Мой солнечный яд

Или дым, или грусть, Или дождь по глазам. Я вернусь, я вернусь… Полчаса, полчаса

— Спасибо, что позвала переночевать, — сказала Санни утром после вечеринки перед тем, как уйти. — Не за что, — отмахнулась Мун с улыбкой. — Я по-другому не могла сделать.        Какое-то время подруги стояли друг перед другом на пороге квартиры, ведь не желали так скоро расходиться. Хотя им двоим скоро надо было бежать на работу в детсад. — Ладно… Я пойду, — сказала Санни и шагнула в подъезд. — До встречи, Мун! — До встречи…        Санни быстро спустилась вниз и выбежала на улицу. Ей действительно нужно было торопиться, ведь смена начиналась уже через час. А Мун же наконец закрыла за подругой дверь и сползла по ней на пол…        Девушку в тот момент одолевало множество мыслей. Пусть у неё и болела с похмелья голова, она больше думала о том, что произошло той ночью на вечеринке в туалете. Она помнила, как бесстыдно прижалась к Санни и пыталась… соблазнить её? От таких воспоминаний Мун почувствовала себя неловко и схватилась за голову.        «М-да… А я та ещё извращенка. Ещё бы приставать к ней начала в открытую…»        Но именно после всех тех мыслей она поняла, что не может больше жить, любя украдкой. Ей надоело скрываться. У неё этого уже не получается… Может, стоило бы наконец сказать о своих чувствах?        «Решено — сегодня же ей признаюсь. Хватит с меня этой беготни. Будь, что будет».        Сегодняшняя смена выдалась удивительно хорошей. Мало того, что Мун смогла выспаться из-за смещённого графика работы детсада по будням, так ещё и дети (по крайней мере большинство) вели себя прилежно и не нарушали правил. Девушка настолько была рада сложившимся обстоятельствам, что окончательно убедилась в том, что должна признаться Санни именно сегодня. К слову, Санни почему-то в этот день выглядела крайне обеспокоенной, о чём в свободную минуту Мун её и спросила: — Что это с тобой? Ты это из-за вчерашнего? — Из-за Клайда. Я… всё хочу с ним поговорить и выяснить, почему он вчера ушёл. А перерыв у нас пока ещё не скоро.        Мун уже в который раз сдерживала себя, чтобы не начать ругаться на парня. Но и сегодня терпение девушки не подвело её. И поэтому она, как напарница и подруга Санни, решила утешить её и подбодрить. — Да не переживай ты, — сказала Мун. — Сейчас мы с детьми всё уладим, посидим с ними… Не успеешь оглянуться — и уже надо будет бежать на перерыв!.. А Клайд… ну, может, у него были какие-то очень срочные дела. Не переживай по поводу него, он того не… — Мун вспомнила вчерашний ночной разговор. — В общем, всё будет хорошо. — Надеюсь, — сказала Санни с грустной улыбкой и тут же направилась к детям, чтобы поиграть с ними.        «И чего это она так из-за него нервничает?» — именно с этой мыслью Мун продолжала работу и почему-то ждала того самого перерыва ещё больше. Хотя… была причина — желание признаться. Причём слишком сильное. Ведь Мун поняла, что должна быть смелее, чтобы добиться Санни. Она не хотела отдавать её Клайду, который явно претендовал на руку и сердце младшей воспитательницы…        Стрелка часов медленно подошла к нужному часу. Последний ребёнок ушёл из детсада, захлопнув за собой дверь, и оставил Мун и Санни наедине. Наступил такой подходящий и идеальный момент для признания, какой себе и представляла Мун. Она даже поднялась вместе с Санни в воспитательскую каморку, чтобы быть с ней в ещё более камерной обстановке. — Санни, я… хотела бы тебе кое-что сказать, — начала Мун, сев напротив напарницы за стол.        Девушка в ответ уже даже повернула голову и заинтересованно посмотрела на другой конец стола, как вдруг раздался звонок. — Ой, извини, мне тут Клайд, кажется, звонит, — сказала Санни, взяв трубку. — Да-да?        Увидев приподнявшееся настроение девушки, Мун даже нахмурилась, почувствовав очередной прилив ревности в своей крови. А всё потому, что эта улыбка была обращена не к ней… а к нему. — А ты где стоишь? Возле фонтана? — спросила Санни, пока беседовала по телефону. — Всё, бегу! Жди меня через пять минут!        Как только Санни сбросила вызов, она сразу же вскочила с места и поспешила к выходу из каморки. — Извини, Мун, мне надо сейчас встретиться с Клайдом, — сказала она перед тем, как выскочила на лестницу и поспешила по ней вниз. — Я скоро вернусь, и мы обязательно поговорим! — Конечно… — ответила Мун, но её ответ вряд ли в тот момент был слышен.        От досады девушка скрипнула зубами и случайно ударилась рукой о стену. Стало как-то… обидно. Ведь Санни так и не смогла услышать её признаний. А ведь была такая подходящая для этого минута! И где же теперь её найти?        «Ладно, ничего страшного… Она же ненадолго ушла. Она скоро вернётся… и мы обязательно с ней поговорим», — успокаивала себя Мун, но почему-то где-то в глубине её души шевелилось неприятное сомнение и плохие предчувствия…        Закончив с едой и убрав посуду, Мун продолжила сидеть в каморке и ждать Санни. Однако… прошло уже пятнадцать минут и даже больше, а её всё не было и не было. Конечно, первое время Мун пыталась угомонить своё волнение тем фактом, что младшая воспитательница могла заговориться с Клайдом и забыть о своём обещании. Но… что-то слишком долго она с ним болтает, хотя она и говорила, что скоро вернётся. В душе всё нарастали плохие предчувствия и тоска, не дававшие Мун спокойно сидеть на своём месте. Ведь её всё подрывало пойти прочь из детского сада, чтобы найти Санни и убедиться, что с ней там ничего не сделали и что она просто забыла про Мун. И, в конце концов, девушка не выдержала: вскочив с места, она перебралась сначала на лестницу, а уже через считанные мгновения оказалась у ворот детского сада. Оставалось только выйти, закрыть двери и повесить соответствующую табличку. Что, собственно, Мун и сделала. Пусть её и мучала совесть за то, что она оставляла детсад без присмотра…        Дальнейшие поиски Санни были для Мун тяжёлыми. Она абсолютно не могла предположить, где же находится её подруга, именно поэтому она, можно сказать, искала её совершенно вслепую. Она заходила во все те места, где могла быть Санни: в кафе, в магазины, в прочие заведения. Но нигде не находила её. Именно тогда Мун начала по-настоящему переживать, что что-то действительно случилось. Она уже даже начала думать о том, чтобы поднять тревогу. Однако вовремя вспомнила подслушанный ненароком разговор Санни и Клайда по телефону, где девушка говорила про встречу возле фонтана. И как только эта мысль посетила голову Мун, она тут же бросилась на нижний этаж, чтобы поискать девушку возле фонтана. И в этот раз её поиски обвенчались успехом… но вскоре этот успех стал слишком незначительным.        Мун не дошла до фонтана всего где-то тридцати метров, когда она увидела там рядом Санни вместе с Клайдом. И они, нежно обнимая друг друга, целовались. И тут не могло быть никаких сомнений или ошибок восприятия… Мун видела всё абсолютно верно, пусть и отказывалась верить своим глазам, начинавшим слезиться.        «Так вот, в чём было дело…»        Какое-то время Мун даже с места не могла сдвинуться и всё смотрела, как любовь всей её жизни обнимает её злейшего врага. Конечно, она понимала, что не должна обвинять Санни в какой-то измене или слепоте… но мерзкая обида на напарницу опутала сердце Мун и обрезала её крылья, выросшие всего лишь на несколько часов… Ведь в признании уже не было никакого смысла.        «Всё так и должно было закончиться… Почему я надеялась на другое?»        Буквально в этот же миг ноги Мун подхватили её и понесли сначала в сторону детского сада, а затем — в сторону гримёрки… Ведь девушке не хотелось теперь видеть никого и ничего. Ей хотелось исчезнуть из мира, умереть, провалиться под землю… Да, быть может, Мун не стоило так драматизировать, но… противный и проклятый статус спутника вносил коррективы в её и так несчастную жизнь.        Как только Мун заперла за собой дверь гримёрки и опустилась на стул в самом тёмном углу, она наконец смогла дать волю скопившимся в её груди эмоциям: обиде, гневу, разочарованию, печали… Это всё будто бы рвало девушку на части, заставляло исступлённо кричать, пока её никто не слышит. Ведь та, кому она была готова отдать своё сердце, предпочла другого…        «Почему я так наивно надеялась на то, что она меня полюбит?.. Дура, дура! Наивная и глупая девчонка!»        Мун охрипла от крика. Мун ослепла от слёз и желания броситься под поезд или машину, лишь бы больше не существовать и не видеть Санни. Мун понимала, что дальше — конец. Дальше её ничего не ждёт… Теперь её солнце светит не для неё.        Вдруг Мун сжалась от острого приступа боли в груди и прижала руки к больному месту. То, что, казалось, могло покинуть девушку после признания уже раз и навсегда, вернулось к ней с удвоенной силой, словно желая добить. Мун пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть уже от боли, но это едва сработало. И поэтому девушка на слабых ногах подошла к столу, на котором оставила свою сумку. И когда она открыла её, то сразу же нащупала в ней спасительные таблетки обезболивающего и приняла их. А затем упала на пол на колени, скрючившись от очередного приступа.        «За что? За что так со мной? Разве я… заслуживаю этого?»        Через пять минут Мун отпустило, и она смогла встать на ноги, пусть и не без помощи рук и стоящего рядом стола. Девушка до сих пор ревела, но уже тише и только иногда всхлипывала. Посмотрев на настенные часы, она поняла, что до начала очередной смены осталось не так уж много времени. Это значило только одно: нужно как можно скорее привести себя в порядок, чтобы ни у кого не возникло вопросов, что же с ней. И поэтому Мун, с тяжёлой головой и испорченным гримом и причёской, поплелась в туалет для персонала, чтобы вернуть себе прежнее состояние. Однако прежнее настроение теперь уже не вернуть…        Стоя перед зеркалом над раковиной и подводя дрожащими руками ресницы, Мун продолжала прокручивать в голове увиденное ею у фонтана. Не получалось забыть того, с какой любовью обнимались те двое и как они были счастливы рядом друг с другом. От такого Мун даже стиснула зубы в гневе на Санни, на Клайда да и на весь мир в целом. Хотелось даже в один момент бросить эту работу к чёрту и уволиться в этот же день. Но… эта весьма радикальная мысль быстро угасла в воспалённом мозгу девушки. Ведь было бы слишком опрометчиво отказываться от такой хорошей работы из-за простой размолвки и всей этой Санта-Барбары…        К концу перерыва Мун смогла прийти в себя. В конце-то концов, надо же было закончить рабочий день нормально. Однако… каким же неподходящим было слово «нормально»…        Та смена прошла для Мун в отчуждении от Санни и почти постоянных раздумьях. Она в некоторые моменты даже не замечала детей, которые пытались ей что-то сказать или показать. И поэтому они расстроенные шли к Санни, которая могла их развеселить. Стало так противно смотреть на неё, что Мун захотелось в один момент просто выколоть себе глаза. Но Мун держалась и пыталась сосредотачиваться на работе. И в один момент она даже смогла поймать волну настроя, однако настрой этот, честно говоря, был настолько слабым, что с трудом помогал Мун. Но именно с ним ей удалось дотерпеть до конца смены…        Мун пришла в гримёрку уже тогда, когда Санни покинула её и ушла домой. Как никогда девушка нуждалась в одиночестве и покое…        «Ненавижу её… Ненавижу их всех! Будьте вы прокляты со своей чёртовой любовью!» — несмотря на эти мысли, Мун внешне была слишком спокойна, так как она устала накануне и у неё уже не оставалось сил, чтобы снова начать выражать собственные эмоции.        Мун в тот вечер захотелось только одного: умереть поскорее. Чтобы больше никто не мог разбить ей сердце, ранить её, обидеть…