Роковые тени/ серия "Эдриан Инглиш", книга 1

      — Ты сегодня такой напряженный. — Брюс наклонился, опираясь на локоть, и поцеловал меня в затылок.       Я лежал обнаженный на животе рядом с ним, чувствовал себя уязвимым, находясь к нему спиной; но чем меньше он мог прочитать на моем лице, тем лучше. Занавес на окне спальни был распахнут. Брюс не заметил этого в темноте, но я — да и продолжал убеждать себя, что Риордан был где-то там... где-то. Со мной бы ничего не случилось, если бы я руководствовался здравым смыслом.       Потом я стал переживать, что произойдет, если к нам внезапно ворвется полиция. Как отреагирует Брюс? Я не хотел бы попасть под перекрестный огонь.       — Нет настроения, — извинился я перед Брюсом. — Мое сердце немного беспокоит меня.       — Да?       Отчасти правда. Меня тошнило от страха. Но мое сердце держалось молодцом, несмотря на желание впрыгнуть мне в рот и там спрятаться.       Что, если бы Риордан отправился ко мне домой до того, как мы с Брюсом подъехали? Что, если он понятия не имел, где я нахожусь? Что, если прямо в эту минуту он был занят оформлением документов для подачи официального заявления против Брюса?       Брюс скользнул рукой вниз по моей спине, и я вздрогнул. Он усмехнулся.       — Холодно? — Он провел ногой вверх-вниз по моей икре.       Я напряженно прислушивался к тому, что звучало как скрип половицы. Перекатился на бок и обнял Брюса за плечи. Он жадно поцеловал меня, его рот был влажным и горячим. Я издал какой-то тихий звук. Смятение.       Брюс прошептал:       — Черт возьми, твое сердце стучит слишком быстро. — Он отпустил меня, перевернулся и встал с кровати.       — Схожу за твоими таблетками.       — Нет… — я подскочил, схватив его за руку, прежде чем он смог вернуться в гостиную, где мы сбросили нашу одежду пятнадцатью минутами ранее.       Брюс пристально посмотрел на меня сверху вниз, и в свете из холла его лицо было непроницаемым.       — Все в порядке, — пробормотал я, — сердце не болит. Просто устал. Подай мне вино.       Я потянулся за розовым бокалом на прикроватной тумбочке и чуть не опрокинул часы. Светящиеся цифры перевернулись, как карточки игрового шоу, отсчитывающие последние минуты моей жизни.       Брюс снова сел рядом, поглаживая меня, пока я потягивал вино из бокала.       — Я люблю тебя, Эдриан.       Я опустил ресницы.       «Даже не ради того, чтобы спасти свою жизнь», — подумал я. Лгать об этом казалось хуже всего, ведь с ним поступали ужасно.       — Сегодня я подумал....       Я поставил бокал и откинулся на подушки. Потянулся к нему.       — Думал, ты не хочешь меня, — пробормотал он. В его голосе звучали слезы. Мне самому захотелось заплакать. Я погладил его по спине. — Я не смог бы этого вынести, Эдриан.       — Все хорошо.       — С тобой все было по-другому с самого начала. С того самого момента, как я впервые увидел тебя. Не думал, что все еще могу так себя чувствовать, но это так. Я ощущаю это.       — Ты не обязан этого говорить.       Он положил руку мне между бедер и обхватил мои яйца. Дыхание перехватило.       Его кривая улыбка выглядела интимной.       — Нравится?       — Ты знаешь, что да.       Он кивнул, со знанием дела ощупывая меня.       — Я знаю.       Невероятным было то, что, зная то, что я знал, напуганный до смерти, и даже осознавая, что Риордан может быть где-то поблизости, мое тело отреагировало. Я действительно что-то чувствовал к нему. Помимо ужаса и страха. Я не мог забыть мальчика-подростка, который хотел умереть. Не мог забыть то, что с ним случилось — боль, страх и изгнание, которые превратили его в монстра. Чудовище, чьи слезы оставляют влажный след на кончиках моих пальцев.       Брюс быстрым движением встал на колени. Наклонился вперед, его горячее дыхание коснулось моего лица.       — Скажи мне, чего ты хочешь, Эдриан. — Он навис надо мной. Массивный. Огромный. Оползень, готовый обрушиться и похоронить меня заживо. — Скажи это. Ты знаешь, что хочешь.       Я положил руку ему на лицо, погладил щетину на его щеке. Он повернул голову. Укусил меня за пальцы.       — Хочешь, чтобы я трахнул тебя?       Чувство вины? Скорбь? Все вместе?       — Да, — ответил я хрипло.       Брюс уложил меня обратно на живот. Дрожали не только его руки. Я опустил лицо на сложенные ладони, сердце бешено колотилось. Его руки скользнули по моей заднице, грубо лаская и раздвигая ягодицы. Два влажных пальца скользнули внутрь без всяких церемоний. Я прикусил губу, пытаясь расслабить напряженные мышцы. Я не был девственником, но и проникновения давно не было.       Брюс пробормотал нечленораздельные слова извинения и любви.       — Все в порядке, — сказал я.       Он толкнулся в меня, и мне пришлось прикусить руку, чтобы не закричать. Дело было не только в отсутствии подготовки; на нем не было презерватива. Господи. Я вспомнил, как говорил Риордану, что я строго придерживаюсь безопасного секса, а теперь вот занимаюсь незащищенным сексом с маньяком-убийцей.       Безопасность прежде всего, Эдриан.       Я закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание, пока Брюс прижимался к моей заднице. Неуклюжий и причиняющий боль, пальцами вцепившись в мои бедра, пытаясь удобно расположить меня, дико, отчаянно толкаясь — разъяренный слепой размахивал своей тростью.       «Я сам согласился на это», — подумал я. Я позволил. Заткнись и разберись с этим, потому что, если ты закричишь, кто-то умрет. Скорее всего, ты.       Брюс вбивался все сильнее, быстрее. Он потянулся под мой живот и дернул мой член. Это было больно.       Я подавил стон в своей руке. Боролся с покалыванием в глазах.       — Я люблю тебя. Я люблю тебя, — выдохнул Брюс. — Ты мой. Ты это знаешь. Мой. Навсегда.       Он начал кончать, рухнув на меня дрожащей потной кучей, и тихие слезы стекали по моей спине.

* * * * *

      Как только Брюс заснул, стало жутко тихо. Я боялся пошевелиться.       Я лежал неподвижно, прислушиваясь и ожидая.       Тихий звук из коридора.       Я поднял голову и в сомнениях застыл. Брюс продолжал спать мирным сном бессовестного человека. Я осторожно отодвинулся, сполз с кровати. Пружины запротестовали. Я замер. Никакой реакции со стороны Брюса. Я на цыпочках подошел к двери.       Мы оставили свет включенным, поэтому мне был хорошо виден Риордан, стоящий в дальнем конце зала. Он вытащил пистолет. Это было похоже на пушку. Он долго смотрел на меня, затем беззвучно махнул рукой, подзывая меня к себе: «Убирайся сейчас же».       Брюс сел на кровати позади меня. Я замер.       — Куда ты собрался? — Казалось, он полностью проснулся.       — Никуда.       Я колебался. Все во мне орало «беги». Но осознание того, что должно было произойти... трудно объяснить, насколько ужасающим показалось мне это видение надвигающегося насилия. Не знаю, думал ли я, что смогу предотвратить это, но был вынужден попытаться оттянуть неизбежное.       — Куда ты собрался? Возвращайся в постель.       Я хрипло сказал:       — Уже поздно. Мне нужно идти.       — Возвращайся в постель, Эдриан.       Что-то было в его голосе. Совсем недавно я лежал в его объятиях. Я все еще чувствовал его вкус. Вернувшись в постель, я сел осторожно, как будто на битое стекло.       Он спросил нежно, снисходительно:       — Что случилось?       — Ничего. — Даже я мог слышать напряжение в своем голосе.       Тишина.       Затем он решительно протянул:       — О-о-о.       Один скудный слог, но я знал. Я знал, и он знал. Весь вечер мы притворялись. Откладывали неизбежное, что мы оба знали в наших сердцах.       Одним быстрым гибким движением Брюс вскочил с кровати. Он подошел к двери спальни и захлопнул ее, погрузив нас в кромешную тьму. Я слышал свое учащенное дыхание и скрип веток за окном. Убывающая луна достаточно освещала его неподвижный силуэт у двери.       Я сидел, безмолвно убеждая себя, что Брюс не мог видеть Риордана в коридоре. Риордан нырнул назад, верно?       — Брюс, — начал я.       — Я знаю, Эдриан. — Он говорил утешительно, как будто понимал, почему я сделал то, что сделал. Его силуэт переместился к комоду и исчез в глубокой тени. Я услышал, как выдвигаются ящики. Мягкий шелест одежды. Еще страшнее было не видеть его. Затем я поймал отражение в зеркале, бледное мерцание тела. Брюс повернулся, и в полумраке я смог разглядеть очертания белого — мрачную улыбку, которая не принадлежала Брюсу. На самом деле он не был человеком. Маска. Маска в виде черепа, которую он неторопливо поправлял на голове.       Я попятился от кровати, врезался в прикроватную тумбочку и автоматически потянулся, чтобы спасти падающую лампу. Брюс пошарил в ящике, маска все еще смотрела в мою сторону. Как загипнотизированный я наблюдал, как он что-то поднимает, видел отблеск света на серебре. Клинок.       — Что ты делаешь? — Я был удивлен, услышав свой голос вообще, не говоря уже о том, что он звучал почти ровно.       — А на что это похоже? — Он направился ко мне, держа нож в руке. Вот это было зрелище. Нереально.       Я протянул руку и включил прикроватную лампу.       Как истинное порождение ночи, Брюс сделал паузу. В свете есть что-то особенное. Даже бытовое разнообразие мощностью 60 ватт.       — Выключи, — хрипло приказал он.       Я покачал головой. Я не мог оторвать глаз от ножа. Огромный. Острый. Нож мясника. Я представил, как он скользит в моей плоти. С усилием я включил свой мозг.       — Брюс, зачем ты это делаешь?       — Глупый вопрос.       — Брюс...       — Не называй меня так.       — Как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Грант?       Он стоял неподвижно, как будто проверяя силу своего имени на себе.       — Сними маску, — сказал я. — Нет необходимости притворяться.       — Мне так нравится. Знаешь почему? Потому что это символично. Ты знаешь? Все носят маски. Каждый делает вид, что хочет, чтобы ты увидел его. Даже смерть.       Быть убитым недостаточно, надо еще послушать лекцию на ночь. Это действительно было слишком. Брюс приглушенно рассмеялся.       — И главное, ты боишься. Мне это нравится. Ты бы видел свое лицо. Удивлен, что ты еще не свалился с ног. Забавно.       — Не думаю, что «забавно» — подходящее слово.       Что делал Риордан? Чего он ждал? Через пять минут я окажусь мертвым. Через три минуты. На самом деле Брюсу не потребовалось бы больше минуты, чтобы справиться со мной. Я попытался представить, как борюсь с ним за нож и понял, что заболтать его — лучший вариант.       — Какое слово будет правильным? — поинтересовался Брюс. — Преданный? Отраханный?       Я с трудом сглотнул.       — Что? Никаких предсмертных речей? — Брюс двинулся вперед. — Правда ранит, не так ли? — Он издал этот нервирующий растянутый смешок.       Я облизнул губы.       — Разве я не могу узнать, почему?       — Почему что?       — Почему ты убил Роба и остальных. Энди… — внезапно я не смог вспомнить их имена.       — Я не убивал Энди. — В его голосе звучала обида. — Бог убил Энди. Это был знак того, что я на правильном пути.       — Думаешь, Бог хочет, чтобы ты убивал людей из-за розыгрыша подростков?       — Розыгрыш? Эта шутка разрушила мою жизнь. Погубила меня. Ты понятия не имеешь, о чем говоришь!       — Так объясни.       Его глаза изучали меня через прорези для глаз в маске.       — Поверь мне, ты не согласишься с моими доводами. Я уже пытался объяснить раньше. Как тебе это? Все, что случилось со мной, произошло из-за Роберта Херси и его прихлебателей. Все.       — Это неразумно, Бр… Грант. Ты слишком умен, чтобы поверить...       Он небрежно перебил:       — Но хватит обо мне. Сейчас это касается тебя.       — Меня?       — Да, ты. ТЫ, ТЫ, ТЫ! — Он начал тыкать пальцем в воздух, выкрикивая это.       Что-то ужасающе похожее на рыдание вырвалось из моего горла.       Брюс остановился.       — Не плачь, — ласково сказал он. — Все рано или поздно умирают. — Он направил на меня ножом, как профессор указкой.       — В любом случае, это твоя вина, не так ли? Хочу, чтобы ты знал, я бы никогда не причинил тебе боль. Никогда. Ты сделал так, чтобы все, наконец, произошло. Не я. Ты всегда нравился мне, хотя никогда меня не замечал. — Его рука рассекла воздух. — НИКОГДА НЕ ЗАМЕЧАЛ...       Я вздрогнул, когда нож проделал длинную дыру в обоях в цветочек. Я пытался придумать, что делать, если он подойдет ближе к кровати. Он бы загнал меня в угол. Я уже был загнан в угол. Но тогда был бы загнан в угол в более тесном пространстве. Времени нет.       Он снова успокоился.       — Я пытался посещать все твои занятия. Раньше я всегда сидел позади тебя. Помнишь? Жалко, не правда ли? Знаешь, ты даже однажды приходил в этот дом. Не могу поверить, что ты не помнишь.       Я овладел своим голосом.       — Ты хотел, чтобы я запомнил?       Казалось, он обдумывал это.       — Когда я увидел тебя в церкви, я хотел защитить тебя от этих гребаных копов. Но правда в том, что тебе нравятся эти гребаные копы, не так ли? Тебе нравится этот блондин.       — Кстати, о копах, — вырвалось у меня. — Брюс, ты должен знать, что тебе это не сойдет с рук. Они закроют тебя навсегда.       — Я не хочу, чтобы это сошло мне с рук. Больше нет. — Он добавил: — И нет, они этого не сделают. Заставь его говорить. Риордан должен был быть по другую сторону этой двери. Если бы я только мог добраться до него до того, как Брюс пырнет меня ножом.       — Если я смог все сопоставить, то и копы смогут.       — Я бы на твоем месте не ставил на них.       Я двинулся к двери.       — Скажи мне кое-что. Почему Клод? Что он тебе сделал?       — Кто? О, черный мужик. Что ж, и в этом тоже была твоя вина, Эдриан. Ты отменил наше свидание. Ты не стал объяснять почему, ты просто отшил. Поэтому я последовал за тобой, чтобы посмотреть, куда ты направляешься. Я припарковался дальше по улице и все время находился там, пока мы разговаривали по телефону. Я говорил по мобильному телефону. — Его голос звучал невинно, довольный собственной сообразительностью. — Переадресация вызовов.       — Ты шпионил за мной? — Не стоило спрашивать, только я, вероятно, вскоре поплачусь жизнью, и я чувствовал обиду.       Брюс ответил, защищаясь.       — Я не мог дождаться, когда увижу тебя снова. Обычно я парковался у магазина под деревьями и наблюдал за засранцем Робертом. А потом я начал наблюдать за тобой. Я последовал за тобой в тот вечер, чтобы посмотреть, что происходит, и как только понял, для того черного ублюдка все было решено. — Он пожал плечами. — Думал, это привлечет твое внимание.       Мои нервы сдали, и я бросился к двери. Брюс добрался туда первым и заблокировал собой выход. Замахнулся ножом. Его смех за пластиковым лицом звучал странно. Он поправил хватку на рукоятке ножа, чтобы удобнее было разрезать меня на ленточки. Я отступил на шаг назад.       — Я задавался вопросом, когда придет время, каково это будет, — медленно сказал он.       — Я тоже. — Я не мог оторвать глаз от ножа.       — Думаю, что у нас могло получиться.       Мое сердце так сильно колотилось в горле, что было трудно произносить слова.       — Было бы непросто, если каждый раз, когда тебе требовалось мое внимание, ты бы убивал моих друзей. Брюс протянул руку с ножом, чтобы почесать лоб. Острие проткнуло маску, показалась крошечная капля крови. Пока я смотрел, она набухла, а затем медленно потекла вниз по лицу черепа.       — Я действительно люблю тебя, — прошептал Брюс. — У меня остался только ты. — В его голосе звучали слезы.       — Брюс, — взмолился я, — подумай.       Риордан, где ты, черт возьми?       — Мы умрем вместе, как и подобает настоящим влюбленным. Как Ромео и… — нервно хихикнул он, — Ромео.       Выболтав первое, что пришло мне в голову, я в отчаянии сказал:       — Конечно, но что будет потом?       — А что будет потом?       За окном послышалось какой-то звук. Мы оба оглянулись, а затем Брюс схватил меня свободной рукой и потащил перед собой. В этот момент в окно спальни влетел железный шезлонг, за которым последовал Риордан.       Все происходило как в кино. Он упал на пол, перекатившись через плечо, и поднялся на одно колено, направив на нас пистолет. Отделенная часть моего мозга, которая все еще делала заметки, восхищалась плавной эффектностью его движений.       Брюс прижимал меня к себе, обхватив рукой за горло, используя меня как щит. Я чувствовал его горячее дыхание возле уха. Его щека прижималась к моей. Я чувствовал его пот на своей коже — или, может быть, это был мой собственный пот. Я также чувствовал, что у него стояло, и это было самое неприятное из всего. Я был почти уверен, что в следующую минуту или две умру. За эти годы я много думал о смерти, но никогда не представлял, что умру вот так.       — Положи нож. — Голос Риордана звучал спокойно и поучительно.       Брюс дрожал от возбуждения. Рука, держащая нож у моего горла, была твердой, а меня била дрожь.       — Нет! Опусти пистолет, иначе я убью его!       Я услышал собственные слова:       — Он все равно убьет меня.       Казалось, что лезвие сдавило мне горло, перекрывая воздух.       — Заткнись! — заорал Брюс мне в ухо.       Звезды пронзили тьму, затопившую меня. Я захрипел, позволил себе отяжелеть.       Рука Брюса расслабилась. Я глотнул кислорода. Услышал, как Риордан успокаивает его:       — Нет, он не убьет. Это было бы неразумно. Брюс слишком умен для этого, верно, Брюс?       — Заткнись.       Я глотнул кислорода. Восстановил дыхание.       Риордан все еще пытался заверить нас всех, что все под контролем.       — Брюс не хочет причинить тебе боль, не так ли, Брюс? Давай поговорим минутку. Давай поговорим о...       — Давай поговорим об этом! — Брюс сделал неожиданный жест. Под моим ухом вспыхнула яркая боль.       В то же мгновение Риордан заорал:       — Брюс, я снесу твою гребаную башку!       Он стоял всего в нескольких метрах от нас. Пистолет, нацеленный мне в голову, казался огромным. Я смотрел прямо в дуло. Похожее на туннель.       — Я размажу твои мозги по всей этой чертовой стене. — Он казался немного запыхавшимся.       — Мне все равно, — всхлипнул Брюс.       Он плакал и все равно держал нож у моего горла. Боль в моей челюсти отступила. Я почувствовал, как что-то горячее стекает по моей шее. Господи, неужели он перерезал мне горло?       — Нет, тебе не все равно. Ты хочешь, чтобы весь мир знал, какой ты умный. Ты хочешь, чтобы Эдриан знал, какой ты умный.       — Опять ошибаешься. Ошибаешься! Ты ни хрена не знаешь!       — Я знаю, что я вызвал по рации помощь. Я знаю, что через несколько минут это место будет кишеть полицейскими. Прислушайся.       Мы прислушались. Вой сирен становился все громче, но я не думаю, что слышал его до этого момента. Теперь звук оглушал.       Хватка Брюса сместилась.       — Это не имеет значения, — сказал он, и неожиданно его голос прозвучал спокойно. Безмятежно.       Нехороший знак, инстинктивно понял я.       Я встретился взглядом с Риорданом. До сих пор он не смотрел на меня. Я не знал, правильно ли я его понял или нет, но впился пальцами в точку давления на предплечье Брюса. Одновременно обхватил его правой ногой и дернул, выводя из равновесия. Тай чи. Я не мог поверить, когда это сработало. Раздался невероятный взрыв, который словно срикошетил от всех стен. Часть моего лица и волосы оказались облеплены штукатуркой. Рука, державшая меня, исчезла. Лезвие у моего горла опустилось, прочертило полумесяц на груди и ребрах, вонзилось в предплечье.       Я отпрыгнул прочь в каком-то оцепенении.       Риордан снова выстрелил, выглядя как мальчик с плаката Национальной стрелковой организации. Идеальная поза. Идеальная цель. Я смотрел, как в центре груди Брюса расцвел огромный красный цветок. Багровое пятно становилось больше. Как в замедленной съемке он сполз по стене. Вяло опустился на ковер. Красное черным размазало стену позади него. Дверь спальни открылась, бесшумно распахнувшись настежь. Пальцы Брюса медленно отпустили нож, мягко разжимаясь. Глаза под маской были закрыты.       «Мертвые не закрывают глаза».       Когда эта мысль пронеслась у меня в голове, глаза Брюса открылись. Они смотрели на ковер неподвижным взглядом, которого никогда не бывает у живых.       — Детка, ты в порядке?       Риордан подошел ближе. Тут я понял, что он обращается ко мне.       Я порылся в своей голове. Нашел слова.       — Да. — Мой голос дрогнул, и мне пришлось попробовать еще раз. — Спасибо. Спасибо тебе.       Его рука скользнула по моему обнаженному плечу, обхватила сзади за шею, притянула меня вперед. Я прижался к нему, моя голова на мгновение прижалась к изгибу его шеи и плеча. Я пытался отдышаться. Его сердце колотилось со скоростью миллион километров в час. Его грудь поднималась и опускалась. Никто из нас не произнес ни слова.       Сирены звучали так, как будто машины припарковались на кухне. Стук во входную дверь потряс весь дом. Риордан убрал пистолет в кобуру, вытащил удостоверение и встал передо мной, когда входная дверь с грохотом открылась, и дюжина полицейских ворвалась в гостиную с оружием наготове.

* * * * *

      — Стрельба была обоснованной, — произнес Чан в третий раз.       Время близилось к рассвету. Я был одет. Мою грудь, руку и горло забинтовали парамедики. Ответив на миллион вопросов, теперь стоял с Чаном снаружи дома, пока команда суетилась вокруг места преступления.       Патрульные машины заняли периметр. Двор Лэндиса и тротуар — огорожены. Даже в этот утренний час за желтой лентой собиралась толпа. Над головой на деревьях защебетали птицы.       — Я написал книгу, — доверительно сказал Чан, глубоко затягиваясь сигаретой. — Подумал, не захотите ли вы как-нибудь прочитать. Ну, знаете, сказать свое честное мнение.       — Конечно. — Я тщетно искал Риордана в толпе людей в форме и штатском.       — Это полицейская процедура.       Я кивнул, не слушая.       Риордан материализовался перед нами.       — Пол, я отвезу мистера Инглиша домой.       У Чана было забавное выражение лица.       — Эм... А как насчет Департамента внутренних расследований?       — А что насчет них?       Чан взглянул на меня и пожал плечами. Бросил сигарету на крыльцо и раздавил ее каблуком. Мы проскользнули под лентой с места преступления. Пробрались сквозь толпу, которая настороженно расступалась перед нами. В тишине мы шли по тенистой улице туда, где я оставил машину — целую жизнь назад.       Риордан протянул ладонь. Я передал ему свои ключи. Он отпер пассажирскую дверь. Обошел вокруг, открыл дверь со стороны водителя и сел рядом со мной.       Завел двигатель.       — Я не знаю твоего имени.       — Джейк. — Он коротко взглянул на меня. Отвел взгляд.       Снова тишина, пока прогревался двигатель. Риордан широко зевнул, потер лицо руками. Его взгляд скользнул в мою сторону.       — Эдриан, ты ведь знаешь, это будет нелегко.       Стрельба с участием офицера не обещала быть веселой, обоснованной или нет.       — Ты имеешь в виду расследование?       — Нет. — Он одарил меня кривой улыбкой. — Нет, я не это имел в виду.       Я уставился на первые лучи рассвета, освещавшие Чатсворт-Хиллз.       Вопреки всему, улыбка расползлась на моем лице.