Глава 14
8 июня 2022 г., 10:02
«Мне нужно сегодня увидеться с тобой», — произнес голос Брюса из моего автоответчика.
Я быстро перемотал остальную часть его сообщения — много слов.
Три неотвеченных вызова, а затем Риордан, лаконичный и по существу: «Позвони мне, когда вернешься!»
Я позвонил в Отдел расследований района Голливуд и попросил соединить с отделом убийств. После пары переключений с одного номера на другой я услышал самого Прекрасного принца.
— Да, Риордан слушает.
— Это я. Эдриан.
— Где, черт возьми… — последовала пауза, а затем: — Подожди секунду.
И снова я повис в режиме ожидания. Пару минут спустя Риордан вышел на связь.
— Все еще здесь?
— Что ты делаешь? Отслеживаешь мой звонок? Я дома.
— Я просил тебя позвонить мне еще прошлой ночью.
— Меня не было дома прошлой ночью. Я оставил тебе сообщение сегодня утром.
— Просто заткнись и слушай.
— Ну, раз ты так вежливо просишь...
Наступила тишина. Я прислушался. Он ничего не сказал.
— Мы общаемся через горячую линию экстрасенсов или как?
— Заткнись на секунду, — сказал он сквозь свои жемчужно-белые зубы.
Я заткнулся.
«Добро пожаловать в «шкаф», — подумал я. Здесь темно или это только мне кажется?
Риордан очень тихо сказал:
— Послушай, я не хочу, чтобы ты слишком остро реагировал, но я думаю, что так оно и есть... ты следующий.
— Что? — Думаю, все дело было в нехарактерно-сдержанной манере, в которой он говорил. Это напугало меня до чертиков. — Я же тебе говорил!
— Да. Я должен перед тобой извиниться. Ну, вроде того.
— Так и есть. — Хотя как раз об этом я кричал все время, что внезапно показалось нелепым. — Что заставляет тебя думать, что я... следующий?
— Все из-за этого гребаного «Шахматного клуба». Я провел последние сорок восемь часов, проверяя кое-что.
— И?
— Они все мертвы.
Это поразило меня как физический удар в солнечное сплетение. Мне удалось выдавить:
— Все? Они все мертвы?
— Все, кроме тебя, дружище.
Я закрыл глаза.
— Как?
— Лэндис покончил с собой.
— Сразу после окончания школы. Знаю.
— Эндрю Чин погиб в автомобильной катастрофе три года назад. У его «БМВ» отказали тормоза.
— И Корд в Буффало.
— Угу, но решающий момент — это Бернс. Два года назад доктор Фелис Бернс была зарезана на больничной стоянке, где она работала.
Я резко втянул воздух.
— Тогда почему никто не связал все смерти?
— В то время не было ни единой зацепки, что можно было бы связать. Кроме того, Бернс умерла за пределами штата. Она жила в Сиэтле.
Риордану удалось быстро собрать море информации. Либо у него были связи, либо он пользовался чьими-то услугами. Я медленно произнес:
— Но modus operandi меняется: зарезать, порезать тормозные магистрали…
— Откуда ты знаешь, что тормозные магистрали Чина были перерезаны?
— Потому что я их порезал! Господи, я так и предполагал, ладно?
— Боже, спаси меня от дилетантов.
Я позволил себе один сладкий момент удовлетворения.
— Ты просто злишься, потому что оказался прав я, а не ты.
— И мне придется жить с этим всю оставшуюся жизнь. — В его голосе звучал сарказм, а не сожаление.
— Так как же был убит Энди?
— Я не говорил, что он был убит. Похоже, что это действительно был просто несчастный случай.
— Я в это не верю.
— Мне неприятно тебя разочаровывать, но несчастные случаи действительно случаются.
— Да, в основном в пределах пяти километров от дома. Ты же не думаешь, что Фелицию случайно зарезали, правда?
Он звучал так, будто его терпение на исходе.
— Очевидно, что она была убита. Думаю, вряд ли это совпадение. Но я должен сказать тебе, что ни на теле Чина, ни в его личных вещах не было найдено шахматной фигуры.
— Может быть, они что-то упустили.
— При расследовании такое невозможно упустить. — Его тон стал холодным из-за этой подразумеваемой неэффективности братских правоохранительных органов.
— Так что ты хочешь сказать? Ты думаешь, что тут нет связи?
— Полегче, Инглиш. В сумочке Фелис Бернс была найдена шахматная фигура. Черный конь.
— Почему конь? Почему черный?
— Хочешь услышать мое мнение? Она была афроамериканкой. Черной. Во-вторых, она не была королевой. Она даже не была лесбиянкой. Она была счастливо замужем за педиатром. Может быть, лошадь что-то символизирует? Может быть, это оскорбление. Она хорошо ездила верхом? Не знаю, как может рассуждать какой-то больной ублюдок.
— Это не имеет смысла. Если все мертвы, то кто убийца?
Я рассказал ему о том, что узнал от мистера Аткинса. Когда, наконец, замолчал перед лицом устрашающего молчания Риордана, он очень мягко сказал:
— Не так уж плохо для любителя, Инглиш. Отдаю тебе должное. А теперь слушай меня очень внимательно. Я возьму это на себя. Держи свой чертов нос подальше от всего этого. Ясно? Я понятно выразился?
Не то чтобы я имел какое-либо представление о том, как действовать дальше, даже если бы захотел.
— Извини? Я следующий в хит-параде, помнишь?
— Верно. Я делюсь информацией, за которую меня могут уволить, чтобы ты мог защитить себя, а не для того, чтобы ты играл в детектива-любителя как главный герой твоей книги.
— И как я должен себя защищать?
— Позволяя полиции делать свою работу.
Я услышал резкость в своем смехе и понял, что Риордан тоже.
— Да, верно. Двадцать четыре часа назад полиция думала, что я либо истеричный педик, выдумавший это, либо убийца. Извините, если я не очень верю в п...
Риордан перебил:
— Я сказал, что мне жаль. Ладно? Мы ведем расследование. Не все так просто. Черт возьми, зачем я это объясняю?
Я точно не знал. В ответ на мое молчание он сказал более спокойно:
— Полагаю, что мы имеем дело с возможным серийным убийцей. Я верю, что ты можешь стать мишенью. Это просто моя интуиция. Мне еще предстоит убедить в этом свое начальство. Смерть Чина не подходит, как и смерть Ла Пьерры.
— Так что ты хочешь сказать?
— Я говорю, что нам нужно следовать процедуре, чтобы прижать этого парня. Видишь ли… на самом деле у нас нет подозреваемого.
Я. Я был единственным подозреваемым, который все еще оставался в строю. Читая между строк, я понял, что на самом деле говорил Риордан. Поскольку департамент считал, что я самый вероятный убийца, они не собирались тратить много энергии на мою защиту.
— Ты хочешь сказать, что никто не воспримет это всерьез, пока не найдет меня зарезанным в переулке?
— Я говорю... я говорю, что тебе нужно быть осторожным.
— Я не могу сидеть взаперти двадцать четыре часа в сутки! Я даже не могу уехать из города, потому что убийца разъезжает по стране, верно? Он нашел Расти в Буффало. Фелицию в Сиэтле.
— У тебя есть пистолет?
— У меня? Нет.
— Наверное, это и к лучшему, — сухо произнес он. — Ладно. У тебя есть кто-нибудь, у кого ты можешь остановиться? Черт возьми, поживи со своей матерью. Даже у Пентагона нет такой системы безопасности, как у нее.
В этом случае, предпочту смерть.
— Я не собираюсь ставить мать под прицел серийного убийцы. Но спасибо за идею.
— Боже, помоги серийному убийце, который нападет на твою мать, — пробормотал Риордан. — Послушай, просто руководствуйся здравым смыслом. Твоих друзей никто не предупредил. Ты предупрежден. Если ты один, держи двери запертыми и телефон под рукой. Избегай темных улиц.
— Спасибо, — кисло сказал я.
— Я буду посылать патрульную машину каждые пару часов. Как тебе такое?
— Отлично.
— И никуда не уходи, не поставив меня в известность. Я имею в виду, куда бы ты ни собрался.
— Вау! — выпалил я, — как долго я буду вынужден находиться под домашним арестом?
Это была самая громкая тишина, которую я когда-либо слышал. У этого копа никакого чувства юмора.
Наконец, Риордан произнес довольно разумную вещь:
— У меня есть зацепка. Пока ничего существенного. Я дам тебе знать, как все обернется. Так подойдет?
— Черт возьми, нет.
Он подавил смешок.
— С тобой все будет в порядке. Но если ты увидишь или услышишь что-нибудь подозрительное, набери 9-1-1.
* * * * *
Остаток дня прошел без происшествий, и все же я чувствовал себя все более взвинченным и напряженным. Несмотря на разноцветное лазурное небо, воздух казался прохладным как перед бурей. Ближе к вечеру поднялся ветер. Старое здание скрипело и бормотало. С природой не поспоришь. Я нашел боллайн в ящике своего офисного стола — куда никогда ранее не клал. Все в пользу моей теории, что ножом пользовались во время взлома. После того, как я упомянул, что нашел боллайн, Ангус избегал моего взгляда. Я отпустил его пораньше и запер за ним дверь. Натянул защитные прутья поперек. Проводил взглядом Ангуса до машины. Но в ту минуту, когда «Фольксваген» Ангуса с жужжанием выехал со стоянки, мне стало не по себе, я стал оглядываться через плечо на каждый скрип досок, начиная с того момента, когда мельком увидел свое отражение в овальном зеркале над камином. На поимку этого маньяка могут уйти годы. Посмотрите на убийцу Зодиака. Посмотрите на всех этих людей, занимающихся «Неразгаданными тайнами». Зачем преследовать меня? Я мысленно запротестовал. Меня там даже не было! Я бы не согласился с публичным унижением Лэндиса. Но может быть, преследователь не знал, что меня там не было. Или, может быть, ему было все равно, потому что ему просто нравилось убивать людей. Или, возможно, он был долбанутым психом, и правила здравого смысла на него не распространялись. Я подумал о мистере Аткинсе и его взгляде на «эмоционально нестабильных подростков мужского пола». Я размышлял о том, что случилось с Лэндисом. Это было ужасно и жестоко. Мне было ненавистно думать, что Роб стал частью этого, и все же я верил в это. Это было то, о чем он глубоко сожалел, став взрослым. Ему не нравилось причинять людям боль; казалось, это было противоестественно для него. А как насчет бедняги Лэндиса? Дети все очень остро чувствуют. Они бурно реагируют. Если бы парень остался жив, то, вероятно, представлял бы ту ночь в перспективе. Не то чтобы раны юности все еще могли кровоточить. Я подумал о родителях Брюса и их отказе от него. И я до сих пор помню, как моя мать печально сказала: «Твой отец был бы так разочарован в тебе, Эдриан». Я не помню, чем это закончилось, только боль от мысли, что мой отец не хотел бы видеть меня своим сыном. Время лечит... если ты ему позволишь. Большое «если». Кто знал, почему Лэндис покончил с собой? Возможно, он был геем; треть всех подростковых самоубийств случалась из-за ориентации. Но даже если бы он не был геем, такое унижение трудно пережить. Я попытался вспомнить подростковый образ мыслей, социальную иерархию школьной жизни. Оглядываясь назад с безопасного расстояния, я думаю, что проницательный взгляд и острый язык защитили меня от моих сверстников. «Ты саркастичный ублюдок», — говаривал Роб в качестве комплимента.* * * * *
Брюс позвонил, когда я открывал банку с ужином, и до меня дошло, что я так и не дослушал его сообщение. — Где ты был весь день? Почему не перезвонил? — первым делом потребовал он. — У меня не было возможности. — Я вкратце рассказал ему о том, что происходило. Брюс нетерпеливо выслушал, а затем сказал: — Ты не должен быть один. — Я в порядке. — Вот одно из решений провести ночь наедине со своими воспоминаниями и страхами. — Я скучаю по тебе. — Брюс... — Позволь мне приехать. — Не сегодня. — Я попытался смягчить свой отказ. — Собираюсь лечь пораньше. — У тебя странный голос. Что не так? Мы можем вместе лечь пораньше. Ну же. Позволь мне позаботиться о тебе. «Тебе нужен кто-то, кто позаботился бы о тебе, ма белль», — прошептал призрак Клода. Я почувствовал жжение в глазах. — Брюс, — мягко сказал я, — мне нужно время для себя. Я вымотан. — Почему ты отталкиваешь меня? — Я не отталкиваю тебя. Брюс… — я сделал глубокий вдох, — ты двигаешься вперед слишком быстро для меня. Последовала пауза. — Что это значит? — Это значит, что мне нужно немного времени. — Пространство. Тебе нужно пространство. — Я слышал горечь в его голосе. — Что в этом плохого? — Почему бы тебе просто не сказать, что ты имеешь в виду? — Я пытаюсь. — Нет. Если бы я был подходящим для тебя мужчиной, тебе бы не понадобилось ни время, ни пространство. Ты бы хотел быть со мной так же, как я хочу быть с тобой. Я не знал, правда это или нет. Я тихо ответил: — Брюс, не загоняй меня в угол. Это всего лишь одна ночь. — Это ты так думаешь. Он повесил трубку. В поисках утешения я просмотрел видеотеку. Наконец, остановился на великолепном «Морском ястребе» 1940 года с Эрролом Флинном. «Почему больше не рождается таких людей, как Эррол», — с сожалением подумал я. Я налил немного бренди в свой молочный «Овалтин». Неплохо. В следующем раунде я налил немного «Овалтина» в свой бренди.* * * * *
Когда я проснулся, свет был включен, телевизор показывал рекламу, и в ушах звучало эхо телефонного звонка. Несколько мгновений я лежал, моргая и глядя в потолок, гадая, не приснилось ли мне это. Телефон зазвонил снова. Я спрыгнул с дивана и бросился к телефону. Я не знал, кого ожидал услышать. Поднял трубку и что-то прохрипел. Мертвая тишина. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Мое сердце пропустило удар. — Алло? — Я постарался, чтобы мой голос звучал ровно и безразлично. Мне следовало остановиться на одном. Остальное прозвучало как одна из тех феерий о женщине, находящейся в опасности, на канале Лайфтайм. Алло? Алло? Алло? Когда любой разумный человек повесил бы трубку и снова лег спать. Я повесил трубку. Телефон зазвонил снова. Я поднял трубку. Тяжелое дыхание. — Эдриан.... Хриплый шепот, который вопреки здравому смыслу заставил мое сердце запнуться и громче застучать. До тех пор в глубине души я надеялся, что звонки с тяжелым дыханием и молчанием были случайными и никак не связаны. — Эдриан. Я собираюсь убить тебя. Звонивший повесил трубку. «Мне поступают какие-то странные звонки», — сказал я как-то Джин за ужином. И Джин, всегда практичная, ответила: «Разве у тебя нет идентификатора вызывающего абонента? Ты пробовал обратный набор? Набери *69». На моем телефоне был установлен идентификатор вызывающего абонента, и я не узнал этот номер. Я набрал *69. Телефон звонил и звонил, а потом... Шум. Возгласы... Веселые возгласы, как в баре. Или это телевизор? — Алло? — с сомнением произнес… Брюс. Я повесил трубку.* * * * *
Через пару эмоциональных минут телефон зазвонил снова. Моя рука, казалось, потянулась к нему сама по себе. Тишина. Мне удалось произнести это слово. — Брюс? — Эдриан? — Я уже так хорошо знал его голос, и все же это был голос того, кого я совсем не знал. Я чувствовал, как Брюс обдумывает, пытаясь прочитать мои мысли. Интересно, думал ли я. Удивляясь, как, черт возьми, я не мог догадаться. Удивляясь, почему я ничего не сказал. Я сделал глубокий вдох. — Я… я надеялся, что это был ты. Ты прав. Я не хочу оставаться один сегодня вечером. В паузе чувствовалось замешательство. Затем: — Что случилось? — Ничего. Мне только что позвонили по телефону. Я... нуждаюсь в тебе. — Мне не нужно было имитировать сдавленный голос. У меня в горле стоял камень. На этот раз Брюс не колебался. — Я уже в пути. Я оставил сообщение в отделе по расследованию убийств. Затем набрал домашний номер Риордана. Женский голос на автоответчике попросил меня оставить важное сообщение после звукового сигнала. Я вспотел, а потом принял решение. — Это Эдриан Инглиш, — сказал я. — Только что позвонил мой друг Брюс. Брюс Грин, репортер. Я думаю, что возможно, это он... наверное... Даже сейчас мне казалось невозможным озвучить то, во что я верил. Я уже усомнился в своих выводах. Брюс был ревнивым собственником. Ладно, может быть, это было немного по-подростковому, но кто не испытывал в какой-то момент, проезжая мимо дома бывшего любовника, соблазна сделать анонимный телефонный звонок? Это было неразумно, но признак помешательства? Было ли это все, на чем основывались мои подозрения? У меня не было доказательств того, что эти звонки исходили от того же человека, что посылал цветы и преследовал меня. У меня не было доказательств, что звонивший преследовал меня. У меня не было доказательств того, что мой преследователь убил Роберта и Клода. Черт возьми, и у меня не было доказательств того, что убийца Роберта и Клода был одним и тем же человеком. Автоответчик же записывал мою нерешительность: — …я еду к нему домой… — Я не помнил точный адрес, но назвал Риордану улицу и описал как выглядел дом. — Сейчас девять тридцать. Если со мной что-то случится…— Я не смог закончить фразу. Если я ошибался насчет Брюса, то это было непростительное предательство. Я только что предложил его имя в качестве возможного подозреваемого в убийстве полицейскому-гомофобу, основываясь не более чем на его увлечении мной. Я закончил: — Собираюсь попытаться получить доказательства.* * * * *
В доме Брюса было темно, но на крыльце приветливо горел свет. Я прошел по тротуару, отпер боковую калитку и обошел ее сзади. Как я и думал, мощеная дорожка со ступеньками, ведущими к боковому входу — приятно знать, что мои инстинкты иногда оказывались верными. Я прошел мимо дверного проема и пальм в горшках. Сухие листья бугенвиллеи хрустели под ногами, застилая внутренний дворик. Игровая площадка в джунглях сорняков скрипела, одни качели раскачивались на ветру. Я достал карманный нож и начал ковыряться в креплениях рамы окна спальни Брюса. Я не знал, как долго Брюс будет ждать у меня, прежде чем отправиться домой, но меня преследовало безумное чувство спешки и опасности. Я опускал раму, когда чья-то рука легла мне на плечо. Я издал приглушенный крик, но вторая рука зажала мне рот. Вслепую двинул рамой. Та врезалась в кусты и отлетела в дом. Мы с незнакомцем неуклюже сцепились. — Прекрати! — прошипел голос мне в ухо. Узнав голос, я опустил раму и перестал сопротивляться. Рывком высвободил мою голову. — Ты пытаешься вызвать у меня сердечный приступ? — Я выдохнул. — Что, черт возьми, ты делаешь? — Руки детектива Риордана впились мне в плечи. — Почему ты здесь? — Его лицо в лунном свете выглядело пугающим и незнакомым. Когда понял, о чем он подумал, я просто стоял, разинув рот. —Ты же не думаешь, что я... Он задрал мой свитер и ощупал мою талию. Инстинктивно я схватил его за руки; он отбросил их. — Руки! — Он не шутил. Одного взгляда на его лицо было достаточно. Я сцепил руки за головой. Риордан грубо похлопал меня по бедрам, и от изумления я потерял дар речи. Одной рукой зацепившись за мой пояс, он раздвинул мои ноги своими, а затем опустился на колени и провел руками по моим ногам. Я стоял на месте, как украшение городской лужайки, закинув руки за голову, словно меня обыскивали всю мою жизнь. Риордан встал. — Ты с ума сошел? — Нет, я... Это был риторический вопрос, потому что он выпалил: — Разве твой парень еще не дал тебе ключ? Я сделал пару глубоких вдохов. Меня все еще трясло от недавнего всплеска адреналина и страха. — Это не то, что ты думаешь. О чем бы ты сейчас ни думал. Он мрачно произнес: — Думаю, что дважды поймал тебя на взломе и проникновении. И припоминаю, как говорил тебе никуда не уходить, не предупредив предварительно меня. — Я пытался дозвониться тебе. Оставил сообщение. — Ради Христа, ты что… — казалось, ему не хватало слов. — Послушай меня. — В своей настойчивости я потянулся к Риордану. Он рассеянно посмотрел на мою руку, лежащую на его рукаве. — Кое-что случилось сегодня вечером. Думаю... я думаю, что Брюс... — Ни хрена себе, Шерлок, — мрачно сказал он. — Я должен был понять, — сказал я несчастно. — Первый мужчина, с которым я связался впервые за последние годы. Его смех прозвучал противно. — Ты, конечно, сделал прекрасный выбор. Ты знаешь, чей это дом? — Брюса. — Это дом, где Грант Лэндис жил в детстве. Это дом, в котором он предположительно умер. Я моргнул, глядя на него снизу вверх. — Предположительно? — Лэндис не мертв. Свидетельства о смерти нет. — Но… — Мой голос замер. — Его родители распространили слух, что он умер. Он пытался покончить с собой после окончания средней школы и был помещен в психиатрическую лечебницу. После освобождения он исчез. — Зачем его родителям это делать? Он язвительно произнес: — Ты хочешь узнать мое мнение? Они хотели, чтобы он умер. Думаю, что его держали взаперти не столько за то, что он был педиком, сколько за попытку покончить с собой. У меня заболело горло. — Но Брюс... — Брюс — это Лэндис. Еще шесть лет назад Брюса Грина не существовало. Никаких документов на это имя. До этого момента нет никакого следа. — Его рука сомкнулась на моей, направляя меня к воротам. — У нас нет времени болтать. Не знаю, куда он пошел, но он может вернуться в любую минуту. — Он уехал ко мне. — Что? — Я позвонил ему. Попросил его прийти, чтобы я мог... — Чтобы ты мог что? Господи Иисусе Христос! Разве ты не понимаешь? Этот парень убивает людей! — Да, я понимаю! Ты сказал, что тебе нужны доказательства. Я решил получить их, прежде чем я смог бы... выдать его. Эта хватка на моей руке точно оставит синяки. — Я просил тебя держаться от этого подальше. Я сказал тебе. Что я должен сделать? Арестовать тебя? — Все, что угодно, лишь бы засунуть меня за решетку? Любые средства хороши? Не знаю, почему всплыли эти слова, но жестокость полиции казалась неизбежной. Я поспешил продолжить: — Ты полицейский. Ты сам сказал, что у тебя связаны руки. — Смотри, я отпустил тебя. — Риордан показал мне свои пустые руки. — Отлично. Ты хотел помочь. Ты помог. А теперь убирай отсюда свою задницу. — Ты не слушаешь. Возможно, я смогу... — Закончить предложение? Вряд ли с детективом Риорданом. Он снова перебил меня. — Нет, это ты не слушаешь. Это полицейское расследование. Я уже болтаюсь на ветру, ведя несанкционированное наблюдение. — Он слегка подтолкнул меня. — Исчезни. Я оттолкнулся. — Перестань давить на меня. На минуту я подумал, что мы собираемся вступить в борьбу. Напряжение было вызвано не только неопределенностью и угрозой. — Это моя жизнь. Я имею право голоса в том, что со мной происходит. — И что это значит? Я понятия не имел, но мне надоело быть на принимающей стороне. Я проигнорировал его и направился обратно к воротам. Риордан внезапно крикнул: — Черт! Эдриан, подожди! Стой! Поменяем планы. Я хочу, чтобы ты пошел и написал заявление на Грина. Ты готов к этому? Я остановился. — Что? Почему? В лунном свете выражение его лица казалось непроницаемым. — Чан пытается получить ордер на обыск, но если ты подашь жалобу, мы сможем немедленно арестовать Грина по обвинению в преследовании. — Ты думаешь, запретительный судебный приказ остановит его? — Доверься мне. Риордан вроде как просил о многом, видя, что на карту поставлена моя жизнь. Когда я не отреагировал мгновенно, он провел обеими руками по своим светлым волосам и воскликнул: — Эдриан, ты уходишь? До тех пор я не понимал, насколько он был на взводе. Теперь я мог чувствовать это — словно электрическое поле вокруг него. — Ухожу.* * * * *
Я вернулся туда, где припарковал «Бронко» — в паре кварталов отсюда. Я переходил улицу, когда приближающаяся машина поймала меня в свете своих фар. Машина замедлилась. Остановилась. Окно опустилось. — Эдриан? Я замер. — Что ты здесь делаешь? Я ездил к тебе домой. «Скажи что-нибудь, — убеждал я себя. — Скажи что-нибудь, прежде чем он нажмет на акселератор и собьет тебя с ног». — Прости! Я был слишком взволнован, чтобы ждать. Я... э-э-э… Я боюсь, что за мной наблюдают. — Полиция? — Нет. Да. Я не знаю. — Блестяще. Сама Грейс Лэтем не смогла бы сказать лучше. — Зачем ты припарковался здесь? — В его голосе слышалось недовольство. — Я сегодня плохо соображаю, — честно ответил я. — Я боюсь. — Чего? Тебя. Я не был уверен, что смогу перейти улицу, отпереть «Бронко» и сесть внутрь до того, как он меня догонит. Мог бы позвать Риордана, но сомневался, что он услышит меня так далеко в конце квартала. Доказательства. Нам нужны были доказательства. Я вздрогнул и сказал: — Мы что, так и будем стоять здесь и болтать всю ночь? Брюс протянул руку и отпер дверь. — Залезай. Я сел внутрь. В молчании мы поехали вверх по улице к желто-коричневому дому. Дверь гаража открылась, и мы проскользнули в пугающую темноту. Дверь гаража с грохотом закрылась. Брюс заглушил двигатель машины. Я никогда не страдал клаустрофобией, но почувствовал непреодолимое чувство опасности, давящее на меня, пока я сидел рядом с Брюсом в кромешной темноте. Наконец, он пошевелился и сказал: — Ну? Идем?
