Что делать, если переродился в проходного злодея-зерга

      Лу Мо встряхнул свои черные волосы рукой. Он не ожидал, что Линг расскажет ему о событиях прошлого в такое время. Конечно, он мог догадаться, что прошлое Линга должно быть довольно сложным. Тяжелое детство наложило на его темперамент тяжелые последствия. Ему все безразлично, и он ленив во всем.       Неожиданно... такое тяжелое прошлое. На мгновение ему показалось, что его сердце, как мокрая губка, пропитанная холодной водой, тяжело падает вниз. Линг много рассказывал о прошлом господина Рейна, в его памяти отчетливо сохранилась каждая деталь. Лу Мо постепенно прописал в своем сознании яркий образ почтенного старшего. Он выглядел симпатичным со светлыми волосами и голубыми глазами, но отсутствие подтянутой фигуры разрушало немногочисленные достоинства господина Рейна. Будучи зерг-самкой, господин Рейн проявил удивительную глупость в воспитании детей. Он мог приготовить кучу ядовитых блюд, а потом вздохнуть с умилением:       - Пока я не стал есть собственную стряпню, я думал, что убийство на кухне только происки телевизионных драм.       Хорошее мастерство Линга в кулинарии, вероятно, являлось результатом наблюдения за неудачами господина Рейна. При разговоре о прошлом на лице Линга появилась некоторая мягкость. До встречи с господином Рейном в его жизни были только страх и отчаяние. Неблагоприятная среда жизни сформировала его резкий и подозрительный, равнодушный и эгоистичный характер.       - Вы не можете себе представить, какой беззащитной личинкой я был в то время, - смеялся Линг. - Я украл нож господина Рейна в первый же день в его доме. Я отчаянно рвал руками приготовленное мясо и испортил первую совместную трапезу. Я почти не мог есть сам.       Если вас никогда не любили в детстве, вы потеряете способность чувствовать любовь, когда вырастете. Исцелиться от подобной дыры в сердце крайне сложно, хоть в романах это выглядит красиво и легко. На самом деле это тяжелый и болезненный процесс. Такие зерги не умеют быть благодарными и не понимают, сколько любви нужно другим, чтобы терпеливо сносить все их недостатки. Если бы господин Рейн не был зерг-самкой с необычайно крепкими нервами, то Линг быстро бы довел его.       Линг постоянно воровал вещи мистера Рейна, затаившись, как мрачная мышь, в своей комнате. Военный старался лишний раз не обращать внимания на его мрачное поведение. Мистер Рейн каждый день рассказывал ему страшные истории о привидениях, а потом он обнимал его по ночам, чтобы ребенок не боялся. Потом Линг делил комнату с Венгером. День за днем, год за годом мистер Рейн не замечал интриг Линга. Пока однажды вечером, на десятом году усыновления господином Рейном, Линг не покинул свою комнату. Он сидел на плечах господина Рейна, когда они вышли на улицу. Господин Рейн попросил его поднять голову. Впервые Линг обнаружил, что небо на закате бурно горит яркими красками. В воздухе витал легкий аромат цветов, а с пением прилетевших птиц атмосфера становилась мирной и спокойной в этот момент.       ...       Линг бы параноиком, потому что существование мистера Рейна, как единственная доска на огромном море, поддерживало его от утопления. Когда господин Рейн скончался, Линг больше не мог контролировать себя. Лу Мо появился слишком поздно, чтобы успеть помочь ему удержаться на воде. У него уже не было сил бороться, казалось, было слишком поздно. Но еще не слишком поздно. Если господин Рейн - деревянная доска, то Лу Мо - огромный корабль на морских широтах. Он будет поддерживать его плаванье много времени, не дав погрузится на бездонное дно моря.       - Лу Мо, господин Рейн мертв, - Линг пристально посмотрел в лицо самца. - Я, кажется, сошел с ума.       Он действительно рассказал Лу Мо о сложных вещах из своего прошлого. Очевидно, Линг планировал скрывать это до конца своей жизни. Он не верил наивно, что любовь может победить все напасти. Напротив, венный зерг-самка всегда верит, что любовь лишь необходимая ложь для существования. Если некоторые зерги думали, что их отношения настоящая любовь, Линга совершенно не волновало их заблуждения. Потому что любовь, в его понимании, - это хрупкий пузырек. Если проткнуть его иголкой, то в итоге он лопнет. Теперь Линг действительно высказал свое мнение, включая свое отношение к зергам из клана Клейна. Ни один самец не откажется от соблазна продвинуться вверх за счет их крови.       Линг почти с отчаянием ждал последнего испытания Лу Мо. Если бы Линг проявил свою жадность, то он убил бы Лу Мо, а затем и себя. В это время Лу Мо казался глупым. Линг говорил о многих вещей из своего прошлого, но когда он говорил о смерти мистера Рейна, то произнес только одно предложение ровным голосом, не сказав больше ничего. Для него эта рана до сих пор болела, как после удара тупым ножом. Если бы это был Лу Мо из прошлой жизни, он бы бросился обнимать Линга, утешать его и плакать. Но в этот момент, открыв рот, он понял, что не может произнести ни слова.       "Странно, ведь в глазах всех я - несравненный подонок, верно?" - думал Лу Мо.       Действительно странно, что он, холодный и жестокий, вдруг показал себя с теплой стороны в это время. По этой же причине Лу Мо был до смерти смущен, когда понял, что рассматривает детские фотографии, которые оказались весьма душевными.       "Что Линг думал о своей не совершенности? Наверняка его претензии к внешности выглядят смешно, верно?"       Лу Мо открыл глаза, и его зрачки расширились. Не успел он оглянуться, как на его спине уже лежало огромное и тяжелое бремя, и он задыхался при одной мысли о том, чтобы улыбнуться и утешить Линга. Он не мог игнорировать душевные терзания, его внутренние желания уже текли против течения. Под взглядом Линга почти смирившийся с ситуацией мозг Лу Мо медленно воспрянул духом. Самец сухо кашлянул, приводя мысли в порядок. Он повернул голову к супругу и неловко потянул его за рукав.       - Если... Если ты действительно хочешь плакать, я с неохотой могу простить тебя за сегодняшний конфуз. Конечно, я совсем не ощущаю сочувствие к тебе. Я не буду тебя жалеть. Это просто вежливость дворянина... Я также пожелаю твоему наставнику покоя в объятиях Богини-Матери.       Линг уставился на кажущееся равнодушным лицо Лу Мо. На этот раз все было не так, как он себе представлял. Лу Мо, казалось, не слышал его слов, полностью игнорируя привычное отношение общества к зергам из клана Клейна. Если у Лу Мо и были какие-то другие мысли, то после признания он крепко обнял Линга и сказал:       - Отныне я присоединюсь к доле господина Рейна и буду сильно любить тебя.       Он обнимал Линга, исцелял его раненое сердце, как в тех пошлых романах. Лу Мо мог позволить себе с этого момента быть нежным. Изначально он, как Сун Цзяньшу, возвышенно сочувствовал и жалел Линга, чтобы удовлетворить свое чувство превосходства в "статусе и уважении". Сейчас было по-другому - на его лице проступила печаль, и он вынужден прикрывать её гордостью и сдержанностью. Самец отчаянно не позволяя себе выдать какие-либо эмоции на лице, которые разъедали его сердце.       ...       Линг прижался спиной к стене коридора, он схватил Лу Мо за руку и притянул ничего не подозревающего самца к себе.       - Я предупреждал тебя, чтобы ты не заходил слишком далеко!       Линг опустил голову в плечо Лу Мо, и несколько слезинок намочили одежду Лу Мо. Лу Мо почувствовал чужие слёзы. Он не знал, что делать. Линг плакал?       - А? А?!       Подождите, это потому, что Лу Мо был слишком равнодушен сейчас? Он даже чувствовал, что сейчас находится на грани краха от сверхмерного сочувствия Лингу! Когда он подумал о плачущем Линге, Лу Мо почувствовал, что его множество сильных эмоций переполняли его сердце.       Он хотел сильнее обнимать Линга - это уже его предел, если бы системный помощник не посылал резкие предупреждение в его мысли, он не смог бы сделать шаг и оттолкнуть Линг.       - Лу Мо, - Линг позвал его вздыхающий голосом. - Что ты...       "Сколько ты хочешь, чтобы я потакал тебе, прежде чем я сдамся?" - этого он вслух не сказал. Каждый раз, когда он чувствовал, что ему нет места рядом с самцом, Лу Мо всегда позволял снова влюбиться в него. Почему в мире существует такой необычный мужчина? Линг не мог даже представить, почему он такой особенный, как будто пришел из другого мира. Если есть такой мир, то он должен быть полон тепла и любви. Он прислонился к плечу Лу Мо, и смог наконец расслабились.       Когда господин Рейн умер, он думал, что ему будет больно, но это было не так. Он не только не проронил ни слезинки, но даже не почувствовал ни малейшей грусти в своем сердце. Если не считать рассеянности, его состояние ничем не отличалось от обычного. Венгер тогда уныло проплакал всю ночь в комнате Сун Цзяньшу. Когда на следующий день он пришел в военную часть, чтобы отчитаться о работе, его глаза были красными и опухшими от слез. Он с недоверием посмотрел на Линга и воскликнул:       - Линг, тебе не грустно?       Линг оцепенело потер виски:       - Венгер, я был занят всю ночь и сейчас очень устал.       Венгер молча удалился, а Линг откинулся на широкое кресло, опустив край шляпы, чтобы прикрыть сухие глаза. Только сейчас Линг, наконец, ощутил боль от потери близкого существа. Он слегка вдохнул, и сердце в его груди отозвалось колющей болью, которая быстро распространилась по всему телу, заставляя его дрожать, словно кошку, только что спасенную из воды. Эти запоздалые слезы, казалось, копились слишком долго, и как только насыпь проломилась, они не хотели останавливаться. В отличие от обычных слез, они пролились только тогда, когда переполнилась эта чаша. Линг просто молча прислонился к плечу Лу Мо, слёзы катились прямо из алых глаз.       - Лу Мо.       - Эм?       - Сейчас я очень скучаю по нему.       -...Ну, я могу простить тебя за то, что ты слабый зерг-самка.       - Лу Мо.       - О, мой дорогой самка-монарх, почему ты ведешь себя как детеныш? Я рассержусь, если буду продолжать в том же духе.       - Лу Мо.       Лу Мо раздраженно вздохнул и беспомощно сказал:       - Я слушаю, не кричи.       Когда Линг снова появился в таком виде, он действительно не мог держать себя в руках! Лу Мо хотел положить в комнату одеяло толщиной в 30 слоев, а затем запереть 18 дверей, завершив таким образом самое сильное в мире запечатывающее заклинание, и внутри должно быть безопаснее всего. Под лунным светом Линг медленно снял перчатки, переплел свои пять пальцев с теплыми пальцами Лу Мо и сжал его ладонь.       - Лу Мо.       - ...Давай сделаем это! Сегодня вечером ты можешь делать все, что захочешь, и даже можешь купить Звезду Императора на мои деньги, только не называй меня так больше, это так раздражает, - возмутился самец.       Линг потер пальцем тыльную сторону ладони.       - Лу Мо, я сдаюсь тебе. Ты полностью занял мои мысли и мое сердце. Ты победил, - его голос был беспрецедентно мягким, как белая сахарная вата. - Отныне ты мой единственный господин, и я всегда буду подчиняться только тебе.       Ветер развевал мягкие и гладкие волосы Линга и царапал щеку Лу Мо. Он отчетливо слышал биение своего сердца, и в этом легком покалывании оно билось быстрее.       Нехорошо.       Лу Мо протянул руку и схватил его за рукав, чувствуя, что он в недоумении. Что за очки подонка, что за зерг, что за система - в этот момент всё было позади, и только глаза Линга, прекрасные, как драгоценные камни голубиной крови, остались в его сердце. Он протянул руку, чтобы поднять щеку Линга, и непроизвольно поцеловал ее... Дыхание Линга быстро сбилось с ритма. Он положил слабеющие руки на плечи Лу Мо, и его длинные ресницы коснулись кожи Лу Мо, когда он закрыл глаза. Пока они не расстались, Лу Мо смотрел на Линга с красноватыми щеками и тусклыми глазами. Он высокомерно улыбнулся и заявил, как император:       - Конечно, миледи, вы все еще думаете об этих вещах до сих пор. Конечно, я удовлетворю все твои просьбы, касающиеся нашей спальни.       ... Автору есть что сказать: Сюжет? ? Сюжета нет! Глупый автор не хочет ничего делать, кроме сахара.