В чем наша вина?

      — Доброго утра, Сеньор Контрерас.       Мужчина поднял глаза от своей сумки, встречаясь взглядом с молодой торговкой молоком, старшей внучкой их первой хозяйки.       — И вам доброго утра, сеньорита Гарсиас! — Он учтиво улыбнулся девушке, тут же ныряя в толпу. Когда она приносила молоко пару дней назад, он случайно увидел ее встречу с будущим мужем, поэтому не смел задерживаться, боясь отпугнуть ее счастье.       Его ноги аккуратно обгоняли людей, спеша обратно за каменные стены дома. Цветастые платья и расшитые пончо мелькали перед его глазами. Чей-то локоть неосторожно ударил его по руке, исчезнув в толпе, но это заставило Бруно пошатнуться. Эрнандо на его плече недовольно запищал, как бы говоря защитить свою честь, но у мужчины не было ни желания, ни времени. Да и этот крысёнок всегда был слишком бойким.       Мужчина проскользнул под одной из каменных арок, скрываясь в узком переулке. Его руки автоматически залезли в карман за хлебными крошками. Хотя бы местные крысы его любили. Эрнандо спрыгнул в его плеча, вновь встречаясь со своей семьей. Крысенок прощально пискнул.       Не сбавляя шаг, Бруно вынырнул из прохода прямиком к двери своего дома. Небольшой домик встретил его уютом и цветными ставнями. Конечно, не живыми. Со стороны крыши шел сероватый дымок.       — Я вернулся… — Мужчина осторожно провернул ручку двери, заходя в дом. Запах трав-оберегов окутал его с ног до головы, врываясь в легкие и одурманивая голову. Длинный коридор встретил его тишиной и уютом. Он мотнул головой в сторону и переодел уличные сандалии в домашние. Тишину помещения разрывала тихая мелодия.       Бруно свернул налево, останавливаясь в дверном проеме. Кудрявые локоны племянницы легко плыли по кухне, проплывая то к столу, то обратно к столешнице. Запах кофе элегантно сливался со свежим дымом можжевельника. От зла и неприятностей, он точно знает. Одна из церковных мелодий тихо летела вместе с девушкой.       — Мирабель…       — Dios mio! — Девушка испуганно подпрыгнула на месте. Кружевное платье подлетело в воздух, тут же поворачиваясь в его сторону. — Бруно! Мог и предупредить, что вернулся. — Она обиженно подошла к столу и задержала дыхание. Тук-тук-тук по дереву.       — Я предупредил, — мужчина примирительно поднял руки, делая шаг в противоположную сторону, — ты просто снова не услышала.       Он и в самом деле тихо ходил, это было его привычкой с молодости, но Мирабель за столько лет привыкла, и могла легко различить шорохи дяди и шумы улицы. До тех пор, пока не начинала летать в своих мыслях. Честно говоря, Бруно, совсем немного, нравилось пугать ее. В такие моменты она очень сильно напоминала ему энергичную Пеппу, которая никогда не могла услышать его, в отличии от Джульетты. Сердце томно скрипнуло и затихло. Кофейная гуща доваривалась на огне.       — Зато, смотри, что я принес… — Дядя таинственно поставил сумку на столешницу. Приманка сработала, и племянница заинтересованно откинула волосы в сторону, подходя ближе. Мужчина пошарил руками по внутренним карманам, залезая то в один, то в другой, чем заставлял упрямую девушку наклоняться все ниже и ниже. Наконец, заметив, что терпению Мирабель наступал конец, он с торжественным взмахом руки достал свой дар. — Та-дам!       Внутри сумки, аккуратно завернутые в тонкую ткань, лежали разноцветные нити. Девушка суматошно вскрикнула и подхватила их на руки, забавно кружась по комнате. Воздушное платье, сделав круг, мягко врезалось в его тело крепкими объятиями.       — Спасибо-спасибо-спасибо! — Мирабель изумленно разложила их на столе, начиная громко восхищаться внезапным подарком. Ее веселое настроение обволакивало Бруно, заставляя его улыбаться.       Совсем как Джульетта.       Мужчина снял кофеварку с огня, осторожно переливая кофе по кружкам. Мягкие руки обняли его со спины, из-за чего рука немного дрогнула, едва не проливая горячий напиток на чужую кожу. Мужчина хмуро оглянулся через плечо, утыкаясь носом в чужие волосы. Он почувствовал, как его прижали сильнее, но ничего не сказал. (А что тут сказать, как воспитатель он не самая лучшая кандидатура). В конце концов, это было важно для нее.       — Мхы посмхотхим нха дхень хождхение Антхонио? — Ее яркий голос из-за плотной ткани его пончо звучал так, будто она охрипла. Бруно молчаливо долил кофе, после чего аккуратно выпутался из крепких объятий. Мятная кружка тут же заменила тепло его тела.       — Конечно, посмотрим, — Бруно сделал спокойный глоток, наслаждаясь обжигающим вкусом кофе на кончике языка. — Но только ближе к вечеру, когда я вернусь домой. Посмотрим, как всё пройдет.       Мирабель понятливо кивнула, перебираясь под его бок, и сделала первый глоток, подставляясь лучам солнца. Ее взгляд устремился на улицу, там мальчишки играли в классики, пока их мамы обсуждали утренние новости. У средней дочери семейства скоро отпразднуют киньсеаньеру, а старшая недавно забеременела. Стоило сходить и поздравить их, до начала общих праздников.       Девушка бросила беглый взгляд на дядю. Его лицо застыло и покрылось налетом вины. Он тоже все слышал.       Если бы кто-то спросил, то она бы ответила, что у нее уже прошла киньсеаньера. Но об этом никто не знал, так как они не афишировали, поэтому и спрашивать было особо некому. Но она помнила этот день, будто он был вчера. Ее расшитое вручную платье и золотые серьги, подаренные ей Бруно. Запах цветов — не защитных или обрядных трав — по всему дому. Совсем новые туфли-лодочки от сеньоры Эльерес, много фруктов. Танец с человеком, заменившим ей семью.       Бруно услышал тихое мычанье и обернулся. Мирабель смешно кивала головой из стороны в сторону, в след музыке. Чем громче она напевала, тем лучше он мог разобрать мелодию. Она — совсем по-детски — закружила платье, задевая кружевом его пончо. Мычание прекратилось.       — Станцуешь со мной? — Ее рука скользила по воздуху вслед ее движениям, так, что он даже не успел бы ухватиться. Но племянница всегда была намного шустрее его.       Мирабель подхватила его под локоть. Бруно едва успел поставить кружку, как его потянули по небольшой кухне. Девушка издевательски громко засмеялась, когда дядя споткнулся о свои же ноги, пытаясь поспеть за ней. Легкая мелодия их праздничного танца — разум мягко дополнил ее — танца отца и дочери, — прерывалась ее смехом и громкими вздохами, в перерывах между мелодией.       Они честно пытались танцевать в традиционном стиле первые секунд сорок, но потом Мирабель врезалась в стол, а Бруно чуть не упал, когда чужие локоны перекрыли его взор. Его глупый смех заставил девушку нежно улыбнуться.       Песня закончилась, но она запела ее снова.       — Сеньор Контрерас!       Мужской голос ворвался в их маленькую идиллию. На противоположной стороне улицы стоял престарелый смотритель церкви. Обе его руки были крепко сжаты маленькими ладонями детей, учеников при-церковной воскресной школы, которые с любопытством разглядывали цветные фонарики на окнах.       Бруно с наигранно страдальческим стоном отнял обе руки от племянницы и приложил к сердцу.       — Увы, сеньорита, мне пора идти, — девушка позабавлено помахала руками, посылая дяде немного прохладного воздуха, — работа никого не ждет. Zapatero,  a tus zapatos.       Мирабель, совсем по-взрослому, кивнула головой и засуетилась разобрать все нитки. Мужчина отошел к окну и, кивнув смотрителю, одним глотком допил остывший кофе. Крупицы заварки приятно осели в горле.       Он подхватил теперь уже пустую сумку и поплелся к выходу.       — Бруно! — Голос Мирабель остановил его у самых дверей. Он на скорую руку переобулся и поднял голову, как раз, чтобы встретиться глазами с племянницей. — Вот, держи, — Девушка всунула ему в руки ароматный кулек. Он даже еще был теплым. — Передай ребятам.       Мужчина доблестно кивнул, чем вызвал еще одну улыбку родственницы. Его руки чуть поднялись, подзывая девушку, и та радостно прижалась к его телу, вдыхая неизменный запах трав и пыли, к которым примешался запах ее печенья, что успокаивало ее нервы. Теплые руки на пару секунд крепко прижали ее ближе, после чего со вздохом отпустили. Она в последний раз играючи боднула дядю головой, и тот скрылся за деревянной дверью.       Ручка двери золотом переливалась на солнце. Мирабель не могла отвести взгляд.       Дядя был прав, работа не ждет. Вечером они вместе посмотрят видение Бруно о дне рождении Антонио (твой кузен, которого ты так никогда и не увидишь вживую — шептал ей разум), а завтра все вернется на круги своя. Ей просто нужно это пережить. Мирабель       Пожалуйста, просто пережить. Вернись домой       Пожалуйста.       Смех на улице отвлек ее. Мирабель отвернулась и спешно подошла к окну. Дети радостно обнимали Бруно за шею, когда он выдавал им на руки печенье. Одна из девочек радостно засмеялась и начала скакать вокруг мужчины. Ее взгляд вдруг упал на девушку, и она смущенно помахала ей рукой. Остальные дети обернулись и тоже начали махать. Руки пожилого сеньора Коррильо мягко сжали их плечи, и малышня громко поблагодарила ее. Бруно восторженно переводил взгляд с детей на нее и обратно.       Девушка развернулась, выплывая с кухни в коридор. Она углубилась во тьму, взглядом старательно избегая входной двери.       В их доме никогда не было золотых ручек. *       Мирабель сжимала и разжимала дрожащие руки. Мужчина мог видеть это, когда обходил ее. Ее лицо то выглядело ужасно нервным, то до ужаса взволнованным, и это не переставало его беспокоить. Мешок едва не выскользнул из его потных рук, но он смог вовремя его подхватить, ногой пододвигая рассыпавшийся песок. Он сделал несколько вдохов и выдохов. Ему нужно быть точным при подготовке.       Свечи аккуратным кругом были расставлены умелыми руками племянницы. Она медленно поджигала одну за другой с помощью спичек. Ее ладонь вздрогнула, и послышалось тихое чертыханье. Бруно немедленно отбросил мешок в сторону.       Девушка болезненно поморщилась, прижимая руку к груди, из чего следовал логичный вывод — обожглась. Мужчина протянул руку и аккуратно поднес ближе к глазам чужую ладонь. Но нет, ожога не было. Только черная полоса прямо поперек шрама.       — Я ее держала, но она выпала случайно… — объяснила девушка. Дядя, просто на всякий случая, провел пару раз по коже, стирая след. В углу комнаты стоял бутыль с водой, на случай чего-то подобного, так что мужчина тонкой струей полил прямо на руку. Мирабель шикнула, чуть не ругнувшись, когда вода полилась прямиком на ее платье, но Бруно предупреждающе поднял на нее глаза. Он не одобрял ругательства и всячески пытался отучить племянницу от подобного. И где только набралась? — Прости…       Девушка пристыжено опустила голову, стуча по деревянной стене. Тук-тук-тук, раз по голове.       Бруно достал из кармана свой платок передал в ее руки. С лицевой стороны на Мирабель смотрели две кувыркающиеся крысы, ее работа. Мужчина примирительно погладил ее по голове и продолжил работу. К спичкам она уже не прикасалась, зато с удовольствием разложила перед собой растертую в порошок мяту, укроп и клевер, в отдельных плошках поставила сахар и соль.       Песочный круг был закончен, так что мужчина ловко обошел зажженные свечи и уселся прямо напротив девушки. Та казалась намного спокойней, чем была раньше. Ее пальцы больше не пытались сломать друг друга, но, вместо этого, она рассеяно потирала маленького плюшевого тигра на свои ногах. Было несложно догадаться, кому предназначен подарок. Она потянула за свои длинные волосы, затянув их лентой в низкий хвост.       В его сердце гулко отозвалось эхом. А потом она протянула свои руки.       Сквозь теплую уверенность в дяде, ее лицо иногда искажалось тенью нервозности (ни в коем случае не в дяде, нет. Скажу более, она никогда не сомневалась в принятых им решениях. Но, увы, неспособность скрыть нервозность — одна из многих сомнительных черт, которые она приобрела от него.). Уверенная улыбка осветила лицо Мирабель. Ее эмоции помогли Бруно совладать с чувствами. Соль через плечо. Сахар через плечо. Он храбро — каким хотел быть всегда перед племянницей — схватился за ее протянутые ладони, соприкасаясь вместе лишь подушечками пальцами. Его глаза закрылись. Девушка почувствовала пустыню во рту.       В следующий момент вокруг них поднялся ураган. Мирабель восхищенно наблюдала за потоками магии, исходящими от ее родственника. Ее волосы слегка приподнялись, а в глаза полетел песок. Игрушку дернуло и резко крутануло в сторону свечей, но девушка успела подхватить ее ногой, удерживая от случайного пожара. Она оглянулась. Ярко-зеленые глаза дяди смотрели в пустоту прямо над ней.       Зеленоватая капибара выбежала из-за ее спины, следом полетели птицы и хорьки, а потом огромных размеров ягуар  грациозно приземлился прямо над одной из свеч. Его голова мотнулась в разные стороны, а потом шерсть на его спине зашевелилась. Юное лицо Антонио показалось из-за могучей спины животного, и они оба могли поклясться, что в этот момент слышали его смех.       — Его дар — понимать животных и быть им верным другом. — Живой голос дяди разорвал тишину песка, продолжая смотреть на чужой день рождения. Все же у него был дар. Магия не пропала. Разве ее жертв… Бруно отогнал мысль. Он любил своего племянника.       На секунду ему стало неловко: все это происходило очень далеко от них, а они, точно неприглашенные гости, взирали на чужую жизнь. Для Антонио они были лишь рассказами, пустыми и пугающими.       Картинка сменилась. Девушка чувствовала, как песок ведет ее в другую сторону. Она едва смогла отвести глаза от кузена, как позади Бруно песок потрескался. Стены, пол и потолок, — длинные трещины пересекали их, расходясь в разные стороны. Животные испуганно сбросили с себя Антонио, пробиваясь сквозь толпу народа к выходу. Толпа, только что ликовавшая, в панике бежала за пределы Каситы.       — Dios mio… — Бруно не может отвести взгляд от ужасной картины. Его руки дрожат. Мирабель чувствует что задыхается. Холод пробирает до костей.       Картины меняются одна за другой. Пятый день рождения Мирабель. Разрушение Каситы. Осколок видения на столе кухни. Смерть его отца. Потухший фитиль свечи. Люди между скал. Труп человека. Мирабель, а позади нее разрушающийся дом. Разбитые предсказания. Его рука в ее руке.       Песок горит, зеленым огнем выжигает слова.

Возвращайся домой

      Звук разбитой тарелки заглушается шелестом. Мужчина отплевывается и сквозь жжение в глазах пытается понять, что произошло. Мирабель, погребенная под тонким слоем песка, лежала на груди. Легкие забились пылью.       Осколки глиняной тарелки разбито скрипнули. Бруно в ужасе хватает девушку за плечи и трясет.       — Мирабель! Ну-ка, милая, посмотри на меня! Дыши, Мирабель. Все хорошо, я, все хорошо… Мирабель…       Ее шальные глаза бегали в разные стороны и смотрели сквозь него. В панике обретали фокус.       — Бру… — Ее слова теряются в его зеленом пончо. Мужчину трясет, девушку тоже. Он шевелит руками по ее ослабшей спине, и не может остановиться. Глаза слезятся от боли из-за песка, попавшего в них, но он не стирает горячую соль с лица. Они опадают прямо на пол. Мирабель пытается что-то сказать, тянет его за пончо, а потом он слышит тихие всхлипы. Ее пустые конечности крепко обнимают его тело. *       — Нам ведь придется вернуться? — Бруно отставил в сторону кружку дрянной жижи, сваренной на скорую руку. Его мозг невольно перебирал свойства очищающих трав. Измельченный зверобой засыпал сознанье.       — А сама ты о чем думаешь? — Идея вернуться посещала его голову почти каждый день, когда они только приехали сюда. Как бы их встретили? Что бы подумала мамита? Как бы отнеслись к Мирабель? Но прошло уже более десяти лет. Он давно привык жить вдвоем с племянницей на самом краю не большего города, он мог прожить без Энканто, без своей семьи. Но хотела ли этого Мирабель?       Девушка криво улыбнулась. В тени свечи синяки под ее глазами, ее пустой взгляд, весь ее вид был похож на него. Юный Бруннито Мадригаль, наславший беду.       — Я не… я не знаю… — ее плечи дернулись, когда она больно дернула заусеницу. — Прости, я не… как быть, то есть… — В ее голосе слышалась тень сомнения. Им нужна была помощь, и хотела она того или нет, она была напрямую связана с ней. Но хотел ли этого сам мужчина?       Мужчина прошлепал голыми ногами, сандалии потерялись в песке. Ткань руаны с шорохом опустилась на пол. Бруно мягко разъединил ее руки, сжимая ее ладони своими.       — Ты никому не обязана, ни мне, ни им, ни кому-либо другому, — он потер ее кожу своими шероховатыми пальцами. Старые шрамы едва виднелись в тусклом свете. — Ты можешь выбрать что угодно. Мы можем просто лечь спать, а завтра я снова пойду в церковь, а ты будешь снова шить платья для прихожан. Как и каждый день.       Мирабель моргнула пару раз, смотря на их сжатые руки. Тук-тук-тук по дереву.       — Я… Я должна помочь им, хочу помочь… но я… А если все станет лишь хуже?.. Если с тобой… — Девушка напряженно покачала головой, не в силах оторвать глаз от чужих ладоней.       — Все хорошо, Mi tesoro, — Бруно ткнул головой ей в бок, взывая племянницу к улыбке. Его сухие руки обвились вокруг ее тела, прижимая к себе. Длинные волосы щекотали нос. — Выйдем завтра с утра, я напишу письмо сеньору Коррильо.       Мирабель ткнула его лбом о лоб, морщинка между бровей чуть разгладилась. Девушка закусила губу, выдавая свои намерения размышлять обо всем всю ночь. Ее лицо едва приобретало краски.       — Хорошо, у меня тоже есть дела.       Они встали, опираясь друг на друга. Девушка устало поплелась по кухне, собирая свои вещи. Еще теплый кофе был выпит ею, когда она прошелестела мимо, прямо к двери. Она почти выплыла из кухни, когда сзади послышался голос дяди:       — Прости, что из-за меня тебе приходится нести такой груз. — Дрогнувший человек посреди кухни. Мирабель поджала губы, стойко смотря в глаза Бруно. Ее медовые глаза горели золотом решительности во тьме свечи. Ей хотелось так много сказать, переубедить его, напомнить ему обо всем, что он сделал для нее. Но он никогда не будет уверен.       — Ты никогда не был виноват.       Пусть он не будет, это не важно. Для нее это всегда будет правдой. Она доказывала это каждый день.       Ее изумрудное платье скрылось в двери. Мужчина слушал ее шаги до тех пор, пока они не затихли в комнате. Он в ужасе отвернулся.       Ему нужно написать письмо. Много писем.