Просто яркие отсветы

      В следующий мир они перебрались наконец-то легко.       Просто уснули, а потом — просто проснулись. Меламори в первые моменты была буривухом и, как только вернула человеческий вид, услышала тихий смех Теххи, которая смотрела на неё. — Что, я не очень грозная в виде птички? — Совсем нет, — последовал по-странному серьёзный ответ, а затем Теххи протянула к Меламори руку, будто хотела бы погладить, но тут же опустила обратно. — Ты хотела погладить буривуха?       Она смутилась, тем не менее быстро расслабившись вновь. — Необычно просто видеть тебя такой. Это интересно.       Вместо дальнейших слов Теххи увереннее протянула руку и дотронулась до плеча спутницы. Не погладила и не взяла под локоть, а как будто просто проверила её реальность. Но прикосновение вышло приятным. Меламори неожиданно захотелось, чтобы Теххи ещё так постояла. Просить о новых прикосновениях постеснялась. Зато успела перехватить её ладонь и быстро, не слишком манерно, поцеловать с тыльной стороны. Ощущения не запомнились, слишком уж быстро это вышло, но запомнилась довольная полуулыбка возлюбленной, снова больше похожая на хитрый прищур.       И только потом они почуяли запах соли и услышали мягкий шум волн. Море. Здесь было море и пляж. Не жаркое, ветренное, но полное людей пространство, напоминающее картинки из книг вроде Энциклопедии Мира с описанием всяких далёких чудных мест.       Они оглядывали пляж молча, просто тихо совместно наслаждаясь этим видом, этими запахами, звуками, криками незнакомых птиц. — Хорошо тут. — Погуляем наконец после этой сонной пекарни! — Это точно…       Подруги ещё некоторое время стояли, оглядываясь, придумывая направления для прогулок. Пляж был вообще-то небольшим, но чуть выше, за каменной лестницей и декоративным забором, виднелась симпатичная набережная. — Эй, а что если прогуляемся немного отдельно? — предложила Меламори. — А потом встретимся вот тут… вот напротив того ларька с вафлями.       Ей это пришло в голову случайно и показалось отличной идеей. Захотелось пробежаться в одиночку, нырнуть в какую-нибудь улочку и не оглядываться, рядом ли спутница. Но только чтобы можно было быть уверенной, что по возвращении она будет тут. Теххи, кажется, поняла этот настрой. Ещё некоторое время помолчала, глядя на море и на Меламори, потом кивнула. — На несколько часов, да? Потом у киоска. — Конечно!       Меламори быстро дотронулась до её руки, как бы в лёгком прощальном жесте и едва не вприпрыжку побежала к каменной лестнице, ведущей от пляжа.       Она решила пойти сначала вдоль набережной, а потом спонтанно завернуть в какой-нибудь переулок, который ей понравится. Продумывать маршрут она не собиралась. Ещё не хватало — быть на море и продумывать маршруты!       Люди здесь были вполне подстать обстановке. Многие в ярких нарядах, многие в смешных цветастых шляпах, выглядящих всё-таки не совсем как королевский головной убор в Ехо, но явно имеющих с ним нечто общее. Меламори даже хихикнула, представив, что все прохожие в шляпах — одна большая королевская семья. Приобщиться к этому невероятному семейству захотелось через пару минут, когда ей встретился ларёк, полный шляп всевозможных расцветок. Она долго раздумывала и хотела было взять фиолетовую, но в последний момент увидела синюю с розовыми звёздочками, абсолютно дурацкую, и не смогла устоять.       Затем прогулка пошла совсем легко. Такой нужный, чтобы углубиться в подворотни, переулок нашёлся практически сразу, и Меламори поспешила туда нырнуть.       В стороне от набережной менее людно не было. Многие сновали туда-сюда и по маленькой узкой улочке, уводящей дальше от моря. Меламори это нравилось, было легче слиться с большой толпой, тем более в шляпе — так она сразу как будто стала ощущать себя «своей» в этом месте, полном незнакомцев. Запоздало пришла мысль, что надо купить шляпу и для Теххи, но, подумав, она решила, что будет забавнее, если та тоже сама себе её найдёт, не сговариваясь с ней.       Поэтому она не останавливаясь, не замедляя шага пошла дальше. На ходу было особенно хорошо рассматривать мельтешение низких балконов, цветочных горшков на наружних подоконниках, ярких одежд, штор, навесов ларьков и летних кафе, вывесок, нарисованных тут всё чаще от руки. Все эти вещи сливались в одну пленительную круговерть, прямо как сливается целый мир в первые секунды перехода в него. У кого-то это вызвало бы дискомфорт и головокружение. У Меламори вызывало восхищение.       Она пробиралась по улице ловко — не думала о том, что толпа пожалуй слишком велика для неспешной прогулки в тесном пространстве и рыбкой ныряла между прохожих. Успевала иногда мимоходом заглянуть в чьë-то лицо или услышать случайную фразу и каждый раз впадала в восторг, когда умудрялась уловить что-то осмысленное. Отчётливую улыбку, направленную конкретному человеку, или понятное предложение. «Давай успеем к морю, пока не закончатся волны», «Будем с ней есть яблоки…», «Скоро дом?» — и всё в таком духе, о чём говорят на улицах.       Некоторые фразы Меламори запоминала и не к месту, просто так вертела в своей голове, переиначивая. «Будем есть яблоки. С ней есть яблоки. Нет-нет, будем есть мороженое, всегда мороженое. Пусть это будет мороженое. Будем с ней есть, пока не закончатся волны» — и так до бесконечности.       Городок действительно был на редкость оживлённым. Прохожие много говорили. Голоса, помимо прочего, доносились часто и с балкончиков и звучали шумно. На одном балконе кто-то отчётливо внушала кому-то невидимому в глубине дома, что правильнее готовить пирог в темноте, а никак не при свете дня, который вбирал бы в себя весь лучший аромат.       Это заинтересовало Меламори особенно и она стала сильнее прислушиваться именно к происходящему на балконах. На некоторых никого не было. На других — дети радостно окрикивали знакомых на улице. Чуть дальше, на невысокой лоджии, женщина экспрессивно размахивала руками. Она не кричала при этом, только громко говорила, в большей степени с шуточной злобой, чем с настоящей. Меламори остановилась, чтобы послушать кусочек этого забавного представления.       Вот женщина подхватила с пола какие-то книги. «Да ты уже везде их раскидываешь, везде, я под ними ковра не вижу» — заявила она кому-то, и эту фразу Меламори разобрала явно. «Ни одного ковра не вижу, а у нас их в доме дюжина» — утверждала неизвестная леди, пытаясь не улыбаться во весь рот, чтобы сохранить грозный вид.       «Надоело, я это выкидываю!» — объявила она и хотела, похоже, сделать вид, будто выбрасывает одну книгу из стопки в толпу, но случайно не удержала её, и некрупный томик действительно полетел вниз. На балконе тут же показалась вторая леди, которая смеялась изо всех сил. Отсмеявшись, она проследила взглядом за книгой и громко, но также без агрессии ответила первой: «Право, не самая большая потеря, уж пусть достаётся городу, если ей так хочется». Меламори, поняв, что может быть замечена за своим подслушиваниями, поспешила сделать вид, будто только что остановилась, заинтригованная упавшей сверху книгой. Даже успела потянуться к ней и подхватить на руки, прежде чем в шоке замереть. Ей не понадобилось раскрывать страницы, не пришлось приподнимать обложку, чтобы точно узнать… Это была та самая книга, которую она нашла в том же мире, что и Теххи. Не такая же, не просто про тех же птиц, а та же самая. Она помнила, что успела за пару дней потрепать уголок, пока вчитывалась в непонятный текст, и вот этот слегка загнутый уголок был на месте. Меламори машинально дотронулась до него, чтобы ещё раз чуть скатать его в трубочку и развернуть обратно. А затем, в замешательстве и радости от внезапно пришедшей в голову мысли, поспешила вперёд — чтобы пройти чуть дальше по улице, свернуть на перпендикулярную и пойти в обратном направлении, чтобы быстрее найти на пляже Теххи и рассказать…        ***       Теххи не уходила далеко от пляжа. По правде говоря, она вообще сначала дошла только до моста, виднеющегося неподалёку. Он не вёл никуда, просто возвышался над морем как смотровая площадка, чтобы на море можно было основательно посмотреть не только с самой набережной.       Забираться туда она не захотела. Немного побродила под мостом, постояла на короткой полоске песка между каменной лестницей и морем.       Прислонилась к камню. Мост был приятно прохладным, как в общем-то и воздух вокруг. На его поверхности можно было разглядеть остатки граффити. Не надписей, а рисунков, простых, почти абстрактных: завитушка, напоминающая лист, полосы, как будто означающие море, странные кляксы — может, птицы над морем, а может, просто кляксы. Рассматривать их было хорошо, так что захотелось даже нарисовать и собственное что-то. Почти что угодно, любую обычную вещь. Но краски не было, и Теххи просто закрывала глаза, воображая, как рисует на шероховатой каменной поверхности. Широкий, небрежный мазок синей краской — это бы означало… наверное, ничего. Это был бы просто мазок краской, не такая уж она талантливая художница, чтобы выдумывать ему значение.       Так она стояла долго: придумывала новые абстрактные линии, прислушивалась к тихому шуму моря, которое было совсем близко, наслаждалась пребыванием в месте менее солнечном и как будто уединённом — из сидящих на пляже под мост больше никто не спешил, в основном все ловили тёплые лучи.       Позже она всё же поднялась по лестнице на набережную. Далеко ходить отчего-то не хотелось, но взглянуть было интересно.       Поэтому ещё несколько часов она просидела на скамейке, смотря, как мимо проходят люди — на удивление, самые обычные. Ей даже показалось немного странным, что подряд ей попадались в сущности обычные миры, не с какими-нибудь немыслимыми сущностями… Здесь из «немыслимых сущностей» были разве что крошечные детёныши котов, которых многие выгуливали на поводках. Привыкшая к котам размера Армстронга и Эллы, Теххи каждый раз удивлялась, насколько мелкими эти звери были здесь. Но погладить их не тянуло. Создавалось впечатление, что коты симпатичные, но совсем не дружелюбные. Веяло от них чем-то, что сформулировать Теххи не рискнула бы. Тем не менее, маленькие коты по-прежнему выглядели очаровательно, несмотря на непонятные ощущения.       Когда с одним таким котом на руках рядом присела незнакомая женщина, Теххи даже не сразу обратила на неё внимание и от неожиданности вздрогнула, а потом рассмеялась, когда всё же увидела её. Та шумно рассмеялась в ответ и зачем-то спросила: — Тоже приехали отдыхать? — Вроде того. — А как вам коты? Я подумала, не порядок — жить тут столько дней и не купить кота. Взяла, вон какого. Недовольный такой, — гордо заявила она, будто последнее было достоинством. — А у вас нет кота?       Теххи не совсем ожидала такой разговорчивости, но охотно поддержала беседу. — У меня были коты. Кот и кошка, Армстронг и Элла. Не совсем мои, но жили в моей кафешке. Но они были громадные, добродушные и пушистые. А ваш вон какой, правда недовольный. –Держали двух котов! Вот вы какая смелая женщина. Я бы двух в одном доме ни за что… — Ну это был не самый мой смелый поступок за всю жизнь… — А хотите моего кота? — перебила её незнакомка и, не дожидаясь ответа, водрузила ей на колени пушистого зверя. — Да вы не стесняйтесь, вон он какой чудной. И ему уже три дня, должен растаять уже с этим закатом. — Растаять? — Теххи уточнила это рассеянно, всё ещё вжимаясь в скамейку, потому что на самом деле не была рада такому питомцу. Невесомый, черный, молчаливый, он всё равно был будто чужеродным в этом красивом месте и поэтому вызвал смешанные чувства. — Да, уже сегодня, вы не переживайте. Дайте ему имя, если хотите, а то я так и не рискнула. Очень хороший зверь! Хороший зверь. — С этими словами незнакомка аккуратно сложила поводок для кота рядом с Теххи, несколько раз улыбнулась и вприпрыжку зашагала прочь, сразу слившись с толпой.       Она не успела, да не очень и хотела сказать незнакомке, что не хочет себе кота. Раз уж так сложилось… что ж, кажется, здесь можно в любой момент найти кому отдать такое чудо природы. Кот молча, будто неодобрительно посмотрел на неё и свернулся колачиком. Она положила руку на его тельце — мягкое, прохладное, но всё ещё какое-то… не отсюда.       И не заметила, как задремала. Совсем скоро она открыла глаза вновь, услышав крик птицы, и хотела ещё раз прикоснуться к новоиспечённому питомцу. Потрогала его, мягкого, почти испытала к нему нежность вместо неопределённых ощущений. Затем вздрогнула вновь. Маленький кот, только что сонно шевелящий усами, попросту растаял. Теххи уронила ладонь себе на колено. Незнакомка говорила о том, что он исчезнет на закате, но не могла же она подумать, что так буквально. Она не успела даже понять, что за зверь чудной ей попался, и назвать его никак не успела.       Теххи огляделась. Вокруг сновали люди, солнце начинало садиться, пора было возвращаться на пляж. Она встала, почти машинально сначала прошла ещё по набережной и купила мороженое. Не запомнила с каким вкусом. Это было для возлюбленной.       Теххи так нравился этот мир…       Она посмотрела на небо, садясь на песке так, чтобы море не касалось ее ступней, но доносило свою пену почти впритык. Спутница уже тоже была здесь, сидела чуть дальше, в мокрой от морской воды накидке, по которой уже пошли разводы соли. Долго — значит, тоже была заворожена видом. И смотрела вдаль, напрочь позабыв о времени. Мир влиял на них и заставлял меняться — это было очевидно и почему-то прекрасно. Теххи не очень любила море, но сейчас начинала испытывать к нему что-то вроде нежности. Или это потому, что море и Меламори так неразрывно были связаны сейчас?       Теххи молча протянула ей мороженое. Она всё ещё не знала, что за вкус у него, но подозревала, что такой же, как запах на пляже. — Ежевичное? — неожиданно спросила Меламори.       Ежевика. Хорошо. — Да.       Теххи подставила лицо прохладному ветру. Он обдувал так свежо и сильно, что невольно верилось в реальность. Ей хотелось плакать, несмотря на счастье, просто потому что мир давил своей красотой, настоящими эмоциями — собственными. И воспоминаниями о странных исчезнувших кошках. Поверх этих мыслей проявилась одно короткое осознание: наверное, Меламори замёзрнет скоро в одной накидке… Она собиралась молча приобнять её, чтобы чуть погреть, но вместе этого, сидя на прежнем месте, сказала: — А я чуть не завела нам кота. — Кота? Очаровательно! Тут, значит, есть коты! — Уже нет, — ответила Теххи и с неожиданной горечью в голосе повторила. — Уже нет. Они все куда-то испарились, как будто не было.       И потом сначала почувствовала неприятные ощущения в глазах, лишь затем осознав, что тихо плачет. — Меламори, я похожа на привидение. Я же как эти коты — вот я где-то есть, а вот уже и нет, и никаких следов, никаких вещей…       Теххи даже зажмурилась, потому что стало неловко портить возлюбленной такой момент своими слезами. Но вскоре открыла глаза снова и увидела совсем рядом взгляд Меламори — испуганный и яростный одновременно. — И никакое ты не приведение. Знаешь, кто похож на привидение? Дурацкий сэр Макс! Это он то ходит не касаясь земли, то исчезает в других мирах, как настоящий мертвец… А ты совсем не то, ты же вот и никуда не исчезаешь. Я же вижу.       С этими словами Меламори ухватила Теххи за руку чуть сильнее, чем требовалось, ощутимо сжала её пальцы. — Я понятия не имею, что тут за дурные призрачные коты бродят, но ты точно не похожа ни на кота, ни на призрака.       Теххи ещё не решалась ответить на это, поэтому Меламори продолжала. — И знаешь, я думаю, у нас остаются вещи. Наши вещи, которые нам принадлежат по-настоящему. Те, которые нам были важны. Я сегодня нашла на улице это. Ту самую…       И она показала ей книгу, которую Теххи до этого не заметила. Чёрную, выглядящую знакомо. — Это… — она немного помолчала ещё, чтобы убрать не в меру трагичные нотки из голоса. — Это та книга о птицах? Из замка? — Из замка. Думаю, она наша. Не представляю ещё, как это работает, но у нас в этих путешествиях остаётся что-то кроме нас самих. Что-то, что мы уже не потеряем. Не удивлюсь, если и твоего кота мы ещё встретим. Или что заедëм куда-то, а там будет то кино, которое я не досмотрела через телевизор в пекарне. — Это такая хорошая мысль, Меламори. — Да! — Не уверена, что это правда так работает, но мне нравится думать, что именно так. — А кто нам мешает думать, что именно так? Это, грешные Магистры, наше путешествие и мы делаем с ним что вздумается!       Это прозвучало по-детски, как показалось Теххи в первые мгновения. Однако затем она увидела полный сомнений и смятения взгляд Меламори и поняла, насколько тяжело далось той это "что вздумается". И правда. Кому-то – что вздумается, а Макс тем временем не знает даже, что ему можно возвращаться в любимый мир. Кому-то совсем не что вздумается. – Я знаю, что ты права. Нам надо обдумать твою теорию о том, что у нас несмотря ни на что появляются личные вещи. Раньше я на это совсем не обращала внимания. – Неужто совсем не обращала? – поразилась Меламори. – Ты? – Но так и есть. Для меня оно всё в какой-то момент слилось в одну сплошную гущу от камры. А потом ты появилась, и стало намного интереснее.       Она сказала это почти с тем же трудом, с каким Меламори своё "Делаем, что вздумается". Теххи было стыдно признавать, что она уже давно откровенно не справлялась с одинокими путешествиями.       Собеседница кивнула. – Понимаю. То есть, поняла тебя. Могу это представить. – Я рада.       Меламори доела мороженое в тишине, а потом просто спросила: – Сходим за камрой? Кажется, здесь варят что-то очень похожее, я отсюда чую запах. – И кивнула в сторону ларька неподалёку, у самой лестницы с пляжа. – Уверена, это не лучше, чем моя камра, но с удовольствием попробую!       В ларëк их запустили – женщина варящая камру бодро заявила, что ей нужно много времени на приготовление, так что пусть лучше гостьи посидят на её диванчике, чем будут стоять над душой, смотря на неё в окошко. Внутри ларька светила единственная лампа, зато там оказалось на удивление просторно, и они с удобством устроились. Интерьер в этом месте их развеселил – кажется, местная хозяйка тут иногда попросту жила, потому что пустых поверхностей кроме дивана тут не было вовсе. Здесь валялась вперемешку посуда, бумаги, чудные шляпы в местном стиле – сразу целая коллекция, несколько устройств, на которых, как решила Теххи, можно было смотреть кино. Валялась и полнейшая мелочь вроде крошечных шкатулок, перьев, ниток, ложек... Но варщица камры, кажется, чувствовала себя более чем в своей тарелке. Спустя дюжину минут она и вовсе перелила камру в кувшин и шагнула за порог ларька. – Покажу её морю. Ещё не хватало напоить вас недоваренной камрой.       Больше ничего не объяснила. – Теххи, что-то не припомню, чтобы ты бегала доваривать камру у морей. Это ещё что за тайна кухни? – Понятия не имею. С чего ты решила, что ей попросту не захотелось постоять на пляже? – Нуу, ты портишь мне всю интригу, обычно у тебя хорошо получается обратное! – Ничего, как-нибудь испытаю этот чудной метод... – Вот это уже совсем другое дело!       Они рассмеялась, а затем по обыкновению внезапно замолчали. Стало по-глупому неловко. Теххи не нашла слов, чтобы выразить благодарность за то, как смело и заразительно шутила Меламори, отвлекая от всех дурных переживаний. Захотелось прикоснуться к ней, но прежде едва знакомое стеснение мешало. Пытаясь набраться уверенности, терялась только больше. Теххи закрывала глаза, молчала… А потом Меламори сама поцеловала её. Это оказалось просто. А вот поверить в это — уже тяжелее, даже по меркам Теххи, чаще умеющей воспринимать реальность на свой вкус. Она не запомнила, в какой момент стала отвечать на поцелуй, куда положила руки и закрыла ли глаза, в памяти отложилось всё только с момента, когда Меламори чуть отстранилась, но Теххи, не желая ещё прекращать, снова притянула её к себе. Позже она поняла, что немного дрожит — эмоций было слишком много, и безмерно тяжело оказалось сдерживать одновременный натиск дикого счастья, лёгкого возбуждения и неверия в реальность.       Поэтому, окончательно отстранившись, она снова не смогла ничего сказать и молча обняла возлюбленную — теперь, пожалуй, чуть крепче, чем бывает в обычных дружеских объятиях, наконец именно так, как хотелось ей, пусть она и не могла теперь с уверенностью сказать, с какого именно момента. – Нуу, вы такие милые! – громким голосом заявила женщина, вернувшись на порог своего ларька с кувшином по-прежнему испускающей пар камры. После этого она щедро, хоть и неаккуратно плеснула обеим гостьям напиток в чашки, а сама отпила прямо из кувшина, продолжая приговаривать что-то вроде "ну и отменно".       Теххи с Меламори вновь в голос расхохотались, неизвестно отчего – скорее всего просто от нахлынувшей радости, от эйфории после поцелуя, а ещё от того, что камра правда выдалась отменная. Когда они вышли из ларька, в нос ударил запах моря, и Теххи подумалось, что он чудным образом сочетается со вкусом напитка. Хотя почти сразу она решила, что ей просто слишком сильно нравится этот вечер в целом.