Просто яркие отсветы

      Они решили отдохнуть прямо там, в пекарне. Сначала просто не хотели уходить, тянули время как могли, хотя это было и не трудно — достаточно было одной сказать «Давай ещё немного в тепле посидим», и другая счастливо соглашалась. Затем заговорили о том, чтобы и прилечь спать там. На скамейках нашлись удобные подушки, Меламори готова была спать и вовсе без такого блага цивилизации, а Теххи — слишком боялась нарушить внезапно уютную атмосферу, воцарившуюся в этом чудаковатом месте благодаря её вечно спасительной камре.       В отличие от подруги, почти за минуту мирно засопевшей, уснуть на жёсткой скамейке у Теххи не выходило. Она ворочалась, никак не могла найти удобную позу. В конце концов легла на спину — хотя предпочитала так не спать. И, уставившись в потолок, совершенно спонтанно подумала одну чётко сформулированную мысль.       «Я влюбилась в… Меламори.» На фоне ужасной каши, творящейся в голове от нежданно начавшейся бессонницы, эта фраза прозвучала словно громко, резко и пугающе, как свисток поезда, который Теххи слышала несколько раз и отдала бы многое, чтобы больше не слышать.       Она приподнялась, села, чтобы упорядочить мысли, которые в ином положении рисковали никогда не превратиться в нечто полностью осмысленное.       Мысль о влюблённости в Меламори не стала для Теххи шоковой. Она принесла лёгкое удивление (влюбляться в кого бы то ни было явно не входило в планы), а ещё — разочарование. Теххи предпочла бы не испытывать этих чувств. Это было лишним, это не было нужно Меламори, которая не останется рядом — даже просто как с подругой… «А вообще-то, почему не останется, если она уже это делает?» — эта идея вспыхнула, но сразу была отложена в сторону как излишне самонадеянная. «Останется, конечно. Только если найдёт меня более невероятной, чем Макс, а быть более невероятной, чем наглый вершитель и сплошное ходячее наваждение, вряд ли выполнимо».       Она поднялась на ноги — спокойно сидеть с новым осознанием и изображать невозмутимость перед самой собой было трудновато. Прошлась, точнее прокралась вдоль столиков, чтобы не напугать спящую подругу. Хотела закурить, но передумала. Ещё не хватало начать это делать при любом эмоциональном всплеске. Но сигарету всё же достала, покрутила в руках — принюхалась в запаху табака и кокоса. Сладость почему-то всегда ощущалась только так, когда она нюхала незажженную сигарету, а не при самом курении, и была скорее мягкой, чем приторной. Только сейчас дошло, что сигареты, выданные ей кофейным поваром в прошлом мире, были теми же, что она пробовала и даже любила прежде. Забавно. Удачное совпадение в духе пресловутого Макса.       Она подошла к окну. Там виднелся всё тот же парк. Он ей даже понравился, тем более сейчас, когда она смотрела на него из удачно прогретого помещения. Тёмные ветки могли бы кому-то показаться жуткими, но её этот вид скорее привлекал. Гулять там было бы неплохо именно в такое время, когда темно. Разумеется, если забыть о мерзком, неестественном холоде.       Теххи ещё немного походила по пекарне, ещё раз рассмотрела акварельные рисунки на стене, на которые косилась ещё днём — на большинстве был изображён всё тот же парк за окном, только много более людный. Ага, значит, люди тут обычно есть. В углу рисунков даже значилась подпись, которую сейчас было не разобрать. Захотелось прикоснуться к непонятным закорючкам этой подписи. Сдерживать порыв Теххи не стала, провела пальцем по шероховатой бумаге, вдоль таинственных завитушек. Это не дарило никакого ощущения связи с неизвестной художницей и уж точно не помогало понять, что за имя или фамилия зашифрована в крошечной надписи, но отлично заземляло.       Теххи задумалась о том, в какой момент перешла границу просто дружеских ощущений по отношению к Меламори. И на более холодную голову пришла к выводу, что возможно, всё же не перешла. Последняя идея запутала её, но зато помогла расслабиться. «Грешные Магистры, ну кому с недосыпа не чудятся всякие влюблённости? Не портить же из-за этого ночного бреда теперь Меламори весь отпуск? Где она, в конце концов, если не в отпуске…»       Она вернулась на свою скамейку, не надеясь уснуть. Хотелось просто полежать, раз всё равно других занятий пока нет. И мгновенно уснула.

***

      Проснулась без особой боли в спине или шее, скамейка оказалась удобнее, чем можно было подумать. Меламори рядом уже не было, так что Теххи быстро приподнялась и прислушалась к звукам вокруг. Подруга нашлась быстро — сидела в подсобном помещении, на самом деле довольно просторном, и смотрела в телевизор. — Привет.       Меламори, не отрывая взгляда от экрана, улыбнулась и махнула рукой, приглашая присесть рядом. — Гляди, я нашла это… кино. Звук включить не получилось, но выглядит всё равно интересно. — И показала пульт, которым, очевидно, и включила телевизор. Теххи отобрала его и попыталась настроить звук, но ничего не произошло, так что положила на пол бесполезное орудие. — Ты телевизор нашла! Вот вчера бы поглядели его… — Да ты сейчас смотри, вон, что происходит…       Честно говоря, Теххи бы не сказала, что что-то особенное на экране происходит. Медленно сменяющиеся и к тому же чёрно-белые кадры спросонья не воспринимались и не хотели складываться в цельную картину — как дурацкий сон перед пробуждением, о котором чётко помнишь только то, что он был. Теххи предпочла не вникать. Просто расслабленно посидеть тут, медленно просыпаясь, было уже неплохо.       «Я влюбилась в Меламори» — вспомнилось вчерашнее и прозвучало в голове на сей раз куда более твёрдо, невзирая на былые сомнения. Всё последнее время для Теххи сливалось в бесконечное, многообразное марево, чересчур в среднем похожее на ирреальность. Чересчур яркое, так что уже и пресное, путаное, как клубок из обрезков старых ниток. Вот только в последние дни в этом мутном мареве была одна постоянная точка, то, что заземляло и позволяло не теряться в круговерти событий, а по-настоящему проживать их. Меламори. Теххи в частности поэтому до появления спутницы давно хотела бы встретить хоть какое-то знакомое лицо: она уже с большим трудом отличала, где её настоящие воспоминания о мирах, а где выдумка или что-то мимолётно увиденное, прочитанное… Знакомое лицо бы точно стало якорем, а Меламори оказалась неподражаемой в этой роли. Она была живой, любопытной, она искренне удивлялась всему и по-настоящему радовалась хоть камре, хоть мороженому, хоть невидимым птицам, обитающим в старом замке. Эти эмоции вызывали в Теххи восхищение. Ей-то с недавних пор перестало хватать именно этого: неподдельного внимания ко всяческим мелким вещам, существующим всюду и по-хорошему удивительным. «Я влюбилась в Меламори». Теххи молчала, мысленно бесконечно проговаривая эту фразу и свыкаясь с новым чувством, пока ещё не безмерным, не обескураживающим, не слепящим, но точно существующим.       Тем более неожиданным оказалась реплика Меламори, которую та произнесла быстро, едва не на одном дыхании, и не отрываясь от телевизора, не то стесняясь смотреть при этом на подругу, не то не желая отвлекаться от просмотра. — Это очень глупо, что я всё ещё больше хочу путешествовать с тобой, а не искать Макса? Даже если мы ещё попадём в такую холодную мерзость или будем сутками сидеть в таких кафешках и спать на скамейках. — Не глупо. Если ты хочешь, мы можем поискать его вместе. У меня бы могло получиться его найти.       Теххи при этом хорошо понимала, что совместно найти Макса — довольно печальный для неё исход. Видеть снова его и смотреть на их трогательную встречу с Меламори — это как будто слишком неловко, хоть уж она-то бы смогла сделать вид, что счастлива видеть их вместе… В некотором смысле увидеть Макса было бы действительно любопытно, но только не… так. — Я же сказала, что не хочу! — взвилась Меламори. — Знала бы ты… Он постоянно лезет мне в голову, я ощущаю себя незадачливой мамой-кошкой, которая потеряла котёнка. Я будто должна его отыскать. — Тогда уж ты скорее мама-буривух. — …и я так от этого устала!       Теххи задумалась. Честно говоря, сложить два плюс два было несложно: подруга не побежала искать своего заблудшего парня при первой же возможности, она же сейчас заявляет, что вовсе устала от какой-то непонятной ответственности за него — так что это значило?.. — В таком случае ты хорошо сказала про котёнка. Меламори, он не твой ребёнок, он не беззащитный и вроде бы даже не в беде. Ты именно что ничего ему не должна. Даже сэр Джуффин Халли должен ему больше, как могущественный почтеннейший начальник. Так пусть Джуффин Халли его и ищет, или пусть Макс не верит в чепуху о том, что Ехо сможет закрыться для него навсегда. Если это необходимо хоть кому-то из них, пусть всё будет так. — Слушай, да я смертельно устала от сэра Макса, что ты всё о нём!       Теххи была уверена: подруга сейчас жестко себя корит за последнюю фразу. Но самой ей было радостно, что та это произнесла. Звучало очень уж похоже на правду. Сэр Макс, разумеется, не был виноват в том, что Меламори чувствует себя неприятным образом обязанной тащить его из иллюзорной беды, но и Меламори не была виновата в том, что ощущает всё именно так. Уж не винить же её за банальное отсутствие любви к нему. И чем раньше она к этому также придёт, тем лучше. Впрочем, Теххи отдавала себе отчёт в том, что и подобные размышления могут оказаться ошибочными. А вдруг Меламори правда просто устала?       Теххи решила ответить коротко: — Тогда прости, если сказала лишнего. — Нет, не извиняйся. Я хотела сказать… От тебя-то я не устала. — Тогда можно ещё вопрос? Чтобы понять. — Она произнесла это резко, неожиданно для себя. — Да конечно можно. — Ты больше не хочешь быть с Максом? Ты это хочешь сказать? — Да! Всегда думала, что это прекрасно, что мы с ним не нормальная пара, не те, кто будут жить вечно вместе и совместно выбирать после работы новенькие бассейны для омовения… Но теперь мне кажется, что мы с ним не необычная парочка, а просто никакая не парочка… И мне сейчас очень неловко об этом говорить.       Теххи понимающе кивнула. Она правда понимала. Захотелось взять Меламори за руку, но не усилило бы это неловкость? Вместо этого она поднялась, взглянула на помещение пекарни с порога подсобки, постояла так несколько минут, как бы разминаясь. И нашла способ уйти от темы, заметно тяжёлой сейчас для обеих. — Знаешь, я, кажется, знаю, где тут прячут пирожки, — внезапно вновь заговорила Теххи. — Где? — Подруга ответила с таким счастливым видом, будто выпечка, пусть даже не совсем свежая, могла бы по меньшей мере спасти её от излишних эмоциональных потрясений. Жизнеспасительная выпечка. — Вон в том маленьком холодильничке.       Она указала в угол пекарни, хорошо заметный теперь с её ракурса, на действительно очень маленький морозильный ящик, который прятался в самом углу, за стойкой и стеллажами. И тут же деловито направилась туда. Увы, пирожков внутри не оказалось, зато обнаружилось мороженое. Незамысловатое, ягодное, с черезмерным количеством маленьких льдинок, но вовремя напомнившее обеим девушкам, как они голодны. — Вообще-то оно выглядит как насмешка, особенно в контексте, — фыркнула Меламори, покосившись в сторону двери не улицу. — Дай угадаю: но это не значит, что ты его не съешь? — Ещё чего! Я бы сейчас и не такое сожрала. Тем более если под твою камру… Она же там ещё не остывает?       Теххи молча, не только без слов, но и почти с полной пустотой в голове принялась очередной раз подогревать напиток, распространяя в буквальном смысле чудесные клубы тепла по помещению, наполняя его горячим паром, чуть пряным ароматом… Мыслей более не было, оставалось только физическое довольство, медленно переходящее в эмоциональное умиротворение. Было прекрасно рядом с Меламори заниматься привычным делом после этих пугающих разговоров, заставляющих голову кружиться от переживаний за подругу. Теххи прежде искренне боялась, что та не справится с по сути безвыходной дилеммой. И что та решит как можно скорее покинуть её. И что отправится к Максу, навсегда-навсегда потеряет подругу из виду и будет дальше страдать, когда он будет пропадать, потому что по-другому у него не бывает. Что ж, тем более восхитительно было теперь наблюдать за Меламори, деловито достающей тарелку под по-обыкновению гигантскую порцию мороженого. Меламори, несколькими минутами ранее сказавшей, что не хочет быть с Максом. «Вряд ли бы она в этом призналась, если бы эта тема не опостылела ей до смерти, если бы это были разовые сомнения».       Десерт оказался вкусным, насыщенным, несмотря на льдинки. Холодное, оно однако не наводило на мысль о вчерашнем злоключении с морозом на улице и мягко оттеняло вкус камры, получившейся внезапно чуть крепче, чем следовало бы. Было легко молчать, наслаждаясь вкусами.       Но даже изумительное мороженое закончилось, и, по расчётам Теххи, дальше следовал менее приятный тип взаимного молчания — неловкий. Она ошиблась.       Меламори поставила тарелку и вдруг подняла испуганно расширенные глаза на подругу. — Теххи, мне кажется, я в тебя влюблена. — Хей, я не подсыпала ничего в камру! Знаешь ли, завязала после одного случая с любовными напитками… — И тут же осеклась. «Хватит переводить всё в шутку, ведь она, кажется, всерьёз?» — Ты теперь не захочешь, чтобы я с тобой путешествовала? А вот и сама понимаю! Могу тоже повернуть всё в смешную шутку, если так будет легче.       Теххи хотела ответить хоть что-то, но от неожиданности на языке вертелись исключительно хаотичные обрывки фраз, что-то вроде «да невозможно же, чтобы так совпало» и «я тоже», но внезапный страх заставлял их оставаться невысказанными. Она даже не могла толком понять, чего столь сильно боится, но слова застревали, будто упрятанные в темницу, неспособные стать произнесёнными. Поэтому она сделала единственное, на что храбрости хватило: подошла вплотную и вместо объятий (это сейчас тоже было страшно), осторожно положила голову на плечо подруги. По задумке это означало самое главное сейчас: она вовсе не «не захочет, чтобы Меламори путешествовала с ней», что угодно захочет, но только не такое. Но, по правде, Меламори вряд ли это поняла и восприняла это наверняка как обыденный жест поддержки и участия.       Зная о необходимости произнести ответ вслух, Теххи не могла заставить себя это сделать. Хотя попытки предпринимала. Почти готова была поднять глаза и сказать по-человечески…       Внезапно раздалась негромкая, но благостно звучащая и потому едва не сюрреалистическая сейчас музыка. Теххи обернулась и поняла, что доносятся звуки из подособки. Подняла голову и, беззвучно подобравшись, хотела толкнуть дверь, но подруга опередила её и первая скользнула в помещение. — Грешные магистры! Просто звук наконец-то проявился. И кино закончилось как раз, — сообщила она, немного потерянно глядя на задорно бегущие титры. — А, так это телевизор заговорил. Очень… вовремя. — И правда! Я так и не поняла, чем там кино закончилось. — Ты в нём хоть что-то поняла, — заметила Теххи, приподнимая пульт, чтобы выключить звук, что, впрочем, снова не увенчалось успехом. — Полагаю, надо сделать вот так. — Меламори потянулась к длинному проводу и собиралась уже окончательно лишить маленький телевизор возможности показывать что-либо, но Теххи её остановила. — Сейчас, по-моему, новое кино начаться должно.       Весёлая, но быстро надоедающая музыка и правда затихала, намекая на скорое завершение титров, а значит, скоро включится что-то следующее, чем бы оно ни было. — Посмотрим?       Они одновременно снова присели на пол небольшой комнатки. Одновременно с этим телевизор на пару секунд замолчал, а потом стал показывать заставку следующего фильма. — А ты знала, что это во многих мирах чуть ли не самый популярный вариант свиданий? — наобум ляпнула Теххи, мысленно одновременно ругая себя за новые шутки не к месту и посмеиваясь с того, что это вообще-то правда. — Что, завалиться в чужую кафешку, сожрать мороженое и смотреть в кладовке кино? — восхитилась Меламори, снова слегка расширив глаза от восторга. — Да нет… Просто смотреть фильмы в специальном заведении, где их показывают. Это, думаю, такой хитроумный ход, чтобы было о чём поговорить даже тем чудакам, которые друг друга впервые видят. «Сводить даму в кино» это называется. — Тоже круто! Только чур сейчас это я тебя в кино сводила! — Она так задорно сверкала глазами, что Теххи невольно рассмеялась вместе с ней, но почти сразу Меламори посерьёзнела и продолжила говорить уже гораздо тише. — Теххи… Так это значит, что ты хотела бы… Ты тоже хочешь, чтобы я теперь была с тобой? — Да.       «Не факт, что что-то выйдет, что она не одумается совсем скоро, но ведь это не значит, что нет смысла попытаться?..» Она по-прежнему считала, что не сможет быть более чудесной, чем Макс. Но быть более близкой для Меламори, более заботливой и куда менее отстранённой она могла и вообще-то уже была. Она никогда не работала на опасной королевской службе, чтобы привыкнуть к непрерывному выбору между спокойной жизнью с любимыми и очередным глупым долгом, так что могла себе позволить самую что ни на есть банальную систему ценностей. «Так разве будет кому-то от этого хуже?» — убеждала она себя, продвигаясь поближе к Меламори.       Теххи хотела бы поцеловать её сразу, но не решалась. Она более всего боялась сейчас, что вообще всё поняла не так, что не поняла ничего и только придумала себе лучшее. А вдруг все слова, сказанные будто бы о романтических чувствах, были лишь эмоциональными словами о дружбе? Вдруг даже «я в тебя влюблена» — это просто выражение восхищения, привязанности, переданное ошибочно ярко? А «…чтобы я была с тобой» значило тогда просто желание путешествовать дальше с подругой?       Дочери Лойсо Пондохвы, ещё недавно бывшей «зеркалом», было сложно идеально понимать чужие чувства. Она, впрочем, полагала, что у неё это получается неплохо. Сомневаясь, продолжала умом понимать, что фраза «я в тебя влюблена» имеет определённый и единственный смысл. Это ещё не признание в любви, но уже признание в зарождающихся чувствах — тёплых и по-сказочному взаимных. Поэтому Теххи прижималась плотнее к Меламори и ощущала счастье.