Глаза, цвета весенней листвы

Кацуко и Канкуро, сидели высоко на дереве, а точнее на толстой ветке, глядя на рассвет. Проведя всю ночь в молчании, они все-таки решили заговорить друг с другом. — И зачем ты меня сюда притащил, Канкуро? — спросила Кацуко, дрожащим голосом, от холода. — Если бы ты была против, могла бы запросто меня отшить или ударить. С твоими силами, могла бы даже убить. Возьми кофту. — сказал мастер марионеток, сняв с себя верх. — Льстишь мне? Специально? Но я люблю Шикамару и мы с ним будем вместе, и... — Кацуко отрицательно покачала головой, отказываясь от предложения Канкуро. Кукловод, прервал девушку. — Как угодно, твоё право, но я тебя сюда забрал не для того чтобы соблазнять, повторяю: Я хочу доказать тебе, что ты ошиблась в выборе, абсолютно тебя не касаясь. Может быть, твоё тело с ним, но душа со мной, Кацу. И надень, а то Шикамару меня убьёт за то, что ты простыла. — Канкуро не собирался сдаваться, и вновь начал впихивать кофту девушке. — Спасибо, не надо. — Кацуко «боролась» с руками кукловода, не давая ему дотронуться до себя. — Надень. — приказным тоном сказал Собаку Но. — Не надо, твою ж мать, Канкуро! — протестовала Кацуко. — Бляяяя, что за несносная девчонка! — сказал кукловод, закатывая глаза, и одевая девушку насильно, что её даже немного рассмешило. — Зачем тогда нужны были эти слова про второй шанс? — спросила Кацуко, всё-таки надев на себя кофту кукловода. — А зачем нужно было говорить, о том, что подумаешь? Ты же замуж выходишь. — буркнул в ответ Канкуро, отводя взгляд в сторону. — И то верно. Наверное, это музыка вскружила голову нам. — грустно отозвалась Яно. — Не только она. Думай что хочешь, но я не откажусь от слов о любви к тебе, и буду добиваться твоего сердца поступками. Дай мне шанс, попытаться до вашей свадьбы. — взмолился Канкуро, вновь смотря на Кацуко. — Нет, Канкуро. Мы уже упустили этот шанс, и отпустили друг друга - хватит. — ответила девушка, качая головой. Она была права, уже слишком поздно что-то исправить. Она выходит замуж, и он сказал что отпустит... — Кацуко, чего-то мне не хорошо. — сказал кукловод, падая с ветки дерева. — Канкуро! — крикнула Яно, выдвигая руку вперёд. Кацуко, не успела его сразу схватить и тот упал на острую, точащую ветку, проткнув его почти насквозь. Яно, схватив кукольника, взяла его на руки и спустилась вниз, положив того на бревно, и почти до конца залечивая рану. — Ты знаешь ирьениндзюцу? — еле приоткрыв глаза и улыбнувшись, сказал он. — Очнулся, Слава богу, я чуть с ума не сошла. Ты меня дико испугал! Я рискнула, из меня хреновый ирьенин, и я не понимаю, почему это получилось. Впервые я смогла залечить рану. Говори, что с тобой? — стараясь выровнять дыхание, сказала Кацу. — Т-ты переживала? — дрожащим голосом переспросил Канкуро. — Тебя волнует только это? Говори, что с тобой, Канкуро? — Кацуко сжала губы в тонкую полоску, от напряжения. — Если ты не поняла, то меня и правда интересует лишь это. Мне не важна моя жизнь без тебя. Я умру за тебя, слышишь, умру, Кацуко! — как можно громче сказал Канкуро. — Хватит, Канкуро, хватит, мне итак тяжело. — рыдая, сказала Кацу и продолжила. — Что с тобой, говори сейчас же. — сказала она, сжимая кулаки. — Я употребил героин и как оказалось в не малой дозе, помимо этого ещё и какой-то мощный галлюцинациноген. Темари меня лечила, стало легче, но сейчас что-то неважно себя чувствую. — сказал Кукловод, улыбаясь. — Чего ты улыбаешься? Ты дебил? Умом тронулся? Придурок, у тебя же передоз. Ты из-за меня что ли? — сказала Кацуко, еле выдерживая невыносимую дрожь и боль в сердце. — Я был готов на все, лишь бы избавиться от этой боли, я не мог видеть вас вместе. — ответил Канкуро, и замолчал. Кацуко увидела, как у Канкуро пошла изо рта пена и ощутив как её тело сковывает страх, она из последних сил, взяла себя в руки, и перевернула его на бок. — Ксо, ты дебил, дебил, ну что ты натворил? — шептала девушка, заливаясь слезами. — Я готов умереть сейчас, не лечи меня, будь с ним счастлива, прощай, Кацуко. Ты самая прекрасная девушка, я буду молиться за вас с небес. — сказал мастер марионеток, прикрывая глаза. — Нет, нет, не уходи, я умоляю! Нееееееет! — кричала Кацуко, уже совсем разрыдавшись. — Я люблю тебя! — напоследок сказал Канкуро, закрыв глаза. Девушка ударила об землю обеими руками, расправив ладони. По траве прошёлся розовый туман. Она рвала землю ногтями, не сдерживая сильнейший поток слез. Поверх розового тумана, лег зелёный, а из-под земли пошел неимоверно сильный поток воздуха, подняв тело Канкуро в воздух. — Ааааааа, ты не умрешь, не умрешь пока я здесь, ни за что! Клянусь! — не успокаивалась Кацуко. Кукловода, окутало смешение цветового дыма, а Кацу тем временем направляла на него ладони, не осознавая что вообще творит. — Потерпи, потерпи, я прошу тебя, не умирай! Не умирай! Не умираааай! Ксоооо! — сказала девушка, усилив поток чакры, осознавая что это мало помогает. У Кацуко началась истерика, но она продолжала его оживлять. Использовав почти всю чакру, голова Кацуко закружилась и она начала падать, теряя сознание, но успела поймать Канкуро, и положить на землю, упав рядом с ним. Спустя какое-то время, она очнулась в Коноховской больнице, где с обеих сторон её держали за руки Канкуро и Шикамару. — Ты жив, жив, придурок грёбаный! Жииив! Я смогла! — сказала Кацуко, обняв Канкуро со всей силы. — Тише, тише, тебе нельзя волноваться, иначе Цунаде убьёт! — сказал кукловод. — Да плевать, главное что я тебя вылечила. Что случилось дальше, когда я потеряла сознание? — спросила Кацуко, смотря в лицо Канкуро. — Я пережил клиническую смерть, очнувшись на следующий день. Ты была в коме, но быстро оттуда вышла, как видишь! Я отнёс тебя к ребятам, в Токио послали других ребят, но сказали что ещё могут и нас опять призвать туда. Кстати, я в курсе что вы с Шикамару тоже что-то употребляли, Цунаде-сама, сказала. — улыбаясь сказал Канкуро. — Я просто охуеваю, по-другому и не скажешь. Я счастлива, что ты жив. Да, мы с Шикамару немного употребляли. Ну и ладно, я так рада что ты сейчас сидишь рядом. — сказала Кацу, снова сдавив руками тело мастера марионеток. — Все благодаря тебе, Кацу. Кстати, Шикамару, твоя невеста тебе верна, она сказала что любит тебя. Мне больно на это смотреть, но я желаю вам счастья! Я постараюсь её отпустить. — сказал Канкуро, смотря на Нара. — Знаю что любит, я люблю её не меньше, но ты снова можешь побороться со мной за счастье. — сказал стратег. — Нет, я не вынесу этой боли, я не смогу это пережить. — сказал Собаку Но. Кацуко, которая проливала слезы, пытаясь спрятать свое лицо за больничным одеялом, сожалела что из-за неё столько людей страдают. Она не хотела показывать слезы, ведь Шиноби не плачут, но парни услышали её всхлипы. — Кацуко, ты чего? — спросил Шикамару, раскрыв одеяло. Ребята увидели её красное от слез лицо, от чего обоим стало ещё больнее. — Я такая мразь, всё из-за меня, я не достойна ни тебя Шикамару, ни тебя Канкуро! — сказала Яно, срывая голос, и захлебываясь в собственных слезах. Ребята обняли её с двух сторон, сильно к себе прижав. Она слушала стуки их сердец, наслаждаясь этой сладкой болью, в то время когда её сердце обливалось кровью. Нара, поняв что она сильнее сжимает Канкуро, отпрянул. — Я так переживала, я так переживала, обещай что больше так не поступишь! Обещай, Собаку Но. Какого хрена ты прощался со мной? Я не хочу тебя отпускать, не хочу, не могу… Ты очень нужен мне, нужен мне, нужен мне, слышишь? — прижимая его к себе, сказала Кацуко. — Глупышка, ты же его любишь. — сказал кукловод, поглаживая её по волосам. Их разговор прервала, вошедшая в палату Цунаде. — Так, раз ты пришла в себя, у меня к тебе предложение, но сначала я отвечу на вопрос Шикамару. Она не беременна, Нара. Так о чем это я? Кацуко Яно! Во первых, здравствуй! Я Хокаге, Цунаде Сенджу, и я хочу предложить тебе, стать Шиноби скрытого Листа или Песка. То что выбрала девушка, удивило всех. — Очень приятно, я Кацуко Яно. Я бы хотела быть Шиноби Скрытого Песка, но у меня здесь жених, поэтому... — недоговорив, сказала Кацуко, слегка расстроенным голосом. — О, как. На счёт этого не переживай, ты можешь быть куноичи из Песка и при этом, жить в Листе, просто иногда выезжая по приказу Казекаге, в Суну. Ну так что, ты согласна? — спросила Цунаде. — Конечно, конечно! А кто у меня будет Сенсей, может я его знаю? — спросила Кацу. — Конечно знаешь. Так как он снимается с должности телохранителя, из-за употребления наркотических веществ, он становится. — Кто? Кто он? — спросила Кацу в нетерпении. — Цунаде-сама, ну почему сразу с должности снимать? — спросил кукловод. — Радуйся что мы тебя вообще не отстранили, радуйся что хоть сенсеем будешь у этой талантливой и привлекательной особы, не благодарный. Кстати, временно ты живёшь в Листе. Я всё сказала. — женщина улыбнулась, не ожидая протестов, но их и не последователо, что очень радовало. — Как? Канкуро, ты мой сенсей? Кукловод встал и гордо вскинув нос, посмотрел на Кацу. — Для тебя я теперь Канкуро-сенсей, и ничего больше. — А у вас было что-то большее? Постойте-ка, любовный треугольник? Я догадывалась, потому, если бы ты выбрала Лист, тебя обучал бы Шикамару. — спросила Цунаде. — Хокаге-сама, вы коварная женщина — сказал Нара, вскинув бровь. — Так и есть. В общем, тебе Кацу, надо отлежаться два дня, а после начинать тренировки с Канкуро. Шикамару! Остаёшься с ней в отдельной, одноместной палате все это время и конечно же, я вас, парни временно отстраняю от миссий. Приходите в себя. Все ясно? — Цунаде подняла один палец вверх, указывая на парней. Ребята кивнули. — Тогда до встречи. Выздоравливай, Кацуко! — Спасибо, Хокаге-сама. Всего доброго. — попрощалась Кацуко, ярко улыбаясь. Цунаде, улыбнувшись вышла, закрыв за собою дверь. — Я надеюсь, у нас не будет недопонимания, Канкуро? Честно признаться, мне не приятно что Кацуко выбрала скрытый Песок, но что поделать. Без глупостей, Собаку Но! — сказал Шикамару. — Просто кукловоды, должны держаться вместе. — одновременно сказали Кацу и Канкуро. — Парочка клоунов. — сказал Нара. — Щас призову Сацудзин, если будешь обзываться. — сказала Кацу. — Кацуко, напомню, ты сейчас без свитков. — смеясь сказал Канкуро. — О, Ксо, точно. Теперь чувствую себя без свитков как без трусов. — грустно проговорила Яно, но хихикнула после последней фразы, когда две пары мужских глаз посмотрели на неё. — Шикамару, не ревнуй, все будет отлично. Пойду Темари позвоню, узнаю как у неё там. — сказал кукловод. — Рожа у тебя хитрая, я буду следить за вами. — сказал Шика. — А где она кстати? — спросила Кацу. — В Токио, даёт пиздюлей Сасори за то что дал мне наркоты, скоро должна приехать. — ответил Канкуро. — Как же легко стало перемешать людей в пространстве. — сказала Яно. — Именно. Ладно, я пошёл, а ты Кацуко выздоравливай хорошенько, ты мне на тренировках здоровенькой нужна. — Ты можешь разговаривать с ней без уменьшительно ласкательных, драный куклодел. — сказал Нара, оскалившись. — Да чего ты завёлся то? Всё, всё. — сказал кукловод. «Как же мне нравится его ревность, так и хочется побольше разозлить.» — подумал мастер марионеток. Он стоял уже в дверях, но не удержался, и подбежал к Кацуко, слегка её приобняв. — До скорой встречи, куколка. — сказал озорник. — Да я сейчас покажу тебе, «куколка», говнюк длиннохерый. — сказал Нара, побежав за ним. Канкуро, улыбаясь убегал от стратега, но тот успел треснуть ему по жопе тапком. — Завидуй молча, Шикамарка-стручок! — убегая во весь голос сказал Собаку Но. Нара вернулся в палату, заметив как Кацуко-тян, заметно развеселилась. — А ты чего смеёшься, блин? — нахмурившись спросил Шика. — Да ничего, забавные вы. — ответила Кацуко, продолжая хихикать. — Ксо, почему ты его от себя не отгоняешь? — нахмурился Шикамару. — Он комар что ли, что бы его отгонять? — смеясь сказала Кацу. — Блин, я серьёзно, не нервируй меня. Кацуко, он клеится к тебе. — сказал Шикамару, облокотившись к ней на кровать. — Но я же тебя люблю одного, дурачок, и мне не важно, длиннохерый ты у меня или нет, только ты один мне нужен. — сказала Яно. — Кацу, будущая Кацуко Нара, не изводи меня. Ты точно за меня выйдешь или всё же сомневаешься? — с недоверием поинтересовался парень. — С чего такое недоверие? Хотя, понятно с чего. Шикамару, я стану твоей женой. Кстати, может попробуем сделать ребёночка? — Кацуко посмотрела на Шикамару томным взглядом. — Прямо сейчас? — Ну конечно, а ты против? Я видела твоё недовольное и нервное лицо, когда госпожа Цунаде сказала, что я не беременна. — Наблюдательная ты моя. А если кто-то зайдёт? А вдруг зайдёт он? — Тебя это когда-то парило, милый? Вспомни наши поцелуи в кабинете медсестры. А если зайдёт Канкуро, в очередной раз убедится, что не стоит нам мешать. — Яно хитро улыбнулась. — Ах ты, лиса. — проговорил Нара. Шикамару снял с себя одежду, и скинув с Кацу одеяло, снял с неё трусики и вошёл в неё, оголив тело под больничной ночнушкой, крепко сжав в руке, промокшую насквозь ткань. — От чего это ты так намокла? Случаем не от объятьев с Канкуро? — Хватит, а. Шикамару легко улыбнулся, скрывая едкую ревность, и сняв с Кацу это долбанную ночнушку, впился в её губы и резко вошёл в неё до упора, от чего та не смогла сдержать стон, и впилась в его попку ногтями. Тем временем, Канкуро бесшумно зашёл в палату, и именно в этот момент, ему в лицо прилетели мокрые трусики Кацуко. Обалдев от увиденного, он замер, переживая очередную, режущую боль в районе сердца. Он невольно вдохнул запах трусиков Яно, от чего стало ещё больнее и приятнее одновременно. «Вот ведь… Канкуро, успокойся, всё пройдёт, всёёё проооойййдёёёт...» — думал кукловод. Он уже собирался уходить, машинально засунув трусики в карман, как вдруг поскользнулся на чем-то влажном. Ребята тут же заметили причину звука, а Кацуко успела поймать его нитями чакры. — Фух, успела. Тебе не желательно падать сейчас, Канкуро. Кстати, что ты тут делаешь? — спросила Кацу, прикрывшись одеялом. — Аа, хм, Цунаде Сама меня поймала в коридоре и заставила тоже отлежаться два дня. Моя палата напротив вашей. — отговорился Канкуро, лёжа на полу. — Вы долго блять болтать будете? В палате моей невесты, ты какого хуя опять забыл? — спросил разозленный стратег. — Аа, нуу. Я отпросился у Цунаде на улицу на пару часов, и собрал Кацу цветы. — смущаясь сказал кукловод, ощущая себя школьником. — Да чё ты пиздишь? Это тюльпаны из магазина Ино, я их за километр узнаю. — Извините. — сказал Канкуро, поставив цветы, и направившись к двери. — Твои извинения тут нахуй никому не нужны, и тюльпаны она не любит. Проваливай, мы вообще-то детей делать тут пытаемся. — сказал разгневанный Нара. Шикамару решил взять букет из вазы и бросить в Канкуро, но Кацу остановила его руку. Собаку Но, выбежал за дверь, ничего не объясняя, и закрылся у себя в палате, так, что это было слышно Шикамару с Кацу. — Ты совсем что ли? Зачем так грубо? — спросила Кацу. — Блять, ты дуру из себя строишь или реально такая? Он тебя каждый раз пытается снять как шлюху, навешав лапши на уши, чтобы отнять от меня, а ты делаешь вид что этого не видишь. — Надо сказать, чтобы тебя Цунаде тоже прокапала, у тебя крыша от наркоты поехала. Козёл. — сказала Кацу, одеваясь. — Побежала успокаивать его? Ну и вали, сука. — Букет мой только не трогай! И ещё, если ты до сих пор не понял, тюльпаны мои любимые цветы, а потом уже только ландыши. — Ну и пиздуй к своему тюльпану, шлюха! Кацуко открыла дверь, и показав Шике средний палец, с бедра закрыла дверь. — Канкуро, открой, Канкуро! — говорила Кацу, стуча ему в дверь. — Кацуко, уходи пожалуйста, я не могу тебя видеть, не могу. Прости. — шмыгая носом, сказал кукловод. — Ксо, ты плачешь? Девушка поглядев в глазок, поняла, у него паническая атака, и сильнейшая ломка. — Уходи, уходи! — Придурок, я вижу как тебя ломает, через дверной глазок! Открывай, иначе я выломаю дверь нахуй. Кукловод еле поднялся на ноги, и открыл ей дверь. — Зачем ты здесь? Я слышал как он на тебя кричал, он не хочет тебя даже оставлять наедине со мной. Я виноват, я не понимаю, почему не могу устоять перед тобой. Прости, я придурок. — Я здесь, потому что переживаю за тебя, я здесь, потому что так я захотела и мне срать кто что мне запретит, я буду делать так, как посчитаю нужным. Ты не виноват, все хорошо. Помощь медсестер не нужна? — Нет, только не врачи, хватит с меня. Не люблю врачей. — Придурок, у тебя снова пена изо рта течет, Ксо. — Я готов умереть… — Не начинай старую песню. — сказала Кацуко, впившись в его губы. Кукловод шумно выдохнул от удовольствия, стараясь спрятать глубоко внутри стон, который так и желал вырваться из его груди. Он утонул своей рукой в её волосах и прижал к себе ближе. «Ксо, тяжело от него оторваться, что за чертова слабость перед его объятьями. Неужели, Шикамару был прав и мои трусики намокли от Канкуро? Да о чем я думаю? Кстати, я забыла одеть трусики.» — подумала Кацу и через силу оторвалась от кукловода. — Канкуро, ты же понимаешь, что я это сделала чтобы привести тебя в чувства, и ничего больше? «Интересно, она сейчас без трусиков или одела все-таки другие? Таааак, это не дело. Сегодня всю ночь буду дрочить, чтобы о ней не думать.» — Извини, я обещаю, этого больше не повторится, даже если ты потянешься первая. — Не потянусь. — сказала Кацу отвернувшись, задрав подбородок и скрестив руки на груди. — А я думаю, что потянешься, но только я то, не допущу того чтобы это снова произошло, ни в коем случае. — ухмыляясь сказал кукловод. — Не потянусь. — Потянешься. — Не потянусь. — Но тебе же понравилось. — Нет, ни капли. — Потянешься. — Заткнись. — Может чаю, раз ты здесь? — неожиданно спросил мастер марионеток. — Давай, только давай закроем уже эту тему, и перестанем друг к другу клеиться? — То есть ты не отрицаешь? — Хватит, иначе Сацудзин откусит тебе голову. — Сомневаюсь, ты меня так старалась спасти. — Не обольщайся, если ты умрешь, то только от моей руки. — Я уже согласен. Канкуро, налил чай, Кацуко и они продолжили дурачиться, избивая друг друга подушками до «посинения». Тем временем, к Шикамару вернулась совесть и он себя изводил. «Ксо, да че они там ржут? Он наверное её все это время ебет, а я тут по комнате расхаживаю. Пойду посмотрю». Нара, зашёл в приоткрытую комнату и увидел, что они дурачась как дети, заматывают друг друга в одеяла, херача подушками сверху. — Ксо, и это сильнейшие кукловоды этого мира. — сказал Нара, улыбаясь. — Что, напридумывал себе там что-то? Садись с нами чай пить, придурок. — сказал кукловод. Шикамару кивнул и уселся, запихивая конфету в рот и запивая чаем. Он глазел, на то, как Канкуро разматывает Кацу и роняет ее на кровать, а она визжит от восторга и снова поднимается. Сильно раскрутив Кацу, посадив на одеяло, он случайно выбросил её в окно, но тут же поймал её нитями чакры, затащив в палату. Ей было не страшно, она доверяла ему на все сто процентов и даже громко рассмеялась. «Интересно, а мне она так же доверяет как и ему?» — задумался Нара, попивая чай. На улице уже темнело, а ребята всё никак не могли угомониться, без умолку болтая про техники марионеточников. «У них так много общего. может зря я вообще полез в эти отношения изначально. Да о чем это я, она моя невеста и уже поздно что-то менять.» — размышлял Шика, зевая. Стратег понимал, он явно лишний, но отступать не собирался. — Кацу, пойдем спать. — прервав пару, сказал Нара. — Шикамару, я вообще-то ещё на тебя обижаюсь. — с недовольным лицом, сказала Кацуко. — Пойдем поговорим? — Вот так вот я и согласилась. — А что ты собираешься делать, с ним спать? — Дебилоид, если надо, мы вальтом ляжем или я лягу на пол. — сказала Кацу. — Яно, или ты сейчас же идёшь со мной. — Или? Шикамару цыкнул, развернулся и ушёл. Придя к себе в палату, Нара закутался в одеяло, но никак не мог согреться. Он ощутил душевную пустоту, но решил не идти за Кацу. Тем временем, Канкуро и Кацуко успокоились и допивая чай, мило беседовали. — Слушай, может ты к нему уже пойдешь? — Да, сейчас попью и пойду, Канкуро. — Ты вся дрожишь, возьми мою толстовку. — сказал кукловод, протянув ей свою вещь. — Ты хочешь, чтобы я в ней обнималась с ним? — Нет, но я не хочу чтобы ты мерзла. — Ты так галантен. Прости за этот поцелуй, я так боялась что ты снова… я не хочу тебя терять как друга и просто побоялась, что тебя не станет. — Я все понимаю, не переживай. Иди к нему. Кацуко, надела кофту Канкуро и обняла его, невольно зарывшись в его волосах. Быстро сообразив, что её мозг отключается, она поцеловала его в щёку и убежала, помахав и закрыв за собою дверь.