Глас народа

      Головная боль не проходила уже который день. Аккерман стоял, облокотившись о железную стену, морщась и потирая виски, стараясь прекратить эту каторгу хоть на секунду. Ханджи, будучи обеспокоенной, постоянно пыталась отправить его спать, но тот лишь бросал на неё презрительный и уставший взгляд. Спать сейчас ему точно не хотелось. Привычные четыре часа сменились двумя. Спокойствие сменялось навязчивыми мыслями. Он хотел лично проконтролировать строительство летучего корабля. Новая гениальная задумка Зоэ, наполовину слизанная с чертежей, которые предоставила Елена. — Осталось пару недель. — За пару недель может произойти многое. Ханджи тяжело вздохнула, крутя в руках настой из трав, купленный недавно в лавке травника. Аккерманы сохли на глазах, превращаясь в малоконтролируемых, вечно огрызающихся существ. Микаса после потери Эрена часто ссорилась с Леви, после чего сдирала с себя шкуру в зале для тренировок. Постоянно потная, уставшая, не желающая ничего слушать. Леви не лучше. Будучи взрослым человеком, он не был так подвержен своим беспокойным мыслям, ну или, по крайней мере, не показывал этого. Ханджи уже и не знала, что творится у него в голове. Когда его отряд не смог нагнать Райнера и Сильвию, Аккерман, казалось бы, начал во всём винить себя. «Раньше я знал, что она в безопасности, сейчас даже представить не могу, что с ней там делают», — как-то откровенно сказал он командиру. Но это было последний раз, когда Леви открыто говорил о чувствах. Леви предпочитал сосредоточиться на плане, вставив туда способ найти и вернуть Сильвию. Пренебречь главной целью — вернуть Титана - Прародителя он не мог по долгу службы, потому старался заранее все рассчитать, дабы быть уверенным, что одно не помешает другому. — Возьми, это от головы, — Ханджи протянула ему бутылку. — Хватит уже солдат своей рожей пугать. Аккерман не ответил. Лишь хмыкнул, принимая из рук Зоэ бутылку. Лекарство, к слову, оказалось горьким на вкус и не менее противно пахнущим. Выпив его, словно воду, Аккерман даже не заметил этого. Мысли, как всегда, крутились возле одного дела. — Спасибо. Что сегодня удалось построить? Ханджи устало закатила глаза. Аккерманов теперь волновало лишь строительство корабля. Что Микаса пыталась всеми силами ускорить неускоряемое, что капитан Леви требовал докладывать ему обо всём, что происходило. — Леви, иди поспи, — снова потребовала Зоэ, на этот раз более серьёзным тоном. — Нам не нужен хилый полудохлый капитан, что мучается от похмелья. — Я не пью. — А выглядишь так, как будто пьёшь. Это приказ, Аккерман! Раздалось недовольное цоканье. — Разбуди, если понадоблюсь. Ханджи кивнула, радуясь своей победе. Леви же, больше не сказав ни слова, ушёл, замечая, что головная боль действительно постепенно уходит.

***

      Комната, которую Фабиан выбрал для тайных встреч, раньше была заброшенным складом. Ещё какой-то месяц назад всё в этом месте было завалено разным отходным материалом, который было жалко выкинуть, но и использовать было незачем. После уборки место это засверкало яркими красками. Разумеется, не без помощи дружной команды. Ангелика вымыла окна и повесила белые узорчатые шторы. Заставила парней перестелить пол, после чего притащила из дома ковёр зелёного цвета. Фабиан раздобыл шкафы, так как Эльмар, фотограф и корректор, заявил, что перенёс сюда часть своей библиотеки. Клаус раздобыл стол да кухонную утварь с электронным чайником. Короче говоря, обустраивались всем дружным коллективом. — Утро доброе. Эрен и Фабиан вошли внутрь. Сидевший у окна Эльмар отложил книгу и, привычным жестом поправив свои очки, кивнул. Метавшийся по всей комнате Клаус резко затормозил и присмотрелся к вошедшим, но не найдя среди них ни рыжеволосой особы, ни нового, ранее незнакомого лица, снова продолжил агрессивно что-то искать. — Ну и бардак же у вас, ребята, — хмыкнул Фабиан, вытаскивая свою коробочку с сигаретами. — Не самое лучшее представление перед дамой. Эрен меланхолично пнул разбросанные по полу коробки. — Ещё неизвестно, стоит ли гостья того, чтобы париться насчёт уборки, — Эльмар поднялся со стула и открыл окно, пуская в помещение чистый, наполненный озоном воздух. — Поди обычная девка. Судя по всему, своего Ричарда ты не уговорил. Фабиан подошёл к окну и, забравшись на подоконник, принялся щёлкать зажигалкой. — Видел я вчера её. Ангелика тоже её видела. Клаус снял с полки очередную коробку и с оживлённым интересом уставился на начальника. — И как она вам? Красивая? — Обычная. Элдийка как элдийка. Ну, хорошенькая. Я бы сказал, что забавная. Эльмар фыркнул и демонстративно закатил глаза. Фабиан, высунув руку в окно, слегка постучал по сигарете, сбрасывая пепел. — Для нашего дела одной забавности мало. И... Чёрт! Где шатается Ангелика? — Характер у этой дамы точно есть. Характер и стремление уничтожить неправильное мнение о своей родине. Этого достаточно? Дверь хлопнула, и на пороге, принеся с собой запах дешевых духов, влетела Ангелика, таща за собой сонную Берг. Волосы рыжей были растрёпаны, глаза сверкали. У Эльмара, знавшего девушку с самого детства, сразу возникло верное ощущение того, что что-то случилось. — И почему вы так долго? — вместо приветствия спросил он, пробегая по Берг изучающим взглядом. — Извини за его грубость. — Клаус вскочил на ноги и, запинаясь о разбросанный хлам, подбежал к новенькой.  Я — Клаус Кольбе, приятно познакомиться! А тот в углу — это Эльмар Шмиц. Он в общем зануда и грубиян. Остальных ты, наверное, уже знаешь. О, так хочется поскорее увидеть выражение твоего лица, когда ты услышишь план! Ничего же, что я на «ты»? Мы же все журналисты-братья. Одной крови и тому подобное… — Клаус! — Ангелика скрестила на груди руки и сердито глянула на него. — Умерь свой пыл! — Да ничего! — Сильвия замотала руками. — Можешь ко мне на «ты». За все годы работы в компании она уже привыкла к бурному общению с абсолютно разными людьми. Были среди них и заядлые меланхолики, жалующиеся на любую помарку, и слишком амбициозные товарищи, мечтавшие получить отдельную колонку в газете, и даже неизлечимые скептики-редакторы, не верящие, что журналисты хоть когда-нибудь соизволят писать без помарок или ошибок. Люди были все разные. Со всеми приходилось находить общий язык. Всех нужно было скоординировать. — Если уже познакомились, то терять время больше нельзя, — Фабиан, сделав последнюю затяжку, затушил сигарету снова об собственную ладонь. — Времени у нас не то, чтобы много. Ангелика, дорогая. Завари чаю. — Есть, мистер Баум! — Сколько раз повторять?! Фабиан. Я Фабиан! Мистер Крюгер подошёл к Сильвии и, взяв её за руку, потянул к столу. Она села рядом с ним, положив руки на колени. Остальные сели напротив. Только Ангелика, ожидая, пока закипит чайник, осталась стоять немного позади, оперевшись спиной о стенку. — Начну, пожалуй, с представления, — Крюгер положил руки на стол, сцепив их в замок. — Эта девушка — Сильвия Берг. Она владелица единственного печатного производства во всей Элдии. Участница переворота. Элдийка. Как и я. Фабиан лениво потянулся. — Мы рады видеть тебя в Марли. Прости, что такой беспорядок. Да и времени на приветственный банкет у нас нет, так что начну по существу. Думаю, Крюгер уже рассказал тебе о Мюллере? Актёре, которого купили местные сливки общества для того, чтобы внедрять пропаганду в массы. Сильвия подтверждающее кивнула. Этого раздражающего её болвана она запомнила хорошо. — Так вот. План наш прост до безобразия. Мы хотим выставить против этого Мюллера своего, так сказать, оратора, символизирующего наше движение. Понимаешь, дорогая Сильвия, нам стало известно, что через месяц будет объявлена война Парадизу. К этому времени мы уже должны быть известны. Будем давать выступления на площади. Выставим тебя от лица Парадиза. Запретить эти выступления не смогут — свобода слова у нас есть. Проблема в том, что не многие поверят. Эта гниль так глубоко въелась в наше общество, что нужно быть самым лучшим хирургом для того, чтобы изъять её. В этом заключается основная проблема. Собрать вокруг себя тех, кто поверит, и будет готов идти до конца. Сможем ли мы сделать это за месяц — одному Богу лишь известно. — Но как мы соберём этих людей? Будем танцевать на площади подобно, как там Ангелика говорила, цыганам? — поинтересовалась Берг. — Напечатаем объявление в газете для начала. Пару статей. Цензуры у нас как таковой нет. Ничего они нам не запретят. Только «Глас народа» читает и верхушка, что для нас не очень хорошо. Конечно, рано или поздно они обо всём узнают, но чем позже это случится, тем лучше. Эрен предложил нам ваш старый план. Об оппозиционной газете. Думаю, нам так будет удобнее. — Да мы даже знак для неё придумали! — встрял в разговор Клаус. Парень поднялся со стула и бросился к шкафу, на полке которого лежала сложенная белая ткань. Развернув её, мужчина не без гордости продемонстрировал нарисованный на белой ткани черной краской символ. Круг с подобием лапки голубя посередине. — Это «Pacific» — символ мира. Эльмар так его назвал. Он у нас иностранные языки любит. Так вот. Наше мирное движение будет выступать под этим знаком. Мы верим, что на острове нет никаких дьяволов и война эта никому пользы не принесёт! — Спасибо за столь бурную презентацию. Думаю, она оценила, — не скрывая своего раздражения, сказал ему Эльмар, кивая в сторону Берг. Сильвия замерла, с неким придурковатым восхищением смотря на символ. Тело её наполнилось приятным волнением. Глаза так и блестели предвкушением чего-то грандиозного. Все настораживающие мысли и размышления о том, правильно ли она поступила, бросив семью, ушли, сдавшись напору её бунтующей, горящей натуры. Всё вдруг стало таким правильным, таким настоящим, что девушку даже слегка затрясло. Устроить бунт? Поработать с такой интересной компанией (Фабиана не в счёт. Он казался ей диким)! Да запросто! Вот оно, то самое приключение! Судьба. Предназначение.       Берг во всех красках, во всех мельчайших мазках представила будущее, в котором они с Эреном уже отрубают голову плачущему Мюллеру. Толпа ликует. Подбрасывает в воздух головные уборы. Ангелика радостно кричит ей. Фабиан давится собственной сигаретой. Символ мира развивается у всех над головами. Затем мирное соглашение. Королева пожимает руку президенту. Щёлкают фотоаппараты. Повсюду яркие вспышки. Подписан мирный указ. И вот уже по огромному морю плывут дружеские корабли, везущие сюда её семью. Мама ходит по магазинам, восторгаясь удивительной модой. Ингрид покупает диковинный кукольный дом, попивая коктейль. Народ объединяет силы и вместе побеждает титанов. Они с Леви идут под венец. От этой мысли мурашки пробежались по телу.       Оглушающий свисток закипевшего чайника грубо выдернул её из своих же мечтаний. Ангелика достала кружки и начала наливать в них кипяток. — Сначала мы бы хотели услышать всю информацию о жителях Парадиза, — продолжил Фабиан, когда Клаус, довольный произведённым впечатлением, сел на место. — Затем напечатаем газету и разбросаем её по некоторым местам. Думаю, сначала по клубам, затем по домам обычных жителей. В газете укажем, что проведём выступление. Найдём клуб, что разрешит нам это сделать. Оратором будешь ты. Нужно будет написать речь. Максимально убедительную. Думаю, уж как элдийка с Парадиза ты справишься. Видел я, какая ненависть в тебе взыграла, когда ты выступление нашего Мюллера услышала. Фишер кинула в чашки пакетики. Запах свежего озона перемешался с яркими ароматами фруктов. Вскоре зашуршала бумага. Ангелика вытаскивала печенье. — Думаю, начать стоит уже сейчас… — Не торопись, Эльмар! Ангелика, поставив на стол печенье, ударила коллегу по плечу, отчего тот вдруг покраснел и сразу замолк. — Мы ещё даже не завтракали. Не успели вот. Думала, нашу гостью в кафе сводить, так там этот Тайбер сидел! — Так вот оно что… — задумчиво и больше для себя проговорил Эльмар, вспоминая взволнованный вид коллеги. — Семья Тайберов вернулась в город. Фишер оживленно закивала головой. — Вот именно, я тоже удивилась!

***

      Пылающий диск огненного солнца уже почти опустился за горизонт, когда собрание отряда Марлийской армии завершилось. Райнер Браун, надышавшись дымом сигарет вечно задумчивого Зика, вышел на окутанную вечерним сумраком улицу. Прохладный, но зато свежий воздух вошёл в лёгкие, наполняя Брауна спокойствием. «Может, тоже сигареты попробовать?» — думал он, двигаясь вдоль улицы. — «Как там Зик говорил? С сигаретами или без — всё равно срок жизни уменьшен». Мимо него проходили люди, спеша куда-то по своим делам. Никто особо и не обращал внимания на высокого солдата в белой форме с красной повязкой на руке. Он — Райнер Браун. Человек, проживший на острове Дьяволов долгие годы. Шпион, ставший своим среди врагов. Человек, не понимающий своих собственных эмоций. Там, на острове за огромным морем, он был верным другом, добрым братом. Тут, на своей родине, он хозяин Титана, сын своей матери, гадкий элдиец. Человек, проломивший стену Мария. Маленький мальчик, наивно верящий в то, что сможет вернуть отца. Отца, которому с самого начала было на него всё равно.       Сколько раз Браун уверял себя в том, что поступал верно? Сколько раз, сидя за общим столом с другими войнами, изображал свою неприязнь к врагам, корчась и морщась при каждом упоминании Проклятого острова? Сколько раз сам убеждал себя в том, что они дураки и монстры, не знавшие пощады. Только вот верила ли его душа в это? Хотел ли он сам продолжить этот бой? Хотел. Но не для себя. В тот вечер, когда, будучи слегка пьяным, он захватил своим ртом холодное дуло пистолета, до него окончательно дошла одна непоколебимая истина.       Райнер ненавидел себя. Ненавидел за то, что, находясь на родине, всё ещё думает о разведчиках. Вспоминает их наполненные неверием глаза, когда они узнали, что Райнер, их добрый друг и товарищ — предатель, не желавший иметь с ними ничего общего. Ненавидел себя за то, что позволял сомнениям глубоко вонзиться в его сердце. Ненавидел собственные мысли. Ненавидел собственное одиночество, ведь даже поделиться с кем-то было невозможно. Если кто-то узнает о его сомнениях, то начальство сразу же скормит его Габи. А разделять с невинным ребёнком собственную участь он не хотел. Эта истина, ставшая тяжелым осознанием, и толкнула его на тот, казалось бы, отчаянный шаг. Только пальцы его дрогнули. Воин, без колебаний убивавший людей, не смог убить себя. Не смог. Ведь среди этого мрака и хладнокровия была у него ещё одна цель. Огородить от бед тех маленьких кандидатов в войны. Уберечь их, бездумно рвущихся в жерло настоящего ада, от неминуемой душевной гибели. — Простите! Девичья фигурка столкнулась с Райнером и упала на землю. Огромные коробки доверху наполненные бумагами полетели следом, вытягивая Брауна из своих тяжёлых мыслей. — Прошу прощения! Мужчина протянул руку, помогая девушке подняться. Незнакомка, отряхнув смятую юбку и слегка пригладив длинные волосы, добродушно улыбнулась. — Это вы меня простите. Не видела вас из-за коробок. Райнер присел на корточки и начал собирать бумажки, что разлетелись по улице подобно голубям. — Кто же заставляет такую хрупкую девушку таскать столько тяжестей? — Я сама вызвалась! — покачав головой, ответила она, складывая слегка помятые листы обратно в коробку. — Ребята столько работают. Захотелось помочь. — А где вы работаете? — поинтересовался Браун, невольно залюбовавшись собеседницей. Незнакомка замялась. Несколько секунд помолчала, внимательно смотря на него, словно раздумывая, стоит ли ей отвечать незнакомцу, и только после недолгой заминки ответила: — В газете «Глас народа». Я младшая помощница. Недавно приехала сюда из… — она снова задумалась, что-то вспоминая. — из деревни Иваново. Райнер кивнул, после чего, сложив последний листок в коробку, поднялся. — Я помогу вам, а то снова врежетесь в кого-нибудь, — сказал он, поднимая с земли коробки. — И нет, возражения не принимаю! Девушка натянуто улыбнулась, опасливо смотря на повязку на руке Брауна. Заметив это, Райнер устало выдохнул. — Не волнуйтесь, мисс. Да, я элдиец, но не сделаю вам ничего плохого. Можете не переживать. Девушка, смущённая проницательностью война, кивнула, подняв с земли коробку поменьше. — Меня зовут Райнер, — представился Браун. — Куда нести? — В старое здание типографии. — всё ещё настороженно ответила девушка. — Только я первый раз в этом городе. Мне нарисовали карту, и вроде… Мужчина ухмыльнулся, смотря на растерянную «деревенскую» жительницу. Её живое и такое тонкое, ненавязчивое обаяние было прелестным, словно самый нежный и невинный цветок. Чайные глаза в сумерках казались томными и загадочными. Еле заметные ямочки на щеках придавали особе миловидности. — Я знаю, где это. Идёмте. Это недалеко. Девушка кивнула, после чего мирно последовала за Райнером, внимательно смотря по сторонам. «Забавные же эти деревенские жители», — усмехнулся про себя воин. — «Всё им тут кажется новым да интересным». — Я так и не услышал вашего имени,— напомнил он. — А зачем вам его знать? — с подозрением спросила она. Браун смущённо улыбнулся. — Не хотите говорить его мне, потому что я гадкий элдиец? Девушка нервно дёрнула плечами. Что-то в её взгляде показалось ему странным. Не было там привычной марлийской надменности или какого-то отвращения. Даже подозрительность растаяла, словно утренний туман, уступив место сожалению. — У вас так плохо относятся к элдийцам? — А в вашей деревне разве нет? — удивился Браун. Она снова замялась. Видно было, разговор для неё неприятный. — Тоже, но всё же не так, — неуверенно объяснила она, отводя глаза. — Мне кажется это несправедливым. — Несправедливо, — согласился Райнер. — но для этого многие и вступают в армию. Доказать эту несправедливость. Очистить историю своей нации от крови. Девушка снова взглянула на него, не скрывая интереса. — Историю? «Заинтересовалась», — подумал Браун, внутренне ликуя. В последние месяцы в его жизни ничего святого не было. Скверные мысли да самобичевание. Кто знал, что деревенская девчушка сможет поднять настроение и запасть в душу? «Девушка-то хороша. Явно марлийка. Элдийцев на такую работу не берут. Вроде добрая. Судя по всему, знает о нас мало. Видно, далеко эта деревня находится». — Если вы соизволите назвать мне своё имя, то, может, когда-нибудь мы встретимся, и я расскажу вам обо всём. — Сильвия. Меня зовут Сильвия… Фишер. Браун и Берг подошли к большому каменному зданию с почерневшей табличкой. На улице людей уже было мало. Начали зажигаться, подобно светлячкам, окна жилых домов. — Могу ли потом я проводить вас до дома? Сильвия покачала головой. — Мне нужно вернуться в главное здание. Если не вернусь, сестра будет искать. — Понятно… Сами-то дорогу найдёте? Берг, придерживая коробку одной рукой, вытащила из кармана платья листок. — Лучше я провожу вас, — насмешливым тоном сказал Браун, рассматривая криво нарисованную «карту», на которой мало что можно было разобрать. — Так будет спокойнее. Журналисты газеты «Глас народа» работали допоздна. Порою оставались даже на ночь из-за огромного количества дел. Сегодняшний день не стал исключением. Работа над оппозиционной газетой не была единственным занятием, так что после собрания Ангелика пошла работать над другим проектом, а Сильвия, не захотевшая идти с Эреном в лазарет, осталась ей помогать. Фабиан поймал её в коридоре, когда Берг разносила другим документы, и попросил унести пару коробок. Сначала Фишер не хотела отпускать Сильвию одну, но работы было так много, что в конечном итоге девушка просто нарисовала карту, пытаясь объяснить расположения цели. Впрочем, навыки рисования у неё были не на лучшем уровне. — А вы расскажите мне о «грязной истории»? — Сколько можно? Давай на «ты»? Я явно не намного старше вас! Сильвия усмехнулась. Райнер казался ей довольно взрослым, несмотря на то, что был всего на год старше Эрена. Крупное заросшее лицо этого мужчины было измученным, словно у какого-то каторжника. «Неужели все элдийцы так сильно измучены?» — с ужасом подумала она. — «И что за кровавая история? Эрен мне ничего про неё не говорил… Вдруг именно она причина всех этих непониманий?» — Хорошо, Райнер, — девушка обворожительно улыбнулась. — Но только если ты расскажешь мне историю элдийцев. Браун довольно кивнул. Услышать своё имя из уст милой особы было приятно и даже волнительно. Он и не помнил, когда в последний раз ощущал так называемых бабочек в животе. Наверно, когда смотрел в глаза Хистории, когда та перевязывала ему рану. Уж больно он был падок на добрых и женственных девушек. — Договорились, Сильвия.