Королевский Корги: Запретный вкус любви

Первый луч рассветного солнца, пробившись сквозь высокое арочное окно, коснулся шелковых простыней, окрашивая их в нежный золотистый оттенок. В огромной спальне, которая могла бы соперничать по площади с небольшим бальным залом, Митци неслышно открыла глаза. Ее комната была оазисом будуарной, соблазнительной роскоши. Стены, обтянутые глубоким пудрово-розовым бархатом, поглощали звук, придавая пространству интимность; на полу лежал мягкий персидский ковер, заглушающий даже самый легкий шаг. Центральное место занимала массивная кровать с балдахином, под которым она спала, словно правительница. Стоило Митци пошевелиться, как невесомый шелк скользнул по коже, издавая тихий, шуршащий звук — звук богатства и абсолютного комфорта. Воздух был свеж и пах едва уловимым ароматом сандала, который, казалось, исходил от полированной дубовой мебели. Она приподнялась на подушках, похожих на облака, и на мгновение замерла, вглядываясь в отражение в огромном зеркале в витиеватой золотой раме. Все в этом новом замке кричало о новообретенном, ослепительном статусе. Это было не просто жилье — это была резиденция, построенная с нуля, где каждый элемент, от хрустальной люстры, отражающей первые лучи света, до тяжелых, богато расшитых штор, был воплощением совершенства и новизны. Прямо напротив ее двери, через широкий, залитый светом коридор с галереей портретов, располагались покои Мэдди. И если комната Митци была воплощением будуарной элегантности, то комната Мэдди была чистой энергией и страстью. Мэдди проснулась резко, в контрасте с плавным пробуждением Митци. Ее комната была оформлена в ярких, насыщенных и горячих тонах. Стены, обитые сексуальным нежно-красным бархатом, оттенка рубина, сияли, смешиваясь с мерцающим золотом декора. Солнце в этой комнате не просто светило — оно пылало, отражаясь от полированного мраморного пола. Ее кровать, хотя и не менее грандиозная, была застелена алыми шелковыми простынями. Простыни смялись, выдавая ее беспокойный, но глубокий сон, а шелк под ней казался прохладным и гладким, словно вода. Мэдди откинула тяжелое одеяло и села. В отличие от Митци, она сразу почувствовала вес новой обстановки. Огромное пространство вокруг, высокие потолки с лепниной и фресками, изображающими некие славные деяния (вероятно, будущие) — все это давило, но и восхищало. Ощущение было такое, будто они проснулись не просто в доме, а в новой эпохе. Этот замок был не окутан пылью веков, а сиял, как бриллиант, только что извлеченный из недр земли, — символ их успеха, их нового, почти королевского положения. Новый, сияющий, грандиозный замок — их общее сокровище и их общая новая, головокружительная реальность. В тишине грандиозного помещения Митци медленно опустила ступни на бархатистый, мягкий ковер. Ощущение было непривычным, словно лапы касались водяной глади — настолько плотным и роскошным был ворс, заглушающий даже тихий шорох ее шагов. Она оглядела свою спальню: пудрово-розовые стены, золотые рамы, шелк, скользящий по кровати… Ничего знакомого. Вчерашний день был размытым пятном, а осознание, что она проснулась здесь, полностью обнаженной в этой ослепительной тюрьме роскоши, вызвало острую вспышку тревоги. Ее лапы, сильные и привычные к движению, сейчас казались непривычно легкими, ступая по ковру. Пальцы неловко сжались, когда она подошла к массивному окну. Тяжелые шторы пришлось отодвинуть лапой, ощутив вес дорогой ткани. В этот же момент, прямо напротив, в своем пламенно-красном будуаре, Мэдди тоже встала. Ее ступни коснулись ковра глубокого сексуального оттенка рубина, который гармонировал со стенами, но был плотнее и теплее на ощупь, чем холодный мрамор. Мэдди была более импульсивна, и ее движения выдавали растущее раздражение, смешанное с замешательством. Где она? Как она тут оказалась? Эти вопросы грохотали в голове. Она подошла к своему окну, ее обнаженное тело, освещенное алыми бликами комнаты, было напряжено. Обе, практически одновременно, отдернули шторы. Вид из окна поразил их и ничуть не прояснил ситуацию. Внизу, насколько хватало глаз, простирались безупречно ухоженные сады, но не обычные парки. Это были лабиринты живых изгородей, зеркальные пруды и фонтаны, из которых били струи, украшенные золотыми фигурами, — все это кричало о чрезмерном, почти болезненном богатстве. Сады, казалось, тянулись до самого горизонта, а за ними… ничего. Ни города, ни знакомого ландшафта, только бесконечная, туманная линия леса или поля, отрезающая этот замок от всего мира. Это место было совершенно новым, совершенно изолированным. Обе не могли оставаться на месте. Этот великолепный замок, который не был ни знаком, ни логичен, требовал немедленного изучения. Митци покинула свое окно и, сделав несколько решительных шагов по пудрово-розовому ковру, подошла к массивной двустворчатой двери из темного дерева. Холодный металл дверной ручки приятно ощущался в ладони, контрастируя с теплом ее кожи. Ее тело, абсолютно обнаженное, казалось слишком уязвимым и маленьким в этом огромном, но чуждом помещении. Напряжение сжало мышцы. Собравшись, она резко нажала на ручку и толкнула дверь. В ту же секунду, напротив, Мэдди сделала то же самое. В ее движениях было больше ярости и нетерпения. Стены цвета рубина отражали ее стремительность, а ковер, который казался слишком мягким, чтобы быть реальностью, не замедлял ее шага. Ее лапа навалилась на ручку с такой силой, что, казалось, она хотела вырвать ее из пазов. Две двери, расположенные идеально симметрично друг напротив друга, распахнулись синхронно, словно по невидимой команде. Митци и Мэдди оказались посреди широкого, залитого утренним светом коридора. Коридор был сам по себе произведением искусства: стены, обшитые светлым мрамором, на котором тут и там висели огромные, богато обрамленные, пока еще пустые портреты, и потолок, украшенный свежей, сияющей позолотой. Они остановились, совершенно неподвижные. Их тела, освещенные прямым светом из окна в конце коридора, стояли в обрамлении двух совершенно разных, но одинаково роскошных дверных проемов. Обнаженные в этом помпезном, чужом пространстве, они впервые за это утро встретились взглядами. Митци и Мэдди стояли друг напротив друга, разделенные широким коридором. Взорвавшаяся тишина между ними была нарушена лишь их собственными шагами. Под их ступнями, не успев выйти из проемов своих спален, они обнаружили не холодный мрамор, а нечто совершенно иное: пол коридора был полностью покрыт сплошным, невероятно плотным ковром. Этот ковер был сам по себе произведением искусства. Его цвет был лунно-фиолетовым — нежным, глубоким оттенком, напоминающим цвет аметиста под светом полной луны. Этот оттенок не был кричащим, но при этом выглядел поразительно шикарно, сливаясь с роскошью стен, но оставаясь центральным акцентом. По всему его полю, словно брызги звездной пыли, вились тончайшие золотистые узоры. Они были не просто вытканы, а, казалось, переливались, улавливая и рассеивая свет от хрустальной люстры, которая свисала из позолоченного потолка. Ходить по нему было невероятно приятно; ворс был настолько высоким и мягким, что каждая ступня погружалась в него, гася звук шагов до бархатного, почти неслышного шороха. Они одновременно сделали первые шаги навстречу друг другу. Митци ступала по ковру осторожно, словно боясь нарушить его совершенство. Мэдди двигалась стремительнее, но мягкость ворса заставила ее замедлиться. Каждый шаг приближал их по этой фиолетово-золотой дорожке, пока они не оказались совсем близко. Без слов, без вопросов, которые грозили испортить момент, они преодолели последние сантиметры.Митци сделала финальный шаг, ища утешения и ответа не в обстановке, а в другом существе. Мэдди откликнулась немедленно, и их лапы обняли друг друга. Это было нежное, крепкое объятие. Никакой страсти момента, только чистое, глубокое соединение в этом чужом, ослепительно новом мире. Они прижались друг к другу, ощущая тепло кожи, биение сердец, и в этой изоляции, посреди лунно-фиолетового великолепия и мерцающего золота, они нашли свой единственный, надежный якорь. Объятия Митци и Мэдди были невероятно нежными. Они стояли, прижавшись друг к другу, и мягкое, глубокое лунно-фиолетовое сияние ковра окружало их, делая момент интимным посреди грандиозного коридора. Каждая искала в объятиях не только поддержку, но и немой ответ на сотню вопросов. Спустя несколько мгновений, когда первый шок утих, Митци, приподняв голову от плеча Мэдди, нарушила тишину. Ее голос был тихим, почти шепотом, потерянным в огромном пространстве, и звучал он с легкой примесью страха, который она старалась сдержать. — Мэдди… где это мы находимся? — спросила Митци. Она снова прижалась к Мэдди, ища окончательного, успокаивающего ответа. Мэдди, чьи лапы крепко обнимали Митци, тяжело вздохнула. Ее голос был низким, в нем слышалась глухая досада от собственного бессилия, но при этом он был полон решимости: — Я не знаю, Митци. — ответила Мэдди Она отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть глаза Митци. В ее собственном взгляде читалась смесь недоумения и яростного желания найти объяснение. Этот замок, этот шелк, это невообразимое богатство — все было чужим и неправильным. Они стояли, все еще обнявшись в центре коридора, и их краткий, бессмысленный диалог лишь усилил ощущение полной изоляции и загадки. Митци сделала глубокий вдох, будто вбирая в себя аромат роскоши и тайны, витающий в воздухе. Ее страх не исчез, но превратился в любопытство и жажду действий. Она слегка отстранилась от Мэдди, мягко выпуская ее из нежного объятия, но не разрывая зрительного контакта. — Пошли осмотрим этот шикарный и роскошный замок, — сказала Митци, и в ее голосе, несмотря на всю его мягкость, прозвучала стальная нотка решимости. Она не собиралась сидеть и ждать ответов. Если уж они оказались в таком невероятном месте, нужно было выяснить, что оно собой представляет. Мэдди кивнула, мгновенно подхватывая ее настрой. У нее не было желания возвращаться в спальню, чтобы просто смотреть в окно. Движение, исследование, поиск — вот что ей было нужно. Она полностью согласилась с Митци, что этот замок, при всей своей ослепительной красоте, был их единственной подсказкой. Они стояли посреди лунно-фиолетового ковра, их обнаженные тела были освещены утренним светом, который лился из высоких окон. Они снова взялись за лапы, но на этот раз не для утешения, а как лучшие подруги, готовые отправиться в неизвестность. Взявшись за лапы, Митци и Мэдди начали свое исследование. Коридор третьего этажа привел их к главной лестнице. Это был архитектурный шедевр: широкая, изящно изогнутая конструкция из светлого, полированного мрамора, чьи перила были украшены золотым литьем, напоминающим переплетение виноградной лозы и роз. В пролете лестницы висела исполинская хрустальная люстра, которая сияла, словно сотни захваченных солнц. Ступени были полностью покрыты тем же сплошным, невероятно плотным ковром: лунно-фиолетового оттенка, напоминающего аметист под сумеречным светом, с тончайшими, переливающимися золотистыми узорами. Этот роскошный ворс заглушал их шаги, создавая ощущение, будто они плывут сквозь тишину замка. Они спускались, ступень за ступенью, и каждый пролет подтверждал: этот замок был построен для того, чтобы ошеломлять. С каждым шагом вниз атмосфера становилась всё более торжественной. Наконец, они достигли первого этажа. Лестница привела их в Парадный Зал — гигантское пространство, залитое ослепительным светом, льющимся из высоченных окон. Пол здесь, в отличие от этажей выше, был из гладкого, идеально отполированного мрамора, в котором отражались сводчатые потолки и каскады хрусталя. Ощущение было такое, словно они вышли на сцену перед невидимой аудиторией. В центре этого величественного Парадного Зала, посреди абсолютной тишины, их ждала фигура. Это был Рекс. Он стоял совершенно неподвижно, его глаза были устремлены на спускающихся Митци и Мэдди. При этом в каждой из его лап он держал по невероятно большому букету цветов. Это были не просто цветы: это были каскады из редчайших, самых экзотических орхидей и роз, испускающих густой, пьянящий аромат. Букеты были настолько пышными и грандиозными, что почти скрывали его корпус. Митци и Мэдди остановились на последней ступени. Митци и Мэдди, увидев знакомую фигуру, одновременно почувствовали, как напряжение, копившееся с самого пробуждения, схлынуло. Не дожидаясь ни слова, не обращая внимания на грандиозность Парадного Зала, они сорвались с последней ступени. Они подбежали к Рексу, и их обнаженные тела столкнулись с его теплом. Нежные объятия были моментальным, инстинктивным жестом. Рекс выпустил тяжелые букеты из лап, позволяя им с глухим, мягким шорохом упасть на полированный мрамор. Он обнял их в ответ, его лапы обхватили их крепко и успокаивающе. Прильнув к нему, Митци, чей голос звучал как облегченный шепот, выдохнула: — Рексик, милый, где это мы? Она чувствовала его дыхание, слышала стук его сердца, и это было единственной правдой в этом чужом, ослепительном мире. Рекс прижал их к себе еще крепче. Он сделал небольшой, глубокий вдох, прежде чем ответить. Его голос был твердым и уверенным, звучащим в тишине зала с неожиданным резонансом. — Это наш новый дом, — ответил Рекс. Он продолжал крепко держать их в объятиях, словно защищая от всей этой роскоши, которая теперь официально принадлежала им. Объятия продолжались, но слова Рекса заставили девушек отстраниться ровно настолько, чтобы взглянуть на него. Обе были ошеломлены. — Наш новый дом? — Мэдди была первой, кто смог говорить. Ее голос был полон искреннего удивления, почти недоверия, и в нем не осталось и следа прежней решимости. Она отступила на шаг, словно ей нужно было физическое расстояние, чтобы осмыслить грандиозность заявления. Она оглядела сияющий Парадный Зал, мраморный пол, хрустальную люстру. Это их? — А как мы тут оказались? — тут же присоединилась Митци, ее голос был мягче, но не менее требователен. Она смотрела на Рекса, пытаясь прочесть в его знакомых глазах ответ, который мог бы объяснить внезапное пробуждение в постелях из шелка и этот загадочный переезд. Они стояли, все еще обнаженные, посреди несметной роскоши, а Рекс — единственный, кто, казалось, знал ответ — хранил спокойствие. Букеты, лежащие на полу, выглядели как нелепые доказательства этого нереального, богатого события. Рекс не ответил сразу. Его взгляд задержался на Мэдди — на ее недоумении, на ее восхищении, смешанном с вопросом. Он сделал плавное, уверенное движение, притянув ее лапой ближе, сократив расстояние, которое она только что пыталась создать. Затем он наклонился и нежно поцеловал Мэдди в губы. Поцелуй был долгим, успокаивающим и полным невысказанного утверждения. Отстранившись, Рекс повторил свое заявление, его голос звучал мягко, но не допускал возражений: — Да, Мэдди, это теперь наш новый дом. Не успела Митци перевести дыхание от этой сцены, как Рекс перевел взгляд на нее. Он притянул Митци к себе другой лапой, и его внимание полностью сосредоточилось на ней. Ее он поцеловал так же нежно, но этот поцелуй был призван не столько успокоить, сколько дать обещание. Отпустив их, Рекс сделал паузу, оглядывая Парадный Зал, словно желая, чтобы грандиозность помещения подтвердила его слова. Он наконец дал им объяснение, но оно было поразительно кратким и простым, совершенно не соответствовавшим масштабу их окружения: — Пока вы спали, я вас сюда привез на своей машине, и занес в комнаты. Он стоял, совершенно довольный этим ответом, не видя необходимости в дальнейших деталях. Обнаженные, окруженные золотом и мрамором, Митци и Мэдди теперь смотрели не на замок, а на Рекса, пытаясь понять, что стоит за его внезапным триумфом и этой таинственной заботой. Объятия и поцелуи Рекса, хоть и были нежными, не смогли заглушить в Митци логичные вопросы. Она отошла на полшага, ее лапа все еще касалась его, но глаза были устремлены на Парадный Зал — на мрамор, позолоту, люстры. — Но откуда у тебя такие деньги на такой шикарный замок? — Митци не скрывала своего изумления. В ее голосе звучало искреннее восхищение, смешанное с озадаченностью. Она знала, что у Рекса есть средства, но такой масштаб? Это было немыслимо. Рекс лишь небрежно махнул лапой в сторону грандиозной люстры, словно речь шла о самой незначительной вещи в мире. — Мне этот замок подарили родители на день рождения, — ответил Рекс, совершенно спокойно. Он произнес это как простой, неоспоримый факт. Никакой гордости, никакого хвастовства — лишь констатация того, что его семья обладает достаточным влиянием, чтобы подарить ему резиденцию, затмевающую все их прежние представления о богатстве. Митци и Мэдди переглянулись, их глаза говорили без слов: подарок такого масштаба означал, что Рекс — или его семья — были неизмеримо богаче и влиятельнее, чем они могли себе представить. Объяснение Рекса, хоть и было логичным, не сняло всех вопросов, особенно у Мэдди. Она нахмурилась. — Рекс, почему ты нам не сказал, что у тебя день рождения? — спросила Мэдди. В ее голосе звучало легкое, но реальное недовольство. Она чувствовала, что такой важный день должен был быть отмечен вместе. Рекс усмехнулся, его взгляд потеплел. Прежде чем ответить, он сделал неожиданный шаг: он быстро, но нежно шлепнул лапой по попе Мэдди. Жест был игривым, собственническим, совершенно не подходящим к официальному Парадном Залу, но абсолютно уместным между ними. Мэдди ахнула, ее щеки вспыхнули румянцем. — У меня было вчера день рождения, — объяснил Рекс, неспешно, — но я уезжал к родителям, и только поздней ночью вернулся. Он сделал паузу, его глаза сияли. Он обвел взглядом Митци и Мэдди, а затем и весь Парадный Зал. В его голосе зазвучало триумфальное, воодушевляющее предвкушение: — А сегодня мы можем отметить мой день рождения прямо в этом замке! Рекс удовлетворенно улыбнулся, глядя на реакцию девушек. Он мягко выпустил Митци и Мэдди из объятий и, опустив корпус, нагнулся, чтобы поднять с полированного мраморного пола два невероятно пышных букета. Аромат экзотических орхидей и роз, выпущенный на свободу, заполнил Парадный Зал. Выпрямившись, он вручил каждый букет по очереди. Первый, полный нежных кремовых и персиковых роз, он подарил Митци. — Это тебе, — произнес Рекс с теплотой. Второй, с доминированием алых и глубоких рубиновых орхидей, он вручил Мэдди. — А это тебе, — добавил он. Букеты были настолько грандиозными, что требовали обеих лап, чтобы их удержать. Митци прижала к груди каскад кремовых роз, и радость от подарка мгновенно сменилась легкой грустью. Она опустила взгляд на цветы, чувствуя себя немного неловко. — Рексик, но у нас даже нет для тебя подарка… — Митци произнесла это тихо, ее голос был наполнен искренним сожалением. Рекс сделал шаг вперед, встав между ними обеими. Он аккуратно притянул Митци и Мэдди к себе, не давая им уронить цветы. Он посмотрел сначала в одни глаза, затем в другие, и выражение его лица стало невероятно нежным и искренним. Вся его самоуверенность и властность на мгновение исчезли, уступая место чистой, глубокой привязанности. — Мне от вас ничего не нужно, мои милые, — ответил Рекс, его голос был тихим, теплым и нежным. — Все, что мне нужно, это вы сами. Рекс удовлетворенно кивнул, закончив эмоциональный обмен. Пришло время переходить к действиям и, самое главное, к празднованию. Он мягко отстранился от девушек. — Идите одевайтесь, — сказал Рекс, его тон стал более решительным и деловитым. — И я вас отведу в столовую, где мы сможем отметить мое день рождения. Он не упустил случая добавить нотку озорства: прежде чем они успели двинуться, он быстро и нежно шлепнул лапой по попе Митци и тут же повторил жест с Мэдди. Девушки вздрогнули, но улыбнулись, принимая его игривый настрой. Держа в лапах роскошные букеты, они поспешно направились обратно к лестнице. Им нужно было быстро подняться на третий этаж, чтобы подготовиться к празднованию в этом невероятном, шикарном, новом доме. Получив от Рекса наказ, Митци и Мэдди поспешили вверх по широкой лестнице. Лунно-фиолетовый ковер снова поглощал звуки их шагов. Добравшись до третьего этажа, они быстро вошли в свои комнаты, расположенные друг напротив друга. Первым делом обе положили свои грандиозные букеты на кровать. Букет Митци, из кремовых роз, выглядел нежно и элегантно на пудрово-розовом шелке ее постели. Букет Мэдди, с рубиновыми орхидеями, пылал страстью на алых простынях. Не теряя ни секунды, они направились к шкафам. Шкафы в обеих комнатах были не просто мебелью — это были целые гардеробные, встроенные в стены и обрамленные золотым литьем. Митци открыла свой шкаф-купе. Внутри царил порядок и изобилие. Вешалки были забиты тонкими, изысканными тканями: шелковые платья, элегантные костюмы-двойки и воздушные блузы. Все в нежных тонах, бледно-золотистом, мягко-сиреневом. Она провела лапой по ряду вешалок, ища что-то, что сочетало бы в себе утреннюю легкость и торжественность, подходящую для празднования в новом замке. Мэдди, в своей красно-золотой спальне, открыла свой шкаф с более резким движением. Здесь царили насыщенные, глубокие цвета: черный, огненно-красный, королевский синий и яркое золото. Ткани были более смелыми: облегающие силуэты, глубокие вырезы и мерцающие материалы. Для Мэдди этот завтрак был не просто едой, а первой демонстрацией ее нового статуса, и ее наряд должен был быть таким же ярким и доминирующим, как ее комната. Обе, стоя перед зеркальными створками шкафов, начали выбирать наряды, готовясь к первому грандиозному событию в их шикарном и таинственном новом доме. Оставшись наедине, Митци и Мэдди занялись выбором не верхнего наряда, а того, что будет прямо под ним. Роскошь нового замка распространялась и на детали: они обнаружили, что их шкафы-гардеробные наполнены не только платьями, но и дорогим, изысканным нижним бельем. Митци достала комплект, который идеально отражал ее утонченную натуру: нежно-кремовые трусики из тончайшего шелка и лифчик в тон, отделанный воздушным, шантильи кружевом. Белье было практически невесомым, создавая ощущение второй кожи и подчеркивая ее элегантность и мягкость. Она скользнула в него, чувствуя прохладу шелка и нежное прикосновение кружева, и это был первый шаг к тому, чтобы придать своему обнаженному телу ощущение защищенности и изысканности. Мэдди выбрала комплект, который был таким же смелым и страстным, как и ее внутренний огонь. Она надела черные, атласные трусики с высокой посадкой, дополненные лифчиком из плотного черного кружева с ярко-рубиновыми вставками. Белье было более структурированным и соблазнительным. На Мэдди этот комплект выглядел мощно и притягательно. Закончив с этим интимным, первым этапом, обе девушки почувствовали себя немного увереннее. С этими нежными и сексуальными основами они, наконец, были готовы выбрать внешние наряды для торжественного завтрака. После того как было надето изысканное белье, пришло время для главного — нарядов. Девушки были согласны: первый выход в этом новом замке должен быть максимально эффектным. Они решили надеть самые красивые и шикарные платья, которые только могли найти в своих наполненных гардеробах. Мэдди остановила свой выбор на цвете, который был одновременно глубоким и дерзким. Она извлекла из шкафа платье глубокого сапфирово-синего цвета. Ткань — тяжелый, струящийся бархат или шелк-атлас — казалась жидкой под пальцами. Наряд был сшит так, чтобы подчеркнуть каждую линию ее тела, воплощая чистую страсть и доминирование. Стоило ей надеть его, как сапфир не просто лег на нее, он засиял, придавая ее образу королевскую властность. Это платье было вызовом, обещанием, которое Мэдди была готова сдержать. Митци же потянулась к наряду, который излучал мягкость, но не уступал в соблазнительности. Ее выбором стало платье нежно лунно-розового оттенка. Это был цвет, похожий на свет далекой звезды, окутанный туманной дымкой. Платье из тончайшего, многослойного шифона или шелка обволакивало ее тело. Его шик заключался в нежной страсти, тонкой игре света и тени, создавая вокруг Митци ауру хрупкой, но неотразимой красоты. В нем она выглядела как оживший идеал, готовый к первому выходу в свет. Закончив с нарядами, Митци и Мэдди подошли к зеркалам в полный рост. Их образы были совершенными: одна — сапфировая королева, другая — лунно-розовая мечта, и обе готовы встретиться с Рексом в Парадном Зале. Отражение в зеркале дало им последнюю нотку уверенности. Приведя себя в полный порядок, Митци и Мэдди одновременно покинули свои покои. Двери их спален закрылись за ними с мягким щелчком, и они оказались в лунно-фиолетовом коридоре. Митци в нежно лунно-розовом платье казалась сотканной из утреннего света, ее походка была легкой, изящной и плавной. Мэдди, в сияющем глубоком сапфирово-синем наряде, двигалась более уверенно и сдержанно, ее бархатный шаг скользил по роскошному ковру. Обе, взявшись за лапы, направились к главной лестнице. Это было триумфальное шествие. Их элегантная походка, исполненная достоинства и новой, роскошной уверенности, идеально сочеталась с грандиозным убранством замка. Они спустились по широкой, мраморной лестнице, и каждый их шаг по фиолетово-золотому ковру был полон грации. Хрустальная люстра над головой ловила свет, и их платья то вспыхивали, то мягко мерцали в отражениях. Спустившись в Парадный Зал, они увидели Рекса. Рекс ждал их в центре зала, и его глаза, казалось, сияли от гордости и восхищения. Его взгляд скользнул по ним обеим, останавливаясь на каждом наряде, который так идеально отражал их сущность. С этим идеальным, завершенным видом они направились элегантной походкой к Рексу, готовые начать свой первый день и первый праздник в новом, шикарном доме. Митци и Мэдди завершили свое грациозное шествие по Парадном Залу и остановились перед Рексом. В ответ на их сияющее появление, он лишь улыбнулся, его лапы были спрятаны за спиной, создавая интригу. Его взгляд прошелся по каждому наряду, от глубокого сапфирово-синего бархата Мэдди до нежно лунно-розового шелка Митци. Восхищение в его глазах было совершенно искренним. — Вы выглядите изумительно, — произнес Рекс, его голос был теплым и полным гордости. — Просто изумительно. Он выдержал драматическую паузу, усиливая ожидание, и затем вывел лапы из-за спины. В каждой из них, на мягкой бархатной подушечке, лежала диадема. Они были не просто украшениями, а настоящими произведениями ювелирного искусства: тончайшее белое золото, инкрустированное бриллиантами, которые ловили свет хрустальной люстры, бросая на стены и мрамор яркие, радужные блики. — Но моим принцессам кое-чего не хватает, — продолжил Рекс с игривой торжественностью. С этими словами Рекс протягивает диадемы Митци и Мэдди. Митци приняла свою диадему с благоговением, любуясь ее нежным дизайном, который идеально подходил к ее лунно-розовому платью. Мэдди взяла свою с более решительным жестом, и ее диадема, казалось, сразу заиграла дерзким, уверенным блеском на фоне сапфирового наряда. Митци и Мэдди, держа диадемы в лапах, подошли к ближайшему зеркальному отражению на полированном мраморном полу, чтобы немедленно примерить бесценные подарки. Митци аккуратно приложила свою диадему к голове и легким движением зафиксировала ее. Нежный дизайн украшения органично вписался в ее образ, придавая ее лицу сияние и возвышенность. Мэдди, с присущей ей решимостью, надела свою диадему. Украшение мгновенно придало ее облику властность и дерзкую грацию. Рекс не стал тратить времени на слова. Его глаза сияли удовольствием от законченных образов Митци и Мэдди. Он протянул свои лапы и взял за лапы Митци и Мэдди, устанавливая тесный, ощутимый контакт. Удерживая их, он повел их не к выходу из Парадного Зала, а обратно к главной мраморной лестнице. Подъем был коротким. Рекс, ведущий двух принцесс, облаченных в сияющие платья и диадемы, поднялся вместе с ними на второй этаж. Коридор второго этажа был такой же грандиозный, как и коридор третьего, полностью покрытый лунно-фиолетовым ковром с золотистыми узорами. Рекс указал лапой в сторону конца этого коридора, где располагалась массивная двойная дверь. — Наша столовая находилась в конце коридора, — сказал Рекс, его голос обещал нечто не менее роскошное, чем сам замок. Рекс, держа Митци и Мэдди за лапы, повел их по длинному, шикарному коридору. Их шаги по мягкому, пушистому ковру лунно-фиолетового цвета были почти неслышны. Девушки шли, завороженные отражениями своих диадем и платьев в полированных стенах, и предвкушали, что же ждет их за этой дверью. Дойдя до конца коридора, Рекс остановился перед огромной, резной дверью столовой. С театральной паузой он резко распахнул ее лапой. Девушки ахнули. Столовая была огромной, залитой светом комнатой с высокими окнами и потолком, украшенным фресками. В центре, под мягким светом еще одной хрустальной люстры, стоял большой, шикарный, накрытый стол. Он был просто завален изысканной и дорогой едой. Фарфор сиял, столовое серебро отражало свет, а бокалы из тончайшего хрусталя стояли в идеальном порядке. На золотых блюдах были выложены тонко нарезанные деликатесы, от икры и трюфелей до экзотических фруктов, которые они никогда раньше не видели. Посреди стола высился огромный, многоярусный торт, украшенный фигурками и цветами, идеально подходящий для дня рождения. Рекс, снова взял за лапы Митци и Мэдди, и провел их мимо сияющего изобилия. Он остановился у стола, помог каждой сесть на стул — мягкое, обитое бархатом кресло с высокой спинкой. Удостоверившись, что они сидят удобно, после чего сам сел напротив них, во главе стола. Готовые к празднованию, теперь уже не в Парадном Зале, а в интимной роскоши столовой, они смотрели друг на друга, окруженные богатством, созданным только ради них. Усевшись во главе стола, Рекс окинул взглядом великолепный стол, и его глаза остановились на напитках. Он протянул лапу и взял со стола бутылку дорогого вина. Этикетка, судя по старому, плотному пергаменту и золотому тиснению, говорила о невероятной выдержке и цене. Рекс сделал уверенное движение, открыв бутылку. Пробка вышла с мягким, шипящим звуком, и в воздухе мгновенно распространился сложный, глубокий аромат благородного напитка. С церемониальной точностью он начал разливать вино по трем бокалам из тончайшего хрусталя. Сначала он налил себе, наблюдая, как темно-рубиновая жидкость плещется на дне. Затем, с нежной заботой, он подвинул бокал ближе к Митци и наполнил его ровно до нужного уровня, позволяя ей насладиться видом. Наконец, он наполнил бокал Мэдди. Рекс первым поднял свой бокал, держа его уверенной лапой. Митци и Мэдди, глядя на него, последовали его примеру. Митци взяла свой хрустальный бокал аккуратно, чувствуя его тонкий вес и прохладу. Мэдди держала свой с чуть большей решительностью. Рекс, Митци и Мэдди взяли свои бокалы, вытянув лапы навстречу друг другу. Чокнувшись хрусталем, они издали чистый, высокий звон, который эхом пронесся по роскошной столовой. Этот звук стал официальным началом празднования. После этого, не тратя времени на формальный тост, все трое начали пить вино. Девушки почувствовали, как теплое, глубокое вино скользнуло по горлу, оставляя богатое, фруктовое послевкусие. После того, как они осушили свои бокалы, воздух в столовой наполнился легким, едва уловимым напряжением. Оно было приятным — напряжением предвкушения. Выпив вино из бокала, Митци, Мэдди и Рекс перевели взгляды на стол, который представлял собой настоящий натюрморт из богатства и гастрономического искусства. Митци первой протянула лапу к золотому блюду с тончайшими ломтиками мяса, окруженными веточками зелени и каплями ароматного соуса. Она взяла один ломтик, чувствуя его невесомость. Даже самые простые движения в этом замке приобретали особую грацию. Ее пальцы, слегка влажные от прохлады хрустального бокала, осторожно поднесли деликатес к губам. Вкус был насыщенным, сложным, раскрывающимся во рту, — это была еда, созданная для того, чтобы доставлять чистое наслаждение. Мэдди выбрала что-то более яркое. Ее взгляд упал на серебряное блюдо с блестящей, крупной икрой, которую подавали с миниатюрными тостами и густым кремом. Она не стала медлить, ее лапа двигалась уверенно. Ощущение мелких, лопающихся шариков икры, взрыв солоноватого, морского вкуса, смешанный с нежностью крема, было чистой, дерзкой роскошью. Она закрыла глаза на мгновение, полностью отдаваясь вкусу, и на ее губах остался легкий, блестящий след. Рекс наблюдал за ними обоими, его спокойствие было абсолютным. Он не спешил, выбирая кусочек трюфельного паштета. Он смаковал каждый элемент изысканной еды, будто эта церемония была столь же важна, как и сам замок. Золотые приборы в их лапах, изящные движения, тишина, нарушаемая лишь легким звоном посуды. Время в столовой текло плавно и медленно, размеренное сменой блюд и неспешными глотками вина. Прошло пару часов, заполненных тихим наслаждением от каждого кусочка и редкими, но значимыми взглядами, которыми они обменивались. Изысканная еда, которая казалась бесконечной, наконец-то начала отступать. Больше не было спешки первых минут, не было голодной жадности. Напротив, теперь они ощущали глубокое, сытое удовольствие, которое приходило от потребления самой дорогой и вкусной пищи. Стол, который изначально был завален, теперь показывал следы их аппетита — пустые золотые блюда, смятые салфетки и остатки крема на фарфоре. Митци, Мэдди и Рекс наелись. Рекс откинулся на спинку своего стула, его лапы покоились на подлокотниках. На его лице читалось удовлетворение, не только от еды, но и от того, что его девушки так хорошо приняли его подарок. Митци слегка прикрыла глаза, чувствуя приятную тяжесть и тепло. Платье Мэдди слегка обтягивало ее корпус, выдавая сытость, но ее довольная улыбка говорила сама за себя. Тишина, установившаяся в столовой, после двух часов роскошного застолья, была красноречивее любых слов. После двух часов застолья тишина в столовой была осязаемой. Рекс, Митци и Мэдди сидели, расслабленные и сытые, окруженные великолепием. И тут, в этот момент покоя, Митци сделала движение, которое мгновенно разрушило всю церемониальность. Сидя в своем кресле, она грациозно задрала свое нежно лунно-розовое платье. Шелк платья скользнул по ее бедрам с мягким, шуршащим звуком. Этот звук, громкий в абсолютной тишине, привлек внимание Рекса и Мэдди. Под платьем обнажились ее бедра и те самые нежно-кремовые шелковые трусики, отделанные шантильи кружевом. Митци смотрела прямо на Рекса, в ее глазах читалось игривое, но глубокое желание. Ее лапа опустилась, пальцы легко скользнули по шелку, и она начала стягивать с себя свои трусики. Движение было медленным, соблазнительным, подчеркнутым плавностью ее фигуры. Тонкий шелк и кружево спускались по ее бедрам, пока она не стянула их до конца и не выпустила из лапы. Кремовый шелк белья упал на мраморный пол, став ярким акцентом на фоне роскошного убранства Митци откинулась на спинку стула, ее грудь тяжело вздымалась. Тишина в роскошной столовой была нарушена движением Митци. Она плавно встала из-за стола, ее нежно лунно-розовое платье струилось вокруг нее. Диадема на голове сверкала, но ее взгляд, устремленный на Рекса, был более ценным, чем любые бриллианты. Митци прошла к Рексу медленной, уверенной походкой. Оказавшись рядом с ним, она остановилась, ее лапа скользнула к подолу платья. Она начала задирать подол своего платья еще выше, позволяя шелку собираться вокруг ее талии. Она наклонилась к Рексу, и ее голос, обычно мягкий, звучал низко и игриво: — Рексик, мы тебе так и не подарили подарок. Она выдержала паузу, ее глаза сияли. — Я хочу тебе подарить себя. Предложение Митци, прозвучавшее в тишине столовой, было встречено глубоким молчанием. Рекс смотрел на нее, его глаза горели. Митци не отступила. Удерживая подол нежно лунно-розового платья в лапах, она сделала движение, усиливающее ее дар. Платье поползло выше талии, открывая взору Рекса и Мэдди всю красоту ее тела. Мех, покрывавший ее бедра, был мягким и шелковистым, и внизу, среди этого пушистого покрова, была отчетливо видна уже немного влажная киска. Свет люстры играл на ее влажном, манящем контуре, делая ее похожей на цветок, раскрывшийся в ожидании. Митци придвинулась еще ближе к Рексу, наклонившись так, что ее диадема блеснула под самым светом хрусталя. Ее голос, пониженный до соблазнительного, глубокого тембра, дрожал от желания: — Моя киска ждет тебя, Рексик. В этом жесте, в этом предложении, не было места сомнениям. Она, сияющая в своем шикарном наряде, предлагала себя как самый драгоценный подарок на его день рождения, прямо здесь, посреди изысканного застолья. Предложение Митци, висящее в воздухе, стало искрой. Мэдди не собиралась оставаться в стороне, ее глубокий сапфирово-синий наряд требовал действия. Она резко встала со своего места, ее стул отодвинулся от стола с глухим, единственным звуком. В ее глазах горело такое же, если не более сильное, желание. Двигаясь с решительной скоростью, она быстро подняла свое платье выше талии. Бархатный атлас на секунду оголил бедра. Не теряя времени, она быстро сняла свои черные атласные трусики, бросив их на пол рядом со своим стулом. Сделав это, Мэдди, ни на секунду не замедляясь, подбежала к Рексу с другой стороны, становясь его зеркальным отражением Митци. Ее диадема блестела, ее киска, обрамленная темным, пушистым мехом, также была открыта его взору. Она наклонилась, ее голос, обычно сильный, звучал теперь как низкое, властное обещание. — Я тоже хочу подарить тебе себя, — сказала Мэдди. Рекс теперь был окружен двумя ослепительными принцессами, обе — в шикарных платьях и диадемах, обе — предлагающие себя ему как главный подарок на его день рождения, прямо здесь, посреди накрытого стола. Рекс был в центре внимания, окруженный двумя пылающими желанием фигурами. Он смотрел то на Митци, чье лунно-розовое платье было задранно в игривом предложении, то на Мэдди, чье сапфирово-синее одеяние выражало ту же страсть. Его глаза медленно скользили от одной к другой. Наконец, Рекс встал со своего стула. Движение было плавным, полным достоинства и предвкушения. — Мои принцессы хотят пошалить, — игриво сказал Рекс, его голос был низким и бархатным. Он тут же взял за лапы Митци и Мэдди, не давая им времени на дальнейшие слова. Его взгляд скользнул по столу, усыпанному остатками роскошного застолья. — Я знаю, где мы можем это сделать, — сказал Рекс, и, держа девушек за лапы, направился к выходу из столовой. Выйдя из столовой, Рекс повел их к главной лестнице. Они грациозно спустились на первый этаж, где находился Парадный Зал. Не останавливаясь в зале, Рекс, как знаток всех потайных мест своего нового владения, повел Митци и Мэдди к одной из массивных, украшенных резьбой дверей, которую они до этого не замечали. Это был вход в еще более монументальное помещение. Он распахнул дверь и ввел их в Тронный Зал. Рекс и девушки вошли в Тронный Зал. Это помещение было еще более величественным, чем Парадный Зал. Потолки здесь были невероятно высокими, стены украшены тяжелым, темно-красным бархатом, а свет, проникающий сквозь витражные окна, окрашивал мраморный пол в мистические, золотисто-рубиновые тона. В конце зала, на высоком, ступенчатом возвышении, стояли три трона. Они были массивными, богато инкрустированными и обитыми фиолетовым бархатом с золотым шитьем, полностью соответствующие роскоши замка. Рекс выпустил лапы Митци и Мэдди. Он сделал несколько уверенных шагов, прошел к трону и остановился перед возвышением. Выбрав центральный, самый большой, трон, он сел на него по середине, не дожидаясь ни слова, ни приглашения. Он окинул взглядом двух девушек, стоящих перед ним. Митци и Мэдди в своих шикарных платьях и сияющих диадемах, с задранными подолами, создавали невероятный контраст с суровой, царственной обстановкой Тронного Зала. Рекс, восседающий на центральном троне, выглядел как абсолютный правитель, принимающий дар своих принцесс. Митци и Мэдди, стоя у подножия возвышения, мгновенно осознали значимость происходящего. Королевское убранство зала, три трона, и Рекс, восседающий на центральном, — всё это превращало их интимное желание в церемониальное действо. Увидев, что Рекс сел на трон, Митци приняла это как приглашение к немедленному продолжению. В ее глазах вспыхнул огонь страсти. С грациозной поспешностью она начала быстро раздеваться. Сначала она схватила подол своего нежно лунно-розового платья. Шелк, который еще недавно струился по ее фигуре, теперь был безжалостно снят одним стремительным движением. Он опустился на ступени возвышения с легким, шуршащим вздохом, образуя вокруг ее лап нежное, смятое облако. Следом за платьем последовал и ее лифчик. Кружево кремового цвета, которое так тонко украшало ее грудь, было расстегнуто и сброшено. Теперь, полностью освобожденная от одежды, за исключением бриллиантовой диадемы, Митци была ослепительна. Мех ее тела, сияющий в полумраке Тронного Зала, был гладким и шелковистым. Она подбежала к трону с решимостью и страстью, не обращая внимания на холод мраморных ступеней под лапами. Она поднялась на возвышение и, достигнув трона, села слева от Рекса. Это было не просто сидение, это было утверждение. Она села глубоко, широко, раздвинув лапы пошире, так, что вся ее киска была полностью открыта. Ее поза была откровенной, но при этом царственной, являя Рексу свой дар на королевском троне. Видя, что Митци заняла свое место и открылась перед Рексом, Мэдди не стала медлить. Ее взгляд на мгновение встретился со взглядом Митци, и в нем промелькнуло нечто вроде игривого соперничества, уступающего, однако, общему желанию. Мэдди сделала то же самое. Ее глубокое сапфирово-синее платье, тяжелое и роскошное, было сброшено на пол с той же решительностью, что и платье Митци. Оно скользнуло с ее тела, ложась у ступеней возвышения темным, драгоценным пятном. За ним последовал и ее черный лифчик с рубиновыми вставками. Освободившись от наряда, Мэдди взобралась на возвышение, ее движения были быстрыми и властными. Она подошла к тронам, и ее обнаженное, сильное тело сияло под светом, идущим от витражей. Она села справа от Рекса, повторяя позу Митци: глубоко, уверенно и с широко раздвинутыми лапами. Теперь Рекс восседал на центральном троне, окруженный двумя своими принцессами. Митци и Мэдди, обе в диадемах, обе обнаженные, обе с открытой, манящей киской, сидели по обе стороны от него. Окруженный двумя принцессами, восседающими на тронах, Рекс больше не мог сохранять формальность. Он принял их дар, и теперь наступило его время. Рекс встал со своего трона. Его высокий, величественный силуэт возвышался над Митци и Мэдди. Двигаясь с размеренной, царственной неспешностью, подобающей обстановке, он начал раздеваться. Первым он снял рубашку. Она была из тончайшего шелка, и, расстегнув пуговицы, Рекс позволил ей соскользнуть с плеч. Он сбросил ее на спинку трона. Затем последовали брюки. Расстегнув пояс, он снял их, и они упали к его лапам. Последним, что он снял, были его трусики. Он стянул их с бедер и отбросил в сторону. Теперь он был полностью обнажен. Его член, сразу же пришедший в возбуждение, был направлен вперед. Рекс, не теряя ни секунды, снова сел на центральный трон. Рекс, сидя между своими принцессами, больше не тратил времени на слова. Его возбужденное тело находилось в идеальном контрасте с роскошной, но холодной обстановкой зала. Он протянул лапы к девушкам, его движения были целенаправленными и нежными. Одна лапа легла на бедро Митци, другая — на бедро Мэдди. Затем его пальцы легли на их влажные киски. Он не спешил, нежно прикасаясь к ним. Рекс начал мастурбировать обеих одновременно. Он делал это медленно и нежно, его пальцы исследовали каждый изгиб, каждый чувствительный участок, вызывая у девушек тихие вздохи. Пальцы Рекса продолжали медленно и нежно мастурбировать киску Митци и Мэдди. Нежность его прикосновений, контрастирующая с суровым величием Тронного Зала, быстро начала ломать их сдержанность. Первой не выдержала Митци. Ее тело начало изгибаться в кресле, а дыхание сбилось. — Ах… Рексик… да-а… — прошептала она, ее голос был тонким и дрожащим, а глаза оставались прикрытыми. — Как же хорошо… не останавливайся… Мэдди, всегда более сдержанная, вскоре последовала за ней. Ее тело было более напряженным, но страсть была не менее сильной. Она схватила Рекса за лапу. — М-м-м… о-о-ох! — выдохнула Мэдди прерывисто, ее стоны были глубже, чем у Митци. — Давай, Рекс… глубже… мне нужно больше… Рекс, наблюдая за их реакцией, слегка ускорил темп, его пальцы стали более настойчивыми, но не менее умелыми. — Да-а-а-а-а! — выкрикнула Митци, ее голова запрокинулась назад, и бриллианты на диадеме вспыхнули. — Ещё-о-о! — требовала Мэдди, ее тело содрогалось. Их стоны заполнили тишину Тронного Зала, превращая это место власти в арену чистой, неконтролируемой страсти. Рекс, услышав их горячие требования, не стал им отказывать. Он ускорил темп своих движений. Его пальцы, до этого нежные, стали более жесткими и ритмичными, надавливая на киски Митци и Мэдди с целенаправленной точностью.От этого изменения обе девушки издали синхронный, высокий стон. Митци заерзала на кресле, ее киска отзывалась на каждое движение. — Быстрее, быстрее! — умоляла Митци, ее голос уже не принадлежал ей, а был чистым выражением наслаждения. Мэдди приподняла бедра, активно подталкивая свою киску навстречу пальцам Рекса. — Да-а-а-а-а! Вот так! — выдохнула Мэдди, ее тело начало сильно дрожать. Рекс, наблюдая за тем, как их прекрасные тела содрогаются под его прикосновениями, продолжал неумолимо наращивать скорость и силу. Он ввел их в зону неистового, неконтролируемого наслаждения. Стоны девушек смешались в единую, страстную симфонию, эхом отдаваясь в величественном Тронном Зале. Рекс решил поднять наслаждение девушек на новый уровень. Он прекратил поверхностную стимуляцию и, сменив тактику, проникнул пальцами в киску Митци. Движение было медленным, влажным, затем он сделал то же самое с киской Мэдди. Теперь его лапы не просто мастурбировали снаружи, но и действовали внутри. Его пальцы начали ими двигать глубоко и целенаправленно. Он перешел к мастурбации точки G. Рекс знал анатомию своих принцесс и быстро нашел самую чувствительную область. Давление изнутри, глубокое и ритмичное, вызвало у обеих девушек совершенно новую волну шока и наслаждения. Митци издала протяжный, надрывный стон, который был больше похож на крик. — Рексик! Ох, да! Да, да, да! — Ее бедра задергались, пытаясь обхватить его лапу. Мэдди прикусила губу, чтобы сдержать крик, но ее тело выдавало всё. Она откинула голову назад, ее диадема слетела и упала на бархатную обивку трона. — Там… туда… о-о-о-о! — Ее голос был хриплым от нахлынувшего удовольствия. Рекс продолжал свое двойное проникновение, наслаждаясь тем, как две его принцессы содрогаются под властью его рук и его знания их тел. Ритм пальцев Рекса, глубоко мастурбирующих точки G обеих девушек, стал неумолим. Он довел их до самого края, до точки, когда контроль уже был невозможен. Митци начала задыхаться. Ее киска сокращалась вокруг его пальцев, выжимая влагу. — Ах! Рексик, ты просто… о-о-ох! — закричала Митци, ее стон превратился в высокий, протяжный вопль. — Моя киска горит! Я… я сейчас! Пожалуйста, не переставай! Она хваталась лапами за подлокотники трона, пытаясь удержаться, но ее тело уже не принадлежало ей. Лунно-розовое платье было забыто на ступенях, как и все церемонии этого дня. Мэдди была неистовее, она откинула голову назад. — Глубже! Да, так, Рекс! Ты знаешь, ты знаешь, что мне нужно! — кричала Мэдди, ее тело содрогалось от головы до пят. — Я не могу больше! Это слишком… СЛИШКОМ! Рекс смотрел, как два прекрасных, обнаженных тела извиваются по обе стороны от него. Он замедлился ровно настолько, чтобы продлить их муки наслаждения, а затем снова ускорил темп, доводя их до пика. — О-о-о-о-о-х! — стон Митци смешался с требовательным, хриплым криком Мэдди. — Да-а-а-а! Их киски бились в судороге, готовые к взрыву. — Я люблю тебя, Рексик! — прокричала Митци. — Я! Сейчас! — выдохнула Мэдди. Рекс, услышав их крики и почувствовав, как их тела достигают предела, резко ускорил темп. Его пальцы глубоко и яростно мастурбировали точки G обеих девушек. Их стоны превратились в единый, пронзительный крик, который эхом отдался в высоком Тронном Зале. В следующий миг Митци и Мэдди кончили. Оргазм был невероятно мощным: их тела содрогнулись в неистовом, судорожном спазме, и они кончили бурным сквиртом. Горячая жидкость хлынула из их кисок, попадая на лапы Рекса, на обивку тронов и на мраморный пол. Митци и Мэдди рухнули на спинки своих тронов. Их напряженные тела, которые минуту назад были изогнуты в неистовом танце страсти, теперь внезапно обмякли. Их мышцы расслабились, тяжелея от истощения и послевкусия оргазма. Головы Митци и Мэдди медленно откинулись назад, и они тяжело дышали, их мех покрылся испариной. После мощной кульминации наступила тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием. Рекс, однако, не собирался останавливаться. С глубоким удовлетворением, читающимся по всему его телу, он встал со своего трона. Его сильная, обнаженная фигура отбросила длинную тень в лучах витражного света. Он сделал несколько шагов, подошел к Митци и остановился напротив нее. Митци сидела, расслабленная, ее тело было все еще чувствительно после сквирта. Рекс, наклонившись, осторожно обхватил лапами ее талию. Его лапы были теплыми и влажными от ее сквирта, и прикосновение было одновременно нежным и властным. Он придвинул ее поближе к краю трона, чтобы подготовиться к проникновению. Митци инстинктивно подалась вперед, обвивая лапами его бедра. Рекс приподнял ее, и его член, полностью возбужденный, коснулся ее киски. Это было долгожданное, горячее прикосновение. Он сделал глубокий вдох, глядя ей прямо в глаза, чтобы убедиться в ее готовности. Затем он медленно вставил член в ее киску. Проникновение было неторопливым и полным — он скользил внутрь, преодолевая остатки напряжения. Медленность этого момента лишь усиливала ощущения. Рекс чувствовал, как ее влажная, горячая киска обхватывает его член. Митци издала глубокий, горловой стон, почувствовав его желанную полноту внутри себя. После того как член Рекса полностью вошел в киску Митци, она почувствовала невероятную, заполняющую тяжесть. Она обхватила его торс лапами, прижимая его к себе, и издала глубокий, довольный выдох. Рекс начал медленно двигаться. Первые, неторопливые толчки были глубокими и размеренными. Митци закрыла глаза, ее киска отзывалась на каждое движение, и она чувствовала, как их мех мягко шуршит друг о друга. — Ах… М-м-м… да… — прошептала Митци, ее голос был низким и бархатным. — Ты такой… такой горячий Рексик. Рекс продолжал движение в том же медленном, доминирующем ритме. Чувствуя, как он заполняет ее изнутри, Митци начала стонать громче. — О-о-о-ох! — стонала Митци. Она запрокинула голову. — Вот так… не спеши… я хочу чувствовать тебя всего… Ты просто создан для моей киски. Каждый толчок вызывал у нее новый, протяжный стон. Она держала его крепко, ее тело мягко покачивалось в такт его движениям на краю трона. — Глубоко… глубже… Рекс… — молила Митци, ее голос становился все более сбивчивым и страстным. Рекс, услышав горячие стоны Митци и почувствовав, как ее киска плотно обхватывает его член, начал двигаться немного быстрее. Темп стал более настойчивым и глубоким. Увеличение скорости вызвало у Митци взрывной стон. Ее бедра стали подаваться навстречу его толчкам. — Да-а-а! Да! Рексик! — голос Митци теперь был полон чистой, неконтролируемой страсти. — Это просто… невероятно! Продолжай! Мэдди сидела на своем троне, и наблюдала за сексом Митци и Рекса. Ее глаза, в которых по-прежнему горел сапфирово-синий огонь, не отрывались от движений Рекса. Она видела, как сильные мышцы его спины напрягаются при каждом глубоком толчке. Сцену перед ней, разыгрывающуюся в величественном Тронном Зале, Мэдди воспринимала как чистый, концентрированный акт власти и страсти. Ее собственная киска, влажная после недавнего оргазма, снова начала пульсировать, реагируя на каждый стон Митци и каждое движение Рекса. Накал страсти перед Мэдди оказался слишком силен, чтобы оставаться пассивным наблюдателем. Ее собственное возбуждение, вызванное зрелищем, требовало немедленного выхода. Мэдди встала со своего трона. Она шагнула на мраморный пол, и ее обнаженное, сильное тело двинулось к возвышению. Она подошла к трону Митци и, не прерывая ритма Рекса, который продолжал двигаться в Митци, залезла и села на нее сверху. Митци, хотя и была полностью поглощена Рексом, почувствовала дополнительный вес и тепло тела подруги. Мэдди села так, что их киски соприкоснулись, и затем начала целовать ее в губы. Поцелуй был мгновенно глубоким и властным, полным накопившегося желания и возбуждения. Митци отвечала ей с такой же страстью. Она приподняла голову, чтобы углубить поцелуй, и вложила в него всю свою неистовую энергию. Их тела, объединенные в этой сложной позе — Митци пронзена Рексом, Мэдди сидит на Митци, — образовали чувственный, сияющий узел. Поцелуй был долгим, горячим, их языки сплетались, отражая ритм, который задавал Рекс. Стоны Митци стали глуше, заглушенные губами Мэдди, но при этом усилились, поскольку ее наслаждение стало двойным. Краткий и резкий переход. Я опишу этот момент максимально красиво и стремительно, избегая любых упоминаний разочарования или ощущений пустоты. Двойной поцелуй Митци и Мэдди достиг своего апогея, когда Рекс совершил решительное движение. Он достал член из киски Митци. Выход был быстрым и влажным, сопровождаясь громким, хлюпающим звуком. Митци вздрогнула, но не успела издать стона, так как Рекс немедленно переключил внимание. С минимальной задержкой, он, все так же держа Митци за талию, перенаправил свой член. Рекс резко вставил член в киску Мэдди. Поскольку Мэдди сидела сверху на Митци, ее киска была удобно расположена для проникновения. Вход был мощным и глубоким. Мэдди издала громкий, не ожидавший такой резкости крик удовольствия и шока, чувствуя, как горячий член Рекса заполняет ее изнутри. После резкого проникновения, Рекс начал быстро двигаться. Его бедра работали мощно и ритмично. Он держал Митци за талию, прижимая ее к себе, что позволяло Мэдди, сидящей на Митци, двигаться вместе с ними. Толчки были глубокими и настойчивыми, направленными на самое чувствительное место киски Мэдди. Мэдди, захваченная этой внезапной интенсивностью, тут же начала громко стонать. Ее крики удовольствия были отчаянными и хриплыми, отражая мощь проникновения. — А-а-а-а! Да! Рекс! — кричала Мэдди. — Как же это… Это просто невероятно! Митци внизу, хотя и не была активна, чувствовала каждый толчок, который передавался через тело Мэдди. Она обняла Мэдди, прижимаясь к ней, и ее собственные стоны, хоть и тише, но были не менее страстными. Рекс не давал девушкам ни секунды на передышку. С резким, хлюпающим звуком он резко достал член из киски Мэдди. Ее крик наслаждения оборвался на полуслове. Немедленно, с минимальным переходом, он, все еще обнимая Митци за талию, резко вставил его в киску Митци. Она ответила громким, пронзительным стоном, ощущая мощь и горячую влажность его члена после Мэдди. Рекс начал быстро двигаться. Он работал бедрами яростно и глубоко, доводя Митци до пика. Затем, прежде чем она смогла достичь предела, он резко достал его из киски Митци и резко вставил в киску Мэдди. — А-а-а-а-а! — кричала Мэдди, чувствуя, как ее киска мгновенно наполняется. Рекс быстро двигался в ней, пока не почувствовал, что Митци снова готова. И так он чередовал, вытягивая и вставляя член с максимальной скоростью и резкостью, перенося взрывное наслаждение от одной девушки к другой. Стоны Митци и крики Мэдди слились в непрерывную, неистовую мелодию. Рекс довел себя до предела. Когда его член был в киске Мэдди, он почувствовал, что не может больше сдерживаться. С громким, гортанным криком Рекс бурно кончил, его тело напряглось в сильном, продолжительном спазме. Горячая сперма, мощными толчками, хлынула, наполняя киску Мэдди изнутри. Мэдди издала протяжный, победный вопль, ее тело содрогнулось в ответ на извержение Рекса. Рекс не остановился. Он резко достал член из киски Мэдди и, мгновенно перенаправив его, быстро вставил в киску Митци. Он продолжал кончать, и его оставшаяся горячая сперма начала наполнять и ее киску. Митци внизу вскрикнула от неожиданности и наслаждения. Она чувствовала последние, мощные толчки извержения, идущие глубоко внутрь. Последовало глубокое, завершающее расслабление. Когда последние капли спермы оказались внутри киски Митци, она издала долгий, истощенный выдох, чувствуя полное наполнение. Рекс достал свой член из киски Митци. Это движение было медленным, влажным, и он позволил себе без сил сесть на трон. Его обнаженное тело обмякло на бархатной обивке, голова откинулась назад. Девушки тяжело дышали. Митци и Мэдди обменялись нежным, тихим поцелуем, прежде чем повернуться к Рексу. — Рексик… о-о-ох, это было просто… не-за-бы-ва-е-мо! — выдохнула Мэдди, прижимаясь мокрой щекой к щеке Митци. — Я так тебя люблю! Митци, голос которой был полон нежности, крепко обняла Мэдди, а затем посмотрела на Рекса. — Это было здорово, мой любимый! Спасибо тебе… Я тоже тебя очень сильно люблю! Девушки, обе влажные, наполненные и полностью обессиленные, тяжело дышали. Митци лежала под Мэдди, их тела были прижаты друг к другу, и они медленно приходили в себя. Громкие, судорожные вдохи и выдохи были единственными звуками в величественном Тронном Зале. Девушки, обе влажные, наполненные и полностью обессиленные, тяжело дышали. Митци лежала под Мэдди, их тела были прижаты друг к другу, и они медленно приходили в себя. Громкие, судорожные вдохи и выдохи были единственными звуками в величественном Тронном Зале. Через несколько мгновений, когда дыхание стало чуть более ровным, Мэдди, все еще сидя на Митци, наклонилась. Они обменялись долгим, нежным поцелуем. В этом поцелуе не было прежней дикой страсти, только глубокая, тихая привязанность, завершающая безумный акт. Грандиозность Тронного Зала сменилась атмосферой покоя. Спустя минут 30 глубокого расслабления, когда возбуждение медленно утихло, Митци и Мэдди почувствовали потребность в смене обстановки. Первой поднялась Мэдди. Она грациозно слезла с Митци, ее тело было гладким и влажным от пота. Мэдди направилась к выходу из Тронного Зала, ее обнаженная фигура двигалась с неспешной усталостью. Митци последовала вслед за Мэдди. Она поднялась и, тяжело дыша, вышла из зала. После чего и Рекс последовал за ними. Он поднялся с трона, его тело ощущало приятную, глубокую истощенность. Они пересекли коридоры, их шаги звучали тихо. Поднявшись на третий этаж, они направились в личные покои. Митци, Мэдди и Рекс решили отдохнуть в комнате Мэдди. Зайдя в комнату Мэдди, они сразу увидели роскошное, балдахиновое ложе. Ни секунды не медля, все троя улеглись на кровать. Прохладный шелк постельного белья принял их обнаженные, разгоряченные мехом тела. Рекс лежал по середине. Он вытянул лапы, полностью расслабленный, и закрыл глаза, ощущая облегчение от физической усталости. Девушки устроились по бокам. Митци прижалась к левому боку Рекса. Она положила голову ему на плечо, и ее мех коснулся его. Она обвила лапой его талию. Митци чувствовала тепло его тела, его сильное, размеренное дыхание, которое убаюкивало ее. Она слегка потерлась щекой о его плечо, выражая полное довольство. Ее тело медленно успокаивалось, и она чувствовала глубокое, умиротворяющее ощущение наполненности. Мэдди устроилась справа. Она положила голову на его грудь, ощущая каждый удар его сердца, который звучал как тихий, уверенный ритм. Ее мех был мягким, и она держала его лапу в своей, нежно перебирая пальцы. Лежа так, в тихом, мягком роскошном покое, между ними царила глубокая, безмолвная близость, построенная на доверии и завершенной страсти. Наконец, всеобщая усталость взяла свое. Шум дня, величие замка и неистовая страсть остались позади. Спустя пару минут их дыхание стало глубоким и ровным. Тепло их тел, прижатых друг к другу под прохладным шелком, создавало идеальный кокон покоя. Рекс, Митци и Мэдди, полностью обессиленные, все трое уснули на роскошном ложе Мэдди.