Третий раз - он же последний

Я стою на веранде красивого загородного дома и кутаюсь в плед. На календаре 16 апреля, но ещё холодновато. Как всегда у нас в России: зима - тёплая, а лето - холодное, что за климат. Сегодня канун моего Дня Рождения. 52 года. Настроения праздновать нет совершенно, мне слишком плохо для каких-то поздравление и застолий. Знаю что Таня и дети что-то готовят, слышала как Таня говорила по телефону и спрашивала во сколько они приедут. Зачем? Я хочу, чтобы этого дня не было, хочу провести его во сне, уснуть сегодня вечером, а проснуться 18, почему так нельзя? Мне очень тяжело и больно, вот уже 4 месяца. Что же случилось? Нечто ужасное… 4 месяца назад Я на съёмах шоу «Маска». Уже очень интересно, потому что участников становится с каждым выпуском все меньше, а мы с коллегами укрепляемся или разубеждаемся в своих версиях. Две недели назад я узнала, что беременна. Сдавала анализы, как всегда в начале января, сразу после праздников, и узнала. Срок был всего неделя, чуть больше. Долго не решалась сказать Тане, хотя мы в отношениях уже 2 года (чуть меньше) и я с первых дней знаю, что она хочет ребёнка, нашего ребёнка. И вот сейчас уже почти 4 недели я беременна. Я беременна. Я БЕРЕМЕННА! Иногда мне кажется, что это написано у меня на лице, по крайней мере, улыбка сходит с моего лица, разве что, когда я ем. Я счастлива, очень счастлива. И вот эти злосчастные съемки. Как же я ненавижу этот день! Мы закончили снимать очередное выступление, осталось 2 участника и голосование. Объявили перерыв на 20 минут. Я пошла в гримерку: там есть зеркало и можно остаться наедине с собой… и с малышом. Я спускаюсь по ступенькам и вдруг чувствую, что у меня кружится голова, видимо резко встала, это и стало причиной и началом конца… Я упала, прямо на лестницу, неудачно, боком, удар был сильный и очень болезненный. Меня тут же подняли Филипп и Тимур, я ничего не соображала, только чувствовала тупую боль в левом боку и сковывающий, леденящий, животный страх. Меня отвели в гримерку и я, не помню как, попросила оставить меня одну, сказав, что все в порядке. Как только дверь закрылась, я первым же делом ощупала свой ещё плоский животик, как будто он может куда-то деться. Очень страшно, безумно. Набираю Тане, но она не берет трубку, становится ещё страшнее. 15 минут так и проходят в скованном и туманном состоянии, я ничего не соображаю, жду, когда боль хоть немного заглушиться и пытаюсь успокоиться: меня трясёт, в прямом смысле этого слова. Зовут на площадку, иду на ватных ногах и у ступенек с ужасом замираю, не решаясь пойти дальше. Мне помог Филипп, надеюсь я не сломала ему руку, пока мы шли до кресел. Съемки продолжаются, а я хоть и улыбаюсь на камеру, но уже ничего не могу кроме как натягивать улыбку и гладить под столом свой животик. Малыш… только бы с тобой все было хорошо. Пожалуйста, Господи, я не переживу еще одной потери. Я хочу этого малыша, и Таня хочет. Это наш ребёнок, мой… Через некоторое время чувствую, что низ живота неприятно и ощутимо тянет. Такое уже было неделю назад, и Наташа - моя врач, сказала, что это норма, поэтому и сейчас хочется верить, что все хорошо. Но нет. К концу съёмок живот болит, сильно, очень сильно, низ живота тянет до ужаса. Я понимаю, что это конец… Не помню как все закончилось, как я вышла и как мы с Таней доехали до клиники. Помню только: глаза Тани… быстрые движения Наташи во время узи… фразу «он, к сожалению погиб»… потом фразу врача «Мы закончили»… белые стены палаты… и снова глаза Тани полные боли и сочувствия… Все это сквозь какую-то пелену и странный шум, как будто я под водой. Сколько я плакала и плакала ли, что было потом, как Таня меня успокаивала - не знаю, не помню. Помню только, что через три дня Таня сказала, что мы уезжаем за город для смены обстановки. Почему она решила, что мне станет легче, если я уеду из дома? Глупо, но мне все равно. Тогда подумала я и думаю так до сих пор. Съемки хотели отменить, но я отказалась, ненавидела этот павильон, эти ступеньки, но приезжала раз в неделю и продолжала сниматься. Работа на первом месте. Остальные время я проводила все в том же тумане, наверное, много плакала, а Таня меня успокаивала. 16 апреля 2020 (настоящее время) С тех пор ничего не изменилось. Сегодня снова проснулась, нехотя позавтракала, потому что заставили, сидела в гостиной, смотря на огонь в камине. Сказала как-то Тане, что меня это успокаивает - соврала, я таким образом просто убиваю время, продолжая вспоминать тот страшный день и обдумывать его в 1000001 раз. Таня пытается меня поддерживать, дарит подарки, устраивает сюрпризы, заботится, старается для меня, но все ее действия вызывают у меня искусственную, сделанную слабую улыбку. После «посиделок» в гостиной «запихнула» в себя салат - это был мой обед. И вот сейчас стою на веранде. Снова кручу в голове одно и тоже. Но теперь, уже пару недель, стала задумываться о поступках Тани, думаю об этом и прямо сейчас. Она была рядом, видела как мне больно, знала всю мою «печальную историю», зачем она меня увезла? Для чего все эти сюрпризы, подарки? Для чего эта подготовка к моему Дню Рождения? Вот именно, это МОЙ ДЕНЬ! и я не хочу его праздновать. Как она не понимает, что мне больно! больно… очень больно! Как она может думать о праздниках и веселье? Ей все равно? Она уже забыла? Или она считает, что пора отпустить ситуацию? Как она может? На глаза наворачиваются слёзы, но становится очень неприятно, глаза очень «сухие» и болят, поэтому пытаюсь сдержать непрошеную солёную воду и взять себя в руки. Выходит Таня и обнимает меня со спины, я никак не реагирую. –Все грустишь? - типо спрашивает она, и мне хочется накричать на неё или стукнуть. Конечно, грущу! Мне больно! А тебе разве нет?! Молчу в ответ, как обычно. –Лер, может хватит? Завтра праздник, твой день. Мы с ребятами уже все продумали и подготовили, - очередная ее попытка меня «поддержать». Ну вот как она не понимает, что мне это не помогает. Не выдерживаю и решаю сказать все, что думаю, все что так долго крутила в голове и держала в себе. Оборачиваюсь к ней лицом. –Таня. Мне больно! Очень больно! Я потеряла ребёнка! Третий раз! Потеряла ребёнка! Как ты не понимаешь?! Я не хочу праздника! Я ничего не хочу! Мне очень больно! А ты этого не замечаешь! Тебе наплевать! Тебе не понять меня! Ты не знаешь, что это такое! Ты не знаешь, как это больно! Я ничего не хочу! Отстань от меня! Я устала! - кричу я, не понимая половины своих слов. Нет, нет, нет! я не хотела этого говорить. Я бы никогда ей такого не сказала, но в тот момент я была в тумане, я не понимала, что творю, мною двигала боль. Таня молчит, смотря в мои воспаленно-красные, полные слез глаза. Я ничего не понимаю. Потом я вижу в ее глазах слёзы, вижу как течёт первая слезинка. Таня убирает свои тёплые руки с моей талии. Сейчас впервые ловлю себя на мысли, что мне не хочется этого: в ее объятиях так хорошо. Таня медленно пятится, потом разворачивается и уходит в дом. Я стою на веранде, ничего не понимая. Я никогда не видела, как она плачет, и мне почему-то страшно. Я не знаю, что делать. Я не понимаю, что произошло.