Третий раз - он же последний

Хотите знать что чувствую я? Боль, а также испытываю ощущение дежавю. Вся эта ситуация больно «ударила» не только по Лере, но и по мне. Мне тоже было мучительно больно, когда Наташа сказала, что ребёнок умер. Да, не я беременна; да, я никогда не теряла ребёнка; но это был наш ребёнок, и я его очень хотела. Я первая заговорила об этом, я летала на крыльях счастья, когда Лера мне сказала, а потом мне стало очень больно. Я никого не винила, это случайность, я всеми силами старалась поддержать Леру, но с каждым днём все больше убеждалась, что все мои попытки тщетны. Она не хочет «возвращаться к жизни», она замкнулась на своём горе и не видит ничего вокруг. А я устала убеждать ее, что жизнь продолжается. Сейчас была последняя капля, мне убивало ее молчание и безразличие, но ее крик и слова о том, что ЕЙ больно - добили меня окончательно… 4 месяца назад Я стою у машины, жду ее, как обычно приехав забрать ее. Я всегда ее забираю после съёмок, мало ли что может случиться на ночной дороге. Леру выводят Филипп и Тимур, я тут же подбегаю и теперь тоже придерживаю ее. –Что случилось? - спрашиваю я, ища ответ в их глазах. Лера молчит, а мальчики говорят, что она упала и после этого ей стало плохо. Через пару минут мы мчим в клинику, одной рукой звоню Наталье - главврачу клиники и моей хорошей знакомой (знаю ее с 18 лет), второй держу Леру за руку. Вижу, что ей плохо, что она болезненно сжимает ткань платья на животе и начинаю думать о самом страшном. Собственно так и произошло… Когда все закончилось, некоторое время сижу в коридоре не в силах это принять. Больно… Внутри как будто что-то оборвалось, что-то умерло. Хочется кричать, плакать, что-нибудь сломать. Я не понимаю за что нам все это, ей, прежде всего. Знаю, что она два раза теряла ребёнка: в первый раз - антибиотики, которые она выпила, не зная о своём положении, и никто не виноват, во второй - ее избили, и ребёнок погиб, а она снова не знала, о том что беременна, так сложилось, никто не виноват. Но оба раза не прошли для неё бесследно: первый раз ей было ужасно больно, второй - как будто бы нет, но «краешек сердца» эта потеря все-таки задела. Сижу в своих мыслях, сжимая ручки сумки. Третий раз, снова случайность, несчастный случай, она просто упала, никто не виноват, но хочется кого-то обвинить и отомстить, а некому. Почему так произошло? Она ведь знала, что беременна, в этот раз знала… Снова чувствую в горле тугой удушающий комок, но не плачу. Сейчас не время, я должна быть сильной, должна поддержать ее, скрыв свою боль, потому что ей в разы тяжелее. Подхожу к палате и стараюсь тепло улыбнуться. Все будет хорошо. Лера все понимает, мы со всем справимся. Вместе. Вместе. Это слово оказалось полной противоположностью того, что нас ждало. Мы не были вместе ни секунды. Мы рядом, но каждая сама по себе. Леру погладила боль, а я, увидев это, даже не стала пытаться с ней поговорить. Хотя мы много раз договаривались, что все проблемы будем обсуждать. Так и было, но только не в этот раз. Не хочу вспоминать, как проходили эти четыре ужасных месяца. Я сильная: я научилась справляться со своей больно и помогать другим, но у всего есть предел, и у моей силы тоже. Настоящее время Выхожу на балкон, собираясь закурить, но руки дрожат, а слёзы душат. Съезжаю по стенке на пол, закрыв лицо руками и обливаясь слезами. Мысли, которые я долго отгоняла от себя, накрывают с новой силой. Она издевается? Специально изводит меня? Мне тоже больно! Неужели она это так и не поняла? Прошло 4 месяца, а она не может смириться. Я понимаю, что ей больно, но я же не виновата в этой боли! Я стараюсь изо всех сил, терплю ее фальшивые улыбки и безразличие! А ей как будто нравится мучить меня! Захлебываюсь слезами и захожусь в приступе кашля, закрыв рот рукой. Через пару минут кашель проходит, а я понимаю, что вся эта ситуация - огромная бездонная пропасть, выбраться из которой в одиночку да ещё таща за собой Леру, я не смогу. Единственный выход - уйти, но мне не хочется. Я очень не люблю одиночество, а кроме Леры у меня практически никого нет, да и я люблю ее! Слышу, что она поднимается в комнату, подходит к балкону, а потом садится рядом. Пришла поговорить? Неужели… Долго молчит, и я уже собираюсь встать, чтобы уйти. —Тань, - наконец нарушает тишину Лера. Я молчу. Понимаю, что сейчас лучше бы показать ей, что я готова поговорить, о молчу. Она мучала меня безответностью, теперь моя очередь. –Тань, прости меня, - продолжает она тихо после молчания. Я жмурюсь, как от физической боли. Нет, Лера, нет! Это не те слова, которые я хочу сейчас услышать. За что простить? Никто ни в чем не виноват, и мы обе это знаем. –Таня, - она роняет голову мне на плечо, - я сейчас поняла, я не права: это наше общее горе, общая боль, я не справлюсь одна, помоги мне, пожалуйста, - слышу, что она плачет, и сама тоже сижу в слезах. Вот теперь то, что мне нужно, те слова, которые очень давно хотелось услышать. Не успеваю ничего подумать, потому что Лера неожиданно впивается в мои губы нежным и жадным поцелуем. Возвращаюсь в реальность только через пару часов. Лера лежит у меня на плече и дышит также тяжело, как я. Приятное тепло разливается по всему телу, и Лера читает мои мысли. –Так хорошо, - шепотом говорит она, и я согласно киваю. Вечер проходит чудесно. Мы сели ужинать в гостиной, совмещая «итальянскую» пасту, испанское вино и и нашу российскую комедию. Тепло, вкусно, смешно и уютно. Да просто хорошо. После фильма обсуждали завтрашний день. Леру как будто подменили: она ожила, она улыбается, разговаривает, прижимается ко мне, а в глазах больше нет боли. Я на знаю как, но все прошло, и мы снова счастливы. Снова ВМЕСТЕ…