Десятое ноября

      Владелец угодий бродил по сникшему саду, прозябающему в поздней осени, и вяло подкидывал тростью жухлые листья. Создавалось впечатление, что вся его хваленая смекалка целиком прозябала в этом унынии и ветреной пустоши вместе с садом.       Как я могу соблазнить Искушение? Это невозможно!       Еще перед прогулкой графу пришла в голову идея невзначай пригласить какую-нибудь куртизанку притягательной наружности под видом невинной гостьи. Идею пришлось отмести согласно второму условию: никакого вмешательства третьих лиц.       Вернувшись в поместье, Фантомхайв решительно направился в библиотеку. Найдя книгу по католицизму с уклоном в легкую мифологию (благо, книга нашлась на нижних полках, иначе пришлось бы звать Себастьяна, что было бы подозрительно), Сиэль принялся изучать содержание.       — Понятие католицизма в средние века… — пробормотал граф, — божественная иерархия, архангелы… не то! Жнецы, псеглавцы, кинокефалы, дьяволы. Вот оно!       Страницы зашуршали под пальцами и, наконец, нашлась нужная глава.       — «Дьяволы обладают глубочайшими знаниями обо всем. Ни один богослов не может истолковать Священное Писание лучше их, ни один адвокат не знает законов и установлений, ни один врач или философ лучше них не разбирается в строении человеческого тела или в силе камней и металлов, птиц или рыб, деревьев и трав, земли и небес», — процитировал граф слова Бодена* вслух. — Ну, да, очень похоже на Себастьяна.       Сиэль еще продолжительное время внимательно вчитывался в строки, описывающие повадки, миссии, иерархии жителей Нижнего мира. Начинало смеркаться, когда графу удалось в толстенной книге наткнуться на нужный параграф. Впечатывая в память каждое слово, он дочитал последнюю строку практически в полной темноте.       Соглашаться с действительностью не хотелось, душа кривилась, но он не вправе идти против контракта. Единственный путь исполнения приказа был найден с трудом, а на лучшее не стоило рассчитывать.       Надеюсь, всему есть предел. Даже этому.       Вернув книгу на положенное ей место, Фантомхайв, ненадолго зайдя в свою спальню, направился к комнате Себастьяна.

***

      Когда Михаэлись впервые за долгие часы услышал зов своего господина, он протирал картинную раму от пыли. Отложив смоченную водой ткань, Себастьян с нечеловеческой скоростью промчался по коридорам поместья, с удивлением обнаружив себя перед дверью собственной комнаты.       Так-так…       Бесшумно отворив дверь, дворецкий ступил в непроглядную темноту начинающейся ночи. Но темнота, бессильная перед взглядом демона, абсолютно не мешала ему видеть все, как при свете безоблачного дня. И он видел.       Граф нескромно расположился на его скромной постели. Опираясь на локти, он невидящим взором смотрел перед собой. Челка распалась по юному лицу, кончиками волосков ниспадая на краснеющие щеки. Под полурасстегнутой белоснежной рубашкой ритмично вздымалась узкая грудь, ведомая тревожным дыханием. Спавший рукав оголял плечо, подчеркнутое продолговатой ключицей. Обнаженные стройные ноги, чуть согнутые, сводили колени друг к другу.       Грудь демона окатило жаром.       Сиэль не ведал о присутствии дворецкого ровно до того момента, пока в темноте не вспыхнули огнем тысячи преисподней бордовые глаза. Во рту графа вмиг стало сухо. Он бы и рад что-то сказать, да не может.       — Мой господин… — бархатно раскатилось по комнате.       — С-себастьян…       Лицо Фантомхайва горело. Легкие сжались без кислорода, когда демон начал приближаться.       — Никогда ранее я не позволял себе сказать это, но теперь скажу, — юноша почувствовал, как постель постепенно проминается под тяжестью крадущегося демона, — Вы прекрасны.       Михаэлис приближался, и руки графа нервно сжали простыни.       — Себастьян! — вскрикнул он.       — Oui, mon charme? (Да, мое очарование?)       — Зажги свечу. Это приказ!       Себастьян нисколько не сдвинулся с места, но свеча, оставленная на трюмо, зажглась, осветив небольшую комнату теплым свечением.       Сиэль не ожидал увидеть своего дворецкого настолько близко. Тот уже нависал над его ногами. Глаза уняли дьявольский огонь.       — Господин, — демон потянулся рукой к щеке графа, — Вы — само соблазнение. Я не мог допустить мысли…       Фантомхайв цепко схватил его за запястье, остановив.       — Я тебя соблазнил. Приказ выполнен.       Восторжествовала битва взглядами. Пентаграмма на пурпурном глазу на мгновение ярко вспыхнула, затем потускнела, подтвердив выполнение приказа.       Михаэлис улыбнулся.       — Все верно, но… — Себастьян на секунду прикрыл глаза, а затем в них заплясали бесята, — неужели Вы наивно полагали, что уйдете от того, у кого соблазнение — в крови?       Сиэль запаниковал впервые за очень долгое время.       — Дьявол, немедленно отпусти меня, я приказ… — его губы сомкнул указательный палец с черным матовым ногтем, а затем — губы. Прохладные, бархатные губы с запахом спелой вишни и терпкого шоколада. Они смотрели друг другу в глаза на минимальном расстоянии, и у Сиэля закружилась голова. Тело предательски не слушалось. Конечности словно налились свинцом, при этом обретя высшую степень чувствительности. Он чувствовал, как чужая рука плавно поднималась по предплечью, переходя на плечо, на ключицу… Шею слегка сжали, а поцелуй — углубили.       Смешались вкусы. Прохлада дыхания обдавала распаленное лицо. Поцелуи, очертив дорожку по подбородку, перешли на шею, вызывая мурашки.       Сиэлю больше ничего не мешало озвучить нагло прерванный приказ. Приказ остановить это безумство, эту демоническую шутку. Но он не мог. Постели под ним и вовсе не существовало — тело парило в невесомости, находясь на неведанной высоте, и сильные руки на талии удерживали его над пропастью.       — Себастьян… — сорвался с губ томный шепот, ранее этим губам незнакомый.       Поцелуи остановились на груди. Все пропало и вернулось одновременно. Ощущалась опора постели. Голова не кружилась.       — А теперь я соблазнил Вас.       Себастьян с непричастным видом сидел на краю постели. Сиэль, словно оскорбленная барышня, запахнул рубашку. В голове не было ни единой мысли.       Демон улыбнулся.       — А ведь Вы на этот раз использовали все три метода — тело, ум и дух.       — Замолчи.       — Как прикажете.

***

      Сиэль уже стоял у двери, когда вспомнил давно интересующий его вопрос.       — Себастьян, почему именно десятое ноября?       Дворецкий, надевая перчатки перед ночным выполнением обязанностей, взглянул в окно, в темноту ночи.       — Вы подарили мне свой первый поцелуй. Сегодня день моего рождения.       Сиэль тоже взглянул в окно, абсолютно ничего не находя за ним.       — Поистине ужасный день. С днем рождения, Себастьян.