"Я заберу тебя в свою весну..."

Тату Мне пока не заплатили за последнюю фотосессию, меня просто кинули. И теперь сидя в замерзающей квартире и держа в руках горячую кружку с чаем и укутавшись в теплое одеяло, я пью чай и смотрю на фотографию Милана. Какой же он красивый, я ничто перед ним. Белая мышь, которая только и может сниматься для мелких журналов. Зима еще такая холодная, через три недели заканчивается срок оплаты и меня выселят из этой квартиры, а идти мне некуда. Родителям я не нужен. Они в свое время отказались от меня, когда узнали, что я нетрадиционной ориентации, что я больной, неправильный не такой, как мои старшие братья. Время летит быстро, я искал работу и цеплялся за любую, но хватало только на еду. Одно, что меня радовало — это звонки Милана и его фотографии, от них веяло теплотой и нежностью. Вот и пролетело три недели, и я стою с чемоданом на улице и не знаю, куда мне теперь идти. Были мысли податься к родителям я так и сделал. Приехал по адресу, которому они проживали, но выяснил, что они уже как полгода назад съехали, на телефон мне никто не отвечал. Я сижу на автобусной остановке и жуя гамбургер, запивая чуть теплым кофе. Весна на дворе, но все равно так холодно и я кутаюсь в куртку. Не знаю еще, где найти себе ночлег, нужно еще телефон зарядить где-то. С работой было тяжко, забрел в круглосуточное кафе, погреться, как на дверях в глаза бросилось объявление, что нужен официант. Повезло, я радостно пишу сообщение Милану, что нашел работу и возможно жилье скоро будет. Вы не подумайте, Милан предлагал деньги в долг, но я не взял. Мне было неудобно показаться слабым. Я сильный! Я устал, был сильным. Работа официантом была тяжелой, но я не жаловался. Я был рад хоть такой работой. Спал я в подсобке, было холодно, но хотя бы безопасно, никто не нападет на тебя. Дни тянулись бесконечно долго. Неделя другая, Милан посылал фотографии, иногда звонил. Я поражался красотой Европы, и был удивлен, насколько он восхитителен. Я, конечно, видел фото в интернете, но мир глазами любимого человека еще прекрасен. Маленькие улочки, воздушные булочки. У меня складывалось такое впечатление, что я путешествую вместе с ним. О, как бы я этого хотел, но, увы, мое финансовое положение оставляет желать лучшего. По ночам я пишу музыку, а в душе мечтаю показать написанные песни Милану. Как-то не выдерживаю и решаю записать под гитару свою песню и послать ее ему. Не знаю, откуда у меня взялось столько смелости, но я отсылаю. «Ненавижу, когда меня не слышат. Ненавижу, как бьётся моё сердце сейчас. Ненавижу, нет, обожаю, ломать голыми руками стекло. Я смотрю, как руки в крови. Как стекает алая кровь на белый снег. Ненавижу, предательство и боль. Ненавижу, белый снег и море. Я возможно влюблён, А возможно я просто предан. Ненавижу! Кричу и срываюсь на бег. Ненавижу! Этот мир и кровавые руки свои. Ненавижу! Пустоту и темноту. Ненавижу… тебя и себя. Ненавижу… я больше себя! Я ломаю себя. Я почти сломлен… Алая кровь на белом снегу. Растерзанное сердце в груди Больше не будет стучать Я устал. Мне все равно… Раны болят и гноятся… Сердце не бьётся.» Я ожидаю от него критики в адрес свой, но никак не восхищенных возгласов. Я сижу на старом потрепанном диване и нервно теребил рукав. — Знаешь, Тату у тебя очень красивый голос. — Я… — Тату, я поражен тобой. Скажи, где болит сейчас у тебя. — У меня? — Да. От его голоса я нервно сглатываю и замолкаю, почему-то, в горле ком, а на глазах у меня стоят слезы. Я не могу сказать и слова. — Тату…ты меня слышишь? — Да. — как-то тихо у меня получилось. — Где болит? — Нигде. — Врешь. — Да. Я слышу, как он нервно стучит по рулю. Я слышу его дыхание. Он живой, а не придуманный образ. — Тату, ты, где сейчас? — Сижу в подсобке. — Не подумав сказал я. И как только до меня дошло я замер. — Тату! — Хорошо, расскажу, как все обстоит на самом деле. Только я не хочу вешать на тебя свои проблемы Милан. Ведь это моя жизнь и я сам виноват раз все пошло под откос. — Прекрати! — Что? — Прекрати решать за меня! — Не кричи. — А ты не решай за меня. Рассказывай все как обстоит на самом деле. — Но… — Я готов слушать и слышать тебя. Тату ты для меня стал родным человеком. Без тебя моя жизнь не имеет красок. Расскажи, что так долго тебя мучает. — Милан. Знаешь, если я расскажу тебе, ты точно отвернешься от меня. — Рррр… прекрати решать за меня! — Хорошо. Несколько лет назад я влюбился в… — я сижу и не знаю, как продолжить разговор. Я боюсь его потерять, потому что, если я его потеряю, то сломаюсь. — Я влюбился в одного мужчину, и мне казалось, что наши чувства были взаимны, но когда нас застукали мои родители, он исчез с горизонта. И я остался со своими проблемами один на один. Узнав о моих отношениях, родители отвернулись от меня, выгнав с чемоданом на улицу. Так в 20 лет я остался один. Мама пыталась помогать первое время деньгами, но потом узнал об этом отец и все прекратилось. — Тату… мой малыш, я не за что тебя не брошу. Не бойся в следующий раз рассказывай всю правду. Скажи, а как ты оказался на улице. — Всё очень просто, мне не заплатили за фотосессию, а приближался срок оплаты за квартиру. Денег нет, значит, и нет жилья. — Но я же предлагал тебе деньги. — Пойми меня, я никогда в жизни ни у кого не просил, да и ты же не можешь каждый месяц оплачивать за меня. Правда, я был рад, что ты подставил мне плечо, но я должен сам рассчитывать на свои силы. Прошу тебя не обижайся. — Глупенький мой. Как я могу обижаться на такого сильного человека как ты. — Я сильный? — Да. — Я. Первый раз поделился тем, что на моем, сердце, спасибо, тебе, что выслушал. Знаешь, для меня это многое значит. — Я рукавом старой потрепанной толстовки вытираю слезы. — Малыш я рядом с тобой всегда, как бы далеко не находился, знай я рядом крепко держу тебя за руку. Я был поражён тем, что он… он принял меня таким, какой я есть. Сидя в кресле, я смотрел на паучка, который так старательно плетет паутину. С Миланом мы разговаривали долго, и я не заметил для себя, как под его такой уверенный и спокойный голос уснул.