Вся жизнь в одном глотке вина

      — Что такое? Почему? Я мертв?..       Слабое, совсем слабое понимание происходящего медленно вливается в голову, будто древесная смола.       «Что? Что происходит?..»       Попытка пошевелить хотя бы пальцем отзывается такой волной боли во всем теле, что крик замирает на устах.       Медленно, морщась, Чуя слегка открывает глаза. Вокруг темно, хоть глаз выколи. На секунду он вновь погружается в небытие и снова приходит в себя.       Он что, в Аду?       Скорее всего, ведь тело жжет будто бы пламенем, оно совершенно лишено какой-либо возможности шевелиться. Слабость такая, что с трудом бьется даже сердце. Кажется еще чуть-чуть и оно откажется гнать кровь по венам.       Стоп! Если он мертв тогда почему бьется сердце?       Да и вообще, уж больно знакомое состояние испытывает тело. В точности, как после использования Порчи. Один в один.       Это шутка? Как такое возможно?       Разве после смерти мы продолжаем испытывать те же симптомы, что и при жизни?       Или же это… Такое его наказание за совершенный грех?       Вновь и вновь, целую вечность, пока не обрушаться Небеса испытывать мучения постэффекта дара?       А Дьявол истинный шутник, если это в самом деле так.       «Но раз уж я мертв и пребываю в Аду, почему ощущаю ласковый ветер на своем лице, почему слышу шелест листвы, почему чувствую под пальцами мягкую сочную зелень и острый камешек, что будто гвоздь вонзился под левую лопатку?       Разве так должно быть в Чистилище?       Или это такая жестокая иллюзия этого места?       Жестокий и коварный замысел местного Властелина дать почувствовать напоследок человеку всю прелесть покинутого им мира, чтобы больше никогда не иметь возможности соприкоснуться с ним. Поистине изощренная пытка».       Еще мгновенье.       «Но нет же. Все вокруг. Обстановка, чувства… Происходящее совсем не похоже на то, что должно быть после оставления мира. Тогда что же это?»       Чуя открывает глаза. Медленно осознавая реальность вокруг себя. В голове сплошной туман.       Что творится?       Как вдруг…       — Очнулся?       «Этот голос! Боже, что это? Сон? Не может быть! Я сплю или сошел с ума?! Нет. Как такое возможно? Ты!»       Остолбеневший взгляд глаз цвета бирюзы медленно скашивается вправо, туда откуда только что донесся этот тихий, улыбающийся, мягкий голос. От страха, что это лишь сон и невыразимого волнения неистово бьется в груди сердце.       — Ты! — выдыхает Чуя, когда его взгляд замирает на человеке на спокойном лице коего играет легкая загадочная улыбка, и оно казалось бы еще более умиротворяющим если бы не множество порезов и ушибов.       — Какой же ты все-таки дурак.       — Дазай! Откуда ты?..       Осаму выдыхает и лениво прислоняется к одному из уцелевших после битвы дереву, подле которого сидит. Брезжащий вдали рассвет бросает мягкие лучи на его силуэт почти погруженный во мрак. Становится заметно, что Дазай провел напряженные несколько часов. Бледность его лица, тени под глазами и бесчисленное количество свежих ран свидетельствуют о недавно окончившейся схватке.       — Как ты здесь оказался и где? — Чуя хочет подняться, чтобы осмотреться, с ужасом вспоминая последние секунды своей «кончины», но дается это крайне тяжело. Шипя и морщась он едва удерживается на локтях и пытается разглядеть хоть что-то на этом клочке земли, который еще достаточно не осветили лучи восходящего солнца.       — Не беспокойся. Враг уничтожен, — проговорил Дазай, прикрыв глаза и расслабившись будто находится на Карибском пляже, а не в лесу, в горах, в сотнях миль от цивилизации. — А тебе следует быть сдержаннее, а не то и впрямь помрешь.       — Как? Уничтожен?! — Накахара широко распахивает глаза. — Кем?       — Ты видишь меня и задаешь столь глупые вопросы?       — Агентство! — с придыхом произносит Чуя. Сотня мыслей проносится в голове. Он обескуражен и подавлен. Подобная реакция вызвана даже не тем, что его спасли враги, что тот, кого он намеревался уничтожить вместе с собой был убит иными, нет. Он поднимает взор и смотрит на Осаму. Неверие читается в этом взгляде.       — Чуя, — Дазай качает головой. — Ты не понял…       Накахара сдвинул брови, в его взгляде появилось еще больше недоверия и желания получить разъяснения. Однако, Дазай по всей видимости не намеревался просвещать его. Он снова обратил взор в сторону все ярче пылающего горизонта.       Чуя кое как развернулся на бок. Он едва удерживался от того, чтобы снова не лишиться чувств. И все же он не мог впасть в безсознательное состояние, пока не проясниться один самый важный момент.       — Как ты здесь оказался? Ведь никто не мог знать о том, что произойдет этой ночью. Это секретная информация. Только главы групп были допущены к этим сведеньям и то не все.       — Как же много от тебя шума этой ночью, — со вздохом сожаления изрек Дазай, а после обернулся и к потрясения Накахары провел рукой по его щеке.       Чуя весь сжался. Сердце забилось о ребра, как бешенное. Непонятная волна дрожи прокатилась по всему его телу. Он даже забыл о том, что серьезно ранен.       А Дазай будто бы так и надо продолжал с каким-то странным выражением смотреть ему прямо в глаза. Его лицо было так близко, что Чуя ощущал чужое дыхание на своей коже. Он хотел было что-то сказать, разозлиться, воспротивиться, оттолкнуть, но слова застряли в горле, а тело будто бы парализовало. Он оказался совершенно беспомощным без каких-либо усилий со стороны оппонента.       — Г-где ваши люди? — с горем-пополам выдавил из себя Накахара, не смея отвести глаз от лица Осаму и продолжая дрожать будто осиновый лист.       Ответом была мягкая улыбка Осаму, а затем он закрыл глаза и…       Чуя оторопел, когда мягкие губы Дазая прижались к его собственным губам. Потрясение было столь велико, что парень даже не сразу осознал, что произошло. Но осознав не посмел отстраниться.       В то время, удерживая его за подбородок своими тонкими, длинными пальцами, Дазай приоткрыл шире рот Накахары и проник языком внутрь. От столь горячего и страстного, совершенно неожиданного поцелуя у Чуи все поплыло перед глазами. Он забыл обо всем.       А когда Дазай отстранился, то посмотрел на него широко распахнутыми глазами и не смог вымолвить ни слова.       Все еще не отнимая руку от лица Чуи, и поглаживая его щеку большим пальцем, Осаму тихо с ноткой укора произнес:       — Должен тебя огорчить. Твой замысел провалился.       Чуя содрогнулся от этих слов. Он не понимал о чем именно говорит Дазай, но ему стало неспокойно.       — Расслабься. Здесь только ты и я, а также труп того, ради кого ты явился сюда. И не предприми я меры, к завтрашнему утру трупов на поляне было на один больше, — проговаривая эти слова, Осаму отнял руку, которой прикасался к Чуе и тот увидел миниатюрный предмет, поблескивающий в руке мужчины.       — Передатчик?! Ты отслеживал мое местоположение?! Но как?.. Когда ты успел прицепить его, ведь… — Накахара моментально запнулся. — Все понятно, — он усмехнулся. — В тот вечер, когда ты пришел ко мне. Я думал, ты явился, как обычно, поглумиться, а ты… Но постой! — он в недоумении воззрился на Дазая. — Как ты узнал о моем задании? И зачем подцепил передатчик, если не собирался приводить сюда членов детективного агентства? Что ты хочешь сказать, говоря о проваленном замысле?! Ты снова издеваешься надо мной?!       Он поперхнулся и закашлялся. Все это время Дазай и глазом не моргнул, словно бы все это негодование Чуи для него ничего не значило.       — Зачем ты пришел в ту треклятую ночь?! — выдохнул Накахара, сверкнув глазами. Его чувства были вконец расстроены.       — Неужели не понятно?       Накахара вздрогнул всем телом. Неужели Дазай… все понял? Неужели он каким-то образом смог предугадать действия Чуи в ту ночь? Он совершенно невероятным образом понял, что Чуя на грани и пришел намеренно, чтобы помешать ему свершить роковую ошибку.       Накахара вдруг вспомнил, как Дазай тогда упомянул о бокале вина, который Чуя не подумав оставил у окна.       Неужели он… исследовал и распознал содержимое? Неужели изначально догадавшись о настроении Накахары, он явился удостовериться в своей информации и обнаружив тот бокал, окончательно убедился в своей правоте?       А сегодня специально явился, чтобы вновь помешать ему исполнить свою страшную задумку, которую решил отстрочить и обставить в более приемлемом окружающим свете?       Дазай каким-то образом предугадал, что Чуя не остановится и короткая заминка не изменит окончательного решения и пока был у него дома воспользовался ситуацией отсутствия хозяина рядом и поместил на его одежду отслеживающее устройство и таким образом смог найти его сегодня и пока Порча не уничтожила тело Накахары окончательно, заблокировал его способность, после того, как Чуя расправился с врагом.       Неужели все произошло именно так?       Теперь Накахара со страхом смотрел на бывшего компаньона. Нет, конечно он всегда знал о сверхпроницательном уме Осаму, но сталкиваясь с этим феноменом раз за разом не мог перестать удивляться.       Почему он помешал мне? И зачем только что… поцеловал?.. Что это было?..       В свете того, что только что вытворил Дазай вся ситуация и вовсе казалась безумной.       Ведь поцелуй все еще обжигал уста Чуи, хотя Осаму уже давно не касался его, а сидел напротив и едва заметно улыбался.       Чуя все еще пытался осознать реальность, когда вдруг Дазай поднялся с земли, резким движением смахнул пыль с пол своего плаща и сунув руки в карманы, развернулся к Чуе спиной.       — Минут пять и сюда явиться группа поддержки. Можешь смело присвоить все лавры себе. Акутагава сейчас поверит всему, что ты ему расскажешь.       — Что? Ты уходишь?! — побледнел еще сильнее Чуя. Почему-то это осознание стало самым страшным из всего, что только могло бы с ним приключиться.       Может от того, что слишком многое еще не ясно между ними? Слишком много вопросов так и остались витать в воздухе без ответов?       — Так надо, — был спокойный ответ.       Накахара не смел возразить. Он понимал. Понимал, что этот случай ничего не решит. Они все еще по разным сторонам баррикад.       Дазай неспешно зашагал по примятой траве.       Но пройдя несколько шагов, остановился.       Изможденный Чуя, держась из последних сил, чтобы не вырубиться, бросил на него взгляд.       — Мы еще увидимся. А до того, — Осаму усмехнулся, — не пей в одиночестве напитки столь низкого качества. Идет?       — Дазай…       Осаму обернулся и, загадочно улыбаясь, подмигнув Чуе скрылся за деревьями. А буквально через секунду до слуха Накахары донеслись знакомые голоса.       Когда Акутагава появился на поляне во главе своего отряда, узрел лишь выжженную равнину, где местами еще оставались растущие, либо поваленные деревья. В самом центре этого хаоса, в огромной земляной ложбине — лежал труп, а у самой кромки леса не пострадавшего от случившегося боя, опершись спиной о корни дерева, сидел Накахара.       Израненный, держась за сломанную руку, и тяжело дыша, но будучи все-таки живым, он неотрывно смотрел куда-то в сторону и невозможно было описать словами характер этого взгляда.       Миссия завершилась возобновлением контроля над восточной частью города.