Королевство Тан. История цветущего дракона

      — Да ты и правда чокнутая!       Заливистый смех Нин наполнил утопающую в мягком жёлтом свете комнату Сливового павильона. Феличита надула щёки и хмыкнула. После живительного элексира из красного женьшеня, принесённого ворчащим генералом, она почувствовала себя гораздо лучше. Голова прояснилась, возбуждение спало, осталась лишь едва заметная тошнота и стыд, прожигающий до самых костей.       — Прекращай уже, — шикнул на брата Лин. — Мог бы остановить её, видел же, что она контроль теряет. Столько проблем могли отхватить из-за этого.       — Но не отхватили же, — заулыбался Нин. — Зато было весело! Первый раз видел, чтобы кто-то так позорился.       Феличита замахнулась на него кулаком и почти беззвучно извергла несколько ругательств. Да, она дала лишнего, но что же теперь, до скончания веков ей это припоминать?       Лин раздражённо вздохнул и размял заднюю часть шеи.       — Я с вами сам так скоро с ума сойду.       Фели виновато глянула на генерала исподлобья и затеребила кончики волос. Всё хорошо, что хорошо кончается. Она не сомневалась, что благодаря своему статусу и влиянию братья смогут урегулировать ситуацию, если вдруг в будущем возникнут какие-то последствия, но искушать судьбу всё же более не стоило.       — Простите, — тихо извинилась перед генералом Феличита и вручила ему маленькую коробочку.       — Что это?       — Подарок. — Феличита замялась. — Как-никак у вас сегодня день рождения.       Лин снял крышку и достал красный шнурок с плетёнными узорами на концах и густыми кисточками.       — Ого, красивый! — восхитился Нин, внимательно разглядывая украшение в руках брата.       — Вы говорили тогда, что потеряли свой шнурок для волос. Я купила его в один из дней, когда госпожа Цзянь посылала в город. Хотела отдать раньше, но всё забывала. В общем, с днём рождения.       Феличита поджала губы и посмотрела на генерала, но он совершенно не выглядел счастливым. В его глазах, как ещё час назад, мелькал всё тот же синий огонёк печали.       — Спасибо, он действительно очень красивый, но, к сожалению, я не смогу им воспользоваться. Служащим при дворе запрещено носить оттенки красного в своём гардеробе.       Лин едва заметно улыбнулся, бережно скрутил шнурок в кольцо и уложил обратно в коробку.       — Но вы же надели тот бордовый наряд сегодня. — Феличита с подозрением прищурилась. — Вы меня за дуру не держите. Не нравится — так и скажите.       — Да будто я этого желал. — Генерал бросил гневный взгляд на брата. — Так что, с твоего позволения, я воспользуюсь твоей лентой чуть дольше.       Феличита пожала плечами — ей, по большому счёту, было всё равно.       — А для меня подарок?       Щенячьи глаза Нин в ожидании уставились на девушку. А этому всё мало. Откровенно говоря, Феличита не собиралась тратить свои кровно заработанные на близнецов, но раз уж такое событие, то можно было немного потратиться. Да и дарить она любила гораздо больше, чем принимать подарки. Феличита вздёрнула нос и гордо преподнесла Нин подвеску. Она была выполнена из нескольких рядов медных цепочек, спускающихся от лунообразного каркаса, к которым были прикреплены прозрачные кристаллы с круглой, ромбовидной и каплевидной огранкой. Помимо кристаллов вся конструкция была дополнена несколькими маленькими медными подвесками в виде месяцев и четырёхконечных звёзд.       — Ух ты! — воскликнул Нин, воротя нос. — Что мне с этим делать?       — Это ловец солнца, — пояснила Феличита. — Когда на него падает яркий свет, на стенах появляются красивые радужные блики.       — Но ночью темно, солнца нет, так какой от него толк?       — Но днём-то красиво. Зачем тебе смотреть на него ночью, ты всё равно спишь!       Феличита начала злиться. Она к нему со всей душой, а тому всё не нравится.       — Позволь.       Генерал забрал у неё подвеску, затушил огонь в лампе, погружая комнату в непроглядный мрак, и через мгновение она вновь озарилась ярким светом пурпурного пламени. Лин подвёл горящую руку под подвеску, и сотни маленьких фиолетовых огоньков тут же пустились в пляс по стенам и потолку комнаты.       — Очуметь!       Феличита никогда не сомневалась в своих способностях выбирать подарки. Ещё бы, не зря же создатель наградил её хорошим вкусом, а этот дуралей король просто не понимал её натуру художника.       Феличита с восторгом осматривала фиолетовые блики на стенах, в то время, когда Лин, чуть склонив голову, внимательно смотрел на девушку из-под ресниц, что не могло остаться незамеченным Нин, напряжённо играющим желваками. Генерал погасил огонь в руке и снова зажёг лампу, наполняя комнату мягких жёлтым светом.       — Поверить не могу, что ты даришь королю такую безделушку, — брезгливо фыркнул Нин, потрясывая подвеской в воздухе.       — Не нравится — верни, оставлю её себе.       Феличита потянулась за подарком, но король ловко увернулся и заткнул подвеску за пазуху.       — Так уж и быть, приму твой скромный дар.       Лин вздёрнул брови и еле слышно усмехнулся.       — Повесь её в солнечной комнате, иначе толку не будет, — напутствовала напоследок Феличита.       — Разберусь, — ощетинился Нин, придвинулся к брату ближе и протянул ему маленькую мягкую игрушку. — Мой подарок тебе.       Феличита почесала сморщенный нос и едва сдержала за зубами своё «фи». Выглядела игрушка похуже Франкенштейна: она была сшита настолько грубо и неаккуратно, что любой ребёнок мучался бы кошмарами, подари ему такое. А учитывая, что вот ЭТО отдавали генералу, Феличита и вовсе подумала, что Нин пытается оскорбить брата. Феличита бросила задумчивый взгляд сначала на ошарашенного генерала, затем на короля: неужели правитель Тан столь жаден, что не мог купить что-то более приличное? Или в великом королевстве настолько плохо с игрушками, что протянутое нечто считалось у них верхом текстильного искусства? Да и к слову: мягкая игрушка для генерала Злюки?! Феличита легонько покачала головой — Нин совсем не знал своего брата. Лин покрутил игрушку в ладони, открыл рот, но, не найдя нужных слов, так и продолжил молчать. Что ж, ноль процентов осуждения, сто процентов понимания.       — Ты её с рисового поля своровал? — поинтересовалась Феличита.       — Ничего я не воровал! — воскликнул Нин, стушевался, мгновенно залился румянцем и смущённо пробубнил: — Сам сшил.       Фели присвистнула и скрестила руки на груди. Вот это новость! Оказывается, надменный король Тан мог делать что-то своими руками. Да только жаль, что природа талантом не одарила. Но, к слову, не могло же в семье быть два талантливых ребёнка. Так что, как говорится, в семье не без уро… бездарности.       — Ты сшил её для меня?       Фели мазнула взглядом по лицу генерала. Тот хоть и пытался казаться сдержанным, синие глаза аж светились от счастья. Пожалуй, только в отношении брата генерал был мягок и податлив. Он с большой вероятностью был бы рад и простому камню с речки, если бы нашёл его Нин. Удивительная демоническая связь! Феличита незаметно вздохнула и закатила глаза — прям попугаи неразлучники.       — Спасибо за этого… медвегрима?       Сложно было делать хоть какие-то предположения по поводу видовой принадлежности данной игрушки: маленькие пуговки на сплющенной голове, заменяющие собой глаза и не то нос, не рот, разной длины руки и ноги, вытянутое тело с грубым швом по середине, будто несчастного долго и мучительно препарировали, и длинные то ли уши, то ли рога.       — Похоже на осла, — протянула Феличита. — На осла-мутанта.       — Осёл? Что это?       — Животное, чем-то напоминает маленькую лошадь с длинными ушами. Он ещё «иа-иа» говорит. У вас ослы не водятся?       — Это кролик! — выкрикнул Нин. — Кролик это!       Рука Лин дрогнула, и весь он подобрался, будто от холода.       — Из этого такой же кролик, как из меня Ямауба, — усмехнулась Феличита.       — Зато я не танцую, как задыхающаяся рыба, — парировал Нин.       Они обменялись грозными взглядами и сцепились в перепалке. Феличита бы никогда не подумала, что в свои двадцать семь лет, будто маленький ребёнок в детском саду, будет драться в тёмной старой комнате с трёхсотлетним демоном и, к слову, одерживать верх.       — Кстати! — вдруг воскликнула Феличита, вырывая тоненькую прядь волос с головы Нин. — Чаньчунь сказала, что в столице сегодня ночью будет большое празднование. Хочу сходить!       — Точно! Премьер-министр упоминал, что в честь меня будут запускать фейерверки. — Нин отпихнул Феличиту ногой. — Хочу это видеть!       — Поздно уже. Да и в городе небезопасно.       Лин поднял их за вороты и выволок из комнаты. Но что король, что служанка, своего упускать не собирались. Оба кинулись в ноги генералу и состроили жалобные лица.       — Ну пожа-а-алуйста, — в унисон застонали они. — Генерал Злюка не будьте таким злюкой.       — У меня же день рождения. Дорогой братец, сделай мне подарок. И если с нами будешь ты, то за безопасность можно не переживать.       Феличита согласно закивала головой. Лин скривился, отчего печать на его лбу скукожилась до маленькой красной точки, почесал затылок и всё же под убийственным натиском попрошайничества сдался. Феличита с Нин радостно вскрикнули, напугав дремлющего в углу Хэллгейм, и дали друг другу «пять», заканчивая вражду.       — Пойду переоденусь.       Феличита вскочила на ноги и побежала в свою комнату, но не сделала она и пяти шагов, как Нин схватил её за запястье и увлёк за собой.       — Ты пойдёшь со мной. Встретимся на нашем обычном месте. И в следующий раз обязательно говори, если с бубенчиком там будут какие-то проблемы! — крикнул Нин напоследок брату и растворился с Фели в бесконечных изгибах коридора.       Лин ещё какое-то время в недоумении вглядывался в темноту, пока удаляющийся топот и недовольные девичьи возгласы не стихли окончательно и Сливовый павильон не погрузился в спокойствие безмолвия. День был весьма утомительным и, откровенно говоря, Лин бы с большим удовольствием лёг спать, однако — неумело сшитая игрушка отразилась в зеркальной глади волнующегося синего моря, — Нин всё ещё был гораздо сильнее него и его желаний.       Последние сказанные братом слова снизошли на Лин ярким светом озарения. Генерал выскочил в коридор и сердито заорал в пустоту:       — Нет у меня там никаких проблем!       Хэллгейм широко зевнул, потягивая спину и передние лапы, сделала два круга на месте и снова улёгся спать.              

***

      Женская половина Золотого павильона пустовала со времён смерти королевы Юмико. Двери в комнаты были заперты на ключ, ставни на окнах наглухо закрыты, масляные лампы погашены и спрятаны под колпаки. В воздухе витала пыль, оседая плотным слоем на столы, уставленные предметами дамского туалета, балдахины и шторы, пропитанные многолетними цветочными и фруктовыми ароматами парфюмерии, всё ещё источали едва заметный запах, уже ставший прогорклым и тяжёлым. Здесь царила холодная темнота, бережно хранившая в себе образы уютного прошлого. Женская половина Золотого павильона была обителью тёплых воспоминаний. Ни слуги, ни придворные дамы, ни сам король не смели нарушить покой этого тихого места. Но сегодня вечером всё изменилось.       Сегодня вечером, спустя более чем двести лет, двери вновь отворились, ставни распахнулись, впуская свежий воздух, а яркий огонь масляных ламп поглотил густой мрак. Нога женщины, как и раньше, ступила по прохладному деревянному полу, наполняя копилку будущих воспоминаний. Феличита стала той, кому суждено было оставить новый след в истории. Однако по лицам сопровождающих её служанок и госпожи Цзянь было понятно, что не все разделяли радость от подобного события. Женщины приняли приказ Его Величества смиренно и с полным повиновением, но обращённые на Феличиту неодобрительные и растерянные взгляды в полной мере говорили об их отношении. Золотой павильон — личные покои королевской семьи, только семье Тан было позволительно пользоваться ими, и появление в них простой служанки, пусть и из высших демонов, было сравнимо с осквернением. И теперь все они были причастны к столь ужасному преступлению.       Феличиту искупали в большой глубокой купели с горячей молочной водой и эфирными маслами, от чего кожа девушки стала невероятно мягкой и бархатной. Длинные волосы расчесали двумя деревянными гребнями и уложили в высокую причёску, оставив две тонких пряди у лица. Волосы подкололи парными шпильками бу-яо в виде веточек с белыми пятилепестковыми цветами и тонкими серебряными цепочками и дополнили сверху диадемой из того же комплекта, дополнительно украшенной двумя крохотными птичками, отдалённо напоминающими ласточек. Незнакомая молодая служанка, — видимо, служившая во внутреннем дворце, — нанесла на её лицо пудру тонким слоем, подвела глаза красной тушью и накрасила губы помадой в тон.       Напряжение в покоях не переставало нарастать. Феличита чувствовала себя некомфортно. Впервые с ней обращались как с привилегированной особой, но она не испытывала по этому поводу никакой радости. Госпожа Цзянь молчала, иногда сердито хмуря чёрные брови-точки и качая головой. Впервые она заговорила, только когда Феличите принесли платье, которое, как оказалось, выбрал для неё сам король Тан.       — Не мне судить поступки Его Величества, но видит прародитель, не понимаю, что творится у него в голове. — Цзянь с особой бережностью легко провела пухлой ладонью по тёмно-синей юбке, расшитой серебряной переливающейся нитью. — Так порочить честь и память Её Величества… — Её тёмные, блестящие в ярком свете ламп глаза сузились, лицо напряглось. Цзянь выглядела подавленной, словно она вспомнила что-то, что вспоминать совсем не хотелось. — Ладно, девушки, оденьте её.       Наряд состоял из лёгкой белой хлопковой рубашки жу и летящей юбки цюнь, градиентом переходящей из белой в тёмно-синюю, практически чернильную. Лацканы рубашки были в тон подола юбки и имели с двух сторон две серебряных вышивки: одна в виде солнца, вторая — полумесяца. Тонкую талию Феличиты подчеркнули широким поясом дай, сделанным из той же ткани, что и лацканы рубашки, и украшенным подвеской из круглого молочного камня. Центром этого наряда стала накидка бэйцы. Вопреки канонам, она была очень лёгкой, практически невесомой и полупрозрачной. Феличита с восхищением провела рукой по её мягкой ткани, очерчивая пальцами вышивку, сделанную такой же блестящей серебряной нитью, как и на юбке.       Цзянь молча указала на зеркало. Феличита, с трудом ступая из-за сковавшего её напряжения, дошла до зеркала, взглянула на своё отражение и едва не обомлела от увиденного. Она ещё никогда не чувствовала себя столь прекрасной. Она словно оделась в саму ночь. Феличита покрутилась и всмотрелась в вышивку на бэйцзы — действительно, ночное небо с сияющими созвездиями.       — Оно потрясающее, — выдохнула Фели.       — Этот наряд был любимым в гардеробе у королевы Юмико, — пояснила Цзянь.       — Что?       Стало понятно, почему госпожа Цзянь, да и остальные служанки так резко отреагировали тогда. Королева Юмико была любима не только во дворце, но и во всём королевстве. Её почитали и уважали как сильную женщину с невероятно чуткой душой. Потеря Её Величества оставила глубокие шрамы как на сердцах её детей, так и на сердцах миллиона подданых. Все они бережно хранили в памяти её образ и было невероятно тяжело смотреть, как обычная служанка коверкает его.       — Я не знала. — Феличита засуетилась и спешно начала стягивать с себя накидку. — Мне не стоит, я лучше надену своё платье.       Цзянь ударила Фели по рукам и вновь набросила на её хрупкие плечи бэйцзы.       — Ты права, Феличита, тебе не стоит, — грубо отчитала главная служанка, — но то желание нашего повелителя, и ты будешь следовать ему, хочешь ты того или нет. Это лучше снять.       Цзянь потянулась к костяному амулету.       — Нет. — Феличита отступила назад и сжала амулет в ладони. — Это память о моей бабушке.       Цзянь выдохнула и убрала руки в широкие рукава.       — Хорошо. Спрячь его под одеждой. — Она ещё раз оглядела Фели тяжёлым взглядом. — Идём, Его Величество ждёт.              Феличита смиренно шла за госпожой Цзянь на мужскую половину Золотого павильона. Мужскую и женскую части разделяли большие центральные двери, сделанные в виде резной решётки из цельного куска толстой древесины, покрытой красной краской. Украшавший её орнамент из цветов хризантемы был покрыт жёлтой краской, отдающей блеском под светом ламп.       — Цветы будто светятся, — восхитилась Феличита.       — В краску подмешивают порошок из золота, оттого они так причудливо переливаются, — любезно пояснила Цзянь и тут же отругала: — Хватит по сторонам глазеть, мы почти пришли.       Они завернули за угол и подошли к широким золотым дверям, по обе стороны от которых стояли два стражника, державшие ладони на рукоятях мечей, и склонивший голову слуга.       — Сообщите, Его Величеству, что служанка Феличита прибыла.       Слуга кивнул и юркнул в покои. Вот тут Фели стало по-настоящему не по себе. Мысли увели её к воспоминаниям о недавно просмотренных исторических дорамах и сериалах, о разворачивающихся в них захватывающих противостояниях наложниц и любовной драме, и внутренности скрутило в болезненный узел. А учитывая тот факт, что Нин, как по итогу оказалось, не имел слабости к мужчинам, всё это дурно пахло.       — Что-то живот прихватило, — нервно простонала Феличита, пятясь назад, — лучше приду в следующий раз.       Феличита хохотнула и дала дёру, но ловкая главная служанка мигом среагировала и схватила её за пояс, чуть не повалив на пол.       — Поздно давать заднюю, Феличита, — прокряхтела Цзянь и буквально втолкнула её в королевские покои.       Двери захлопнулись перед носом Фели так же быстро, как она тратила свою зарплату. Вот так и пропала невинная душа, только начавшая свою жизнь.       — Что ты там застряла, нос прищемило? — раздался насмешливый голос за спиной.       Феличита вздрогнула, глубоко вдохнула и медленно обернулась к Нин. Взгляд стразу упал на его обнажённый подтянутый торс. Его тело отличалось от тела генерала. Оно было таким же сильным, мышцы пресса и спины такими же крепкими и очерченными, но Нин был гораздо более утончённым, нежели брат. Кожа гладкая и светлая, лишённая какого-либо изъяна. Нин был идеален, точнее, он был идеалом Феличиты. Именно таким: высоким, изящным, подтянутым, с невероятно красивым лицом она представляла себе идеального мужа. Один лишь неаккуратный шрам на правой руке портил этот поистине великолепный образ.       Нин усмехнулся и зачесал распущенные волосы назад.       — Нравится?       — Да, — заворожённо выдохнула Феличита и тут же пришла в себя, закрывая глаза руками: — Нет! Это полнейшее бесстыдство! Сейчас же оденься!       Нин склонился над Феличитой, вжимая пунцовую девушку в закрытые двери. Стоявший всё это время неподалёку главный слуга У зажмурился и склонил голову, продолжая держать в руках исподнее своего повелителя.       — А вот на Лин смотрела, глаз не отрывая.       — Н-на генерала все смотрели, — пролепетала Фели, отворачиваясь.       — Так я что же, хуже генерала?       Горячее дыхание Нин опалило ей ухо. Сердце так сильно билось в груди, что у Феличиты перехватило дыхание. Приятный древесный аромат, переплетённый с шлейфом белых цветов, исходивший от разгорячённой мужской кожи, дурманом закружил голову. Девушка медленно сползла вниз и свернулась калачиком у ног короля.       — Хватит.       Нин удивлённо глянул на Феличиту, а затем так громко рассмеялся, что даже в ушах зазвенело.       — Какая же ты дурёха, слов нет! Никогда это не надоест.       Главный слуга У угрюмо покачал головой и наконец надел на короля чжунъи. Гнев забурлил в жилах Феличиты. Когда-нибудь король обязательно поплатится за свои шуточки. Фели поднялась с пола, расправила юбку и, сложив руки перед собой, с наимилейшей улыбкой, на которую только была способна, произнесла:       — Ваше Величество, будьте так любезны, умрите.       Нин скосил на неё взгляд и осмотрел с ног до головы.       — Не думал, что это платье тебе подойдёт. Что ж, судя по всему, ты действительно девушка.       — А ты сомневался?! — рявкнула Феличита, схватилась за металлическую стойку, удерживающую масляную лампу, но сил поднять её не хватило.       — Теперь да, — улыбнулся Нин.       Фели заскрежетала зубами, Нин снова засмеялся, У в очередной раз вздохнул и молча надел на Его Величество богато украшенную вышивкой рубашку шань цвета полыни.              По ощущениям, Феличита ждала Нин приблизительно вечность. За это время она трижды обошла его комнату, с любопытством осмотрев её убранство, полежала на диване, едва не заснув на нём, вышла на балкон освежиться, да так там и осталась. С него открывался невероятный вид на ночную столицу и прилегающий к ней лес. Чуть дальше, за ярким танцующими огнями города в лёгкой дымке величественно возвышались горы хребта Луа-адан. Феличита раньше не задумывалась, насколько мир демонов был красив. В детстве, когда бабушка рассказывала об ужасах демонического мира, она представляла его себе большой красной пустошью, где всегда был мрак и царствовала жестокость в обнимку со смертью. На деле же он очень напоминал ей её родину, пусть она и видела совсем немного, да и сами демоны, не считая их причудливого вида, мало чем отличались от людей. Они также злились, ругались и печалились, но вместе с тем радовались, веселились и любили.       — Красиво, неправда ли? — Нин бесшумно прошёл к перилам и встал подле Феличиты. — Иногда, когда ночью одолевает бессонница, я выхожу на балкон и подолгу смотрю на жёлтые огни столицы. Их безмолвие успокаивает.       — У тебя бывает бессонница? — удивилась Фели.       — Управлять целым королевством не так уж и легко, знаешь ли.       Феличита пожала плечами и практически легла грудью на деревянный бортик балкона. Веки сами собой опустились, прохладный лёгкий ветер заласкал кожу, приятная нега обволокла тело, и Феличите вдруг совсем расхотелось идти в город.       — Порой, я совсем забываю, что стоит за всей этой красотой.       Голос Нин прозвучал тихо, даже немного хрипло. Раздался едва слышный хруст, Феличита открыла глаза, взглянула на сжимавшие перила ладони Нин и перевела взгляд на его напряжённое лицо, которое из-за отбрасываемых на него теней стало более резким и графичным. В моменты, когда Нин переставал дурачиться и его внутренний ребёнок умолкал, он выглядел взрослым и невероятно похожим на своего брата.       — Идём, Лин уже заждался.       Лицо демона расслабилось, губ коснулась улыбка, и Нин снова приобрёл свою ребяческую натуру.       Большая бабочка с огненно-красными крыльями сделал круг в воздухе и легонько примостилась на треснувшие балконные перила.              Слуги и стража остались далеко позади. Господин У долго и слёзно упрашивал Его Величество взять с собой хотя бы двоих, но Нин наотрез отказался видеть подле себя кого-либо, кроме генерала Цао. Феличита, пробираясь в потёмках сквозь лес, обернулась назад и всмотрелась в бесконечные ряды деревьев. Король Тан был слишком важной шишкой, чтобы так рисковать его жизнью. Генерал, конечно, был сильной фигурой, но не сказать, чтобы он пользовался большим авторитетом при дворе, так что вряд ли бы кто доверил ему в одиночку защищать Его Величество. Феличита обернулась к впередиидущему Нин и прибавила шаг. Наверняка где-то там, среди чёрных стволов прятался с десяток стражников.       Вскоре лес поредел и взору предстала высокая стена внешнего дворца с тёмным проёмом двери, ведущей наружу. Мороз прошёл по коже мурашками — вот так и пропадают невинные молодые девушки. Тень возле стены двинулась, Феличита вздрогнула и пригляделась. Каково же было её удивление, когда эта тень отошла от стены и превратилась в высокого мужчину в чёрных одеяниях. Не прошло и секунды, как Фели узнала в нём того самого демона, который спас её немногим раннее в бамбуковом лесу. Она не раз вспоминала о нём, не оставляла надежды вновь встретиться. Как минимум, чтобы поблагодарить, а в идеале — поделиться своей проблемой и попросить о помощи. Феличита не была до конца уверена, что ему стоит рассказывать о том, кто она, но почему-то внутри было стойкое ощущение, что он-то уж, в отличие от Нин, точно сможет помочь.       — Господин! — радостно возопила девушка и кинулась навстречу своему спасителю. — Вы помните меня? Мы виделись в бамбуковом лесу.       — Ты чего так вырядился, Лин? — удивился Нин.       — На себя посмотри, — хмыкнул Лин. — Не слишком ли ты выделяешься?       Феличита потеряла последнюю надежду. Вся радость испарилась, силы ушли из тела, колени подогнулись, Фелечита сделала несколько ватных шагов и рухнула на четвереньки. Мир повернулся к ней задом и оставалось только смотреть глубокую чёрную бездну.       — Да что ж вы за ирод такой! — Феличита захныкала и ударила генерала ладонью по ноге. — Вся семейка у вас — изверги! Поистине демоны.       Генерал цыкнул и отошёл в сторону, попутно высказав поток нелестного в адрес служанки. Похоже, Феличите всё-таки придётся ещё раз довериться дурному королю.       — Встань, платье испортишь, — ледяным тоном приказал Нин.       Феличита утёрла сопли, поднялась на ноги и отряхнула юбку от приставших сухих листьев и веточек. Яркая белая луна, вышедшая из-за облаков, осветила прилегающий к стене лес и их троицу — серебряная вышивка засияла россыпью бриллиантов на тёмно-синем полотне бэйцзы. Феличита смахнула чёлку с глаз и посмотрела на генерала. Нижняя часть его лица была скрыта чёрной тканевой маской, голова была покрыта большим капюшоном и, как и в тот раз, Фели могла видеть только глаза, которые сейчас смотрели на неё с выражением, которое она не могла точно описать. Генерал никогда раньше не смотрел на неё так пристально и внимательно. В то же время, он не был тяжёлым, в нём в кои-то веки не скользили злость и пренебрежение. И всё же, возможно, Феличита ошиблась в своих суждения, так что, чтобы в дальнейшем не возникло никаких недопонимай, она всё же решила уточнить один момент:       — А, эм, это платье… Нин приготовил его для меня. Это его рук дело, — указала она пальцем на короля. — Я правда хотела отказаться, честно-честно. Так что… — Феличита поджала губы и нервно затеребила подвеску на поясе. — Знаю, мне оно не подходит. Уверена, на королеве оно сидело лучше.       — Нет, ты выглядишь… — генерал на секунду смолк, склонил голову, пряча лицо за большим капюшоном и тихо закончил: — тебе идёт.       — Будем так стоять, на праздник не успеем! — встрял Нин между ними. — Идёмте уже.       — Почему мы выходим не через центральные ворота? — поинтересовалась Феличита.       — Центральные ворота дворца только для членов королевской семьи. Выйти через них, всё равно что на всю столицу заявить о себе. Хочешь есть лунный пряник под взором сотни пар глаз? — Феличита отрицательно завертела головой. — То-то же. Сегодня мы под прикрытием, так что зови меня господин Нин Ю, милочка.       Феличита фыркнула: пропустить мимо ушей надменный тон Нин она ещё была в силах, но звать его господином — вот уж извольте.       — А как обращаться к вам? — обернулась она к генералу.       — Зови просто по имени.       Фели опустила взгляд на кинжал, прикреплённый к поясу за его спиной, и робко произнесла:       — Цилин?       — Лин.       Феличита кивнула, чувствуя, как внутри всё завибрировало. Говорить с генералом фамильярно, не употребляя вежливую форму при обращении, она всё ещё не могла, да и не сказать, чтобы очень того желала.       — Всё, идём-идём, а то пропустим фейерверки!       Нин подхватил Феличиту и брата под руки и потащил в сторону шумного города. Эта ночь обещала быть долгой.