Это ведь вкусно?

Вэй Ин с ужасом смотрел на удерживающую его рот закрытым ладонь Лань Ванцзи, неподвижно сидящего позади него и молчаливо ожидающего чего-то. Чужой язык оставил мокрый след на побледневшей коже лица, но больше Ванцзи не предпринимал никаких активных действий. Его руки крепко вцепились в плечо и лицо Вэй Усяня, волосы на затылке Вэй Ина вставали дыбом от чужого горячего дыхания в области шеи. Ванцзи тяжело дышал. Его грудь плотно прижималась к дрожащей спине Вэй Ина, чувствовавшего каждый его глубокий вздох. Нездоровый стук чужого сердца гулко отдавался в области грудной клетки, Усянь задумался бы, не болен ли Лань Чжань, если бы не эта безумная ситуация, в которой они оказались. Действительно, нормальное человеческое сердце так тревожно не бьётся, с Ванцзи все было совсем плохо. Крупная засахаренная ягода все еще была во рту, но сладость ее была сейчас также отвратительна, как склизкое безвкусие еды, которой питался Вэй Усянь в последнее время. Раньше он никогда бы не подумал, что одно из его любимых лакомств станет ему ненавистно в одно мгновение. Лань Чжань правильно помнил вкусы Усяня, если бы ему преподнесли глянцевую танхулу в других обстоятельствах, он был бы вне себя от счастья, но сейчас ему до безумия хотелось оторвать чужую упорную руку от лица и извергнуть содержимое рта и желудка наружу. На отчаянное мычание и попытки высвободится из захвата Лань Чжань никак не реагировал, он будто был не в себе. Вэй Ин пытался закричать, толкнуть его побольнее локтем, чтобы обезумевший Ванцзи прекратил эту пытку, но он так давно не двигался, что его тело было несопоставимо слабее тела Ванцзи. Тогда он попытался хоть что-то сделать для своей защиты. Острые зубы вцепились в изящные пальцы Ванцзи, пробивая их мягкую кожу, будто в надежде вместе с тем отнять кусок мяса. Лань Чжань даже не вскрикнул, но руку ото рта поспешно убрал. На языке Вэй Ина отчетливо ощущался металлический вкус чужой крови, и тот не мог не радоваться этой маленькой мести, выплёвывая на пол занимающую рот сладость. Он решил обернуться, заметив, что в комнате стало совершенно тихо. Кто знает, что там сейчас происходит прямо за его спиной. Опьяневший взгляд Второго нефрита был устремлён на собственную кровоточащую ладонь. Глаза были шокировано открыты. Вэй Ин не заметил, что именно укусил, как оказалось, это был средний палец Ванцзи. Укус был серьезным, кровь обильно стекала по прокушенному пальцу, изящной струйкой проложив путь вдоль запястья. На бледной коже Ванцзи кровь смотрелась непривычно ярко и живо. Казалось, Вэй Ин вместе с ним был слегка очарован этой картиной. Лань Чжань перевёл взгляд на чужой перепачканный кровью рот, и пару раз растерянно моргнул, разглядывая искажённое лицо Усяня. — Лань Ванцзи, что ты творишь?! Немедленно отпусти меня! Мне казалось, мы договорились, а ты вот так нападаешь на беспомощного человека, пока он спит. Что ты… — Красиво… Ванцзи перебил его, стискивая в объятиях ещё сильнее. Из лёгких будто выбили последний воздух, Вэй Ин невольно задохнулся от такого напора. Ещё хуже стало, когда кровоточащий палец Ванцзи вернулся к его лицу и, пачкая подбородок кровью, попытался протиснуться в его рот. — Красиво… Его сжали ещё сильнее. Усянь пытался держать рот на замке, его зубы были плотно сомкнуты, а на челюстях виднелись желваки. Он не может кричать, не может двигаться, недавно сросшиеся кости трещали в грубых объятиях Ванцзи. Страшно. Вэй Усянь держался как мог, не впуская в свой рот чужую кровь, отворачивался, пытался пинаться, но когда почувствовал чужой язык на вспотевшей от напряжения коже шеи, вскрикнул так, будто его ударили кнутом по спине. В тот же момент Ванцзи воспользовался его слабостью и втолкнул палец в рот. От разливающегося во рту вкуса человеческой крови Вэй Усяня замутило, так ещё и Лань Чжань стал активно гладить его язык, размазывая по чувствительным вкусовым рецепторам отвратительную жидкость. Собственный язык Лань Чжаня в это время мягкими короткими движениями слизывал пот с чужой шеи. Он делал это, казалось, без какого-то подтекста, как кошка лижет своих котят, проявляя материнскую заботу и ласку. Но сейчас понять Ванцзи было абсолютно невозможно. — Такой вкусный. Ванцзи все лизал и лизал, его шершавый язык жадно проходился по покрытой мурашками коже, не пропускал ни миллиметра обнаженной шеи. Вэй Ин на секунду испугался, что Ванцзи сам попробует укусить его. Но если он это сделает, Вэй Ин точно этого не переживет. К чужому пальцу во рту присоединился еще один, теперь Ванцзи мягко сжимал чужой язык между ними, кончиками пальцев ласкал место под языком и щекотал чувствительные губы. Было невыносимо. Но Вэй Ин не мог понять, в каком смысле. Он попытался оставаться спокойным и повторить трюк с укусом, но несмотря на то, что он со всей силой сжал челюсти, Лань Чжань на этот раз не отдёрнул руку, а лишь еще глубже протиснул пальцы, будто пытался прикоснуться к самому корню языка. Во рту Вэй Усяня под движениями пальцев жутко хлюпала смесь его собственной вязкой слюны и крови Лань Чжаня, продолжающего неторопливо ласкать его шею. — Тебе нравится? Ванцзи ещё раз провёл пальцами по его языку. Вкус чужой крови кружил голову пьянящим первобытным привкусом, Вэй Ин уже совсем не понимал, что он должен сделать, чтобы это прекратилось. Ещё и дыхание Лань Чжаня, его прикосновения. Страшно. Ужасно страшно. — Вэй Ин, тебе нравится? Он чувствовал, что опять теряет сознание. Он давится кровью Лань Чжаня, не может вдохнуть, кажется, что он сейчас задохнется. В последний момент пальцы исчезают из его рта, а скопившаяся во рту смесь жидкостей отвратительным коктейлем течёт прямо в горло. Вэй Ин чувствует, как эта вязкая субстанция стекает по его пищеводу; падая в бессознательное состояние, он слышит лишь одну бесконечно повторяющуюся фразу, произносимую мелодичным и одновременно пугающим голосом: «Вэй Ин, тебе нравится?» *** Обоняние щекочет давно забытый, донельзя приятный запах. Во рту кисло, но это не мешает Вэй Ину чувствовать голод. Он так давно не слышал аромата чего-то настолько вкусного, хотелось, чтобы то, что так пахло, прямо сейчас оказалось у него в руках. Он нетерпеливо сглотнул слюну, все еще не открывая глаз, находясь в полузабытье. — Вэй Ин. От этого голоса, произносящего его собственное имя, по телу прошла невольная дрожь. Перед закрытыми глазами пронеслось все то, что говорил этот голос Вэй Ину. Его шёпот, его тон. Его холодность. Вэй Усянь вскочил на кровати, будто ошпаренный кипятком. Он лихорадочно обвёл взглядом знакомую комнату, пока взгляд за что-то не зацепился. В сенях цзинши стояла все та же одинокая фигура в белых одеяниях. Усянь опасливо попятился, когда она стала приближаться к нему, держа в руках какой-то закрытый короб. — Не приближайся ко мне. Лань Ванцзи остановился. Их взгляды встретились, прожигая друг друга насквозь. Лань Чжань и впрямь остался стоять там, где его остановил Вэй Усянь. Его взгляд опять не выказывал никаких лишних эмоций, и это безумно раздражало. — Стой там, где стоишь. Тебе что, совсем нечего мне сказать? Тебе действительно плевать на то, что ты делаешь? Не притворяйся, что ничего не произошло! Ванцзи с опасением смотрел на Вэй Усяня. Его перебинтованное тело было так напряжённо, что напоминало натянутую струну гуциня. В глазах горел огонь страха и злости. — Шуметь запрещено. Что случилось? — Ты шутишь? Как это, «что случилось»? Будто ты не знаешь! — Я отлучился по делам клана. Когда вернулся, ты уже спал и я не стал тебя беспокоить. Сейчас время обеда, хоть это и против правил, я принёс… — Какое, к черту, время обеда? Не води меня за нос. Я помню, как проснулся от того, что ты… делал со мной всякие гнусности! И я укусил тебя за руку, а потом потерял сознание! — Ты не просыпался до этого момента. И я не помню, что бы ты меня когда-либо кусал. Вэй Ин в шоке смотрел на слегка обеспокоенного Ванцзи. Как это? В каком смысле не просыпался? Но он ведь уверен, его тело помнит те ощущения, его язык все еще чувствует вкус крови Лань Чжаня! Это ведь не могло быть… — Покажи свою руку, немедленно! Брови Ванцзи дрогнули в недоумении. Он осторожно поставил короб на столик и медленно, видя нервозное состояние Усяня, приблизился к нему, протягивая правую руку. Руку без каких-либо следов или ран. Вэй Ин удивлённо выдохнул, глядя на аккуратные длинные пальцы, что были такими же идеальными, как и всегда. Ни шрама, ни царапины. — А левая… Покажи левую! Ему терпеливо протянули и левую. Но на ней также не было ничего похожего на укусы. Как же так… Как Ванцзи это сделал? С помощью лекарственных снадобий или мазей? Может, чудеса медицины клана Гусу Лань? Или же просто могущество жизненной энергии самого Ванцзи? Неужели его золотое ядро способно так скоро залечить раны, не оставив и следа? А может, дело все же в воспоминаниях Вэй Ина и Лань Ванцзи не лжёт? Он и вправду мог бредить из-за всех тех ужасов что пережил, его духовные силы были нестабильны, к тому же атмосфера вокруг него была совсем не здорова. Но как ему могло привидеться… такое? Руки Ванцзи на его теле, его горячий гибкий язык, тепло его тела, его вкус… Как же он мог такое себе вообразить, пусть и в бреду? Нет, что-то не так. Вэй Ин знал себя. Такое ему точно не могло привидеться. Он в порядке. И все же, что, черт возьми, происходит?! Вэй Ин не заметил, как Ванцзи вновь отошёл от него и теперь смотрел на его метания со стороны с нечитаемым выражением лица. — Это мог быть кошмар. Что бы ни произошло, я не причиню тебе вреда, — Ванцзи был так уверен в своих словах, что ему невольно хотелось довериться. Не мог же лгать такой прекрасный и возвышенный заклинатель, такой красивый молодой человек. Вэй Ину очень хотелось верить Лань Чжаню, верить хоть кому-то, но… его все же не покидало чувство того, что что-то было не так. — Уже причинил. Забудь. Что ты там хотел мне показать? — все же имеет смысл сейчас сменить гнев на милость, чтобы усыпить бдительность Лань Чжаня. Он хоть и был великим Вторым нефритом, все еще оставался человеком, рано или поздно он оступится, и тогда Вэй Ин будет готов сделать рывок. Главное начать готовиться к этому. А пока он просто сделает вид, что его все устраивает. Как бы страшно ему ни было, он должен справиться с этим. Он великий Вэй Усянь, ему нипочём даже такие трудности. Ванцзи скептически сощурил глаза, но углубляться в причины поведения Вэй Ина не стал, понимая, что ничего толкового не добьётся. Он вновь взял в руки короб и придвинул его к сидящему в постели Вэй Ину. Ему позволялось самому открыть крышку, что тот незамедлительно и сделал. Какого было его удивление, когда из коробки на него уставились аккуратные паровые булочки баоцзы, по форме напоминающие милых кроликов. Такие же пушистые и мягкие. Это они так вкусно пахли. Усянь невольно умилился такому угощению. Это напомнило ему о тех кроликах, которых он в прошлый раз оставил Ванцзи. Такие хорошенькие… — Ты идёшь на поправку, я решил, что могу немного разнообразить твой рацион. Хоть это запрещено, я могу сделать небольшое исключение. Вэй Ин хотел бы сказать, что не голоден и что ему ничего не нужно, но… Это было бы ложью. Он так давно не ел ничего вкусного, а тут настолько приятный гастрономический подарок, как можно устоять перед таким? Рука потянулась к аппетитным булочкам, но его остановил Ванцзи, убрав коробку за спину. — Для начала нужно привести тебя в порядок. Ты только проснулся, нужно умыть тебя. Надо же, сначала соблазняет едой, а потом так нагло все портит. Теперь Ванцзи вновь похож на самого себя. Но так было определенно лучше, чем когда не знаешь, чего ожидать. Ванцзи принёс принадлежности для умывания, когда Вэй Ин решил подать голос: — Ванцзи, позволь мне самому. Мне надоело пользоваться твоей добротой. — Твои руки нельзя напрягать. Ты не в состоянии обслужить себя, просто позволь мне помочь, — голос Лань Ванцзи был ровным, но его поза выдавала его напряжение. Губы нервно дернулись, лишь на мгновение в глазах Ванцзи промелькнуло недовольство. — Я знаю, но… Мне не нравится быть таким беспомощным. Я чувствую себя ужасно, я так давно не делал чего-то сам, ты ведь должен понимать, как это тяжело для мужчины. Мне так хочется почувствовать себя настоящим человеком, а не бесполезным куском плоти. Пожалуйста, Лань Чжань? —… Он задумался. На самом деле, Вэй Ин начал это не просто так. Несмотря на то, что Ванцзи регулярно менял его повязки, руки Вэй Ина он никогда не перевязывал целиком. Снимал верхние плотные слои ткани, а оставшиеся, прилегающие к самой коже, очищал, не снимая, с помощью духовной энергии. Он говорил, что ладони так сильно пострадали, что их совершенно нельзя было беспокоить. Вэй Ин понимал, что руки — его главный шаг к тому, чтобы приблизиться к свободе. Он должен хотя бы увидеть, насколько все плохо, может ли он использовать заклинания с такими руками или просто что-то делать? Нужно понять… на что он все еще способен. — Я не могу позволить тебе это. Я хочу, чтобы ты полностью полагался на меня, пока сам ты уязвим. Потом ты вернёшь свои силы и будешь делать все сам. Если тебе так сильно это нужно… Можешь управлять моими руками, чтобы делать незначительные действия. Вэй Ин не совсем понял, что имел в виду Лань Ванцзи. В свою очередь тот, заметив замешательство «пленника», поспешил показать на практике свою идею. Он потянулся собственной рукой к мокрому полотенцу и аккуратно положил то на живот Вэй Ина, после чего направил перебинтованные руки Вэй Ина на своё предплечье, намекая, что тот может попробовать сделать все сам. Глядя на собственные руки, возложенные на предплечье Ванцзи, Вэй Усянь понял, что добиться желаемого результата он пока, определённо, не может. По какой-то причине Ванцзи не хотел, чтобы Вэй Ин видел свои руки, это было очевидно. Но похоже, он готов идти на некоторые уступки. Все же это было лучше, чем ничего. Он аккуратно направлял собственными руками ладонь Ванцзи, держащую банные принадлежности. Это было очень странно, но зато весело, учитывая, что он впервые за долгое время имел хоть такую власть над своим тюремщиком. Благо, продлилось это смущающее действо недолго, и он, наконец, смог запустить зубы в мягкую пористую поверхность аппетитной булочки-кролика. Ванцзи даже не пришлось кормить его с рук, Вэй Усянь сам наклонился, подцепив зубами небольшую булочку, и отправил ее себе в рот, подтолкнув локтем. И это было восхитительно. Паровое тесто было мягким и пористым, воздушным, будто создано из облаков, а вкусная начинка из сочной хрустящей капусты, сладковатого лука и яичного желтка наводила на мысли о родном доме. Это было действительно восхитительно на вкус, особенно после того, что он ел в последнее время. Даже специи на месте, и соли было в меру. Неужели, Ванцзи все же прислушался к нему и решил купить готовое блюдо в нормальной забегаловке? За в кои-то годы приятной трапезой он не заметил, как брови Ванцзи нахмурились, а взгляд светлых глаз посерьёзнел. Он, похоже, не рассчитывал, что Усянь так рьяно набросится на еду. Может, его расстраивало, что из-за капризов Вэй Ина он вынужден нарушить правила? А может, он опять сам хотел его покормить? — Булочки просто восхитительны, Ванцзи! Не знаю, где ты смог их купить, но готовят там явно профессионалы. Ещё и такая милая форма! Жаль, что мы сразу не перешли к такому. — Мгм. Ванцзи потупил взгляд, но продолжал тайком наблюдать за поедающим баоцзи Вэй Ином. Если он думал, что Усянь опять что-то выплюнет, то он сильно ошибался! Быстро закончив с трапезой, Вэй Ин сладко зевнул, наслаждаясь сонливой тяжестью собственного живота, давно ему не было так хорошо, хоть ситуация к этому и не располагает. Он взглянул на Лань Чжаня. Тот вернул взгляд. — Тебе нравится? Слова эхом отразились в его голове. К горлу от них подкатила лёгкая тошнота, но он переборол ее, нервно сглотнув. Даже так, Вэй Ин не должен забывать, с кем он вынужден сейчас говорить. Как бы за ним ни ухаживали, как бы ни угождали — он все равно пленник. И у Ванцзи на его счёт явно не самые добрые намерения, что бы он там ни говорил. — Да, нравится. Извини, что не оставил тебе ни одного, просто они и вправду были очень вкусными. Ванцзи кивнул. Похоже, слова Вэй Ина его удовлетворили. *** С того дня Усянь начал свою подготовку. Когда Лань Ванцзи покидал покои, а входная дверь закрывалась, Усянь срывал с себя одеяло, которым его перед уходом укрывал Ванцзи, и свешивал ноги с ложа, пальцами опираясь на холодный пол и пытаясь аккуратно встать. Ноги болели, спина не держалась прямо, было жутко неудобно от перевязанных ран, но он все же в один день смог встать на ноги… а потом сразу же рухнуть обратно, переводя дыхание. Кто бы мог подумать, что прославленный Вэй Усянь не сможет даже встать с кровати после недолгого больничного? Однако он не сдавался, это был его единственный шанс на побег. Пока Ванцзи не видит, он должен вернуть себе былые силы и возможности, чтобы в удачный момент ускользнуть из Облачных Глубин и навсегда затеряться в мире заклинателей. Усянь не знал, что сейчас происходит в мире, не знал, живы ли люди из клана Вэнь, но в душе теплилась надежда на то, что они в порядке и ждут его возвращения. Раз за разом вставая, напрягая атрофировавшиеся мышцы ног для удержания его веса, держа спину прямо, он готовил себя. Боль не препятствие, когда на кону стоит твоя судьба. И вот, наконец, его старания оправдались, он смог неуверенно несколько раз двинуть ногами и сделать уверенные шаги по полу цзинши. Отлично, дело за практикой! Всего несколько дней, и Вэй Ин сможет уже уверенно ходить и даже подниматься по ступеням, он чувствует, как от радости и предвкушения у него открылось второе дыхание… как и рваная рана на бедре, прострелившая ногу острой болью. По бинтам вокруг ноги стремительно распространялось красное пятно. Дело плохо, похоже, он все же немного поспешил, нужно скорее возвращаться на своё место, пока кровь не запачкала пол, и придумать оправдание перед Ванцзи. Он не должен понять, что Вэй Усянь пытался ходить, иначе кто знает, что он сделает? По возвращении Лань Чжань с тревогой застал картину того, как вся нога и кровать были перепачканы подсыхающей кровью. Вэй Ин был в сознании, но бледное лицо выдавало его состояние. Ванцзи спросил его, что произошло, пока спешно перевязывал его ногу. Усянь уверенно соврал, что просто неудачно двинулся на кровати, когда она открылась. Второй нефрит с недоверием оглядел рану и лицо Вэй Ина. Но тот всегда хорошо врал, а потому Ванцзи не стал дальше мучить его недоверием и просто перевязал ногу, напитав бинты духовной энергией и настрого запретив Вэй Ину совершать резкие движения. Тот согласился, глядя на то, как Ванцзи, нервно дёрнув рукой, собрал перепачканные кровью повязки в стопку и вынес из цзинши. Само собой, выполнять указ Лань Чжаня он не собирался. *** Была глубокая ночь, когда Вэй Ин, мучаясь от ноющей боли в ноге, не мог сомкнуть глаз. Ванцзи сегодня не остался в комнате на ночь, удалившись, он пожелал Вэй Ину спокойных снов. Лань Ванцзи сказал, что вечером будет сильно занят, и чтоб Усянь не ждал его к ужину. Это означало для Усяня одно: путь свободен, в этот раз можно заглянуть дальше пресловутых покоев, лучше разведать местность. Сердце гулко билось, казалось, в самом горле. Он нервничал. Нога благодаря Ванцзи уже не кровоточила, но боль от этого не уменьшилась. Поднимаясь на ноги, Усянь издал глухой стон. Он терпел и большую боль, нельзя было поддаваться слабости сейчас. Неловко доковыляв до двери, он на секунду задумался: «А стоит ли оно того?» Что, если за дверью его ждут недоброжелатели, что, если Ванцзи не безумец, а всего лишь жертва обстоятельств, понимающая всю серьёзность опасности, нависшей над ними? Даже так, пусть Вэй Ин и будет неблагодарным злодеем, но жить так, как велит Ванцзи, он не хотел. Вся эта ситуация была неправильной. Даже если сделать вид, что фрагмент с укусом был лишь видением, Лань Чжань пугал, и это невозможно было игнорировать. Вэй Ин готов взять ответственность за свои поступки. Дверь ужасно скрипнула под давлением его плеча. Он вздрогнул от того, как невыносимо громко это прозвучало в тишине ночи, но никто не спешил проверить его ни через минуту, ни через две. Похоже, путь чист. Мягкими неспешными шагами Усянь стал продвигаться вдоль открывшегося перед ним коридора, ступая так бесшумно, как только мог. Боль в ноге отошла на второй план, он был максимально сосредоточен на собственных движениях. Проходя мимо небольших комнат, Усянь старался максимально хорошо запомнить окружающий интерьер. Сегодня он вряд ли сбежит, нога не позволит, но хотя бы сможет изучить дом, не создавая лишних подозрений. Повернув за угол, Вэй Ин заметил слабое подрагивающее свечение на полу. Похоже, в одной из комнат горела свеча. По спине пробежал холодок, он был не один. Кто-то не спал ночью, и Вэй Ин мог предположить, что это мог быть один из учеников. Если так, то в теории он может попытаться… узнать что-то. Навряд ли они знают, как выглядит старейшина Илина, он может солгать о своей личности. Но было маловероятно, что в этом месте был кто-то посторонний, Ванцзи точно не подпустил бы никого так близко к Вэй Ину… Но нужно было проверить, чтобы узнать наверняка. Ведомый любопытством, Вэй Ин осторожно подобрался к источающей свет комнате. Дверь была неплотно закрыта, и он смог немного ее пододвинуть, чтобы подглядеть, что было внутри. Сначала он не совсем понял, что увидел, но потом лишь недюжинной силой воли не отпрянул в отвращении от открывшейся картины. В полумраке комнаты, единственным источником света которой была мерно горящая толстая свеча, был лишь один человек, профиль которого Вэй Ин узнал бы из миллиона. Ванцзи не покинул дом, он просто уединился в этой комнате, для того чтобы… к горлу подкатила тошнота. В руках Ванцзи Вэй Ин заметил что-то белое, с крупными пятнами глубокого бордового цвета. Его бинты, запачканные кровью из открывшейся раны, не были выброшены, Лань Чжань приберёг их для себя. В желтоватом свете его лицо все равно выглядело румяным, будто он недавно выпивал, темные ресницы трепетали и поблёскивали, будто крылья заплутавшего во тьме мотылька, в светлых глазах пламя свечи полыхало вместе с огнём его души. Он сидел на полу, держа спину прямо, и с нечитаемым выражением лица смотрел на окровавленные повязки, лежащие на его руках. Он был облачен лишь в лёгкие ночные одежды, его чернильные волосы темным водопадом стекали по гордой спине, сейчас он был похож на соблазнительного молодого обольстителя из сборника Лунъяна. Вэй Ин знал, что Лань Чжань красив, но ему никогда не доводилось рассуждать об этом. Действительно, его стройный стан, гордая осанка, светлая ровная кожа и красивый аристократический профиль делали его мечтой любой девушки. Вот только последующие его действия развеяли все былое очарование. Изящные пальцы, слегка подрагивающие, нетерпеливые, подняли окровавленную ткань и после секундного замедления, будто преодолев невидимый барьер, поднесли ткань к лицу, позволив Лань Чжаню вдохнуть ее запах. Ванцзи прикрыл глаза, совершая глубокие вдохи рядом с повязками, его веки подрагивали, а покоящаяся на полу рука сжалась в кулак, впечатывая короткие ногти в твёрдую ладонь. Кадык нервно дёрнулся, когда Лань Чжань, на секунду замешкавшись, страстно прижал ту часть, что была особо тёмной от чужой крови, к собственному носу, с наслаждением вдыхая полной грудью запах, что пропитал ее насквозь. На грани слышимости можно было уловить совсем слабый, стыдливый стон облегчения. Спина Ванцзи уже не была такой ровной, он немного ссутулился, будто пытался закрыть свое сокровище от всего остального мира, продолжая глухо дышать прямо через ткань, наслаждаясь моментом. В уголках закрытых глаз блеснул свет свечи, Ванцзи совсем тихо издал странный звук, напоминающий то ли стон, то ли всхлип, когда вторая рука потянулась куда-то вниз, прямо к широким штанам ночных одежд. Изящная рука прекрасного Второго нефрита твёрдым отточенным движением отодвинула ткань штанов, оголяя давно сковываемую одеждой тяжёлую эрекцию. Большой, покрасневший от напряжения член Ванцзи блестел от предварительной спермы, обильно вытекающей из дырочки уретры; казалось, он уже давно истекал смазкой, скрытый за нижним бельём, но Лань Чжань лишь теперь позволил себе облегчить жажду собственной плоти. Его узкая ладонь дрогнула, наконец, сжав перевозбужденный член в руке, начиная его ритмично сжимать и гладить. Толстая покрасневшая головка с каждым движением твёрдой руки извергала на ладонь немного семени, которое сразу размазывалось по всему нетерпеливо подрагивающему пенису. Хлюпающие скользкие звуки, сплетаясь с неловкими короткими постанываниями Ванцзи, были подобны самой жуткой музыке, которую только слышал в своей жизни Вэй Ин. Он сидел за дверьми, ошарашенный настолько, что даже не мог оторвать взгляд от смущающей развратной картины. Ванцзи действительно был таким? Ему это не мерещится? Лань Чжань слегка отодвинул от своего лица окровавленную повязку, прежде чем его рот немного не приоткрылся, а из-за жемчужных зубов не показался блестящий от слюны розовый язык. Он протянул его к красному пятну на повязке, а затем, вновь закрыв блестящие похотью глаза, провёл им по ткани, смачивая липкой слюной, слизывая и высасывая из неё голодным ртом кровь Вэй Ина. Рука на члене стала двигаться ещё быстрее, жадно ловя искры удовольствия от извращённой мастурбации. Некогда привлекающие внимание своей изысканностью пальцы были сплошь запачканы спермой, мягкие подушечки покраснели от постоянного трения, а аккуратное запястье неустанно двигалось вверх-вниз, пытаясь выжать долгожданный оргазм из тела Ванцзи. Тело Лань Ванцзи била неконтролируемая дрожь, когда он резким движением оторвал покрытую слюной ткань от собственного лица и опустил ее прямо на свой горящий от неудовлетворенной страсти член. Он стал дрочить обеими руками, максимально плотно прижимая кровавую ткань к изнывающему естеству, нетерпеливо двигая бёдрами, будто имитируя половой акт, толкаясь в собственные тёплые ладони и повязку. Всегда спокойное холодное лицо сначала казалось все таким же сдержанным, но его волнение и возбуждение выдавали плотно сжатые челюсти и неровно бившаяся шейная артерия. Открыв затуманенные глаза, Лань Чжань неловко облизал губы юрким языком и что-то произнёс. Вэй Ин не расслышал, что именно сказал Ванцзи, хлюпающие звуки были слишком громкими, чтобы можно было расслышать его шёпот. Да и не хотел он знать, что говорил Лань Чжань, пока самоудовлетворялся. Он вообще не должен был это видеть или слышать, ему нужно поскорее бежать, пока Лань Чжань его не заметил. Вэй Ин хотел было обернуться, чтобы сбежать в свою комнату, пока не услышал вновь, но уже гораздо более громкое: «Вэй Ин…» Глухой шёпот, произносящий его имя, его бинты, его кровь на них… Вэй Усянь мог и не гадать, к чему все это было. Достаточно очевидно, кто был в мыслях Ванцзи, пока тот мастурбировал. Но резкие движения рук, сбитое дыхание и бесконечный шёпот, повторяющий как в исступлении лишь одно имя, не дали Усяню решимости вернуться. Ему нужно бежать, сейчас же. Плевать на ногу, плевать на опасность. Он с ужасом представил будущее, в котором мог быть изнасилован, и не мог поверить, что все дошло до этого. Наплевав на все, он быстро, но бесшумно выскользнул за ближайшую дверь, из которой чувствовался свежий воздух. Должно быть здесь, всего одна дверь, и он сможет убраться отсюда. Ему нельзя оставаться тут, это безумие! Он не хочет умирать, но и после увиденного быть наедине с Лань Ванцзи он не может. Нужно сделать последний рывок. Дверь заперта, но ему все равно, он из последних сил пытается выбить ее, как дикое животное, загнанное в угол. В голове одна мысль, паническим наваждением бившаяся в каждой клетке тела: «Бежать». Дверь не поддаётся, и у него начинается паника, когда он слышит неизвестно откуда взявшиеся шаги. Секунда, и дверь перед ним открывается, являя его взору стоящего снаружи человека в белых одеяниях. Он так похож на Ванцзи, что Вэй Ин захотел закричать и броситься назад, но его поймали за руку и прикрыли ладонью рот. Лишь проморгавшись и подёргавшись в захвате, он понял, что это был не Лань Ванцзи. — Господин Вэй Усянь? Что Вы здесь делаете? Вэй Ин как никогда был рад видеть перед собой Первого нефрита клана Гусу Лань. Тот был немного сонным, непонятно, почему именно сейчас он решил заглянуть сюда. — Цзэу-цзюнь, умоляю, не выдавайте меня! Меня похитили и держали все это время взаперти в этом доме. Я готов предстать перед судом, готов принять казнь и отречение, но прошу, не вынуждайте меня вернуться сюда! Вэй Ин торопливо шептал, телом стремясь поскорее покинуть злосчастный дом. Сичэнь хоть и выглядел растерянным, но не стал действовать наперекор мольбам пленника и позволил ему, оперевшись на себя, выйти на улицу. Он отвёл его в ближайшую пустующую комнату вдали от общежитий, где посадил его на пол и начал допрос. Вэй Ин рассказал ему все, что с ним произошло, как Лань Чжань за ним ухаживал, как терял терпение, как творил безумства. Он умолчал лишь о том, что видел пару минут назад. Ему было стыдно говорить о таком перед братом Ванцзи. Сичэнь мудро молчал, выслушивая Вэй Ина, не перебивая его, будто настоящий судья. Когда Усянь закончил, он тяжело вздохнул, прикрыв глаза. — Действительно, судьба старейшины Илина поражает воображение. Мне жаль слышать, что Вам так тяжело пришлось, но Вы должны понимать, что судьба всегда платит по счетам. — Я знаю, что заслужил страдания за свои грехи, но проблема не только во мне! Ваш брат обезумел, он находится сейчас в том доме, он в опасности, хоть я и не хотел этого говорить его брату, но это правда. Я не хочу, чтобы кто-то вроде Ванцзи был вмешан в мои дела. И не хочу, чтобы ещё кто-то страдал из-за моих ошибок. Прошу, огласите перед всеми факт того, что меня нашли или просто отпустите на все четыре стороны. Я замолю свои грехи, буду вести смиренную жизнь и никогда не причиню никому вреда… Лань Сичэнь неловко улыбнулся, глядя на его побитое тело. — Вы же знаете, что это ложь? Понимаете, ситуация складывается и вправду забавная. Ужас этого мира, старейшина Илина, наконец, сгинул в пучинах тьмы, не оставив после себя и следа, он стал прекрасным примером того, что за совершенные грехи душа несёт равноценные страдания. Мой достопочтенный брат так горевал. Почему-то он так близко к сердцу воспринял горести старейшины, что не мог есть и спать все то время, пока тот носился бог знает где с людьми клана Вэнь. Он был так печален, что казалось, что его душа уже отчалила на небеса. Но что удивительно, когда стало известно, что Вэй Усянь погиб у подножья горы под натиском мертвецов, он не стал чувствовать себя хуже. Напротив, он будто ожил, мой драгоценный брат был похож на себя прежнего, что грело не только мое сердце, но и душу всех благочестивых людей. Он был так счастлив в последнее время, что я не мог сдержать собственной радости. Вэй Ин нервно дёрнулся от этих слов. Лань Чжань действительно горевал по нему, пока они были в разлуке? Но то, к чему клонил Лань Сичэнь, ему определенно не нравилось. — Что Вы хотите этим сказать, Цзэу-цзюнь? Тот лишь ласково взглянул на него, сцепив руки за спиной. — Понимаете, дело в том, что я не вижу проблем в нынешнем положении дел. Мир более не дрожит в страхе перед Вашим именем, Вы несёте некоторое наказание за ваши поступки, а мой брат счастлив быть рядом с Вами и наслаждается каждым днём, проведённым вместе. Или… Вы уже знаете, какие именно чувства теплятся в его сердце в отношении старейшины? Если так, то, думаю, мне нет смысла вмешиваться в это. Вэй Ин не верил своим ушам. Сичэню просто… плевать? На то, что человека держат взаперти? — Что Вы такое говорите? Ваш родной брат сходит с ума, а я не несу заслуженного законного наказания! Как вы можете все так оставлять? — Знайте, что счастье брата для меня стоит выше, чем правосудие над Вами. Неужели Вы думаете, что я бы не вмешался раньше, если бы меня это не устраивало и я видел опасность для Ванцзи? Он прикрыл глаза и криво улыбнулся. — Так Вы… знали, что он меня держит в плену? И потворствовали этому? — Не совсем так, в любом случае, Ванцзи — единственный, кому сейчас нужен старейшина Илин. И он единственный, кто может о нем позаботиться. А теперь прошу Вас все же дать ответ на мой первый вопрос и сказать, как вы выбрались и оказались на пороге того дома?