Печать Мары

      Кибитка подъехала к берегу моря - дальше сухопутной дороги для путников не было. Лютобор оставил кибитку у берега, выгрузил оставшийся скарб, а лошадь Абарис в мгновение ока продал проезжавшим мимо купцам, что держали путь в византийские земли, расхвалив её на все лады и получив за неё неплохой навар.       Гелон тем временем обнаружил на берегу две вëсельные лодки, и с помощью Мары и Танаиса погрузил в них весь скарб. Когда вещи были загружены, путники стали сами рассаживаться в лодки - Мара и Атэр в одну лодку, Гелон и Танаис - в другую, а Лютобор и Абарис сели на вёсла. Погода была ясная, море - тихим, и им ничего не мешало спокойно доплыть до берегов Тмутаракани. - Чего, Марушка, грустишь? - спросил деву Лютобор, правящий лодкой, а затем подмигнул улыбающейся ему Атэр, сжимающей в руках тряпичную куколку, что смастерил ей, ещё будучи дома, Гелон. - Да тревожусь вот за то, что ждёт нас на чужом берегу, в чужой стране. - задумчиво произнесла Мара, теребя пальцами амулет-печать. - А ты не тревожься, девонька. Не дано нам знать, что будет. Просто будем делать всё так, как велят нам обстоятельства, вот и всё. Отбрось тревожные мысли и просто полюбуйся морем, солнцем. А воздух какой, ммм... Так что грех нам печалиться, когда такая красота вокруг. Вот сестрёнка твоя не печалится, и ты пример с неё бери. - ободряюще улыбаясь, сказал Лютобор. Мара немного повеселела и улыбнулась в ответ. Дева попробовала расслабиться и насладиться морским ветерком, путающимся в косах и приятно обдувающий лицо солёными брызгами и ярким солнышком, прогревающим тело и раненую душу, и ей стало намного легче.       Мара широко улыбнулась и ещё крепче обняла сестрёнку.

***

      - Как думаешь, друг, я ей нравлюсь? Чувствует она ко мне хоть что-то?- задумчиво спросил Гелон, сидящий напротив Абариса. Танаис в это время дремал в лодке, укрывшись своим кафтаном. - О ком это ты? - спросил Ворон, удивившись. - Я о Маре говорю. Знаешь, она даже и не смотрит на меня и общается со мной мало совсем, будто не нравлюсь я ей или сделал что дурное. - Да не до тебя ей сейчас, сам же видишь. - ответил ему Ворон, - Подожди, пока мы с князем разберёмся да Мара с долей своей смирится и успокоится немного, тогда и спроси это у неё сам. Да и что мне тебя учить - были ведь у тебя волчицы уже? Знаешь ведь, как дать понять, что люба она тебе? - Гелон кивнул, - Ну вот. Так что о другом пока думать надо, а дела сердечные пусть пока подождут. - Прав ты, Абарис. Подожду пока, пусть Мара успокоится, а я, если что, рядом буду - не должна она одна быть. - ответил Гелон. - Это ты верно говоришь, друг мой. - улыбнулся Ворон, а у самого в душе червоточинка завелась - дева ведь и его пленила очами своими зелёными да косами длинными, что словно змейки струятся по её тонкой хрупкой спине. А когда он тогда, в кибитке, коснулся ворота её рубашки и слегка дотронулся до небольшого незащищённого участка нежной теплой кожи на груди и до её амулета, в который кусочек и своей души вложил, в глаза её ясные изумрудные посмотрел да дыхание её теплое на своих руках ощутил, то его и вовсе будто из ушата окатили. Но говорить Гелону он обо всём этом не стал, потому как не уверен был он ещё до конца в своих к ней чувствах. "Сама пускай дева решает, кто мил ей, а кто нет. Но откуда же тогда у меня какая-то необъяснимая злоба на Гелона появились? Видать, перегрелся я. Надо грести, а не о глупостях думать!" - пронеслось в голове мужчины, и он с ещё большим усилием нажал на вёсла.

***

      Вскоре они приехали в Тмутаракань. Встретили их сам князь да дружина его. - Здрав будь, княже! - поклонился Лютобор, - С покаянием я приехал, прости уж меня да не серчай, а на службу к себе возьми обратно. Я вот ещё и двух ратников привез тебе, - Боярин подтолкнул вперёд Гелона и Абариса, - Это Алексей да Андрей, сражаются они ладно, люди верные, знаю я их давно и доверяю им, как самому себе. - Что ж, Лютобор, рад я, что ты всё осознал. Не хочу я такого воина терять, так и быть, прощаю я тебя. А насчёт новых ратников... А проверь-ка их, Данила! - приказал князь одному из своих стражей, и Абарис с Гелоном обнажили мечи. Данила и второй ратник, имени которого Лютобор не знал, сражались в знакомой ему технике, а молодые волки Ареса хоть и пытались сражаться по-славянски, но степная техника боя всё же преобладала в их манере сражения. Поединок продлился недолго - скифы победили ратников князя. - Молодцы твои ратники, Лютобор, - похвалил князь, - Я их возьму, но пусть сперва признаются, кто их так сражаться учил, они ж как степняки настоящие дерутся. - недоверчиво спросил он. - Учитель-кипчак нас так сражаться научил. У нас родители знатные были, вот и наняли нам учителя по бою, чтоб мы сражаться в бою умели да защищать себя и свой дом. - Ответил Гелон, который не растерялся и смело смотрел князю в глаза. Абарис же еле сдерживал свою ненависть и старался быть спокойным, а потому почти всё время молчал. - А брат твой что, немой? - усмехнулся князь, указывая кивком головы на Абариса. - Не немой я вовсе, брат всё уж за нас обоих сказал. - ответил Ворон хрипловатым своим голосом. - Горлышко бы тебе промочить не помешало, голос у тебя, словно карканье воронье, - усмехнулся князь, - Вороном звать тебя буду. Абарис еле заметно ухмыльнулся и подумал про себя: "Придумал бы что получше. Как в беззащитных стрелять - так это ты первый, а что-то новое придумать - никакой на то выдумки". - А эти девы юные да мальчик откуда с тобой? - спросил князь Олег, - родные они тебе или нашел где-то их по пути? - Сестра у меня скончалась, вот забрал я себе на воспитание этих ребятишек - зовут их Маруся, Кирилл да Настасьюшка. Не оставь уж их заботой своей, княже, дозволь их здесь оставить, на моем воспитании они, мне и отвечать за них. - Попросил Лютобор, обняв детей за плечи. - А чего девчонка старшая седая уже стала? Случилось чего у неё? - спросил князь, указывая на Мару. Лютобор взглянул на деву и заметил, что краска-басма с её волос немного сошла, и волосы её снова становились пепельными. Он даже немного растерялся, но Мара вышла вперёд и, смело смотря князю в глаза, ответила: - Батюшку да брата моих у меня на глазах убили, вот и поседела я с горя. - Ну ничего, дева, здесь ты оттаешь немного, будешь как у Христа за пазухой жить, ни в чем тебе и твоим братику и сестрёнке отказа не будет. Что ж, Лютобор, - обратился он к ратнику, - Снова тебя своим ближником назначаю, Алексея с Андреем беру к себе в отряд, а сироток твоих во дворце поселю, пусть в помощь ключнице нашей будут. - Благодарствую, княже, - поклонился Лютобор, а следом нехотя поклонились и его спутники, - Мы не подведём тебя. - Алёнушка, - подозвал князь свою ключницу, - Отведи детей во дворец, на кухню, пусть накормят их там да напоят, а после в баньку отведи да вечером покои им выдели, пусть отдыхают с дороги. Алёна, светловолосая юная дева в голубом сарафане, кивнула Маре и детям и повела их в хоромы князя.       "Вот ты где живёшь, гад ползучий. За всё свое зло ответишь, не уеду я отсюда никуда, пока не отомщу!" - промелькнула мысль в голове Мары, и сердце её заколотилось быстрее, а в висках ещё сильнее забилась кровь и прилила к щекам, сделав их ещё румянее, а глаза заставив блестеть зелёным огнём мести.       Лютобор отправился показывать Гелону и Абарису оружейную и прочий быт ратников.       Начало было положено. Назад дороги уже нет.