Печать Мары

Пройдёт печаль, растает горюшко. Не плачь, душа, нам не в первой! Лети легко как птичье пёрышко - Лети домой! Лети домой!

      За дверью покоев Гелона послышался какой-то шорох и дверь тихонько открылась. Абарис только успел вытащить клинок из-за пояса, как в комнату заглянула Лада. - Вы все здесь! - воскликнула она, не догадавшись спросить, почему они все вдруг оказались одновременно в одном месте. Не заметила она и то, что гостей в их тереме стало на одного больше - Куницу она не приметила и не спросила, кто это к ним пожаловал. - Хотела чего, Ладушка? - спросила Эртине, - Али меня потеряла? - Сказать мне кое-что вам надо. - заговорщически прошептала дева, оглянулась назад боязливо да дверь покрепче затворила. И тогда рассказала она, что князь против них замыслил, а собеседники её даже и не удивились вероломству князя - его намерения только подстегнули их к дальнейшим действиям, а Лада встала на их сторону и согласилась им помочь.

***

      Ближе к вечеру Эртине после вечернего доклада князю встретилась с Алкаей и Абарисом, что прогуливались по утонувшему в вечерних сумерках подворью. - Князь завтра вечером званый ужин собирает, - сообщила ключница, - Лада уже знает об этом. Они на кухне приготовят все блюда в двойном количестве - Лада сказала остальным кухаркам - Аксинье, Дарье да Василисе, что князь якобы сам велел, чтоб на столах было всего и побольше. Так же Лада слышала, что Олег Святославич приказал ещё одной кухарке, Яске, в блюда яд положить, чтоб "попотчевать гостей дорогих". Так вот, мы с Ладой покумекали да придумали: Лада подсмотрит, какие блюда отравит Яска, да заменит их чистыми, а я по возможности ей помогу. То же и с вином да другим питьём. В крайнем случае пускай Гелон противоядие какое-нибудь изготовит, если что вдруг не так пойдёт. Алкая с мужем выслушали Эртине, а Кунице, Гелону да Лютобору весь разговор позже передали.

***

      - Ворон, мне с тобою поговорить надо. - Сказал Гелон Абарису после вечерней трапезы, руку на плечо ему положив. - О чем нам с тобой разговаривать? - огрызнулся Ворон, сбрасывая с плеча своего руку знахаря, но Гелон не обратил на это внимания. - Я хочу попросить прощения. Прости, что на жену твою претендовал, что разрушил этим дружбу нашу, а её обижал своим упрямством. - искренне произнёс Гелон, Абарису руку подавая. Ворон немного подумал и принял руку Гелона. - Прощаю, друг. Вижу я, что нашёл ты своё счастье. Любви вам с Алёнушкой, берегите друг друга. - сказал Абарис да обнял Гелона. - Должны мы вместе держаться, нельзя нам с тобою вообще было ссориться. - Моя это вина, признаю, - Грустно усмехнулся Гелон, - Но теперь все на свои места встало, и я чувствую, что всё у нас получится. - И я это чувствую. И что скоро домой вернёмся, тоже. - ответил Ворон. Гелон улыбнулся. Друзья ещё раз пожали друг другу руки, обнялись по-дружески да разошлись каждый по своим покоям. Позже, когда выдалась возможность, Гелон попросил прощения и у Мары-Алкаи, и она тоже с лёгкостью простила его, потому что зла на него она и не держала.

***

      - Мне очень страшно любимый. - произнесла Алкая, только что вернувшаяся от Танаиса и Атэр, которые тоже выразили сестре свои опасения, но, к счастью, дева и брат их Куница смогли найти для них слова утешения, но сама Алкая теперь сильно тревожилась. Дева, сев на ложе и взяв в свои ладони лицо Абариса и в глаза его янтарные смотря, тихо и со слезами на глазах сказала вопросительно: - Что с нами будет? Вернёмся ли мы домой? - Скиф улыбнулся уголками губ, а затем поймал волнистую прядку её пепельных волос и заправил ей за ухо. - Ничего не бойся, моя красавица. И малыша нашего не волнуй, он ведь всё чувствует, - погладил он животик Алкаи, - Чую я, что всё хорошо у нас будет и мы со всем справимся, в родные степи наши возвратимся да заживём хоть и не так, как раньше, но лучше прежнего. Я столько раз погибал и вновь возрождался, что и не счесть. А теперь у меня есть ради кого жить и ради кого стоит победу одержать. И вообще, ведь две жизни у ворона, как ни крути. - произнес он нараспев последние слова. Алкая вымученно улыбнулась, а затем удобно устроилась в объятиях мужа и крепко уснула. Вскоре уснул и Абарис.

***

      Эртине погасила свечи в покоях и, ложась рядом с Гелоном, обеспокоенно произнесла: - Столько лет я прожила во дворце этом... И привыкла я к нему уже, и одновременно ненавижу его. Даже не верится, что свободной я стану, и что любовь я обрела. Теперь же я боюсь потерять всё это в одночасье. - Не бойся, моя жемчужина, моя нежная, моя светлая zaranya, моя любовь, - ответил скиф, любимую нежно целуя, тем самым её успокаивая, - Со всем мы справимся да домой вернёмся. И хоть Пустошь наша суха и почти безжизненна, но сделаю всё, чтобы степь раем для тебя стала, ну, или хотя бы домом родным. И забудешь ты и дворец этот, и князя Олега, как страшный сон. Ведь нам сама богиня смерти Мара помочь решила, а значит, всё у нас получиться должно. - Нинӧмысь эн пов... Ме радэйта тэно. - прошептала Эртине, положила голову на плечо Гелона и тут же в сладкий сон погрузилась. Мужчина улыбнулся, нежно поцеловал деву в её льняные волосы, аромат травяной их вдыхая, и вскоре тоже уснул крепким здоровым сном, обнимая своё сокровище.

***

      Следующим вечером собрались князь, приближённые его да гости в огромном зале торжественном. Гостями были в том числе и Лютобор, Гелон, Абарис с Алкаей да волчата её. Куница же к слугам прибился да пир обслуживал - Лютобор настоял на том, чтобы никто не заметил, что их больше стало. "Тебе не привыкать вино по чаркам разливать да кланяться" - шутил ближник княжеский, давая Кунице такое распоряжение. "Гости" старались вести себя естественно и есть-пить так, словно и не было никакого яда и будто не знали они, что убить их пытаются и сами он к своей цели приблизились. Князь же, стараясь уделять внимание каждому на пиру, всё же глаз с них не сводил. К несчастью, шанс всё никак не представлялся. Тогда Гелон решил пойти на хитрость и "пожертвовать собой". Он заранее употребил противоядие, изготовленное собственноручно из имеющихся у него трав да кореньев, но в очень малом количестве, чтобы яд чуть-чуть, но попал в его тело. Он взял то блюдо, на котором еда лежала, ядом осквернëнная, да испробовал её. Вскоре знахарь начал бледнеть да задыхаться, и все гости обернулись к нему, дабы узнать, что с ним. Князь старался сохранять спокойствие, но глаза его заблестели в ожидании того, что скоро мечта его исполнится и на свете не останется ни одного волка Ареса, ни одного скифа. Ключница Алёна-Эртине подбежала к Гелону, взяла его лицо в ладони свои, делая вид, что осматривает его, а сама незаметно влила ему в рот противоядие, им самим же изготовленное. А в это самое время Лютобор подал друзьям знак. Куница вынул копис из сапога и по очереди стал расправляться с охраной княжеской, а вскоре к нему присоединился Ворон. Лютобор подошёл к Олегу Святославичу, делая вид, что собирается его защитить. - Лютобор, ближник мой, видишь ты, что гости дорогие учинить хотят? Как за доброту да за приют мне отплатить решили? - жалобно произнёс князь, - Убить их надобно, это недобитки волчьи, скифы проклятые. Разберись же с ними, Лютобор, с этими чертями рыжими, а я в долгу не останусь, проси у меня что хочешь! - взмолился он, хватая Лютобора за руку одеяния его праздничного. - А теперь вспомни, княже, как ты детей, женщин, мужчин да стариков безоружных расстреливал! Вспомни, как дети малые по твоей вине оставались без родителей! Вспомни, как люди под телегами прятались, да только тщетно! Вспомни, как стрелы в людей летели да жизни их забирали! Вспомнил?! Только вот сердца у тебя нет и плевал ты на всё это. Теперь вот получай то, что заслужил. И только Лютобор это сказал, как вошёл в грудь князя клинок серебряный, испустил последний дух Олег Святославич, глаза его тёмно-синие в последний раз встретились с решительным взглядом карих глаз его ближника, а сердце его жестокое вскоре забилось в раскрытой ладони Гелона.

***

      - Чернобог и Мара, взываю к вам! К вам я обращаюсь! Помогите наказать, помогите отомстить! Кровью за кровь, сердцем за сердца, душою за души невинно убиенных! В долгу я пред вами не останусь - плачу вам кровью и вином, плачу вам златом и плотью! Да свершится месть кровная, да будет так! - разнеслась по опушке лесной клятва звонким, взволнованным голосом Алкаи. Сердце князя Тмутараканского, лежащее на нарисованном Лютобором на снегу кресте Мары, окружённое шестнадцатью зажжёнными чёрными и красными свечами, пронзил серебряный клинок Ворона, Гелон окропил его вином из кувшина, а Куница поджег его пламенем от свечи, а затем осыпал догорающее кострище несколькими золотыми монетами. Как только ритуал свершился, явилась перед ними седая старуха в чёрном одеянии с клюкой, на навершии которой серп серебряный красовался. - Месть ваша свершилась - я и Чернобог принимаем вашу жертву. Можете возвращаться в родные ваши степи, племя ваше отомщено. Кровь за кровь, плоть за плоть, слово моё крепко, да будет так. - произнесла богиня смерти и зимний крест, на котором сердце князя лежало, загорелся ярким огнём, а потом и само обугленное уже сердце вспыхнуло синим пламенем и вскоре в пепел превратилось. - Что племя наше ждёт? - эхом прозвучал хриплый голос Абариса в ночной тишине. - Племя ваше и не умрёт, но и не возродится. Растворится оно в тысячах рек и сольётся в один большой океан. - загадочно ответила Мара и исчезла в густом, белом, ледяном тумане...

***

      Лютобор, правящий лошадью и сидящая рядом с ним Лада, Абарис и Куница да устроившаяся между ними Алкая с Танаисом и Атэр тут же рядышком - Танаис у неё в ногах на полу телеги уселся, а Атэр положила рыжую кудрявую головку сестрице на грудь и Гелон с дремлющей в его объятиях Эртине подъезжали к Пустоши. Подъехав совсем уже близко, они увидели сидящего на нагретом весенним солнцем камне парня, следящего за привязанной к коряге лошадью и, судя по его тёмно-красному одеянию, он был скифом. Когда они подъехали ближе парень, грустно смотревший куда-то вдаль, на покрытые последним снегом и разрытые весенними тёмными прогалинами степные просторы, оказался смуглым, черноволосым, невысоким и очень худым - даже тощим, нос у него был с горбинкой, а глаза темно-серые, словно небо перед грозой или вечерняя гладь озера, что было удивительно, ведь большинство представителей их племени имело глаза янтарного оттенка. - Это же Казар! - воскликнул Гелон, - Казар, friman! - крикнул он парню. Скиф поднял голову, распахнул свои глаза-озëра и воскликнул: - Это вы?! Это и впрямь вы?! Я глазам своим не верю, вы вернулись! - Казар подбежал к телеге и с разбегу запрыгнул в неё, когда Лютобор остановил лошадь. - А ты как же выжил? - поинтересовался Гелон, - И кто остался ещё? - Когда всё это произошло, отец уезжал из Пустоши оружием торговать, а мы с Шати во время всего этого под телегу успели спрятаться. Когда всё закончилось, мы выбрались и в своём шатре укрылись - боялись, что добивать явятся, и дня три мы не выходили, пока Агафирс не приехал. А сейчас вот только мы с Шати остались, отец наш да Иоффа. Но она что-то совсем плоха в последнее время, а из лекарей только она и осталась, вот и лечится своими силами да нас, бывает, от хворей спасает. - Казар грустно вздохнул. - А меня ты не узнаешь? - с хитрецой в золотых глазах спросил Куница. Казар долго вглядывался в его лицо - парень был подслеповат с рождения, из-за чего не мог стрелять из лука, зато отлично владел ближним боем и был хорошим конником, а затем, глаза расширив, воскликнул: - Куница! Но как?! - Казар подсел к нему ближе и крепко обнял по-дружески. Он помнил ужасную смерть Куницы на поединке с Яром, но не мог поверить, что теперь он снова жив и здоров, хоть и по-другому теперь выглядеть стал. - Славянская богиня смерти Мара меня оживила, из Золотых степей вывела. - ответил Куница, указав на Алкаю-Мару, - Взамен на её имя. Теперь моя сестра не Мара больше, ныне её имя - Алкая. - Едем же скорее в Пустошь, вот наши обрадуются! - радостно сказал Казар, вылез из телеги, отвязал и оседлал лошадь и вслед за телегой вглубь степи двинулся.       В степи, возле нескольких близко расположенных друг к другу цветастых шатров их уже встречал старый Агафирс - отличный купец, оружейник, кузнец и ювелир, обучивший своему мастерству ещё Беркута - отца Алкаи, Танаиса и Атэр, а также Абариса и многих других, кто решил связать свою жизнь с изготовлением оружия и украшений. Старик подошёл к телеге и слепыми старческими глазами пытался рассмотреть прибывших и, наконец, всех узнав, он обнял каждого и радушно пригласил всех в шатёр, где готовили обед Шати и сильно постаревшая за год, но всё ещё хорошо справляющаяся с домашними делами Иоффа. - Mata! Я вернулся! - воскликнул Гелон и бросился в объятия матери. Знахарка одновременно плакала и смеялась, обнимая сына. Затем Гелон подозвал Эртине: - Мама, это Эртине, моя любимая. - Эртине подошла к Иоффе и поклонилась женщине. Дева сразу понравилась лекарке, а в людях она никогда не ошибалась. Иоффа обняла Эртине и ласково назвала её "Aurusa моя". И Гелон понял, что с выбором будущей жены он не прогадал. В это время Шати - высокая, но такая же чересчур худая как и её брат, кареглазая рыжеволосая красавица подошла к Кунице. Она узнала его, и слезы потекли по её впалым щекам и, чтобы скрыть их, она молча обняла его, лицом в его шею уткнувшись. В Кунице что-то надломилось в этот миг и он крепко обнял Шати в ответ. Он вспомнил их встречи, их дни и ночи, их конные и пешие прогулки по степи, их долгие разговоры и просто те мгновения, когда им было хорошо вместе. В этот же миг и он, и она поняли, что не хотят больше расставаться никогда.

***

      Вскоре после возвращения в степь жизнь героев начала потихоньку налаживаться.       Лютобор вернулся в Тмутаракань к жене своей Татьяне и их сыну Ярославу, но частенько наезжал в степь проведать скифское племя, уже почти ставшее ему родным.       Алкая вскоре после возвращения в степь родила мальчика Таргитая, а через два года - девочку Раксен, как они с Абарисом и мечтали, а падучая сразу после встречи со славянской богиней смерти Марой наконец покинула её и больше никогда не мучила. Танаиса и Атэр Абарис полюбил как своих собственных детей, а они отвечали ему взаимностью, и вместе с Алкаей они полностью заменили им родителей.       Абарис продолжил заниматься торговыми делами, а также вместе с Казаром и его отцом Агафирсом занимались изготовлением оружия да украшений - это и было основным товаром.       Гелон, продолживший дело своей матери Иоффы, которая уже слишком устала и решила на покой уйти, взял Эртине в жены и вскоре они уже ждали ребёнка. Когда же их дочь родилась, они назвали её Сакайя.       Куница стал вождём племени по праву рождения - Лютобор вопреки традиции отдал ему титул без боя, добровольно, и Куница принял его. Так же он взял Шати в жены и в течение пяти зим у них родилось трое детей - мальчики Ксай и Андан и девочка Бану. Куница решил в свободное от вопросов управления племенем время заняться торговлей - Шати ткала прекрасные ковры, что прекрасно покупались заморскими торговцами и заезжавшими в степь купцами.       Казар в скором времени пригляделся к уруске Ладе - ему понравились её яркие рыжие волосы, за которые в племени её прозвали Suxra, её ясные голубые глаза, её звонкий голос, её весёлый добрый нрав и что все дела, за которые она бралась, спорились в её нежных, но сильных руках. Ладе тоже Казар сразу понравился своими жизнерадостностью, смешливостью, добротой, трудолюбием, да и в глаза его необычные озёрные она влюбилась. Вскоре они тоже создали семью и у них родился сын Арса - чудесный мальчик с рыжими локонами матери и темно-серыми глазами отца.       Их племя волками Ареса перестало себя звать и прекратили они приносить жертвы кровавые, но Ареса и остальных скифских богов они всё так же не переставали почитать.       Жизнь продолжалась. Коловорот Хвара никогда не закончится.