Время и терпение

Гермиона слишком много переживала из-за того, что надеть в театр – на улице было прохладно, и большую часть времени она все равно проведет в пальто. Но в те несколько раз, когда она ходила в театр с родителями, они всегда наряжались, и ей тоже хотелось выглядеть уместно среди магглов, пришедших на спектакль. К тому же она не совсем понимала, что именно происходит между ней и Северусом: он четко обозначил границу дружбы, но с кем-то другим это ощущалось бы как самое настоящее свидание. Так что значительную часть воскресного утра девушка провела, мучительно перебирая свой скромный гардероб, прежде чем собрать волосы в пучок и надеть синее платье, колготки и неброские туфли на каблуке. Она взглянула на себя в зеркало, заправила на место выбившийся локон, расправила плечи и отправилась вниз, к входу, где должна была встретиться с Северусом. Она решила следовать его примеру, чем бы ни было все это. А потом увидела его – темный силуэт у темных дубовых дверей. Он был одет не так уж иначе, чем обычно: черный костюм, белая рубашка, черный галстук и пальто. И все же он выглядел поразительно, и при виде его она замерла. Такой же внушительный и пугающий, как всегда, в этом облике он казался ей совершенно иным. Его вид должен был бы привлечь любопытные взгляды студентов, бродивших по школе в воскресный день, но, похоже, в своем стремлении не попасться на глаза директору они не слишком внимательно на него смотрели. Возможно, он и правда наложил лёгкое отводящее заклинание, ведь увидев девушку он улыбнулся. Гермиона ответила на улыбку такой же радостной, не сходившей с лица, пока шла по залу; улыбающаяся ученица Грейнджер была зрелищем вполне обыденным, в отличие от улыбающегося директора Снейпа. Это уж точно привлекло бы слишком много внимания. — В Эдинбург? — Его голос был таким же четким и прохладным, как осенний день, когда он поприветствовал ее. — Да, Се… сэр, — Гермиона запнулась, неловко вспоминая о приличиях в общественном месте, где они стояли. Снейп лишь резко кивнул и распахнул дверь. Спускаясь по парадным ступеням, они шли молча, но, не дойдя и до половины пути к воротам, Гермиона все-таки спросила: — Почему мы не уходим из твоего кабинета? — Минерва, как заместитель директора, знает, что мы выходим, и у меня нет ни малейшего желания, чтобы она узнала о моих привилегиях аппарации. Или о твоих. — Но почему? — Некоторые секреты лучше оставлять исключительно в распоряжении директора. — Она бы просто решила, что мы воспользуемся камином. А так… вся школа только что видела, как мы уходим вместе. — У тебя с этим есть проблема, Гермиона? — Его тон мгновенно изменился с игривого на ледяной. — У меня? — Гермиона резко остановилась, чуть поскользнувшись на гравии. — Я бы скорее подумала, что ты не захочешь, чтобы нас видели уходящими вместе. — Почему ты так думаешь? — Он и вправду выглядел озадаченным этой мыслью. — Потому что я… ты же сказал… — Гермиона запнулась, подбирая слова. — Мы ведь друзья, не так ли? — Конечно, друзья, Северус. — А разве поход в театр – не то, что друзья делают вместе? — В его голосе все еще звучала если не растерянность, то по крайней мере легкая неуверенность. Они снова медленно двинулись к точке аппарации. — Да. Ты ведь раньше ходил в театр с друзьями, правда? Он опустил взгляд на ворота, поднимая щеколду и пропуская Гермиону вперед. — Нет, не ходил. Это будет первый спектакль в исполнении не студентов Хогвартса. Когда Северус взял Гермиону под руку, готовясь к аппарации, мысли в голове закружились вихрем, и в конце концов вырвался вопрос: — В Хогвартсе были студенческие спектакли? — Да, — только и ответил он, прежде чем закрутить их и перенести к точке аппарации в Эдинбурге. — Почему у нас не было таких, когда я училась? — спросила Гермиона, когда они, под руку, направились к театру. — Ими занималась профессор Сомерсет, которая преподавала Древние руны до профессора Бабблинг. Когда она вышла на пенсию, больше не нашлось никого с временем и желанием организовывать подобные мероприятия. — Хм, — задумчиво протянула Гермиона. — Нет. Даже не думай об этом. Хотя я и не возражаю против студенческих постановок, у тебя сейчас нет времени посвящать себя такому делу: ученичество, занятия в маггловском университете и преподавание. — Я и не думала делать это в этом году, — возразила Гермиона. — Сейчас уже слишком поздно начинать планировать что-то подобное. Но, может быть, в будущие учебные годы. Придется почитать о магических драматургах. — О, их немного. И уж точно не так уж много хороших. Думаю, большинство наших постановок были маггловскими, старые мюзиклы, Шекспир и тому подобное, — сказал Северус, когда они свернули на улицу с театром и встали в очередь на вход. — Значит, ты все-таки видел Шекспира! — В исполнении подростков-волшебников. Как ты можешь себе представить, мне очень хочется увидеть настоящую версию. Билеты у них принял контролер, проводивший их к местам; казалось, Северус изо всех сил старался не закатить глаза на этот жест. — Спасибо, — сказала Гермиона молодому человеку. Северус оглядел зал, когда они устроились на не слишком удобных старых креслах, и тут Гермиона заметила едва уловимое движение: он снял пальто, и сиденье внезапно стало почти комфортным. — И тебе спасибо. — Если уж нам предстоит сидеть здесь три часа, я не собираюсь делать это с пружиной, упирающейся мне в зад. Гермиона вынуждена была признать, что зачарованные сиденья огромное улучшение по сравнению с оригинальными, и спектакль быстро захватил внимание. Похоже, Северус тоже полностью погрузился в происходящее: всякии раз, когда Гермиона бросала на него взгляд, он был сосредоточен на сцене. В антракте они встали и размялись, но Гермиона отказалась от его предложения взять напиток; он должен был купить его после спектакля, а не во время, о чем она с улыбкой напомнила. Он тихо рассмеялся. — Это не уловка, я все равно куплю нам напитки после спектакля. С улыбкои Гермиона спросила: — Тебе пока нравится? — Это колоссальное улучшение по сравнению с тринадцатилетками, играющими «Макбет». — Уверена, они старались. — Как и во всех ученических затеях, — отозвался Северус, — некоторые относились к делу вполне серьезно, несколько человек были действительно хороши, большинство же было ужасно и участвовало исключительно ради возможности покрасоваться и устроить из себя зрелище. На публике, но вдали от Хогвартса, он, казалось, куда меньше сдерживал улыбки в ее сторону, и Гермионе было совершенно невозможно не отвечать тем же. Улыбка все еще не сходила с лица Гермионы, когда в зале начали гаснуть огни и стартовала вторая часть спектакля. С немалым усилием пришлось вернуть внимание к романтической комедии на сцене, а не к мужчине рядом. Похоже, у Северуса была та же проблема: Гермиона то и дело ловила его взгляд краем глаза, и от этого внутри приятно трепетало. Когда спектакль закончился и аплодисменты стихли, Северус помог Гермионе надеть пальто. — Ты уже выбрала место для напитков, Гермиона? — Нет, не выбрала. Это ведь ты предложил ставку, разве у тебя не было идей? Он пожал плечами, придерживая дверь, и они вышли в прохладный ранний вечер. — Не было. Но, полагаю, не так уж сложно найти паб для пинты… и, возможно, перекусить? Для Гермионы это звучало подозрительно похоже на свидание, и на лице сама собой появилась улыбка. — Это было бы чудесно, Северус. Немного побродив, они выбрали «Толстого Зайца», все еще в маггловской части города. Было рано, посетителей немного, и пинты перед ними на барной стойке появились так быстро, что Гермиона почти решила поискать глазами домового эльфа. Вместо этого за стойкой стояла пожилая женщина, подозрительно похожая на Минерву. — Что вам подать? — Рыбу с картофелем, пожалуиста, — сказала Гермиона, едва взглянув в меню. Это был стандартный выбор для паба и почти всегда безопасный вариант. — А я возьму рагу из зайца, — сказал Северус. Гермиона посмотрела на него слегка расширенными глазами. Когда барменша ушла, он повернулся к спутнице. — Если не «Толстый Заяц», то где? С такой логикой было трудно спорить, так что Гермиона лишь улыбнулась и покачала головой. Когда-то в бегах с ребятами пришлось готовить заячье рагу, и с тех пор желания пробовать его снова не возникало. И уж точно не хотелось вспоминать об этом, чтобы не портить столь приятный день. Вместо этого Гермиона подняла бокал, и Северус сделал то же самое; они легко стукнулись стеклами. — За новые впечатления. — За новые впечатления, — эхом отозвался он с улыбкой, наблюдая, как Гермиона делает глоток, прежде чем попробовать свое пиво. — Хотя для тебя это не так уж ново. — Быть вот так где-то вместе с тобой – ново, — ответила Гермиона, тщательно подбирая слова. Длинный глоток эля дал немного времени на размышления. Ситуация и правда была совершенно новой, и других слов для нее не находилось. — Да, это так. Какое-то время они сидели вполне уютно, обсуждая тонкости драмы, которую только что видели, пока не принесли еду. Рыба с картофелем выглядели выше среднего для паба, и Гермиона тут же стащила картофелину, чтобы похрустеть, пока приправляла рыбу. Но когда Северус принялся за рагу, аромат внезапно напомнил ту ночь в палатке и ужасное рагу, приготовленное тогда. Попытка глубоко вдохнуть только усилила запах, и к горлу подступила тошнота. — Извини, — пробормотала Гермиона, спрыгивая со стула и устремляясь в дамскую комнату. Там удалось плеснуть в лицо немного прохладнои воды и несколько раз глубоко вдохнуть, стараясь привести себя в порядок. Из всех глупых причин для расстройства – не верилось, что день с Северусом оказался испорчен чертовым рагу. Желудок постепенно успокоился, Гермиона снова сполоснула лицо и волосы, пытаясь придать всему более-менее приличныи вид. Все будет хорошо, это всего лишь рагу, можно просто вернуться и есть рядом с ним. Глубокий вдох, счет до десяти – и дверь открылась. Когда Гермиона вернулась к бару, миски с рагу перед Северусом уже не было. Вместо нее стояла тарелка с рыбой и картофелем, как и у спутницы, а сам он жевал картофелину, обмакнутую в тартар. — Я наложил на твою еду легкое заклинание стазиса. Она должна быть все еще теплой. Если, конечно, ты не хочешь что-нибудь другое, — сказал он с беспокойством, глядя на Гермиону. — Нет-нет, рыба в порядке, — ответила Гермиона, усаживаясь обратно. — Тебе не стоило отказываться от своего рагу ради меня. — Оно не было настолько выдающимся, чтобы предпочесть его твоему обществу. Сдержать румянец после таких слов было невозможно. — Спасибо, Северус. — Если тебе нужно поговорить об этом… — Нет. Правда, не надо. Он лишь кивнул и хрустнул кусочком рыбы. Немного помедлив, Гермиона сделала то же самое, наслаждаясь текстурой и вкусом. После недавнего приступа тошноты было облегчением снова есть. Несколько минут они ели молча, пока Северус не расправился с большей частью своей порции. — Какие у тебя планы на каникулы? — спросил он, прежде чем отправить в рот картофелину. — О, мне стоило спросить тебя об этом раньше! — Гермиона едва не прикусила язык от паники из-за собственной несообразительности. — Мне нужно остаться в Хогвартсе. Мне больше некуда ехать. — Все в порядке, Гермиона. Его рука легла поверх ладони Гермионы, и этот жест почти мгновенно принес спокойствие. — Наверное, стоит все-таки начать подыскивать себе собственный дом где-нибудь, — задумчиво сказала Гермиона. — В этом нет необходимости, пока ты ученик-аспирант. Ты можешь жить в Хогвартсе круглый год, — ответил Северус. — Хотя будущим летом здесь будет довольно пусто… ничего похожего на прошлогодний хаос с восстановлением. — Я ценю это, — Гермиона задумалась, жуя картофелину. — Скорее всего, большую часть времени все равно буду заниматься анализом данных. Вряд ли кто-нибудь вообще заметит мое присутствие. — Значит, первый крупный анализ у тебя запланирован на зимние каникулы? — Да, — ответила Гермиона. — И более глубокий опрос студентов, и результаты экзаменов. Остаток ужина они провели, разговаривая о работе, и Гермиона с удивлением поняла, насколько сильно ей нравится быть где-то вместе с кем-то на равных, профессионально обсуждая собственные проекты и планы. Северус всегда относился к ней серьезно, но именно этот разговор за ужином по-настоящему заставил почувствовать себя взрослой, а не просто продвинутой ученицей. Возможно, и он ощущал нечто похожее: выходя из паба, Северус без колебаний взял Гермиону под руку, и дальше они шли к точке аппарации рядом, почти касаясь плечами. В темной роще берез они остановились, глядя друг на друга и чуть наклоняясь вперед… пока Северус не сделал глубокий вдох, и их не закрутило обратно к воротам Хогвартса. Уже на месте Гермиона все еще смотрела на него снизу вверх. Он ответил короткой, мягкой улыбкой, затем сделал шаг назад; ладонь соскользнула с ее поясницы, когда Северус направился к воротам и распахнул их, пропуская Гермиону вперед. По дороге обратно к замку они осторожно держали между собой почтительную, профессиональную дистанцию, обсуждая предстоящий Святочный бал. Конец триместра приближался, и новые данные приближали Гермиону еще на шаг к мастерству в арифмантике. А потом, возможно, можно будет снова идти по дорожке рука об руку с Северусом – так же, как они шли по улицам Эдинбурга.