Время и терпение

Всех в Хогвартсе удивило, когда директор Снейп объявил, что отныне в школе ежегодно будет проводиться Святочный бал. Он не желал иметь ничего общего с его организацией – этим с радостью занялись Флитвик, Помфри и Синистра – но хотел, чтобы последний вечер триместра был отмечен праздником: экзамены сданы, ученики готовы разъехаться на каникулы. Главной домовой по этому случаю он назначил Тилли, чем привел ее в неописуемый восторг; каждый раз, когда Гермиона видела Тилли в течение недели перед окончанием триместра, та буквально светилась от гордости, рассказывая о приготовлениях на кухне и о декорациях, готовых к развешиванию сразу после окончания обеда. Гермиона была рада, что от нее не требовалось ничего, кроме простого присутствия: последние недели ушли на проведение и проверку экзаменов, подсчет оценок для учеников Гермионы и Септимы. Вдобавок Гермиона собирала данные по результатам экзаменов всех первокурсников, чтобы обработать их во время зимних каникул. Объем информации был колоссальным, но Гермиона и Септима были почти уверены, что формула, созданная девушкой, верна и позволит превратить сырые цифры в пригодную статистику. Она надеялась, что результаты подтвердят теорию, выдвинутую в начале триместра, хотя совсем не хотела видеть провалы учеников. Покупка платья почти не казалась чем-то значительным, не так, как в ученические годы. Теперь Гермиона была сотрудником школы и не должна была никого впечатлять… разве что Северуса, хотя тот видел ее растрепанной и взмыленной после целого дня у котлов и, похоже, нисколько не изменил отношения. Если и существовал мужчина, которому она была интересна именно своим умом, то это был Снейп. Потому в одни из выходных, когда ученики не превращали Хогсмид в непроходимое столпотворение, Гермиона просто зашла в «Шапку-невидимку» и купила простые готовые мантии зеленого цвета с золотой отделкой, достаточно праздничные для Рождества и вполне подходящие для других школьных мероприятий, когда черные формальные мантии казались излишне строгими. Последние экзамены проходили ранним днем, а бал должен был начаться в шесть вечера. Во вторник Гермиона уже завершила занятия со своими классами и дала ученикам выходной, чтобы те собирались на каникулы и готовились к балу. Сама Гермиона зашла к Септиме на чашку чая и неторопливую беседу о работе: наставница уезжала в Кент навестить семью. Они договорились при необходимости консультироваться по совиной почте, хотя вряд ли у Гермионы появятся окончательные цифры до возвращения Септимы после Нового года. Обеим было любопытно, какие выводы даст арифмантика о школьных успехах. Они снова встретились у своих комнат, чтобы вместе спуститься в Большой зал: Гермиона в зелено-золотом, Септима – бледно-серебристо-голубом, словно ночной снег. Войдя в зал, обе ахнули. С потолка мягко падал снег, несмотря на ясное, усыпанное звездами небо; по стенам тянулись гирлянды из остролиста и сосновых ветвей, сверкавшие золотыми и серебряными шарами; в дальнем конце зала возвышалась огромная ель, украшенная яркими огнями и мишурой; зачарованные инструменты играли праздничные мелодии – и маггловские, и волшебные. Это было не менее волшебно, чем при Дамблдоре. — Прелестно, — сказала Септима и растворилась в толпе. Гермиона еще стояла, впитывая происходящее, когда в нее врезалась стайка учеников. Хихиканье оборвалось, глаза расширились. — Простите, профессор Грейнджер! Гермиона кивнула: — Счастливого Рождества. Ученики поспешно ретировались. Гермиона заметила подносы с едой и Минерву в клетчатом платье, внимательно следившую за пуншем. МакГонагалл помахала Гермионе, когда та подошла за бокалом. — Сегодня они будут неуправляемыми, — сказала Минерва. — Бал в конце занятий сделал их чрезмерно разнузданными. — Семестр был хороший, им нужен выпуск энергии, — ответила Гермиона, осторожно отпивая. Пунш оказался безопасным – по крайней мере, на первый взгляд. — Филиус пока держит музыку в рамках приличий. — Ненадолго, — усмехнулась Гермиона, наблюдая, как профессор накладывает новые чары на инструменты. Девушка пропустила момент, когда Северус вышел вперед. — Ученики и сотрудники Хогвартса… Гермиона резко обернулась. Сквозь цветные огни было видно: на нем темно-зеленая мантия. — Я надеюсь, что Святочный бал вновь станет ежегодной традицией. В светлые времена мы должны их отмечать. Директор кивнул Флитвику, и рождественские гимны сменились "Вальсом цветов" Чайковского, и Северус вывел Минерву на танец. Постепенно к ним присоединились другие. Гермиона заняла пост у столов с пуншем и успела отогнать двоих шестикурсников. — Он хорошо танцует, — заметила Минерва. — Он в зеленом? — удивилась Гермиона. — Да, — шепнула Минерва. — Я сама едва не сбилась с шага. Позднее Северус танцевал со всеми преподавательницами. Гермиона танцевала с Невиллом, Флитвиком и даже Хагридом. Лишь под конец вечера Северус подошел к ней. — Подмастерье Грейнджер? Северус подал руку. Гермиона приняла ее, и через мгновение они уже кружились под падающим снегом. — Зеленый — прекрасный выбор, — сказал Северус. — Вижу, это популярный цвет сегодня, — улыбнулась она. — Что-то более праздничное показалось уместным. — Тебе очень идет. Северус наклонился: — Не так, как тебе. Музыка стихла. Северус отпустил Гермиону и формально поклонился. Затем ушел объявлять конец вечера. Позже, патрулируя коридоры, Гермиона столкнулась с темной фигурой. — Прости, Гермиона, — сказал Северус. — Мы оба крались слишком тихо. — Вина целиком на мне. Они продолжили обход вместе, разгоняя учеников. Почти в полночь он привел ее к скрытому проходу возле ее комнаты. — Это односторонний ход. — Хогвартс и его тайны. — Он по-прежнему делится ими с тобой? — Да… Он дружелюбен. — Значит, он тебя любит, — тихо сказал Северус. — Ему будет приятно, что ты остаешься на каникулы. — Мне тоже нравится замок. — Если тебе захочется компании на таких прогулках… я буду здесь. Северус поцеловал тыльную сторону ладони Гермионы и исчез во тьме. Девушка долго стояла у двери, пока сердце не успокоилось. Для человека, утверждавшего, что они должны быть лишь друзьями, Северус выглядел куда более неуверенным, чем она в попытках избежать чего-то большего. Со вздохом и последним взглядом в темноту, куда он исчез, она вошла в свои покои.