Я заберу тебя

      - Ты уверен, что тебе ничего не будет?       Геральт с трудом оторвался от губ Лютика, но не сколько из-за своего звериного желания наслаждаться сладкими устами, сколько из-за напора самого парня. Они стояли у ворот дома Лютика, насыщаясь последними минутами их совместного вечера. Целую неделю они тонули в своих делах, чтобы единожды в семь дней наконец вырваться друг к другу.       Руки Лютика крепко прижимали к себе белокурого мужчину, даже сквозь одежду и гору мышц ощущалось, как неистово колотится сердце грозного Геральта. Лютик целовал его как в последний раз, не в силах сдерживать себя. Поцелуй нельзя назваться каким-то пошлым или соблазнительным. Да, он достаточно грубый, но в нем заложено столько чувств, таившихся внутри их сердец, что иной далекий от этого человек мигом сгорел бы заживо, выгорая изнутри, ощутив эту силу на себе.       - Заткнись и целуй, не порть момент, - с театральной дерзостью Лютик заглянул в глаза цвета расплавленного золота и вновь прильнул к любимым губам. Его напыщенность забавляла Геральта, конечно, не в те моменты, когда Лютик заигрывался и перебарщивал. В таких случаях требовалась крепкая властная рука, чтобы остановить бесконечный поток нелогично логичной чуши и ярости.       Ничто не вечно под луной – к большому сожалению, является правдой. Строгие родители очень серьезно контролировали уже повзрослевшего Лютика, удушая его своей гиперопекой. Они решали за него абсолютно все, любой жизненный выбор не был вверен в руки своего хозяина. Начиная от выбора нижнего белья и в котором часу быть дома, заканчивая на выборе избранника и будущей профессии. Если последнее явление является достаточно распространённым, то такие мелочи, как выбор одежды на вечернюю прогулку по городу в возрасте полного совершеннолетия…Уж, извольте.       - Ну, всё, всё говорю, - с трудом освобождаясь от рук приставучего Лютика, Геральт переводил дыхание, которое прекратилось еще несколькими минутами ранее, - тебе пора идти.       Геральт обрамил ладонями нежное лицо своего Лютика и так на него посмотрел, стараясь всем своим взором передать «не бойся, я заберу тебя, подожди еще чуть-чуть». На мгновение голубые глаза блеснули в холодном свете луны. Лютику всегда в эти моменты становилось грустно, ему всегда было мало и хотелось еще. Геральт притянул за плечи растрогавшегося Лютика к себе, упрятывая его в объятиях. Только он хотел успокаивающе погладить парня по голове, как из-под рук Геральта донеслось вполне себе грозное «не трогай волосы».       Не в силах противиться эмоциям, лицо Геральта озарилось умилением от того, насколько же нежный Лютик эксцентричный парень. Он совмещает в себе абсолютно все черты – и хорошие, и плохие – только существующие во всей Вселенной. Его амбивалентные эмоции выбьют из колеи кого угодно. Гнев в радости и счастье в печали… Что может быть лучше?       - Я люблю тебя, - Лютик произносил эти слова лишь в случаях, когда он всем сердцем ощущал это. Этот уговор они заключили еще в самом начале, когда только осознали, что эти чувства взаимны, дабы не обесценивать смысл этих слов, как делают все вокруг, - даже больше, чем себя.       И каждый раз у Геральта внутри все обрывалось от этих слов, это как падение с высокой башни, ощущение свободного полёта – волнующе и пугающе.       - Я бесконечно люблю тебя, мне не отплатить тебе за то, что ты излечил все мои раны.       Довольно улыбнувшись, Лютик поцеловал на прощание Геральта в шею, отчего у того заныл низ живота пуще прежнего, и он инстинктивно расслабился и чуть не упал. Лютик самодовольно, виляя бедрами, петлял по дороге в дом, ощущая на спине, а может и ниже, прожигающий взгляд своего возлюбленного. Не может же он упустить момент укусить его еще раз, - сегодня ты такой болтливый, Геральт.

***

      - Ну и где ты был? – даже поздним вечером прическа, макияж и дорогое убранство не сменялись на ночную пижаму вплоть до сна. Мама Лютика относилась к нему намного мягче, чем отец. Она старалась стать для него другом, что сын бесконечно ценил. Он с раннего возраста искал в ней поддержку и защиту, порой она его защищала ценой своей безопасности – отец не брезговал поднять руку как на мелкого ребятёнка, так и на свою жену.       Госпожа Латтенхоф выглядела намного моложе своего возраста, она спокойно могла сойти за сестру или даже девушку Лютика. Её светлые волосы очень остро контрастировали с ярко-голубыми глазами, что делало ее взгляд невероятно проницательным. Всегда при полном параде – свободное платье или халат с запахом, спокойный дневной макияж, но обязательно с акцентом, будь это алая помада или более темные тени. Тонкую шею и утонченные ключицы подчеркивал вырез на платье, где всегда красовалась подвеска или ожерелье. Гордая стать и прямая осанка давали понять, что эта женщина не привыкла проигрывать.       - По городу шарились, просто бродили по закоулкам, - Лютик не любил врать матери, но вести вторую жизнь угодную для родителей было необходимо.       - С тем парнем, который тебя у ворот взглядом провожал? – матушка заинтересованно следила за реакцией сына, она давно догадывалась о его предпочтениях, но никогда не говорила о своих догадках, чтобы они не дошли до отца. Госпожа Латтенхоф имеет более гибкие границы поведения и мировоззрения, она ценит мнение и выбор каждого отдельного человека, даже если оное не совпадает с ее собственным.       - С ним.э...Я был в компании с..,- Лютик замялся, оттягивая время подумать, закашлялся, нервно поерзав на стуле, -..Присциллой и еще там другие были, ты их не знаешь, - вторую часть своей фразы Лютик проскандировал очень быстро, небрежно, проглатывая окончания слов.       Видя, что для матери его оправдание не было убедительным, Лютик задумался над тем, чтобы поделиться с ней одним из главных на данный момент секретов, - и..много ты видела?       Госпожа Латтенхоф подсела ближе, с нескрываемым интересом заглядывая в глаза, она давно не имела такой возможности посекретничать с сыном, - честно, ничего, кроме объятий, - Лютик стыдливо скривился, - и поцелуя, - голубые глаза, что точно повторение глаз матери, широко раскрылись, губы исказились в злобной усмешке, а сухожилия на шее заиграли в таком диком танце, будто вот-вот собирались порваться.       Увидев смущение сына на грани испуга, она утешительно взяла его за руку и пообещала никому не говорить об этом, если он будет с ней честен, - хорошо, мам, я расскажу. Честно сказать, я так много представлял этот разговор, но не думал, что ты меня поддержишь.       - О-о, - госпожа Латтенхоф вскочила со стула с такой скоростью, что тот едва с грохотом не рухнул на холодный каменный пол, - как ты мог так думать, - по-матерински обняла она сына, - что бы ты не выбрал, я тебя поддержу, мальчик мой.       - Мам, мам! Только не волосы! – Лютик попытался перехватить руки мамы, но она все же успела взъерошить ему волосы, которые, по правде сказать, до этого уже потеряли презентабельный вид.       Оставшийся вечер они провели на кухне за чашкой кофе, обсуждая последние сплетни. Оба друг другу жаловались на отца, но госпожа все же находила светлые моменты в поведении мужа. Мать не упускала возможности между строк задать вопрос о тайном друге Лютика, на которые он же с радостью и отвечал.       - И давно вы с ним встречаетесь? – порой эта дама убивала своей прямолинейностью, это же досталось и Лютику, - я всегда знала, что тебя привлекают постарше, - мама по-заговорщицки подмигнула.       - А еще он умеет готовить, с голоду не помру, - Лютик мечтательно посмотрел куда-то в сторону, а госпожа Латтенхоф со стороны наблюдала и радовалась тому, что ее сын счастлив, но одновременно с этим ее это страшно пугало – она знала, что может за этим последовать.       Их разговор завершил неожиданно появившейся отец в комнате. Лютик резко замолчал и отстранился, а мама встретила его более радостно. Пока они перебрасывались фразами о прошедшем дне, парень быстро заперся в своей комнате. Внутри нее Лютик чувствовал, будто он находится на подзарядке, словно его комната — это скопление энергии. Даже если в доме скандал – в комнате царит покой.       Спустя еще час в доме стало тихо окончательно, вся прислуга улеглась, родители так тем более. Лютик разглядывал такой знакомый ему потолок, практически засыпал, как вдруг ему пришло сообщение. Он знал от кого оно, потому что на все остальных чатах уведомления были отключены.       - Как там твои?       Такое короткое сообщение, но способное пробудить целую гамму эмоций, зная его семью и отношении внутри нее.

- Та нормально всё.

- Вот только есть одно но.

- В общем...

- Мама нас видела.

      В ожидании ответа Геральта Лютик скомкал всю простыню в попытках лечь удобнее. Сообщение было прочитано сразу, но ответа все не было. Прошло не менее трех минут, после чего ответ наконец последовал.       - И?        - «И?». Всего лишь И ? – Лютик прекрасно, даже лучше всех знал, что Геральт красноречием практически не обладает, но это был перебор даже для него.

- Ок.

      Геральт не сразу понял истинную причину такого ответа. Решил, что Лютик не может сейчас говорить, но по прошествии нескольких минут до него дошла истинная природа такого общения.       - Не молчи, Лютик. Просто       рассказывай. Я не знаю, как реагировать.       - Я жажду подробностей.       - Не обижайся.       - Та ладно, я не обижаюсь, - сказал куда-то в пустую комнату Лютик уже более весело, будто кто-то на том конце чата мог его слышать.       Изложив чуть ли не поминутно их разговор с матушкой, Лютик еще раз пришел в дикий восторг, что его не выпороли, не наказали, не упрятали загород, а просто поняли. Такое случалось очень редко, отец вечно мешал им обмениваться чем-то личным.       - Я рад за тебя. Это же очень хорошо, мы на шаг ближе к нашей цели.

- Во имя Великой Мелитэле!

- Можешь не выдавливать из себя слова?

- Пиши как обычно.

- А то я будто не с тобой общаюсь.

- Тебе не угодить. Коротко – плохо, пишу – опять не так.

- А ты мог бы уже по настроению понимать!

      В сообщениях Лютика не было ни капли злобы, как и в нем самом. Его настроение переменчиво до невероятия, но от этого он прекрасен, он живой в самом чистом смысле этого слова.

- Давай завтра увидимся.

- Ты уверен?

- Да.

- Все нормально.

- Я придумаю.

- Просто очень хочу с тобой увидеться.

      Геральт уже давно растерял всю свою мальчишескую наивность и эмоциональность, но его так же радовали такие многочисленные сообщения от Лютика, которые он перечитывал по несколько раз. Голос Лютика звучал у него в голове, Геральт представлял, как задорно или, наоборот, обидчиво играют колокольные трели. А Лютик, не дождавшись ответа, задремал, уронив телефон куда-то в складки одеяла. И где-то спустя четверть часа его разбудил звонок, который очень настойчиво не хотел прекращать долбить по ушам. Спросонья едва можно встать с кровати, а найти телефон и подавно.       - М-да, - сонным голосом ответил Лютик, - Присцилла, у тебя часы есть? Так засунь их себе… Что? А да, сходили. Та как обычно. Мг. Кстати! – вечернее воспоминание взбудоражило память парня, появилась живость голоса и ясность разума, - ты прикинь, у меня маман...