Я заберу тебя

      За окном медленно вставало яркое солнце, освещая пестрые крыши соседних домов. Сочная зелень приятно радовала глаз, даря ощущения теплого лета. Казалось, ночь настолько коротка, что небо даже не успевает полностью окраситься в черный цвет. В комнате Лютика же, наоборот, был нуарный мрак, вызванный тяжелыми плотными шторами, не пропускающими свет вовсе. Лютик не особо любит просыпаться из-за солнечных зайчиков, скачущих в отражении прозрачных окон. Но все же мирный сон был прерван громким разговором снизу – отец разговаривал с кем-то на повышенных тонах. И Лютик открыл глаза, находясь в плохом настроении, его раздражало любое вмешательство отца в его зону комфорта. Но только он подумал о планах на день, как по душе прошлась теплая волна предвкушения радостной встречи. Сегодня он намерен внепланово встретиться с Геральтом. Его невероятно приободряли такие встречи по поводу и без, в них был особый смысл, что ради него кто-то может отложить свои дела и не поскупиться временем.       - И куда ты намылился? – отец остановил Лютика прямо на выходе из его комнаты, - сколько можно гулять? Ты ни черта не переживаешь о своей будущей профессии!       Каких же усилий стоило Лютику подавить яростное возмущение. Ему ненавистна эта учеба, не он выбрал юридическое направление – ему его навязали, отшвырнув куда подальше его собственные мечты. К учебе усилия он не особо прилагал, она давалась сама, либо Лютик даже не брался за нее. Радости или заинтересованности занятия не приносили, в душе Лютика давно теплилась мысль, что с появлением независимости он вырвется и займется своим любимым делом…       - У меня каникулы, я все закрыл, имею право гулять, - металлический звон в голосе выдавал его до предела раскалённые нервы. Только Лютик шагнул ближе к лестнице, его грубо схватили за плечо и развернули обратно. Его реакция не заставила долго ждать, он перехватил руку у запястья и крепко сжал ее до белых костяшек, лишая возможности оказывать давление.       - Ты женоподобный кретин не в состоянии решить, чем будешь заниматься дальше! Все про песенки свои думаешь! Какое ты право имеешь? У тебя ничего без меня нет, ты всем обязан мне! – процеженные сквозь зубы очередные упреки слюной полетели Лютику в лицо. Он рывком извернулся из хватки отца.       - А ты ничего не видишь дальше своего брюха. Запугал меня, мать! Держишь нас тем, что мы без тебя сдохнем. Так вот лучше под забором загнуться, чем дальше выносить тебя под одной крышей!       - Мелкий засранец! – отец в секунду покраснел, на лбу выступила испарина, а руки затряслись в мелкой дрожи, - ты не жил там, поэтому и несешь эту чушь! Вот выкину я тебя на улицу, щенок ты паршивый, заскулишь, в ногах будешь валяться!       Лютик прикусил язык, чтобы не сказать ничего лишнего. Он очень твердо учел для себя, что отцу ничего не стоит запереть его в одной из комнат на несколько дней. Лютик видел ту грань, которую нельзя переступать в целях собственной безопасности. И сейчас он к ней подошел вплотную.       Он мигом вылетел из дома, хлопнув дверью, внутри себя он рвал и метал, прокручивая в голове все, что он хотел сказать отцу. Только бы он мог показать себя настоящим, многие разногласия пропали бы мигом, но этот деспот не видит ничего, кроме своей правды, а обращаться к посторонним людям за помощь он в жизни не станет.       Слез не было уже давно, только медленно нарастающее чувство внутри сбежать, раствориться, пропасть, исчезнуть, чтобы доказать свою самостоятельность, независимость, вырваться из удушающих объятий. Лютик под грудой этих мыслей и не заметил, как дошел до парка на окраине, где меньше всего людей – это их место встречи, прямо за третьим кипарисом слева.       Геральт был уже там, он сидел в тени на скамейке под деревом. По своему обычаю Лютик мог опаздывать, но сегодня больше обычного. По мрачному взгляду Лютика он прочел, что ему кто-то изрядно испортил настроение. Догадок множество, но поставь он все свои средства на сектор «отец-подонок», сорвал бы куш.       - Привет, Геральт, - голос Лютика звучал с такой нежностью, что у Геральта защемило сердце. Парень был похож на маленького побитого котенка, которого настиг дворовой хулиган. Он всем своим видом просит о помощи, поддержке, защите, которые Геральт может дать. Яркие голубые глаза, всегда весело игравшие даже в полной темноте, сейчас отказывались блеснуть даже при ярком свете солнца.       - Лютик, - крепкая рука легла на тонкое плечо, - что случилось?       - Все нормально, это обычные семейные посиделки, знаешь, бывают такие, вы садитесь и начинаете говорить… - в своей манере Лютика понесло куда-то не туда, лишь бы подальше от темы.       - Расскажи мне.       Такое нужное в этот момент. Будто сыворотка правды подействовала на парня, что он тяжелым грузом выложил, что у него внутри, - да ничего нового. Я самый тупой, позор семьи, плохо стараюсь и все в том же роде, даже рассказывать неинтересно.       Геральт выругался себе под нос, что до Лютика донеслось знакомым ему «зараза». Он жестом указал пройтись, начав в очередной раз вытаскивать Лютика со дна.       - Ты же понимаешь, он ограниченный человек, ему никогда не подняться до твоего уровня развития, чтобы, как и ты, здраво смотреть на многие вещи. У него свой тип мышления, ему не объяснить. Пытайся его не слушать, помни, кто ты на самом деле. Он не сможет всю жизнь тебе указывать.       - Сможет. Мне кажется, что я никогда не уйду от этого контроля, - Лютик ссутулился, замыкаясь внутри себя. Так ему было спокойнее – люди не заденут его, и он не покажет своих слабых мест.       - Ты уже достаточно самостоятельный, чтобы в скором времени отделиться. Он же тоже не вечный. Ну, или же ты сам в один момент сбежишь. Не нужно бояться, что он будет преследовать везде. Ты взрослый человек и очень особенный, и как бы тяжело тебе в дальнейшем не было, ты справишься, а я всегда тебе помогу и буду рядом ...Сейчас старайся относиться к нему, как к больному человеку, - Геральт ненавязчиво коснулся мизинцем ладони Лютика, давая ему понять, что он рядом, - Вот моя рука помощи, просто доверься мне, пожалуйста...       Лицо Лютика озарилось лёгкой улыбкой, он принял руку помощи, - было бы еще куда бежать, - мантра подействовала благоприятно, но даже она не способна убрать всего осадка на душе.       - Я знаю, что какими бы словами я не говорил, не смогу снять всю ту горечь и печаль, что ты чувствуешь сейчас, но я буду стараться, чтобы тебе стало легче       - Ладно тебе, Геральт, забей. Не в первый раз же, - Лютик нервно хихикнул, словно пытался убедить не Геральта, а самого себя в правдивости своих слов. Он всегда старался быть ярким Лютиком для всех, веселиться и веселить других, только бы не показать то, что угнетает его практически каждый день, - как у тебя на работе дела? Ты решил свои проблемы?       Геральт никогда не вдавался в подробности своей работы, мог говорить, что есть какие-то сложности или вопросы, но не подробнее. Лютик до конца даже не знал, где именно и чем Геральт занимается. Или починка антикварных приёмников и патефонов, или ремонт бытовой техники – каждый раз было по-разному, легкомыслие Лютика не акцентировало на этом внимание.       - Ну, как сказать… Есть несколько моментов, которые создают препятствие, но в целом все продуктивно.       - А что за моменты? – Лютик словно не хотел задавать этот вопрос, он спросил машинально, поддерживая разговор. Его внимание больше было приковано к плитке на тротуаре и на пробивающуюся сквозь нее мелкую траву.       - Ждём нужные запчасти. Граммофон отказывается петь, - Геральт подстраховал Лютика, который как ребенок переступал через темные плитки и чуть не упал.       - А я бы спел…,- запрет на пение в доме вернуло Лютика к утренним происшествия, - скажи, - Лютик стремительно преградил дорогу Геральту, ныряя в его золотые глаза в поисках ответа, - ты правда меня заберешь? – в этом вопросе было столько мольбы о помощи, даже если ответ «нет», глаза требовали соврать. В ожидании ответа Лютик напрягся всем телом, ему казалось, прежде чем Геральт ответил, прошла целая вечность.       - Я обещаю, я заберу тебя, - только он договорил, как ему на грудь упал Лютик, стараясь спрятаться от всех этих невзгод. Именно поэтому он доверяет ему, именно поэтому он продолжает стараться оставаться собой, стремясь к своим благам. Геральт несколько сконфузился от такого резкого действия, но безоговорочно подпустил к себе запуганного парня. До этого со стороны они были похожи на двух прогуливающихся друзей, но эти объятия были намного ближе, чем у самых влюбленных людей.

***

      Неожиданно ясное небо сменилось на густые грозовые тучи. Где-то там наверху зарождалась буря, собиравшаяся спуститься вниз на землю, которая уже содрогалась под раскатами грома. Поднялся сильный ветер, он задувал пыль в ботинки, единичные мелкие брызги капали на тротуар, а птицы молчали в предвкушении чего-то сильного. Люди старались убраться с улицы, забегая домой или в ближайшие кафе. В этом регионе дождь настолько редкое явление, что иметь зонтики было невероятно диковинным явлением. Никто серьезно не относился к такой резкой непогоде.       Геральт спешил к себе домой, чтобы продолжить заниматься работой. Он едва нашел время, чтобы вырваться по просьбе Лютика. Но жалел ли он времени? Нет. Даже с учетом того, что большая часть прогулки ушла на то, чтобы не дать слезам Лютика пролиться. Не здесь, не на улице… Геральт провел его до соседнего квартала, крепко обнял и постарался придать еще немного силы духа. Он не был в такой ситуации, но смотреть на измотанного парня давалось не менее тягостно. По обычаю, провожая взглядом, Геральт стоял в тени угла здания, пока Лютик не скрылся за поворотом…       Квартира Геральта простому человеку могла показаться недоделанной, какой-то нежилой. А все потому, что он не задавался целью сделать в ней какой-то особый ремонт. Для него каждая последующая квартира была чем-то вроде перевалочного пункта, который сменялся по той или иной причине – завистники, докучливый район или тягомотная обыденность. Но в этой квартире Геральт задержался дольше обычного, она была не так уж далеко от особняка Лютика, буквально минут двадцать прогулочным шагом.       Серые стены где-то выкрашены краской, где-то так и осталась грунтовка. Мебель по необходимости, но очень уютная ванная комната, где Геральт под душем мог проводить часами. Горячая вода смывала с него навязчивые мысли, это было своего рода медитацией. А вот рабочее место выглядит так, будто за ним работает целый отдел, а не один человек. Множество компьютеров, провода спутались между собой, на столах не было свободного места для огрызка карандаша, всюду инструменты, канцелярия, какие-то железки – все, что только может пригодиться во время работы. В этой широкой комнате нашлось место даже для токарного и фрезерного станков, а также паяльного и сварочного оборудования, различные датчики тока, индикаторы, распределители и другие штуки, которые Лютик покрутил бы в руках и поставил вверх ногами.       На широком экране главного компьютера зажглись светодиоды, что сразу привлекло внимание Геральта. Он сел перед компьютером, быстро проверяя почту. Выше всех висело письмо с пометкой срочно.       Наши каналы связи сейчас ненадежны. Новые данные уже высланы. Перенастрой оборудование на новую частоту к завтрашнему дню.       В голове Геральта очень громко прозвучало «да твою ж мать». Он откинулся на спинку кресла, закрывая руками лицо, он не знал, как выкрутиться. Если тогда они успели вовремя, то сейчас… Слишком мало времени. Хотя…Сейчас другие обстоятельства.       - Да и черт с ним, - эхо отразилось от бетонных стен.

***

      Как только Лютик свернул на свою улицу, его вновь захлестнула печаль. Он представлял, как сейчас придет, запрется в своей комнате, наденет наушники и будет играть. Главное – вовремя спрятать гитару, чтобы отец вновь ее не выбросил из окна или не разбил о пол. В своем собственном доме он не ощущал себя в безопасности. Каждый раз переступая через порог, он ждал, когда сделает это вновь, но в обратном направлении. И этот контроль становился все сильнее с каждым годом, месяцем, днем. Кажется, из него пути нет. Тебя до такой степени держат за горло, что ты можешь сбежать в одно место – вниз с крыши.       «День не задался с самого утра, с самого пробуждения. А кто во всем виноват? Отец. Что он там с утра орал? Ему в очередной раз кажется, что в доме камеры… Старый маразматик! Он сам их установил. Матери это сто лет не надо, мне так вообще хоть дома не появляйся. Хорошо, хоть сейчас ко мне гувернантку не подставил. Хах, помню последнюю. Как ее… Имя еще такое, будто кого-то рвет. Точно! Регина! Я-то помню, что днем она ко мне проявляла знаки внимания, а ночью под него ложилась. Фу! Отвратительно…И мать все это терпит. Как еще она никого на стороне не завела…»       Разговор Лютика с самим собой прервался только тогда, когда во дворе дома на него налетела прирученная им собака. Лет пять назад он нашел ее, прибившуюся к их забору. Она была вся мокрая, со сломанной лапой. Какой же крик поднял отец… Но мама настояла, что Лютик так сможет обрести умение заботиться о ком-то кроме себя, - «Не обижайся, дорогой. Хочешь выиграть, играй по его правилам, но своим умом». Она хотела погладить лохматую голову, но брезгливо одернула фарфорового цвета руку и поморщила нос. В этот момент Лютик понял, как удается матери крутить отцом…но сам так и не научился. Он выбрал путь гнева и противоборства.       - Ты чего не в доме? – Лютик говорил с собакой будто та могла что-то понять и ответить, - Берсерк, ты в такой дождь опять в грязи измажешься и в дом затащишь. Опять буду крики. Давай-давай беги. И нечего мне тут рычать, - только входные двери закрылись, как за ними начался ливень стеной. Лютик пересекся взглядом с Берсерком, мол, а я говорил.       Благо, весь оставшийся день отец больше не пересекался с Лютиком, разве что проконтролировал, чем он занимается. Но жизнь с таким контролем научит различать человека по шагам и по скрипу дверных ручек. И так очень кстати Лютик закинул гитару под кровать, как в этот момент без стука открылись двери в его комнату.       - Чем занимаешься? – отец осматривал комнату, будто хотел найти что-то запрещенное, совершенно не обращая внимания на самого сына. Лютик толкнул ногой гитару подальше, чтобы ее точно не заметили, поднял для виду наушники и ответил, - спектакль слушаю.       Оставшись довольным ответом, господин Латтенхоф ушел, нарочито не закрыв за собой двери.       Госпожа Латтенхоф успела до дождя уехать к своей подруге в соседний город, ей тоже не претило весь день слоняться из комнаты в комнату. Она старалась вести светскую жизнь, ее, что называется, каждая собака в городе знала. За ней слыла слава невероятно умной женщины. Её все уважали, поэтому господин Латтенхоф не особо проявлял свой дурной характер в приличном обществе.       Плохая погода депрессивное сказывалась на Лютике. Чтобы было не так тоскливо, он задернул все шторы, оставляя сырость по ту сторону. Сон очень долго не шел к нему, поэтому он решился позвонить Геральту.       Он ответил не сразу, что бывает редко. Слышно, что Геральт на чем-то сконцентрирован.       - Не отвлекаю? – Лютик надеялся, что ему не откажут в пустом разговоре, хоть и понимал, что Геральт занят.       - Нет, Лютик, не отвлекаешь. Что случилось? – пальцы быстро стучали по клавиатуре.       - Да мне…как-то грустно. Хотел лечь спать, устроил в комнате ледник, лег, а уснуть не получается.       - Ну, давай поговорим. Чем занимался весь вечер?       Лютик специально не тревожил Геральта, потому что еще в самом начале дал себе обещание не мешать ему с работой.       - На гитаре играл, - на этих словах Лютик стал говорить тише обычного, - меня не поймали…Геральт, а почему я слышу эхо?       - Наверное, помехи на линии. Давай я перезвоню.       Лютик впервые за последние несколько часов улыбнулся, наконец он не чувствовал себя униженным.       - Так лучше?       - Да.       Лютик винил себя, что Геральт отодвинул работу ради разговора с ним, но это чувство было не сильнее радости от того, что ради него могу отодвинуть свои дела.       Через полчаса ненапряженного разговора Лютика понемногу сморило в сон, он даже не заметил, что не завершил звонок. Геральт тихо слушал его смиренное дыхание, чередующееся с тихим сопением.       Неожиданно для себя Геральт понял, что сейчас он должен быть рядом с Лютиком, у него есть такая возможность. Это еще несколько часов их единства, которые они могут себе вырвать. Накинув капюшон на голову, Геральт по коротким путям преодолел дорогу за десять минут. Его не остановили промозглый ветер и густая грязь под ногами. Он следовал своей цели. Через забор с электрическим ограждением пробраться не так уж и легко, если, конечно, не знать, как его отключить.       Стук по оконному стеклу медленно вывел из сна Лютика. Еще в полудреме он подумал, насколько сильный дождь, что он так барабанит. Но потом трезвость разума вернулась, и Лютик решил, что это голуби стучат по окну. Но когда он отодвинул шторы, он увидел, как в темном углу на подоконнике сидит громоздкая черная фигура. Интуитивно он ощущал, что ему ничего не грозит, хотя ситуация достаточно напряжённая. И только при очередном разряде молнии, озарившем пространство, Лютик рассмотрел Геральта под темным капюшоном. На секунду он подумал, что все еще спит, но на всякий случай решил проверить и открыть окно. Но это оказался не сон. Мужчина ловко спрыгнул на пол в комнату, оставляя под ботинками грязные следы. Вода с его волос и кожаной куртки разлетелась на все – шторы, обои, ковер, пол, Лютика…       - Ты что тут делаешь? – Лютик почти перешел на крик, но не от испуга, а от радости, что Геральт в его доме.       - А ты не рад? – Геральт за плечи притащил к себе Лютика, обнимая изо всех своих сил. Сейчас его не волновало, что они могли шуметь, он думал только о своем.       - Конечно, рад! Но… вдруг нас поймают? И как ты прошел через охрану? – Лютик старался говорить как можно тише, но его преисполняло чувство восторга.       - Ты хотел со мной говорить, я пришел. Я здесь с тобой.       Лютик вцепился в Геральта, как дети цепляются в мягкие игрушки, он нашел в нем защиту и самое главное – надежду, что он кому-то не безразличен.       - Мы можем продолжить говорить, если хочешь, - Геральт поцеловал темную макушку, уронив на нее несколько капель со своей белой гривы.       - Не хочу. Давай просто насладимся моментом, что ты, как бесстрашный рыцарь ворвался ко мне в башню, чтобы развеселить меня. Запомним, что мы есть друг у друга и…       - Что ты хочешь, Лютик? - Геральт прервал бесконечный монолог, который мог не закончиться до самого утра.       - Давай просто полежим…- Лютик очень сильно смутился, будто попросил что-то непристойное, - я без… всякого. Просто рядом.       Геральт ни капли не колебавшись, скинул мокрую куртку на кресло, отшвырнул мокрые сапоги, грязь с которых останется на белой мебели, и прошел в комнату. Довольный Лютик быстро нырнул под одеяло, стеснительно пряча улыбку в ладонях. Он смотрел на Геральта такими глазами, будто Лютик получил от него самый большой подарок в своей жизни. В принципе, так оно и было. А этот взгляд совсем не такой, как был утром, он наполнен жизнью и желанием быть здесь, сейчас, нужным и настоящим. Что ему есть ради кого быть.       Геральт лег рядом, подгребая тонкого Лютика в объятия. Кровать нервно скрипнула, но выдержала натиск крепкого мужчины. Лютик впервые за долгое время чувствовал, что он в безопасности. Он знал, что Геральт уйдет если не утром, то как только он уснет. Конечно, он не мог не украсть несколько поцелуев, которые ему бескорыстно дарили. Лютик знал, что Геральт уйдет, поэтому старался запомнить этот момент до мельчайших деталей. Как Геральт дышит, как он его обнимает, как он пахнет, что он для него делает…Сам Геральт потерял счёт времени, он тоже впервые за долгое время ощутил, что он остановился, что ему не нужно куда-то лететь, что-то делать, жертвовать сном ради работы. Он может дарить понимание, что, казалось бы, базовое качество, и получать в ответ небывалую лёгкость...       Сон скоро прибрал Лютика, а Геральт еще какое-то время смотрел на тонкое лицо парня, думая о чем-то своем. Наконец, осторожно выбравшись из объятий Лютика, Геральт выскользнул в коридор. Он был здесь первый раз, но шел твердо, не думая, что может свернуть не туда. Его внимание привлекла картина, что висела на втором этаже. Он потрогал резную раму, на ней не было пыли, только палец зацепился за что-то с обратной стороны. Он прошелся еще дальше по коридору, впереди висел массивный гобелен, на котором изображена вся родословная семьи Латтенхоф. Он проследовал взором с самого верха вниз до Лютика. Удивительно, как с отношением его отца Лютика его еще не вычеркнули с семейного древа.       Вдруг Геральт напрягся, прислушиваясь к звукам окружающего. Где-то там в темноте послышались шаркающие шаги. До комнаты Лютика далековато будет, а фигура стремительно приближается. Геральт не нашел ничего лучше, чем спрятаться за тяжелое полотно, пока человек не пройдет дальше. Сумеречный свет сработал ему на руку, иначе его бы заметили.       Господин Латтенхоф проснулся в супружеской постели один, он не обнаружил рядом жены. Руководствуясь тем, что жене могло стать дурно от выпитого алкоголя, глава семейства решил найти её. Он прошел по коридору, спустился вниз по лестнице и скрылся в следующем коридоре.       Геральт судорожно соображал, куда ему следует направиться. Он пошел дальше и остановился перед старинной деревянной дверью. Он взглядом оценил состояние дверных косяков и проверил рукой верхнюю планку. Здесь горничная не особо следила за чистотой, а ведь за таким деревом только глаз да глаз.       Поспешно вернувшись в комнату Лютика, Геральт накинул свою куртку, спрятал белые волосы и напоследок позволил себе полюбоваться спящим и таким умиротворенным Лютиком. Не часто он такой бывает.       Перемахнув через забор и вернув все системы в прежний режим работы, темная фигура высокого мужчины затерялась среди домов.