Тайны семьи Меруно. Книга 1: Любовь

Умиротворенное эйренское небо сегодня было полно спокойствия, лишь у горизонта оно уже окрашивалось в бледно-желтый оттенок, предвещая приближающийся закат. Робкой вереницей тонкие лиловые облака пересекали бескрайний небосвод, подгоняемые осенними ветрами. Солнце почти скрылось за столичными острыми крышами, но все еще купало город в своих теплых, по-особенному заботливых лучах. Неподалеку от центра столицы, на площади Трех Академий этим ясным вечером как и обычно кипела жизнь. Студенты в бордовых накидках с вышитыми символами своих академий суетились, без конца куда-то спешили. Преподаватели двигались намного степеннее, то ли демонстрируя свое зрелое отношение к миру, то ли боясь оказаться задавленными собственными студентами, вырвавшимися из аудитории в опьяняюще свободный мир. Но и не относящиеся к академической среде тоже находились на площади. Кто-то ждал своих друзей и родственников, а кто-то пришел полюбоваться на архитектуру. Три академии были совершенно разными как по истории, так и по архитектуре, и, смотря на эти величественные здания с площади, контраст ощущался как никогда. Первой была основана Академия Искусств, еще до того, как Эйрен стал столицей. Изначально это был филиал Академии планеты Фирити, наиболее влиятельной в те далекие времена, но из-за потери прежнего авторитета эйренская Академия Искусств стала центром обучения живописи, поэзии и актерского мастерства. По площади здание занимало огромную территорию, с высоты оно напоминало запутанный лабиринт. Академия Искусств была идеальным примером классического ликидианской культуры: многочисленные высокие узкие окна, небольшое количество этажей, обилие декоративных скульптур, купола с витражами – все это передавало атмосферу прошедших неторопливых времен. Напротив располагалось здание Академии Технологий. Оно представляло из себя высокую прямую башню, уходящую в облака, белоснежную, лишенную всякого архитектурного декора помимо тонких золотистых полос вокруг редких окон. Вокруг здания кружились голографические изображения: огромные рыбы с длинными извивающимися плавниками проплывали в густом вечернем воздухе словно живые, экзотические цветы распускались и опадали каждую минуту по всему периметру Академии. Третья Академия, медицинская, выглядела довольно заурядно для Эйрена. Это было невысокое стройное здание с несколькими выдающимися округлыми стеклянными павильонами, где всегда горели фиолетовые лампы. Академия выглядела скромно, но максимально упорядоченно, словно показывая свое достоинство через сдержанную цветовую гамму и общую симметричность. Посередине площади располагался необычный монумент, изображающий космическую карту Ликидии, олицетворяющий единство Академий. Постамент был вырезан из единого куска мрамора и украшен сотнями миниатюрных фигур правителей и великих государственных деятелей. Голографическое изображение космической карты выглядело необыкновенно достоверным, планеты неторопливо двигались по своим орбитам, и каждая из них была легко узнаваема. Звездная система Деяниры включала в себя лишь Эйрен и Фракию, прошлую столицу и родину ликидианцев, ныне духовный центр. Эта звездная система была небольшой по размерам, но не по влиянию. Сельскохозяйственный сектор, состоящий из Вирата и Фирити, на голограмме выглядел неярким, он был выполнен в пастельных серых и бежевых оттенках. Система Кассий выглядела независимой и авторитетной, как и в реальности, находясь дальше всех от столицы. На трех планетах, носящих одинаковое имя Кассий, была как нигде больше развита промышленность и металлургия. Любой, кто обладал несклоняемой волей и амбициями, мог здесь добиться желаемого. В последние десятилетия Кассий чаще стал заявлять о своей автономности, недавно на этих планетах рассматривался обновленный кодекс законов, уравнявший гориканцев и ликидианцев в личных правах. И последняя планета Аика, стоящая отдельно от других, носила звание мира контрастов. Достаточно будет упомянуть, что Аика считалась самой непригодной для проживания, но при этом самой густонаселенной планетой. Мало кто догадывался, что сегодня среди прохожих на площади Трех Академий находилась принцесса Одия. Большая часть ее тела была скрыта под многочисленными складками длинного платья с непримечательным рисунком. Ее голову закрывал платок из плотной ткани, какие были популярны в столице осенью. Вряд ли бы кто-то узнал в этой девушке принцессу. Одия не торопясь обходила монумент снова и снова, иногда осматриваясь и ища кого-то на площади. Ее взволнованный, чувственный взгляд метался среди толпы, старательно выискивая знакомое, уже почти ставшее родным лицо. Внезапно она вздрогнула, ее щеки залил радостный румянец, а в глазах заиграли блики восторга. Чудом не наступая на подол платья, она ринулась к Медицинской Академии, грациозно обходя прохожих. Наконец, она уже у крыльца. Наконец, она видит Энио, врача, с которым познакомилась во время визита к Иридии, в самом начале лета. Во время ожидания встречи с матерью Одия разговорилась с молодым врачом. Оказалось, он был ассистентом хирурга, оперировавшего Иридию. Энио несмотря на свою молодость уже считался профессионалом своего дела. Одии особенно запомнилась его манера речи: он говорил немного, но всегда по делу. Энио всегда внимательно слушал свою собеседницу, всегда старался понять ее суждения. Ради встреч с Одией он пошел даже против глубоко им уважаемых правил. Но вот, спустя неделю разлуки Одия снова перед ним. Энио Юдекаф выглядел вполне обычно -невысокий, слегка сутулый юноша, проводящий все свое время в помещениях и оттого имеющий неровный тон кожи. У Энио были неправильные черты лица: тонкие губы, нос с обворожительной горбинкой, глубоко посаженные глаза то ли серого, то ли карего оттенка. Несмотря на хороший доход он одевался максимально сдержанно и скромно, иногда Одии казалось, что он не менял своих вкусов в одежде со студенческих времен. Из опрятного и аккуратного образа врача выбивались лишь небрежно подстриженные короткие волосы с игривым медным отливом. А сейчас, в самом начале осеннего вечера, на лицах Одии и Энио, утопавших в прозрачных голубых тенях и оранжевых солнечных бликах, играла одинаковая смущенная, полная чистой радости улыбка. Они поздоровались и направились в сторону парка неподалеку. Они шли по широким проспектам и узким переулкам, наслаждаясь, казалось бы, бесконечным прохладным вечером. Одия без умолку говорила о книгах, об осени, архитектуре, делилась с Энио самыми глупыми и абсурдными мыслями, а он слушал, лишь иногда отвечая на ее вопросы или задавая свои. В учтивости и немногословности собеседника Одия видела не показную услужливость, а истинный интерес и уважение. В последнее время ей казалось, что только Энио полностью честен с ней, от этого ей становилось немного грустно. Но теперь, ощущая бесконечное принятие во всех словах и жестах Энио, смотря на его улыбку, полную спокойствия и доброты, Одия была счастлива. Вскоре они оказались в парке, пропитанном осенним солнцем. В отличие от главного парка Эйрена, где было воплощено разнообразие флоры Ликидии, здесь находились лишь несколько видов растительности. Вместо причудливых, извивающихся, стелящихся по газонам разноцветных стволов деревьев, привезенных со всех концов страны, в парке были посажены стройные, сдержанные по своей цветовой палитре пихты и кипарисы. Не было пестрых огромных цветов, устилающих поверхность, тянущихся к посетителям своими податливыми лепестками, земля была покрыта невысокой сухой травой, слегка шелестящей на ветру. Дорожки были вымощены неброскими круглыми камнями, кованые фонари выглядывали из-под земли как угрюмые черные зверьки. Парк был полон народу, как гориканцев, так и ликидианцев. Здесь представители обеих рас общались почти на равных, они смеялись и отдыхали вместе, словно не замечая своих внешних различий. Зачарованно глядя на посетителей парка, Одия в который раз подумала о том, что не внешность и ее вариации создают лояльность к окружающим, а экономическое равенство. Не торопясь, все так же разговаривая о сотнях разных вещей, Энио и Одия подошли к голопроектору с афишами мероприятий, проводимых время от времени в парке под открытым небом. Несколько минут они сосредоточено рассматривали голограммы. – Смотри, Энио! – радостно воскликнула Одия. – Сегодня концерт группы «Лоэнграм»! Они все-таки не отменили его. Кстати, так как это их первый концерт, то вход свободный. Давай сходим! – Честно говоря, эта идея мне не нравится, – вполголоса ответил Энио. – Мы и так рискуем, каждый раз появляясь среди толпы, а теперь еще и концерт… Я просто немного боюсь. Там все же будет многолюдно, громко. Вдруг что-то случится? – Энио, это совсем непопулярная, недавно образовавшаяся группа, у них камерная и спокойная музыка, – Одия снисходительно улыбнулась и слегка наклонила голову. – Сегодня будний день, народу будет мало. Мы сможем прийти и уйти, когда захотим. За меня не беспокойся. Вероятно, шпионы моей матери повсюду, они точно не захотят, чтобы дочь их госпожи попала в беду. – На счет концерта ты права, я бы и сам туда хотел пойти, – юноша слегка пожал плечами и взволновано посмотрел на девушку. – Но… Ты так спокойно говоришь о слежке. Тебя это совсем не пугает? – Если бы моя мать была против нашего общения, то давно бы вмешалась. Раз она этого не сделала, то она одобряет нашу дружбу. Или же придерживается нейтральной позиции. Главное, что сейчас мы можем побыть вместе, – немного флегматично пояснила Одия и тут же обернулась к Энио, улыбаясь как ни в чем ни бывало. – Пойдем! Выступление скоро начнется! Едва юноша успел утвердительно кивнуть, как Одия уже направилась по тенистым аллеям, ведущим к протекающей в парке реке. Силуэт девушки порой становился неразличим среди восхитительной ряби рыжих, желтых и оранжевых бликов закатного солнца, отражавшегося от тонких мокрых игл на ветвях стройных деревьев. Энио шел следом, не отставая от своей спутницы. Ни тяжелое платье, ни развязывающийся платок не могли отвлечь сейчас Одию, чья душа была наполнена сладким, бурлящим ожиданием. Уже на середине моста, перекинутого через неширокую эйренскую реку, не поменявшую своего русла за сотни лет, Энио и Одия увидели предполагаемое место концерта. Это было небольшое пространство у самого спуска к воде, вымощенное разноцветными камнями. Несмотря на то, что концерт уже успел начаться, слушателей действительно было немного. Некоторые танцевали рядом с со скромно украшенной сценой под плавные мистические мелодии. Уже оказавшись на выступлении, юноша и девушка сначала стояли отдельно от всех. Одия слегка двигалась в такт музыке, а затем, перекинувшись парой взглядов с Энио, ушла к другим слушателям. Она расспросила нескольких о музыкантах, организации концерта, смогла даже детально рассмотреть переносную электронную арфу – визитную карточку этой группы в мире музыки. Все больше и больше слушателей делились на пары и танцевали перед сценой. Смотря на них какое-то время, а затем обернувшись на Энио, отрешенно стоящего под ближайшим деревом, Одия придумала завораживающий и слегка опрометчивый план. Танцующим шагом девушка подошла к Энио и грациозно протянула ему руку ладонью вверх. На его лице отразился небольшой испуг и замешательство. Его щеки залил еле заметный румянец, юноша смущенно посмотрел на Одию. – Я приглашаю тебя на танец. Надеюсь, не откажешь? – с едва заметной иронией в голосе спросила принцесса, чуть наклонив голову. Вместо ответа Энио лишь улыбнулся, опустил взгляд и неуверенно протянул ладонь. Стоило рукам девушки и юноши соприкоснуться, как Одия сразу же потянула Энио к сцене. Танцуя под быстрый ритм, девушка точно находилась в своей стихии. Ее грациозное тело двигалось в такт музыке, с невообразимой точностью улавливая каждую ноту. Хотя некоторые ее движения были взяты из классического ликидианского вальса, которому Одия обучалась под надзором королевского хореографа c детства, остальной танец был чистой импровизацией. За пределами королевского дворца все формальности для Одии пропадали, не было скованности, страха ошибиться. Только ритм, только свобода, только единство с музыкой. Ее ноги будто бы не касались земли, они скользили по воздуху, описывая окружности, блуждая среди разноцветных камней. Широкое, закрытое платье совсем не было помехой. Наоборот, когда руки Одии поднимались вверх, объемные рукава создавали для девушки эффект крыльев ночной птицы. Энио, напротив, было не по себе. Он еле успевал за ритмом музыки. Его движения были скованными, словно ломанными. Юноша постоянно смотрел на окружающих, пытаясь повторить их танец, или хотя бы понять, что все они танцуют. Энио приходил в еще большее замешательство, когда осознавал, что все окружающие импровизируют и единой тенденции в их движениях нет. Вскоре он смог немного освоиться. Его танец стал смелее, свободнее. Заметив это, Одия незаметно улыбнулась, радуясь своей маленькой победе – не без ее помощи Энио смог выразить свои чувства, хотя бы и через танец, избавившись от тесных формальностей. Плененная легкой музыкой Одия постепенно приблизилась к Энио, продолжая танцевать. Внезапно, споткнувшись обо что-то твердое, девушка потеряла равновесие и, словно опомнившись от музыкального забытья, упала на землю, едва успев выставить локоть навстречу каменной поверхности. Она чуть приподнялась, придерживая локоть, и сразу же столкнулась лбом с обеспокоенным Энио, наклонившимся к ней. Юноша помог ей встать, и они отошли чуть в сторону от остальных танцующих. Пока Энио испуганно осматривал ее и расспрашивал, Одия продолжала держаться за локоть и потирала ушибленное место, глядя на вечернюю реку. – Кажется, я довольно сильно ударилась, – задумчиво протянула Одия. – Можешь меня осмотреть? – Да… Да, конечно, могу, – удивленно ответил Энио. – Только давай отойдем куда-нибудь. – Отойдем к воде. А чтобы никто не увидел нас, пойдем под мост. Как тебе план? Юноша утвердительно кивнул. Они быстро спустились по каменным ступеням к реке, золотые блики от воды мелкой рябью падали на их лица и пространство вокруг. Быстро пробравшись под мост, Одия и Энио нырнули в спасительную тень под мостом. Здесь было невообразимо тихо, Одии даже казалось, что она слышит собственное сердцебиение. Они остановились и некоторое время лишь стояли друг напротив друга осматриваясь, будто не верили, что впервые оказались наедине друг с другом. Зыбкая сеть водных бликов неспеша скользила по каменному основанию моста, выделяя лишь силуэты застывших юноши и девушки. Течение здесь было на редкость спокойным, изредка раздавались умиротворяющие всплески волн, накатывающих на каменный берег. Чарующая тишина, казалось бы, невозможная в столице по своей сути, наполняла сердца Одии и Энио, заставляя их души восторженно петь, сохраняя священное молчание. Вокруг них не было ничего. Лишь два мечтательных, чистых, искренних сердца, будто бьющихся в унисон среди понимающих теней. Первым опомнился Энио. Он несмело потянулся ладонью к локтю Одии, слегка наклонившись к девушке. – Могу я осмотреть… Одия поспешно кивнула, опустив взгляд. Не успел он отогнуть широкий рукав платья, как вдруг девушка прижалась к нему, ощутив запах лекарств и мятного мыла. В следующее же мгновение она уже отстранилась, оставив на щеке Энио робкий свежий поцелуй. Он застыл в непонимании, не отрывая взгляда от принцессы. Одия же стояла, сжав руки на груди, придерживая падающий платок. Она всеми силами старалась успокоить дыхание. Она не могла поднять на Энио взгляд. Платок упал на плечи, волосы выбились из тугой прически, несколько темных прядей закрывали ее залитое смущенным, волнительным румянцем лицо. Наконец, Одия заглянула юноше в глаза. Бояться уже нечего, она сделала это. Ничто уже не будет как раньше. Будет лучше. Ее лицо озарила чистосердечная улыбка. – Энио, я очень давно хотела тебе сказать. С того самого дня, как встречи с тобой стали неотъемлемой частью моей жизни, с того самого момента, как рядом с тобой я почувствовала себя счастливой как никогда ранее…Ты пробудил во мне новые, светлые, чистые эмоции, каких я даже представить не могла! Рядом с тобой я забываю о формальностях, о своем и твоем статусе. Я пойму, если мои чувства не взаимны, – Одия убрала прядь волос за ухо, ее слова разносились эхом. – Я люблю тебя всем сердцем. Это правда. Принцесса тут же опустила взгляд, ожидая ответа юноши. Сердце безудержно колотилось, словно хотело выпрыгнуть из груди влюбленной девушки. Мгновения тишины тянулись мучительно долго. – Я так боюсь… – тихо начал Энио. – Я старше тебя почти на восемь лет, я сын обычных граждан Ликидии, даже не дворянин, почти что живущий на работе. Ты принцесса, ты так юна и открыта к миру. Я верю, тебе уготовано великое будущее. Последнее, чего я хочу в этом мире, это навредить тебе каким бы то ни было образом, – он ненадолго остановился. – Твои чувства взаимны. Я люблю тебя, Одия. Девушка словно встрепенулась, она подняла взгляд, полный радости и восхищения, на Энио и широко улыбнулась. Юноша робко наклонился к ней и прикоснулся сухими, теплыми губами к холодному лбу Одии и так же мягко отстранился. Совершенно интуитивно они соединили свои разгоряченные ладони и еще несколько минут стояли неподвижно в тени моста, разглядывая друг друга словно впервые и тихо радуясь этому чистому, прекраснейшему моменту их жизни. Солнце нежилось в мареве осеннего заката вдалеке, на горизонте. Резкие синие тени и освещенные оранжевым пламенем конца дня очертания столичных зданий сливались в хаотичную мозаику импрессионизма. Река переливалась насыщенными цветами заката, отбрасывая ослепительные блики. Кромки деревьев, словно на старых гравюрах, были резко очерчены пламенным солнцем. Парк все еще был полон отдыхающих, вот-вот должны были зажечься фонари. Отовсюду слышался смех, радостные восклицания, оживленные разговоры. Вечерние тени медленно плыли по дорожкам, по счастливым лицам, складкам одежды и оборкам платьев. Энио и Одия сидели на скамье, любуясь закатом, и наслаждались традиционным эйренским десертом – мармеладными рыбками. Одия с интересом оглядывала лакомство, которое многие жители столицы назвали бы вкусом своего детства. Подобные сладости продавались в передвижных палатках по праздникам или по выходным. Помимо рыбок было множество разных вариаций, но народной любовью пользовались только мармеладные вуалехвосты с прозрачными гибкими плавниками и начинкой из ягодного желе, поблескивающего сквозь тонкое радужное тельце рыбки. Покрутив некоторое время деревянную палочку с насаженной рыбкой, Одия наконец решила попробовать десерт. Ягодное желе брызнуло на ее щеки неаккуратными пятнышками. Девушка сразу же потянулась за салфеткой и обратила внимание на Энио, уже перебирал пальцами пустую палочку. Не подавая виду, он дождался, пока Одия доест мармеладную рыбку и только потом начал разговор. – Я слышал, что королева вернулась во дворец. Как ты себя чувствуешь после воссоединения? Тебе стало легче? – Энио слегка замялся. – Возможно, это нетактично с моей стороны. Но как твои взаимоотношения с родителями? – Сейчас все очень запутанно. Вроде я получила некоторые ответы, но пропасть недопонимания словно бы увеличилась. Мне трудно им доверять, – вздохнув, ответила Одия. – Все очень сильно изменилось. С мамой я никогда не была близка, и теперь, смотря на Урта я понимаю, что мне же от этого лучше. Но все же она важна для меня. Я хочу, чтобы наше общение было похоже на общение родителя и ребенка, а не начальника и подчиненного. Но что-то мешает, будто бы изначальная базовая связь между нами не была сформирована. Может быть это из-за того, что я ее дочь только генетически, а выносила меня и родила совсем другая женщина? – девушка пожала плечами. – Если я решила бы стать матерью, то только естественным способом… Некоторое время Одия задумчиво смотрела куда-то вдаль, наблюдая за опускающимися сумерками. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. С одной стороны, она была рада, что может сейчас спокойно выговориться, не опасаясь осуждения Энио. Но с другой, девушку томил тот факт, что ее слова ничего не изменят, впрочем, как и Энио бессилен перед проблемами ее семьи. От таких фатальных и невероятно правдивых мыслей в душе Одии разливалась безудержная печаль горького разочарования. – С папой все тоже непросто. Он все так же меня любит. Он все так же готов прийти ко мне на помощь, встать на мою сторону в любой ситуации, поддержать. Но я не могу принять его поддержку и любовь. Этот инцидент с Анаке Климентро очень сильно на меня повлиял. Ничто уже не будет как прежде, – девушка обернулась к Энио. – Если он так неприкрыто избавляется от моей подруги, ничем не объяснив это, а потом все отрицает, то как я могу ему доверять? – Почему ты так привязана к Анаке? – полюбопытствовал юноша. – У тебя много друзей, но так сильно переживаешь ты только за нее. – Если бы любой из моих друзей попал в неприятности, я бы так же переживала, – отрезала Одия, однако продолжила, уже тише и спокойнее. – Хотя ты прав, к Анаке я сильно привязалась. Она прекрасный слушатель, очень эрудирована и с ней всегда интересно вести беседу вне зависимости от темы. Но словно бы есть что-то еще. Будто мы как-то еще связаны, реинкарнацией, родством душ, обычным родством. Только Вселенная знает, чем еще. – Не может же она оказаться твоей сестрой-близнецом, с которой вас разлучили, чтобы сохранить какую-то великую тайну, – Усмехнувшись, протянул Энио. Одия тихо засмеялась. – Я была бы совсем не против иметь такую веселую и смелую сестру, как Анаке. Зажглись фонари. Ранние осенние сумерки окончательно завладели городом. Темно-синие улицы наполнились яркими огнями. Небо приобрело глубокий лиловый оттенок, лишь на горизонте тонкой полосой оставались желтые и оранжевые цвета, словно напоминая жителям столицы о пропущенном ими закатном торжестве. По вечерам в Эйрене невозможно было найти ни одного тихого места. Заход солнца никогда не был преградой для веселья и деловых встреч. Энио и Одия неспеша шли к дворцу. Острые украшенные крыши были подсвечены, скульптуры поблескивали словно смоченные дождем. Кованые ворота были приглашающе открыты. Не говоря ни слова, юноша и девушка приблизились к величественному зданию, дальше дорога уже шла через королевский сад, петляя между вековых деревьев. Одия и Энио остановились друг напротив друга. Одия заглядывала в печальное лицо юноши, словно пытаясь утонуть в его темных глазах и остаться навсегда здесь, далеко от дворцовых интриг. Такие желания были для нее непозволительны и наивны. Она не сможет ничего изменить, растворившись в любви, она принцесса и в первую очередь должна бороться за интересы близких и своего народа, как наделенная властью. Но все же расставания с Энио, хотя и короткие, были для нее болезненнее с каждым разом. Но теперь она не увидит несколько недель не просто друга, а своего возлюбленного. Она подошла к юноше чуть ближе и незаметно взяла его за руку. На их лицах играли разноцветные блики вечернего города, хаотично сияющие неоновыми оттенками. Звуки транспорта и толпы сплелись в один назойливый гул. Сейчас существуют только Энио и Одия, смотрящие друг на друга с печалью, волнением и надеждой одновременно. – Мне пора. Я проберусь через дальний сад и как раз успею к ужину, – тихо сказала девушка. – Спасибо тебе за этот потрясающий вечер. Время с тобой – как глоток свежего воздуха для меня. До встречи, Энио! – Будь осторожна, – смог лишь промолвить юноша, ощущая ускользающую руку Одии.