Восхождение Судьи Теней

— Знаешь, однажды один старый воин сказал: «Если мужчина плачет, это не значит, что он слаб и жалок. Это значит, что он просто был слишком сильным». Когда мы достигаем своих пределов, осознаём, что всё, конец — не каждый может выстоять и не сломаться. Не называй себя жалкой, когда плачешь, — Лайт обнял Вайсс. — Это неверно. Просто ты столкнулась с тем, с чем не справится в одиночку. Тем, что кажется непреодолимым.

Автор: Dmitrizio Фанфик: "Несокрушимый"

Во всём этом гениальном плане Терезы была одна маленькая загвоздка… Киана жила с Куро, Киану видели с Куро, Киана была девочкой, а Куро — мальчиком. Стоит лишь взглянуть на них — и поймёшь, что Киана и Куро просто созданы друг для друга! Да и последний сможет присмотреть за Кианой. Этим всем не мог не воспользоваться Отто! Если он прознает про их отношения, он определённо придумает, как избавиться от мальчишки! Наверное, именно так сейчас и думала Тереза — Куро мог об этом лишь только догадываться. Он-то, конечно, не сомневался, что сможет в случае чего постоять и за себя, и за Киану, и за подвернувшийся Отто под горячую руку близлежащий город. Пока у него есть система, пока он гриндит свои статы, никакая всемогущая сила не сможет ему помешать — лишь было бы достаточно времени! Тереза посмотрела в честные и полные заботы глаза Куро — и все её мысли тут же улетучились. Ах, как только может она так сомневаться! Конечно же Отто поймёт свою двоюродную внучку, он не станет лишать её новообретённого счастья и не будет запирать в четырёх стенах! — Есть ли что-то, чего бы ты желал, Куро? — тепло спросила его Тереза. — Я могу исполнить любое твоё желание, лишь бы оно не было слишком дорогим. В конце концов, без тебя Киане пришлось бы очень нелегко в незнакомом городе и без денег… — Я хочу, чтобы в мире всегда был мир, и чтобы всегда были счастливы люди, — серьёзно ответил Куро, смотря куда-то вдаль. — Ах, золотце моё, увы! Здесь я бессильна! Если бы всё было так просто, не было бы уже давно на Земле бед и невзгод, и жили бы все люди в мире и согласии, в гармонии с природой… Пожалуйста, попроси чего-нибудь попроще! — Ну тогда, ну тогда… — вдруг в глазах Куро промелькнула хитрая искорка. — А можно желать всё что угодно? — Клянусь, я сделаю всё, что будет в моих силах! — хихикнула в ответ Тереза. — Тогда я желаю знать, сколько лет сей нежной и прекрасной особе. Тереза в ужасе ахнула. Если мир во всём мире ещё как-то можно было бы установить, постановить там какие-то законы, обязать людей улыбаться, организовать всеобщее сопротивление Хонкаю для возвращения «гармонии с природой», то вот это вот!.. — Я слышал, что когда люди начинают забывать связанные с ними события, это называется склероз. Забытый возраст — только первое из проявлений старческого склероза. Потом забываешь своё имя, своих друзей, своих родных, свои тайники, куда прячешь мангу… — Сорок один! Мне сорок один! — выпалила Тереза и быстро отвернулась, дабы не видеть неподдельного удивления на лице Куро. Наступила тишина, которую Куро упорно — из собственной вредности — не хотел нарушать. Тереза не выдержала первая. Она просто тихонько пошла по дорожке к забору и вскоре скрылась за поворотом. Подождав на всякий случай ещё несколько минут, чтобы Тереза ненароком не вернулась, Куро пошёл назад в общежитие. — Всё ещё болит? — сочувственно спросил Куро у Кианы, которая так и продолжала сидеть на полу у стенки. — Угу! Плохо мне, плохо! У меня так болит голова, что я буду постоянно ныть, а если я буду постоянно ныть, то я не буду спать, а если я не буду спать, то помру тут на месте! А ну ты, быстро придумай, как унять эту боль, пока я тут не померла совсем! — Раз ты уже так бойко разговариваешь, то не очень-то тебе и плохо. Ладно, показывай сюда свою голову. — Угу… Синяк, который увидел Куро, был действительно огромным. Должно быть, Тереза действительно настолько сильная, что может поднять тяжеленную [Клятву Иуды], да и не только поднять, но ещё и мастерски ею сражаться. Короче говоря, это Тереза Киану ещё пожалела. — Ладно, я поищу лёд. Лёд сжимает сосуды, останавливает внутритканевое кровотечение и приглушает боль. А ты пока иди в свою комнату и ложись на живот. — Да! А ты поторапливайся! Даже в такие минуты Киана оставалась Кианой, слегка капризной и своенравной, но способной понять, что делать следует, а что нет. А что, если у Терезы были ещё какие-то причины побить Киану как следует? Да нет, глупость какая-то — какие там вообще могут быть причины? Скорее всего, Киана не станет считать Терезу жестокой злодейкой, заслуживающей только мести. Нет, Киана способна увидеть в человеке его добрые дела, его душу. А Тереза желала Киане добра — добра, как она его видела. Ну перестаралась немного, ну с кем не бывает? В каноне они и вовсе вечно ссорились, но при этом всё ещё оставались хорошими подругами. Куро поднялся наверх и принялся быстро думать, что же он может принести Киане в качестве, собственно, льда. В комнате имелся холодильник, но лёд там существовал только на стенках. Он копился уже многие и многие годы — и обречён был висеть там, пока можно было закрыть дверцу. На полочке стоял йогурт и немного безвкусных белковых добавок. Ни то, ни другое не могло сохранять холод долго. В самом нижнем отделении уже год как лежала на чёрный день замороженная куриная кожа, которую — чисто теоретически — можно было бы съесть. Нести Киане это было бы со стороны Куро жутким зверством. Немного подумав, Куро собрал в своей руке энергию и решительно прикоснулся к стенке. Лёд тут же повсюду пошёл трещинами и осыпался вниз. Крохотные кристаллики льда, больше похожие на мелкий снег, покрывали теперь полки. Собрав всё это в пакетик, Куро долил ледяной воды и вернулся к Киане. — Вот, положи это на голову и жди. — А это точно поможет? — плаксиво протянула Киана и сморщила носик. — Да, минут через десять тебе станет легче. Девочка выхватила пакетик из рук Куро и воодрузила его на свою шишку. Она вздрогнула, как только почувствовала затылком ледяное прикосновение. — Холодно! Ты что, не мог принести мне лёд потеплее? — Мог бы, но тогда тебе бы не помогло. — Ты меня не любишь! — воскликнула Киана. — Это ещё почему? — удивился сбитый с толку парень. — Ну вот, видишь! Ты даже этого не отрицаешь, а значит, ты меня не любишь! Не любишь, даже лёд нормальный принести не можешь! И ты меня не любишь, и тётушка Тереза, и папа!.. Папа… Девочка скривилась, и из её глаз покатились крупные, горячие слёзы. Она говорила ещё что-то, но Куро не мог уже ничего разобрать — настолько всё смешалось в словах Кианы. Это было что-то про бесконечные дороги, про жизнь, про людей, про девчонок, про маму, которой больше нет, про пропавшего отца и про многое, многое другое. Куро присел рядом с Кианой и ласково её обнял. Он положил свою ладонь на её холодную и трясущуюся от плача руку, и девочка понемногу начала успокаиваться. Она всхлипывала, но уже не так часто. — Всё наладится, Киана, вот увидишь, всё ещё наладится… Тебе тяжело, да, но всё наладится — и твоя голова, и твоя жизнь… Главное, чтобы в жизни рядом с тобой был кто-то. Вот, у тебя есть я, а у меня есть ты… Лёд в пакетике давно уже весь растаял. Куро помог Киане медленно и осторожно вытереть больное место сухим полотенцем. Девочка так и не проронила ни слова, только смотрела на Куро. Она всё ещё тихо всхлипывала, но в её глазах читалась полная, вечная преданность. Она вспомнила, как когда-то давно — казалось, ещё в прошлой жизни — её гладил по голове отец. Сейчас же это делал Куро… Кто знает — быть может, всё действительно ещё наладится?