Восхождение Судьи Теней

Женская логика и женская душа — непонятные вещи. Женщины сами порой не понимают, почему поступают так, а не иначе.

Мелани Харт из книги «Роковое путешествие».

Внезапные слова Куро ошарашили Мэй, а ее взгляд застыл на жаждущем ответа мальчике. — Это… это настоящее признание? Мальчик наклонил голову в сторону, будто бы пытаясь рассмотреть висящий в воздухе вопрос с другой стороны. Правда, всё было совершенно не так. Ведь в этот самый момент Куро оказался сознанием в совершенно другом месте, а конкретно в уже знакомой ему комнате с горящим камином и курящим кисэру отцом.

Комната Дормина.

Ханагами молча обогнул своё кресло и тяжело плюхнулся в его объятия. Дормин тем временем выудил из-под полов плаща карманные часы в золотой оправе и бросил их на ноги Куро. Последний начал метать короткие взгляды непонимания между отцом и упомянутым предметом. — У тебя десять минут, чтобы придумать, что ответить той девушке, — коротко сказал учёный. — А… — хотел было спросить Куро, но его тут же перебили: — Помочь тебе? Мальчик кивнул в ответ. А вот Дормин совершенно неожиданно для Куро тяжело вздохнул и опёрся лицом на раскрытую ладонь. — Не к тому ты по любовным вопросам пришел, ох не к тому, — Ханагами уставился на отца с немым вопросом. — Несмотря на всю мою долгую жизнь, у меня слишком мало опыта в этих «делах». Нет, не подумай, я вполне прекрасно понимаю, что такое «любовь», «привязанность» и тому подобные чувства. Даже больше! Я отчетливо понимаю, когда кто-то испытывает эти чувства ко мне или же я их к кому-то чувствую, но если дело доходит до действий, то тут уж прости, из меня плохой помощник. Мужчина бросил короткий взгляд в сторону сына и вновь тяжело вздохнул. — Из-за одного случая в прошлом я отказался принимать подобные чувства… И даже не спрашивай, почему. Кстати, — Дормин поднял руку с теми самыми часами, что секунду назад были у Куро на коленях, и постучал по циферблату, — у тебя еще девять минут. Но Ханагами не слушал, а словно загипнотизированный уставился на циферблат часов. Без минуты полночь. Было в этих часах нечто странное, притягивающее. Взгляд блуждал по строкам неизвестного языка, по множеству потертостей на корпусе. Глаза изучали каждую трещину на стекле циферблата. При детальном рассмотрении удалось заметить пару маленьких капель крови. А ведь когда он увидел их у себя на коленях, то это были совершенно обычные карманные часы. Тем временем секундная стрелка сдвинулась на одну отметку ближе, чтобы пробить полночь. Раздался хлопок, и крышка карманных часов захлопнулась. При дополнительном осмотре оказалось, что это были совершенно обычные часы, без каких-либо странностей. Мальчик бросил взгляд на встревоженного отца. «Эмоции?» Куро протер глаза, и похоже ему таки показалось. Дормин был со всё таким же безэмоциональным лицом. Хотя, кто знает, может ему и не показалось. — Семь минут и тридцать три секунды — ровно столько ты смотрел на часы… Придумал что-то? Осознание потерянного времени было подобно удару кувалды по наковальне. Мысли тут же пришли в хаос, а любые попытки что-либо придумать были тщетны. Ханагами с мольбой уставился на отца. Тот лишь закатил глаза и спокойно сказал: — Ладно, есть у меня идея…

Реальность.

Еще раз прогнав в мыслях план Дормина, Куро собрался с мыслями и тепло улыбнулся девушке перед ним: — Я бы хотел сказать «да» прямо сейчас, но… — юноша немного замялся, четко следуя плану, — это не очень подходящий момент для подобного. Да и сейчас есть кое-что поважнее. Та особенность, она немного… Это может прозвучать немного надуманно… Но если ты готова довериться мне… — Ханагами с надеждой посмотрел на девушку. Тем временем лёгкая улыбка на лице Мэй полностью испарилась, а лицо немного нахмурилось, словно девушка что-то поняла: — Тогда, с самого начала, с первой нашей тренировки, было ли то «давление», «страх», или, вернее сказать, «желание», которое вы показывали раньше, как-то связано с этой «особенностью»? Связано со мной? — девушка уперлась взглядом в фиолетовые глаза Куро, впервые отмечая странные золотые искры. На миг ей показалось, будто бы там, за стеклянной стеной глаз её друга, сидит страшное и могущественное существо. Сразу вспоминается именитая поговорка: «Глаза — зеркало души». Может ли быть, что её друг скрывает что-то страшное? Но дальше домыслы Мэй не зашли, ведь были прерваны коротким утвердительным ответом Куро. Последний, к слову, не ожидал, что девушка будет до сих пор помнить нечто подобное. Прошли уже десятки дней с их первого спарринга, а изъян, который он случайно показал, уже был полностью исправен. Сначала Ханагами думал, что Мэй продолжит расспрашивать его, мол, какие у него скрытые мотивы. Даже больше, парень был готов столкнуться с настоящим гневом будущей Судьи, благо, планы отца, как показывали до этого их спарринги — совершенны. Девушка склонила голову и тихо, почти бормоча вымолвила: — Спасибо, — она сжала руки и показала одинокую катившуюся по щеке слезу, — спасибо за то, что ты тайно держал всё это в себе ради меня, спасибо что поддерживаешь меня всё это время. И хоть я и не знаю ещё настоящей причины, я готова довериться тебе. Слова Мэй тронули парня до глубины души — и не только его. Глубоко в подсознании старый учёный, предаваясь мыслям о будущем и прошлом, смахнул с лица каплю влаги, намекая на «излишнюю сентиментальность», хоть та и проявлялась в отношении детей или его близких.

Через час недалеко от окраин города Нагазора.

Бывшая наследница огляделась вокруг. Кроме лугов и лесов, а также виднеющихся вдали огней вечерней Нагазоры — ничего не было. Как и её зонтика, учитывая хмурую погоду. В округе не было ничего особенного, что лишь сильнее сбивало Мэй с толку в попытке понять, зачем её сюда привел Куро. — Зачем нам было так много блуждать по улочкам и делать множество крюков? — Нам нужно было избежать видеокамер, — словно ни в чем не бывало ответил парень. — Если кто-то спросит позже, я надеюсь, ты никогда и никому не расскажешь, что мы были здесь. И лучше вообще не говорить, что ты выходила за пределы центра Нагазоры. — О, понятно, — девушка, не сильно вникала в слова Куро и даже не показывала нервного выражения из-за странности подобной ситуации. Она с парнем, вечером, недалеко от окраин Нагазоры, посреди одних лугов и небольших лесков. Что же может пойти не так? Куро же не причинит ей вреда, верно?.. Их взгляды встретились, и Ханагами серьезно спросил: — Ты доверяешь мне? — девушка кивнула, а парень тем временем зашел ей за спину. — Может быть немного больно, а может и нет, но поверь мне, я не хочу причинить тебе вред, просто поверь, — сказав это, Куро прижал руку к верхней части спины Мэй. Он не знал, как управлять энергией Хонкая в окружающей среде, внутри себя и уж тем более как передавать её другим. Но парень был на сто процентов уверен, что с помощью наставлений отца и с поддержкой самой системы он сможет провернуть свою задумку. Так называемый Херршер — или же Судья — был существом, что рождалось в некой «Зоне Бедствия» во время Извержения. События, когда энергия Хонкай резко превышала отметку более чем в тысячу HW*(Хонкай Вольт). Судьи не были кем-то случайным, каждый из них был выбран непосредственно «Волей Хонкая». Сами же Судьи представляли из себя инфицированного Хонкаем человека, который очень хорошо был приспособлен к данной энергии. Из того, что знал Куро, рождению Судьи предшествует Извержение, а уже после энергия Хонкая собирается и формирует ядро Судьи в человеческом теле — если самого ядра нет, конечно же. Мэй же была другой, в её теле уже было ядро Судьи, именитая «Жемчужина завоевания». В один момент, мальчик подумал: «А можно ли было бы контролировать пробуждение и не допустить всех тех жертв, что были в каноне? Не допустить, чтобы Мэй чувствовала себя виноватой в их смерти?» Тогда он услышал короткое утвердительное «да» в своих мыслях. И уж если его отец уверен в этом, так почему бы не попытаться всё изменить? Начать Третье извержение собственноручно, а потом ещё и закончить его своими же руками, круто звучит, не правда ли? Странное чувство холода потекло по всем венам вместе с кровью. Сначала Куро подумал, что это всё он сделал сам, но короткий хмык Дормина был весьма красноречивым. Энергия хлынула потоком в спящее до этого момента ядро, полностью пробуждая то ото сна. Земля задрожала, а вдали послышался рёв монстров Хонкая. Глубоко в лесу показались белые силуеты, слегка отдающие розовым. — Началось!