Восхождение Судьи Теней

Если вспоминать кого-то хорошего нехорошим словом, то из этого ничего хорошего не получится.

no{F}ace.

Каждый в нашей семье был так или иначе связан с орденом. Если женщины лишь просто знали о его существовании, то вот мужчины, а именно отцы и старшие сыновья, всегда были его частью. Так было и со мной. Позвольте представится, Ша’амат Нигур — наследник семьи Нигур, маг четвертого ранга и четвертый нулевой этого мира. С самого детства дедушка (ведь отец умер ещё до моего рождения) рассказывал мне о множестве удивительных вещей: о «всемогущей» магии, о магах, о великих учёных, о хонкае и так далее. Но ни о чём другом он не рассказывал с таким вдохновением, как о великом Хранителе Архива! О том, кому присягнул служить его отец, тот, кого видел дедушка самолично… пятьдесят тысяч лет назад… Да-да, моему дедушке чуть больше пятидесяти тысяч лет, и он маг пятого ранга. Маг Сияющей луны — именно так себя называл дедушка, и не раз говорил, что придет время, и я сам смогу получить подобный титул. Хотя уже сейчас, в возрасте шести с лишним сотен лет, я вполне себе доволен званием мага Утренней звезды. Но не будем вдаваться в подробности. Ещё когда я был «маленьким Аматом» (а именно так меня любил называть старик), дедушка начал свой первый и полноценный рассказ о неком ордене. Точнее, о триумвирате: искателей, часовых и смотрителей. Великой организации, что занимается сбором и сохранением знаний по всей вселенной. Но что самое удивительное, так это то, что в родном мире этой организации размещена правонаследница самой Библиотеки Акаши! «Но что с последней произошло, старик так и не рассказал. Может, и сам не знал…» Если коротко, то из рассказов деда, орден Часовых — это щит, те, кто служат основной ударной и защитной силой триумвирата. Орден Смотрителей (мы) — это разведка или же глаза ордена. Искатели — закостенелые учёные и… никогда нельзя думать, что они самые слабые… Несмотря на то, что они занимаются по большей части исследованиями или вылазками в другие миры за какими-то артефактами, эти безумцы очень часто ударяются в свое магическое развитие, ибо, цитирую: «Не могут провести очень вкусный и интригующий эксперимент из-за собственной «магической ущербности»!». Верховный архивариус — один из них. И то, что этот «монстр» мог вытворять на пике седьмого ранга, не снилось даже девяткам. Чего уж говорить, если со слов старика, этот Дормин дер Дункенхайлт чуть ли в бараний рог не скрутил Судью Конца! Конечно, дед может преувеличивать, но мне это не известно… И собственно из-за этого, я вообще ничерта не понимаю, какого хрена мне делать! Ведь именно сейчас, в такой приятный вечер, мою ментальную связь разорвал чуть ли не истерический вопль одной старой Змеи: «Он вернулся!» Плакал мой чай с бергамотом, как и приставка, что была благополучно им залита. Не успел я возмутиться, как мысленную связь прорезал голос Капитана, обращавшегося почему-то ко мне: «Зеро, вот скажи, какого черта в нашем коллективе шесть баб? Мне и так хватает их каждый день видеть, так они ещё у меня в голове! Нет, я как бы ничего не имею против, если бы это было во сне, но! Я сейчас на свидании с умопомрачительно горячей дамой!» — видимо, Капитан еще не понял, о чем завопила Змея. Тогда я почти сразу понял, о ком могла говорить одна из первых, кто вступил в орден. Ведь ещё давным-давно дедушка говорил о возможном возвращении Дормина. Но я не ожидал, что это произойдет в моё время. Честно не ожидал. «Он правда вернулся, сестрица?» — тихий и мелодичный голос Бабочки. Бывшей валькирии, что ещё во времена второго извержения должна была умереть, но благодаря стараниям безумной ученой — выжила. Неудивительно, что между ними за это время успела образоваться столь крепкая сестринская связь. «Дамы. Успокойтесь. Как бы ни было неприятно мне это признавать, но она в очередной раз права», — а вот это уже наша вечно спокойная Лазурь: «Дормин вернулся, и это факт… Красная, заткнись уже, ничего твоей руке не случится!» — похоже, не такая уж и спокойная. «Да плевала я на то, что он вернулся! Эта змея подколодная своим воплем меня с концентрации сбила, пока я в руку каналы эфира вплетала! Да и он же не слышит нас! Так ведь? Вестник?» На ментальном плане была мертвая тишина. Ибо ни нулевой, ни кто-либо другой понятия не имел, могло ли слышать их начальство всё, о чем они думают. Безусловно, изначально связь была создана сугубо для них, но! На данный момент ещё в их коллективе не было никого выше шестого ранга, на середине которого и находилась Змея. Так что никто из смотрителей понятия не имел, на что способен маг седьмого, и уж тем более столь именитая, чуть ли не культовая личность, как Верховный архивариус. «Дамы, вы же спасёте меня от мужлана, что может захотеть меня выпороть?» «Нет!» — неожиданный ответ от пятерки других женщин в их коллективе заставил Капитана с Вестником глубоко удивиться. Ведь вот она «женская солидарность»! Только сработала-то не в ту сторону! «Джентельмены?» Слышать подобное обращение со стороны Вспышки было чем-то на грани невозможного. Особенно в отношении Капитана, которого уже самого начала четвертая нарекла «бабником» и «обезьяной».

***

И снова на ментальном плане наступила тишина. Каждый явно думал о чём-то своем: о судьбе, о жизни, о будущем. Только Амат не думал ни о чём, он лишь молча уставился в одну точку. Там, за окном, на крыше противоположного дома сидел мужчина в чёрном и держал в руках пепельно-серую скрипку, словно сотканную из мрачных грозовых туч. Амат прекрасно знал, кем был этот мужчина — он видел его многие сотни и тысячи раз, и тем не менее невероятно волнительно было впервые видеть мужчину живым. Видеть Дормина, словно спустившегося с неба, как ангел смерти, готовый повести за собой души в иной мир — тот мир, откуда они никогда уже не вернутся… Чёрные тучи на горизонте грозились закрыть закатное солнце, наполняющее всё вокруг сказочным оранжевым сиянием. Пальцы старого мага вместе со смычком пустились в вальс на струнах музыкального инструмента. Пара секунд промедления, и воздух наполнил решительный баритонный спев. «Вы должны это слышать…» — бросил Амат короткий мысленный посыл другим смотрителям, дав последним возможность слышать голос их старшего. Первый пункт: Я скажу все, что было в голове, Я так устал, но горит огонь во мне ~уууу~ Горит огонь во мне ~ууу~ Во-вторых, Я не буду никогда тем, кем захочешь ты, Я один в этом море, я один ~ууу~ По жизни я один ~ууу~ «Ну подумать только, и ради этого ты включил полную связь», — раздался в голове Амата голос Вспышки. «Тише! Не видишь, это… это Он!» — тихо сказала Бабочка. «Мне плевать, он это или не он. Ты включил на полную связь пение мужика, который даже не попадает в ноты!» «Вообще-то он попадает. Я не знаю как, но он попадает», — подметила Лазурь. — «И да, не забывай, что этот «мужик» кое-кого в бараний рог скрутил. Так что сравнять твою попку с цветом волос ему будет проще простого». «Тише~ Я этого и добиваюсь!» — неожиданно для всех прошептала Вспышка. Лазурь же перевела на неё полный удивления взгляд. — Просто молчи, — с легким румянцем заметила девушка. Даже в детстве был подавлен И изнутри как будто отравлен, Мыслями тексты переполнил, Но я посвящал их только тем, Кто видел, кто слушал, кто понял бы лучше — Ещё один в сердце перебой, Усилие воли над собой, Я выбираю этот бой! Мир станет раем через… Боль! Благодаря тебе в себя я верю, я верю! Боль! Ты делаешь меня ещё сильнее, я верю! Боль… И пусть летели пули надо мной, Всю свою жизнь построил через Боль! Благодаря тебе в себя я верю, я верю! «Почему мне кажется, что он не рад своему возвращению? — разорвала тишину Бабочка. — Его голос наполнен такой сожалением и болью…» «Если б тебя так продержали в пустоте десятки тысяч лет, ты б тоже была не рада, особенно если на тебя по возвращению ещё и огромный ворох проблем свалился бы», — буркнула Змея. «Ох, неужели нас ждут проблемы?» — тихо спросила Вспышка. «Вот только не говорите мне, что это опять какое-нибудь вторжение извне! — воскликнул Капитан. — Не хватало нам ещё к этому Хонкаю каких-нибудь зелёных человечков!» В-третьих, знай, Что те ненависть и боль ты получил, Чтобы выше взлететь, Оторваться от земли ~оуууу~ Теперь вперед лети ~оуууу~ Задыхался, это всё страх, Строил мечты где-то на небесах, Падал на землю так много раз, Но только огонь во мне не угас! Мои чувства росли и горели внутри, Так что больше не мог их держать взаперти — Так взлетай же Сейчас Как Боль! Благодаря тебе в себя я верю, я верю! Боль! Ты делаешь меня еще сильнее, я верю! Боль… И пусть летели пули надо мной, Всю свою жизнь построил через Боль! Благодаря тебе в себя я верю, я верю! Амат словно растворился в звуках энергичной музыки и усиленного магией голоса Дормина. Казалось невероятным, что никто кроме него, Амата, не видел сидящего на крыше мага и не слышал его игры! На то Дормин и был великим мастером, он мог сделать то, что не под силу было другим — он мог зажечь в сердцах надежду! Наконец Я клянусь, силой тьмы и огня, Смысл твой, твоя суть — продолжение меня ~ууу~ Ты плоть и кровь моя ~ууу~ Мои чувства росли и горели внутри, Так что больше не мог и держать взаперти — Так взлетай же Сейчас Как Боль! Благодаря тебе в себя я верю, я верю! Боль! Ты делаешь меня еще сильнее, я верю! Боль… И пусть летели пули надо мной, Всю свою жизнь построил через Боль! Благодаря тебе в себя я верю… — Я верю, — почти неслышимо сказал старый маг, оставив совсем юных по сравнению с ним смотрителей в молчаливом шоке. С последними аккордами чёрные тучи закрыли закатное солнце, погружая всю округу в пугающий, какой-то даже пустотный полумрак. Скрипка буквально распалась чёрными песчинками и растворилась в воздухе вечернего города. Но не распался, как пустынный мираж, стоящий на крыше Дормин. Зияющая светящимися трещинами рука поманила «маленького Амата» к себе. И Амат, зачарованный происходящим, шагнул в открытое окно, навстречу тому, кто отныне был для него всем.