Восхождение Судьи Теней

Сначала человек убивает что-то в себе, потом он начинает убивать других.

Вильгельм Райх.

Холодно. Такова была первая мысль в его голове. Но холод не был обжигающим или болезненным, нет. Всё было совершенно наоборот. Стужа, словно ледяные объятия, обволакивала и приносила странное удовлетворение. Каждая частичка тела чувствовала проникающий всё глубже и глубже холод и принимала его с распростёртыми объятиями. Было в этом нечто знакомое, ностальгическое. Еще не успевший полностью пробудиться разум скользнул в давние воспоминания. Великие и безграничные ледяные пустоши были ему домом. Жестоким, не прощающим ошибки, но домом. Хотелось погрузиться глубже, вспомнить хоть что-то приятное и дорогое сердцу… Но ответом ему была пустота и… боль. Страшная и невыносимая, его вечная спутница. Как и проклятие, переданное создателем. Теперь-то он вспомнил всё. Мужчина раскрыл глаза и оглянулся. Холодная и тёмная пещера была его пристанищем. У стен мерцали бирюзовые экраны каких-то научных приборов, кабели и какие-то трубки струились по всем стенам, уходя на поверхность. «Вот оно что…» — только сейчас Мишлуге обратил внимание на странную мутность зрения. Мужчина был внутри какой-то колбы с непонятной зеленоватой жижей, а к телу подключены были те самые кабели и трубки. «Хонкай… Да, по ним струится энергия Хонкай…» — глаза устремились к потолку. — «А это Сибирь, да-да, она самая… Прямо где-то под той самой башней, или же нет… Ладно, не сейчас. Сначала нужно понять, почему я проснулся». Впрочем, искать долго не пришлось. Одного лишь взгляда на своё отражение было достаточно. Его лицо тут же наполнилось злобой и бесконечной яростью. Руки непроизвольно сжимались в кулаки, а тело пробивали судороги. Столь ненавистный ему создатель был где-то близко… Очень близко. И это приносило радость, даже больше. Одна лишь воображаемая картина остекленевших глаз создателя приводила в восторг. А желание воплотить всё в реальность росло экспоненциально. Мишлуге слишком долго ждал этого момента. Терпения больше нет, пусть накрывают на стол, ибо он идёт!

***

Один… Три… Десяток… Парень не очень-то и хорошо помнил. Счёт с самого начала был отдан системе, оповещения о достижениях и другом были попутно выключены, дабы не тревожили лишний раз. Из-за напора тварей любая невнимательность или промедление равносильны смерти. Благо хоть, что зверюги не были столь слажены, как месяц назад, а то бы его просто задавили ещё в самом начале. Если бы не сделали чего похуже. Они могли, да ещё как. Если на зомби это не было так заметно — они просто стали более проворными и ловкими, — то вот хонкай бисты стали… гротескными и более тёмными, что ли. Гладкие поверхности сменила угловатость, а панцири укрывало множество шипов. Да и цветовая гамма стала более сероватой, мутной. В Нагазоре творилось что-то странное и непонятное. И это ему чертовски не нравилось. Любые планы, что строились задолго до извержения, теперь не имели никакого смысла. А ведь в начале он искренне верил в лёгкость своих замыслов, уж со всесторонней помощью отца, но куда уж! Самому бы выжить как-нибудь… — Гаааах! — Ханагами перепрыгнул через ближайшего зомби и рассёк одним ударом голову колесницы. Несколько шагов вперёд, и в компанию к разлагающейся колеснице добавилась пачка зомби. Уж что-что, а крошить противников в салат Дормин научил его отменно, можно было сказать, что даже излишне. Проблема была только в выносливости. Первая строчка уже давно закончилась, отчего пришлось использовать «восстановление статуса». Вторая же была где-то на половине. А прошло всего ничего, чуть больше часа. — Да ладно! — уши Куро уловили нечто знакомое, не сулящее ничего хорошего. Стрельба, что доносилась из ближайшего поста обороны, стихла. — Нет-нет-нет. Ханагами бросился сквозь толпу, рубя кристаллом, аки мясорубка. Плевать на царапины, забои и ушибы. Нужно было просто успеть. Только успеть… Несколько секунд, и Куро встретил полумрак внутренних помещений поста обороны. На стенах было множество борозд и вмятин, местами были кровавые пятна, по которым иногда можно было найти ещё свежие трупы защитниц. У них были разные эмоции на лицах. У кого-то это последние отблески агонии от невыносимой боли, у кого-то бессилие… Только мёртвый, стеклянный взгляд объединял их всех. В душе как-то всё сжалось в маленький комочек, а колени уже в который раз предательски затряслись. Уже шестой раз никого не удалось спасти. Да, конечно, в большинстве случаев… точнее где-то в семидесяти процентах Куро успевал, но и этого хватало с головой. Ханагами молча забрел в ближайшее помещение и, беспомощно вздохнув, оперся на стену, медленно сползая на пол. Пальцы зарылись в копну волос, что была покрыта грязью и изредка пятнами — не факт, что и его — крови. Зубы заскрипели, будто моля о пощаде. — Убей меня, — тихий и очень слабый голос, почти что хрип, донесся где-то издали комнаты. Быстрый взгляд обнаружил закованную в тяжелый доспех валькирию. Когда-то черные волосы местами окрасились в красный. Янтарные глаза излучали смирение, и взгляд почти намертво был прикован к полу. На правом боку отпечатались огромные зубы какого-то монстра, а из дыр уже не сочилась кровь. Из-за воротника было видно слабое, розовое сияние. Множество трещин струились по шее девушки, некоторые даже достигли щёк. — Просто убей, — девичий голос еле слышен. Куро быстро вскочил и за миг уже был возле валькирии. Казалось бы бессмысленное желание спасти или хоть как-то помочь — возобладало. Вложив с десяток очков в «Хоукай», Ханагами судорожно коснулся парой пальцев шеи девушки. Валькирия лишь на секунду перевела взгляд на руку парня, а после вновь уставилась в пол. Тем не менее, постепенно, но энергия хонкай в теле девушки начала поддаваться и медленно перетекала в тело Куро. Тело юноши немного вздрогнуло от накатившей боли. Терпимой, но назойливой боли. Незаметно для обоих, раны на теле защитницы буквально испарялись вместе с болью, причиняемой ими. Девушка больше минуты осматривала, ощупывала и разминала тело в попытке найти хоть какой-то подвох. Била ладонями по щекам, думая, что это сон. Но, заметив немного усталое, но довольное лицо парня, сжала того в объятиях. — С-спасибо, — валькирия всхлипнула, а по лицу прокатилась пара слез счастья. — Спасибо! Какое-то время Ханагами стоял, немного ошарашенный ярким проявлением эмоций, но быстро поддался и обнял ту в ответ. Правда время поджимало, поэтому он просто похлопал девушку по спине. — Мне надо идти, другим тоже нужно помочь, и… — парень протянул небольшой металлический цилиндр, центр которого мигал огнем, видимо какой-то маячок, — Держи, одна моя подруга очень скоро прилетит сюда и вывезет тебя в безопасное место, хорошо? Валькирия кивнула, но быстро опомнилась, завидев, как незнакомый ей парень начал уходить. — Меня зовут Мари! А ты?! — Ханагами Куро! — девушка услышала лишь отдалённый крик своего спасителя, а коридор, в который завернул Куро, уже пустовал.

***

Жизнь покидала этот город. Минута за минутой, её крохотные очаги, словно пламя свечи — затухали. А монстры в тех местах познавали безмятежность. Убивать было некого, оставалось только бродить по пустым улицам, вынюхивать каждый уголочек на предмет крупиц жизни. Так было и здесь, возле одного из последних не посещённых дуэтом отца и сына поста обороны. Четверка девушек, одинаковых на вид, как капли воды, бледных и с пепельно-серыми длинными волосами, забаррикадировались внутри, за монолитной бронедверью. Будь это бойница или обычная щель, всё закрыто, дабы монстры не могли унюхать их. Если те, конечно, имели чувство обоняния. Черт знает что ещё изменилось в хонкай-бистах из-за мутаций! Одна из девушек, видимо командир, стояла у крошечной щели, из которой бил свет. Правый глаз внимательно изучал обстановку снаружи. Было тихо и спокойно, твари уже какое-то время даже не смотрят в их сторону. Взгляд неизвестной обратился на боевых сестер, что расслабленно сидели, опершись на бетонные стены. Все, как и она, одеты в легкую, не стесняющую движений, матово-чёрного цвета униформу. Казалось бы обычная ткань, но на самом деле это была одна из лучших и прочнейших разработок учёных Анти-Энтропии. Тройка барышень, заметив взгляд своего командира, схватили оружие и уже хотели было подняться, как мощный удар сотряс весь квартал. На мгновение все замерло. Монстры затаились, всматриваясь вглубь огромного облака пыли. Тишину разорвала серия щелчков, и в следующую секунду десятки хонкай бистов вокруг просто разорвало пополам. А дальше… Противный, пробирающий до самых костей клёкот вперемешку с каким-то вибрирующим урчанием наполнил воздух. Одна за другой твари вторили ему, призывая к себе на помощь других. Пыль постепенно оседала, являя сгорбленную фигуру Дормина. На лице у мужчины цвела яркая и азартная улыбка. Происходящее явно ему нравилось. А от одной мысли о предстоящей бойне, по телу пробегал лёгкий трепет удовольствия. Да, в тяжёлых битвах он утаивал все чувства и эмоции глубоко внутри, за десятками замков. Но какая речь может идти о серьезности при рубке капусты? «Фи, я не лысый, чтобы рубить миньонов в салат с постной миной», — так отвечал Дормин своей дочери. — Ну что ж, — учёный выпрямился, разминая спину; канонада щелков была отличной увертюрой к предстоящей бойне, — потанцуем? Из-за спины мужчины послышалось рычание. Данное хонкайское отродье явно было собакой или же волком до Извержения. Такое чувство, будто зверя кристаллизовали и бросили в помесь белой и чёрной красок. Дормин извернулся, пропуская над собой летящую сзади псину. Что-то в глазах мага блеснуло, и монстра тут же разорвало на миллионы осколков. Хонкай-бисты больше не ждали и все как один бросились на мужчину. Но ему это было только в радость. Ноги сами вели Дормина навстречу врагам, а тело кружилось, вертелось, ведя за собой косу в смертоносном танце. Один взмах. Второй. Третий. Кромка косы даже не чувствовала сопротивления, разрезая плоть монстров, словно раскаленный нож резал масло. Стальное древко заклокотало, вновь разъединяясь. Учёный взревел и, ухватившись за самый конец древка, превратился в самый настоящий торнадо. Плевать, что древко не предназначено для резания чего-либо и тупо, как двоечник, — прочности у него была прорва, а скорость и сила всё компенсируют. Столпившиеся у щели девушки оторопели, ведь такого они ещё не видели. Они даже ожидать не могли, что на подобное может быть способен какой-то мужчина. Хоть и слышали много о паре представителей Каслан и нынешнем главе Шиксала. Сколько бы отродий хонкая ни сбегалось на свист и грохот, ситуация не менялась. Только желание делать ноги росло внутри командирши всё больше и больше. В неизвестном они уже не видели человека. Нет, это скорее какая-то зверюга, жаждущая утолить свой голод. Будь у хонкай-бистов кровь, то улицы и ближайшие здания давно бы окрасило в красный. У них было задание, и кто-то подобный с легкостью мог сорвать планы их руководства. — Лия, может мы этого… свалим? А тех мелких за городом перехватим, а? — капитан отряда внезапно заметила странный груз у себя на плечах. Беглый взгляд срисовал тройку сестер, что облокотившись на неё, всматривались в щель. Впрочем, неудивительно, поднявшийся грохот и мертвецов поднимет да заинтересует. Решив проигнорировать вопрос сестры, Лия снова прижалась лицом к прорези. Только вот бойня уже закончилась. Посреди сотен разлагающихся на розовую пыль хонкай-бистов стоял всё тот же мужчина. Но что ещё хуже, выражение лица у него было совсем не безумное. Слегка хмурое и сосредоточенное. А взгляд словно что-то искал. Или кого-то… По спине пробежал табун мурашек. На лбу проступила испарина. Что? Почему? Девушка ничего не понимала. Одно лишь знала она: чувствам нужно верить. Пара жестов, и её боевые сестры в темпе засеменили к противоположному выходу, что вел наружу, за стены Нагазоры. — Тук-тук, — тихий, но такой уже знакомый им голос прозвучал будто у самого уха. В одно мгновенье тяжеленную бронедверь за их спинами вырвало, словно пушинку. Но тело не слушалось, что-то незримое, склизкое охватило кожу, не давая сдвинуться с места. Девушек подняло в воздух и отлевитировало назад в комнату, где они были ранее. У самой стены, напротив входа, магия развеялась, и те грубо свалились на пол. В проходе показалась фигура мужчины. Он был безоружен, а на лице красовалась лёгкая добродушная улыбка. — Дамы, неужели ваш спаситель столь страшен, а? Иль вам есть, от чего убегать, «защитницы» Нагазоры? Из водуха посреди комнаты появилось большое кожаное кресло, что тут же было оккупировано Дормином. Последний, закинув одну ногу на другую и оперевшись лицом о левую руку, с интересом поглядывал на прямо пышущих гневом и злобой девушек. Удивительно, но одно лишь проявление магии пробудило немало негативных эмоций в их сердцах. — Ха, неужто меня за Судью посчитали? Изменившиеся лица компании были красноречивее любых ответов. Дамы всем сердцем жаждали смерти Судьям, и плевать какая у них оболочка. Немощный старик или ещё юная девушка. И Дормин это понимал. Видел их насквозь. Как и то, кем они были. «Двое с виброклинками, одна с обычной винтовкой и одна со снайперской… Сопровождение, корректировщица и снайпер…» — Команда захвата, значит, — не спрашивал, а утверждал мужчина. — И… кто же вас, несчастных, послал за парой маленьких, невинных девушек? — растягивал он, словно смакуя каждое слово. На шеях и охотниц появился темный, слабозаметный обруч. Показного добродушия уже не было, только бесчувственность вместе с вечных холодом в глазах. Кольца постепенно сжимались, обрубая доступ к заветному кислороду, а руки даже не могли оторваться от пола в попытке помочь шее. — Я повторю в последний раз, — Дормин подался вперед, а девушки сильнее прижались к стенам, будто демона увидели. — Кто? Но дамы молчали, да они даже и не думали молить о пощаде. И если бы не ворвавшийся в комнату Куро, те были бы уже мертвы. — Да какого черта ты делаешь? — парень выскочил перед отцом и, схватив того за рубашку, поднял в воздух. — Чего такого они сделали??? Зачем убивать? Тяжело вздохнув, Дормин одним движением высвободился из хватки сына. Его отпрыск был в ярости, прям фонтанировал гневом и непониманием. Но что с того? Что с того, что парниша в очередной раз не видит очевидного? Браться и снова учить уму-разуму? Заставить понять, что есть те враги, которых щадить нельзя? Или позволить учиться на собственных ошибках? Трудное решение. Очень трудное. «Пусть думает, это полезно…» Маг развернулся и прошел сквозь кресло, словно того и не существовало. Только что-то заставило его остановиться в проеме. — Знаешь… После того, что ты увидел и услышал… Поведал, как дорожишь жизнями Мэй и Кианы… Сохранять жизни тех, кто пришли за их душами и сделают всё ради их мучений… — рука Дормина скользнула по холодному, приносящему толику успокоения металлу. Но… «Этого мало!» — сталь закряхтела, и пальцы впились глубоко в металл. — Твоё милосердие мне отвратно, как и моя жестокость тебе… «Пусть гневается, это-то мне и нужно…» — Делай что хочешь, — бросил отец сыну напоследок, оставив наедине с важным решением.