Восхождение Судьи Теней

Мое будущее начинается сегодня, мое прошлое заканчивается сегодня, всё в жизни происходит сегодня.

Один космический инженер под ником no{F}ace.

День назад… Месяц… Год… Всё это время было как-то спокойно. Присутствовала некая уверенность в возможности осуществления замысла и в реальности планов. Но как обычно это бывает, в так называемый день Х всё меняется. Встать рано утром, заправить кровать, умытся, приготовить кофе — и всё равно где-то да что-то идёт не так как нужно. То одеяло не складывается, то пены от зубной пасты полный рот, что удавится, а кофе столь горек, что лучше уж вылить его в унитаз. Глаза из раза в раз искали часы на стене, хоть разум и не знал, какой отметки нужно ждать. Руки сами нашли пару уже заранее подготовленных полировальных камней. Да, Куро не был мастером, он даже не имел какого-то стоящего опыта в заточке и полировке клинков. Но сейчас, рано утром, просто хотелось немного отвлечься. Увидь, сколь небрежным и торопливым он был, какой-нибудь старый японский мастер, то тот тут же бы снес ему голову. Образно, конечно же. Ибо не то время… Правда разум весьма удачно подкинул картину отца, что молча стоял над ним, испытывая так называемый испанский стыд. Впрочем, зачем представлять, если это можно увидеть вживую? Мужчина, совершенно спокойный, молчаливо стоял, оперевшись на косяк входной двери. Рука парня сильне сжала клинок, отчего на пальце проступила капелька крови. Та медленно стекала по коже, постепенно окрашивая металл в красный. — Ты волнуешся, — не спрашивал, скорее утверждал Дормин. Куро хотел это отрицать, но любая отмазка или слова просто исчезали из разума при одном взгляде на отца. — Я… Я в порядке, — выдавил из себя парень, потупив взгляд в пол. Мужчина вздохнул и, пройдя всю комнату, уселся на полу перед сыном. Когда-то в этих глазах были видны нескончаемые снежные холмы и ледяные горы, снег на которых лишь изредка поднимался в воздух. Абсолютное спокойствие и ничего больше. Но теперь… снежные пустоши поглотил ужасный буран, в котором невозможно было что-либо различить. — Настоящие мужчины часто отвечают подобным образом, — лицо учёного посетила лёгкая и тёплая улыбка. — Только вот там, внутри, — рука коснулась груди, — мы сражаемся с монстрами небывалой силы. Из утра до ночи ищем причины идти вперёд… Камни с клинком медленно рассыпались искрами, и те истлели в воздухе, а Куро всё смотрел на отца, внимая его словам. Ведь в такие моменты каждый ищет незримой поддержки, хоть и старается это отрицать. — А знаешь, почему каждый из нас так отвечает, гмм? — парень слегка подался вперёд, в попытке лучше расслышать ответ. — Причина, по которой мы говорим: «Я в порядке», — в том, что как мужчины, мы знаем, что никому, кроме по-настоящему близких нам людей, попросту нет никакого дела до того, что с нами на самом деле. Да и вообще, какой смысл об этом рассказывать? Руки Куро сжались в кулаки, цепляя немного ткани штанов. Да, многие могут видеть в нём идиота, и это будет правдой. Ибо глубоко внутри Ханагами понимал, почему ему, как и многим другим, нравилась Киана. Она была той самой необходимой отдушиной, лучиком света в тёмном царстве мира Хонкая. И подсознательно парень перенимал часть черт девушки, дабы хоть как-то разрядить обстановку. Хоть его сердце всегда и одолевали тревоги и сомнения. Душа желала изменить будущее в лучшую сторону… Куро верил, что может стать тем, кто принесет необходимые изменения, а присутствие Дормина лишь укрепляло эту веру. Хоть и насчёт последнего, очень уж много было непонятно. Учёный резко поднялся и выставил руку в сторону, подобно какому-то фокуснику, что собирался сотворить магию! Пальцы щелкнули, и все личные вещи парня в комнате просто испарились.

[Внимание! Множество объектов зачислены в инвентарь!]

— Хватит уже хандрить, бери Нитро Кристалл и дуй на юг города, причинять любовь, мир и справедливость! — на лице Дормина играла яркая и веселая улыбка — очень непривычное зрелище, но оно приносило уверенность. — Ну давай! — мужчина взмахнул рукой, и парня неожиданно подбросило в воздух. — Чего ждешь, Хонкай-бисты, или как вы их там называете, сами себя не убьют!.. Куро мог только глазами хлопать, стоя на месте. Так бы он ещё не одну минуту простоял, если бы Дормин попросту не схватил его за воротник и не вышвырнул сквозь открытую дверь балкона на улицу. [Найт: Низко пошел, видно к дождю.] Сгруппировавшись в воздухе, парень перекатом прокатился по лужайке перед общежитием. А парой секунд позже машущая на прощание фигура Куро исчезла в ближайшем переулке. Только вот он не видел, что улыбка на лице отца уже давно испарилась. Как и любые другие эмоции. Только расчетливость и хладный ум. — Ты еще верна нашей сделке, Семнадцатая? Короткий, утвердительный механический голос девушки был ему ответом. А в городе уже вовсю трубила тревога.

***

Незадолго до времени Х.

— Мэй-семпай! Весёлый, наполненный жизнью голос буквально сотряс всю Академию Сенба. Даже стекло в окнах задрожало, что уж говорить об учениках! Те чуть ли не плакали, держась за уши. Похоже, Касланы были не только физически сверхсильными… Правда, названную девушку странным образом обошла подобная участь. Снежная королева с непониманием уставилась в сторону голосу, когда в неё влетело белое пятно, чуть ли не сбив с ног. Комок радости и веселья плотно-плотно прижался к девушке и буквально тёрся об её лицо своим. — Смотри, какая у меня коса! Киана отпустила подругу и резко развернулась к той спиной, немного размахивая длинной и пышной косой. А ведь обычно девушка красовалась строго парой косичек. Вероятно, сегодня что-то изменилось. А учитывая, что из сумки Касланы доносился тонкий, но вкусный запах блинчиков, разум сразу нарисовал портрет виновника данных изменений. — Видишь-видишь, это дядюшка Дормин заплел, — ученики в округе были ошарашены количеством жизнерадостности, что излучала девушка. Но ещё больше были потрясены одноклассницы бывшей наследницы. «Почему эта простачка разговаривает с ней?» — все как одна думали девушки. Мэй старалась не замечать навязчивые и пышущие негативом взгляды. На это обратила внимание и Киана. Каслане не потребовалось долго времени, чтобы все понять. Её подругу ненавидели, и это было ей знакомо. Оттого ещё больше хотелось вырвать волосы негодяйкам. Но Райден не позволила ей этого сделать, просто схватила ту за руку и утащила на крышу. Девушка была чрезвычайно доброй, оттого в предательстве бывших подруг она винила себя. Сейчас напоминание о давних событиях приносило лишь толики острой боли, но и этого хватало. — Ты… — Мэй закусила губу в нерешительности, — не обращай на них внимания… — Но Мэй-семпай, — в конце лестницы показался солнечный свет, что исходил из открытых дверей на крышу, — так же нельзя, тебе же больно, а значит, надо преподать этим стервам урок, чтобы потом даже не подумали косо смотреть!.. Неожиданно в голове девушки появилась идея. Запустив руку в рюкзак, Мэй нащупала приготовленный бенто. Вытащив самый большой онигири, та ловко засунула его Киане в рот. Большего и не нужно было. Подруга быстро забыла о провинившихся одноклассниках и теперь с блаженной улыбкой уплетала вкусняшку. «Дормин-сан был прав, это определенно помогает». Девушка приготовила второй, или как говорят, контрольный «выстрел»… Но у Хонкая были на это другие планы. Академию сильно тряхнуло, а в городе начала звучать сирена. Мерный и немного нервный голос диктора сообщал о резком скачке уровня Хонкая. «Моё время пришло», — бархатный, завлекающий голос, чем-то похожий на её, прозвучал в голове Мэй. А вместе с ним пришла и боль. Подобная тысячи игл, что медленно и постепенно впивались в голову. Хотелось просто взять и впечатать лоб в бетонный пол, лишь бы потерять сознание и не чувствовать этого. «Уступи мне место, и станет лучше, боль уйдет, а грешники познают наказание. Ты ведь хочешь стереть презрение и злобу с лиц тех девушек?» — Мэй не поддавалась, терпя всё нарастающую боль. — «Вспомни, как они извергали помои в сторону тебя и твоего отца. Как плевали тебе в лицо, ступали на ноги, били, выбрасывали твои вещи сквозь окна. Разве они не заслуживают наказания?!» «Молчишь… А что будет, если они переключатся на твоих друзей? Начнут таскать Киану за ее прекрасные волосы или… столкнут её с лестницы? Или, возьмут и толкнут Куро под машину во время вашей прогулки?» Разум подбрасывал всевозможные картины данных событий. От лежащей в гипсе Кианы, что больше не сможет ходить, до остекленевшего взгляда парня, что вылетел на проезжую часть и попал под машину. Тело задрожало от гнева и злобы. Бурная смесь уже готова была вырватся наружу, но плечо девушки схватили. Кто-то тормошил её, всё сильнее и сильнее, пытался дозваться до неё. Мэй казалось, будто она была глубоко под водой, отчего так знакомый голос её подруги сильно искажался и почти был не слышен. Но и этого было достаточно. Зачем было отдавать кому-то своё тело, если она сама сможет защитить своих друзей. И она это сделает, по крайней мере пока ей будет хватать сил. Разум начал проясняться, а боль отступала, только вот медлить нельзя было. Дверь на крышу академии выбили, и из прохода показались искажённые лица зомби. У Мэй не было с собой оружия, чего не скажешь о Киане. Каслана быстро вытащила пару револьверов и, загородив путь к подруге, начала отстреливать обращенных. Сегодняшний день обещал быть особенно жарким.

***

В это же время.

Время отстрочек прошло, и мужчина прекрасно это понимал, как и был готов столкнуться с тем, что ждало впереди. Безусловно, это был последний акт в долгой и сложной истории его жизни, момент, когда не было места колебаниям. Дормин мог лишь вздохнуть, созерцая картину достойную упивающегося страданиями дьявола в преисподней. Жители города корчились в предсмертной агонии. Крики, стоны и мольбы о помощи слились в настоящую симфонию страданий. Предотвратить взрыв Хонкай-бомбы было возможно, даже легко, но подготовленный спектакль требовал смертей. Иначе было никак. Учёному не раз приходилось сталкиваться и даже осуществлять принцип: «Пожертвовать меньшим ради большего». Многие этого не принимали, ненавидели за подобное, кричали о том, что всегда есть выбор и другое решение. Но никто не думал, были ли доступны все эти чудодейственные решения в тот момент или нет. И как бы иронично это ни звучало, но вновь причиной всех его бед стали Пожиратели. Алчные, неугомонные и ненасытные, ещё и лично озлобленные на него. Точнее, на Дормина из этой параллели, но кто будет спрашивать, он это или нет. А если и спросят, то даже так ничего не изменится… Учёный собирался уничтожить Пожирателей, а с ними, если удастся, прихлопнуть и остатки сознания Кокона. А там уже Куро и сам сможет со всем разобратся, Дормин был в этом уверен, хоть и не показывал. «Не сомневаюсь… Ульриху бы понравился этот план… Или как он там их всё время называл? Спектакли, по-моему…» — мужчина сделал последнюю затяжку и, немного подождав, спрятал кисэру в полах плаща. В отражении окна показалось несколько фигур в длинных плащах, что подошли сзади. Лица его подчиненных были скрыты в тени капюшонов, а у некоторых из-под них струились длинные волосы. — Верховный, — из семерки вышел самый высокий, — указания по задержанию действий АЕ были выполнены. Впрочем… вы и так это видите. Тяжелый взгляд проскользил по отражениям подчиненных. Каждый из них готов выполнить любой его приказ или указание. Сейчас они были подобны бывалым воинам из древности, что готовы сложить головы за своего короля. Только вот… Была ли нужна эта верность и жертвенность сегодня? В прошлом ответ был однозначен, теперь же всё по-другому. Хотелось, чтобы вера не была столь безоговорочной. Дабы в нужный момент они отступили. Но это всё лирика. — Господа и дамы, я уже обсуждал с каждым из вас вашу роль, а также… — Дормин двинулся к смотрителям, и когда он подошел ближе, те уступили дорогу, пропуская его. — Я уже просил вас один раз и попрошу вновь: «Любые сомнения, что у вас есть или будут в будущем — отпустите». Всем всё понятно? — рука мужчины легла на дверную ручку, а взгляд скользнул по кивающим подчинённым. Время начинать спектакль пришло. И пусть ломают голову высшие, плетут свой заговор Воля с Пожирателями, бьются в бессилии Шиксал, Антиэнтропия и Мировой Змей, сегодня ему быть главным героем этой пьесы! И ему править действиями на сегодняшней сцене. «Будет сложно не сломать будущее, как никогда сложно!..»