Просто будь всегда рядом.

Открыв глаза я увидел очень густой лес, да так, что дальше двух метров ничего не видно. Я встал с нагретого места и чувствую, что голова очень болит. Я хотел почесать затылок, но рука коснулась чего-то мерзкого, вязкого, неприятное на ощупь, посмотрев на пальцы я испугался, на них была кровь точнее быть, на моей голове. Но как, откуда ей там взяться, возможно я ударился головой при приземление на землю. Но сейчас главный вопрос, почему я в лесу? Я же прыгнул бассейн, после приземления я потерял сознание или же умер. А вдруг я и в правду умер, а это страшный сон или наказание за самоубийство? Сделав шаг, я услышал позади себя голос, он шептал что-то неразборчивое, я обернулся, но там никого не было, абсолютно. Опять сзади голос, но сейчас он уже более отчетливее, я пытался разобрать, что он шепчет: " Паша, ты расплатишься за..». Я не услышал продолжение, но это точно был голос Костенко, я не перепутаю, это точно он. — за что расплачусь? — крикнув куда-то в пустоту, не надеясь услышать ответ. — за это Паш.. — тихо, даже шепотом проговрили, голос был похож на Лешин. Мать твою, что здесь происходит? — Леха? Ты.. за что я расплиться должен...? — снова-снова кричал куда-то в пустоту. Будто я сумасшедший и сам все это придумал. — Паш, ты должен понимать за что! — крикнула Настя из пустоты, я не видел их, но хорошо слышал. — Насть? Да за что? Я ничего не понимаю! Объясните что происходит! пожалуйста... — слезы сами катились с глаз. Было больно, даже больше моральной, чем физической. Я не понимал, почему они говорят так откуда-то из пустоты, за что я виноват. Хотя да, может я виноват в их смерти, но неужели я так расплачусь. — Паш, посмотри назад. Ты поймешь за что ты виноват! — Аня кричала, кричала так громко. Что я сделал ей такого. Я пытался их спасти, делал все что было в моих силах. Я обернулся назад, там был Леша живой и невредимый, в своей любимой манере склонить голову чуть в бок, с той глупой, но до ужаса милой улыбки, той которой не хватало за последний месяц, без тех глупых очков что явно ему не идут. Настя.., живая, без пули во лбу, с косичками выглядевшие из-под черной шапки, все та же Настя которую я знал, где-то между бандиткой и милой ни в чем невинной леди. Гоша, которого знал мало, но стал так близок мне, все те же очки, все та же кофта синяя, с красными рукавами, хоть характер меня его бесил, но сейчас мне это не важно. Аня. Она. Живая. На ней голубая тоненькая курточка, темно-синие джинсы, та сумка с которой не расставалась никогда. Мне так их сейчас не хватает. Я потерял вот таких настоящих друзей. А может, нет? А если все то, что произошло было сном, а сейчас, эти ребята живые стоят передо мной? — ребят? Вы живые? Эт..то вы? — слезы не прекращали лить. Я подходил маленькими шагами к ним, я не верил что это они. — Паш, это не они, мы все не настоящие. — Костенко, он появился из пустоты, как призрак или фантом, и он же убил всех моих друзей. — ты их убил! Ты..ты убил моих друзей! Я ненавижу. — я кричал, так на сколько мог, но зачем? Я не могу говорить такие слова Костенко, может могу, ведь он убил всех моих друзей. Но нет! Это не я! Ну конечно правда он убил их всех, лишил меня моих же друзей, но все же. — Паш? А как же, ты сам перед тем как прыгнуть, сказал фразу «я люблю тебя» — с приятной улыбкой сказал Костенко этого не может быть, он тоже умер? Ведь здесь все ребята, но их нет в живых, в той моей реальности. — не говорил я такого, что за тупой бред! — отойдя на один шаг ответил я. Не хочу говорить все это, я хочу сказать Сергею: «я люблю тебя», а друзьям: «вы дороги мне», но вместо этого я говорю противоположное, почему? Мною управляет Зона? Она настраивает меня против них, но зачем? — Правильно Павел, ты должен ненавидеть его, должен ненавидеть своих друзей. — голос он напоминает кого-то. Киняев, сука. — Киняев? Уйди, это все ты! Ты убил их! Ты виноват, Костенко хотел поймать тебя, ты скрывался! Не ври! Это ты виноват! — слезы все текли с глаз, очень больно, очень. — правда? А что же тогда ты держись у себя в руках? Не тот ли самый пистолет из которого ты убил всех своих друзей и хотел убить Костенко. Самого офицера КГБ? — нет, нет! Я не убивал их! — крича я смотрел на руки, но в руках и правда у меня был пистолет и он направлял на Лешу, он улыбался мне, будто прощаясь со мной. Я снял предохранитель и выстрелил, теперь уже тело падает на холодную осеннюю землю. — нет! Я.. я нет, я... не хотел этого. Это ты управляешь мною! — я продолжал кричать, кричал так, что чуть не сорвав голос. — да? Тогда почему пистолет до сих пор держишь Ты в руках и сейчас Ты убил друга и Ты направляешь пистолет на Настю, стреляй, ну же миленький давай. — Киняев улыбался, тупой, мерзкой улыбкой, что не хотелось смотреть вовсе. Пистолет в руках. Перезарядка. Выстрел. Тело. Настя. Я не мог контролировать свое сознание, действие. Снова перезарядка. Выстрел. Тело. Гоша. Я не понимал, что я делаю, мною управляли, я бы не смог их убить. Просто не смог! А если это я не могу управлять своим разумом и своими действиями и все это сейчас, делает только мой разум? — пожалуйста. прекрати, пожалуйста. Не убивай их, убей меня. Они не виноваты! Ни в чем не виноваты! — все громче и громче я выкрикивал слова. — обязательно, только. Вот доделай дело до конца убей их и пожалуйста. Снова. Пистолет в руках перезарядка, но выстрела не последовало, я смотрю на Аню, ее глаза, вспоминаю нашу дорогу в Припять. Колесо обозрения. Мы сидим. Тот вопрос он не выходит из головы «А если бы я была на месте того подкастера, ты бы спас меня?», «Да спас бы, спас тебя, Аня.» — стреляй, ну же, чего томишь-то, а любовь надо же. — говорил Киняев где-то сзади. Это он управлял мной, я бы не смог их убить, просто не смог убить людей которыми дорожил, я готов был за них жизнь отдать, но сейчас растреливаю их беспощадно? Нет, это точно не я. Мой разум послушался. Выстрел. Перезарядка. Опять, все тоже самое. Я смотрю в эти наглые, но любимые глаза светло-зеленого цвета. Они такие любимые. Вспоминаю, допрос. Кабинет, он спрашивает, что это за штука «телефон», а я ответил «калькулятор», «любитель бесплатного кваса», «с тебя 6 копеек» Помню, перестрелка. Потом вышка, стою, прыжок. Я не смог его убить. Пистолет направился на Киняева, но тот был в руках со своим пистолетом направленный на Костенко. Я мгновенно стреляю, но поздно, он опередил меня и выстрелил первый. Тело Сережи падает, я не выдержал кричу во все горло. Выстрел. Выстрел. Перезарядка. И снова выстрел. Я не жалел его, хотел убить Дмитрия, он испортил мою жизнь. Оставшиеся три патрона отправились в Киняева. Я подбежал к Сереже, он лежал и что-то бормотал очень тихо. — Паша. — тихо, но слышно сказал Костенко. — Паша. — уже громче и настойчивее. Слез уже не было, не было эмоций, не было ничего. Я не мог смотреть на этого любимого человека, что умирал на руках. — Паша.. — Паша.! Я проснулся…