Просто будь всегда рядом.

— Паша! Ты слышишь меня? — где-то отдаленно я слышал голос Костенко. — Я жив? — открыв глаза, я увидел перед собой это лицо, то что я не хотел убивать и не смог бы, хоть и убил он моих друзей. — жив, расскажешь ощущение как это прыгать с вышки в пустой бассейн? — задал вопрос Костенко чуть отходя к железным шкафчикам. — простите. — шепотом я произнес слово, мне было стыдно сидеть перед ним, стыдно смотреть в глаза, стыдно вообще здесь находится. — ладно, вставай, нам еще Припять спасать. И если будут тупые вопросы, лучше оставь себе. — Костенко только направившись к выходу, его остановил Паша. — а можно все-таки вопрос? — прозвучит глупо, но я должен знать. Или я не усну ближайший месяц. Не дождавшись ответа я все равно продолжил. — вы прыгнули за мной? В этот пустой бассейн? — что я сказал по поводу глупых вопросов? — но все же? — смотря на Костенко, стоящий передо мной в одном полотенце. А в конце коридора стоит уборщица в темно-синем костюме, на столе сушит наши вещи утюгом. — да, я прыгнул, — потерев переносицу Сережа продолжил. — мне еще один труп не нужен, да и ты бы смог помочь в предотвращение аварии, не так ли? — теперь Костенко стоял и смотрел настойчиво, так что хотелось скрыться от этих глаз. — зачем ты их убил? — встав с дивана и подходя к Костенко, смотря ему пристально в глаза. — я не хотел их убивать, так вышло. — немного отойдя сказал Костенко. — так вышло? — снова сделав шаг к Костенко, от вопроса уйти не получится. — сядь. Четыре человека это не так много, чтобы спасти станцию. И людей, много людей. — говорил чуть тише Костенко, переодически поглядывая на уборщицу. — немного? Это были мои друзья. — выпалил я, и сел обратно на диван. Сережа подошел ко мне, наклонился и сказал в лицо. — ты мне никто! — после этой фразы было больно. Такое слышать от человека которого можно сказать любишь, это как острым ножом проводить по порезу несколько раз. — лучше бы — облизнув пересохшие губы я продолжил. — я сдох там, в старом бассейне. Костенко смотрел, не разрывая зрительного контакта, повисла неловкая тишина, ее перебила уборщица. — вещи готовы можете переодеваться. — пробубнила она быстро и скрылась с виду. Господи, как же она во время. Я ляпнул не подумав, я не хочу больше ничего не говорить. — пацан, успокой свой пыл, иди переоденься. Тебе не помешает. — так же быстро сказал с Костенко и пошел сам переодеваться. Ага, да явно мне не помешает переодеться, сижу в одном полотенце. Мои вещи были слегка сырыми, а ботинке вовсе мокрые, ну конечно же уборщица вообще не обязана была их сушить. А здесь и на том спасибо. Выйдя из здания бассейна, мы направились в сторону многоэтажек. Ссср мне начинает нравиться, в нем как — то спокойно, по своему интересно, своя атмосфера, я бы не против пожить здесь. Так уютно, а еще тот Костенко, улыбался во все тридцать два зуба, его золотистые волосы, глаза. Он стоял и разговаривал со мной у бочки с квасом, тогда он стоил всего 6 копеек. Я запомню ту встречу надолго. Но этот Костенко, он был каким-то плохим, но эта привязанность к нему, она осталась, а эта фраза «ты мне никто» все еще убивает изнутри, будто в тебе растет дерево, его корни медленно прорастают в твоем теле и с каждым новым движение они впиваются в твои органы, корни все больше растут и ты теряешь контроль над собой, пытаешься продолжать жизнь, но не можешь, тебе больно двигаться, больно дышать. Мы шли молча не произнеся не одного слова, вот черт меня дернул сказать это, но ведь в той фразе есть доля правды, лучше умереть там, в Припяти, в тринадцатом году, чем где-то в далеком Ссср. А еще тот сон. Это же сон, ведь Леша бы так не улыбался. Да и не было бы правдой, я бы не смог застрелить их. Если мы предотвратим аварию, будет все хорошо? Вернусь ли я домой? К друзьям? Костенко не придет за нами? И не убьет нас? Слишком. Слишком много вопросов. Я устал. Хочу домой. Хочу спать. Хочу вернуться в то время когда не надо было ничего делать, просто учиться, после уроков идти гулять где-нибудь, а ближе к вечеру возвращаться домой. Делать уроки, а после ночью сидеть в приставку играть. Встречать рассвет, как же было прекрасно. Пока я был в своих мыслях, я не заметил как мы дошли до какого-то дома. — а что это за дом, куда мы пришли? — я спрашивал шепетом, не хотелось нарушать такую прекрасную тишину, где-то недалеке слышен звук машин, рядом слышно, как поют сверчки, шелестят кроны деревьев, прохладый ветерок дует в лицо, не это ли счастье? было бы счастьем если это было взаимно, тогда я был бы самым счастливым человеком, а сейчас просто наслаждаться природой и атмосферой. — это мой дом. Моя квартира в восемьдесят шестом году я жил здесь. — говорил Костенко грустно, наверное вспоминал хорошие годы. Снова в тишине поднимались на нужный нам этаж. Дверь открылась со скрипом. В нос ударил запах старинных книг, давно лежащих на полках и никому не нужных. Пройдя дальше, я зашел в гостиную, довольно уютная. Диван, стоял слева от двери, такой, как у бабушки в деревне, рядом с ним торшер с красным абажуром, светил тускло, но комнату рассмотреть можно. Напротив дивана, была стенка, в середине дверцы было стекло, потому можно было разглядеть что находится там. Какая-то посуда, старый сервис, много фотографий и еще куча барахла, показывая, что на уборку в этом шкафчике забили на совсем. Рядом со шкафом находился журнальный столик, обычный сделанный из темного дерева, покрыт лаком. На немного обшарпанной стене, со старыми обоями висела гитара надо диваном, а рядом красный плакат Высоцкого. — долго стоять в проходе будешь? — я посмотрел на Костенко, что успел быстро переместиться до дивана. Я так был заинтересован осмотром комнаты, как не заметил что происходит вокруг меня. Дойдя до того дивана и сел на него, в одно время он напоминает, как у бабушки в деревне немного твердый, сверху накрыт покрывлом, а с другой он такой мягкий, что вставать не хочется, лечь и уснуть крепкии сном. — а если бы кнопка не заработала на приборе, то ты бы разбился вместе со мной? — неожиданно для Костенко задал вопрос, тем самым разрушил давящую на уши тишину, что была между нами. — я все предусмотрел. Для перемещение прибора с человеком надо шесть секунд. Когда ты прыгнул, я нажал на кнопку, и прыгнул за тобой. Оставалось метров пять, я схватил за руку, и нас переместило. Прибор погрузился полностью в воду, но выловить я его успел. И тебя из воды тоже пришлось вытаскивать, так как ты по непонятным для меня причинам потерял сознание в полете. — а если бы нас не переместило, например прибор заглючил? — меня мучил этот вопрос, но я должен был задать. — тогда и моя, и твоя жизнь закончилась там. Доволен? — вполне. — сам себе кивнув головой. ответил я. — кушать хочешь? — где-то из кухни доносся голос Сережи. — нет не хочу. Я ел недавно. — кого обманываю хочу есть, но не дома у Костенко, уж убейте меня. — точно не хочешь? — уже настойчиво спрашивал он. — нет спасибо. — а я все отказывался, когда я ел нормально последний раз, неделю, назад больше? А спал когда нормально. — а сколько я был в отключке? — задав вопрос Сереже, что был на кухне и искал что-то в холодильнике. — минут пять не больше. Воды ты нахлебался много, но не смотря на это ты пришел в себя быстро. Правда во сне ты что-то бормотал, вроде " Леша, Настя, я не хотел, Аня, про меня что-то было», не расскажешь что тебе снилось? — говорил Костенко стоя у стола, держа в руках хлеб с колбасой, а на столе стоял стакан, бутылка водки и чуть дальше ножик. И еще он принес один чай, заметил я его не сразу. Пока он отходил, я решил взять нож, ну мало ли, понадобиться еще. — скорее снововиденье. — сказал я шепетом, но продолжил чуть громче. — не смогу. Сам толком не помню. — кого я обманываю, и сколько раз я повторю эту фразу. — ладно, твое право не рассказывай.— зайдя в зал проговорил Сережа, он хотел что-то сказать, но остановился, повернувшись — ножик верни. — он стал подохдить ближе, но аккуратно, у меня же все-таки нож. Ну я отдал его, а что мне сражаться с ним, к тому же он знает как спасти Припять. — скажи правда ли, что ты сказал там в бассейне «да лучше бы я сдох там»? — на меня уставились зеленые глаза. Мне было стыдно. Жуть как стыдно. Я не решался заглянуть в глаза, а что если он сейчас осудить, скажет, что я самый тупой. — так и будем в молчанку играть? Я вопрос задал. — да! — неожиданно для себя я выкрикнул. — да, лучше бы я там сдох, было бы всем лучше. Я устал от всего этого, я хочу спать, кушать, вообще жить нормально, а не перемещаться во времени, исправляя прошлое, потому что я снова потерял друзей. Я устал быть командиром и говорить сейчас все наладиться, хотя — это вовсе не так. Я просто хочу быть кем-то защищенным, я просто устал. И этот суицид решил бы мои проблемы. Если бы не ты, что испортил все мне. Но вернусь в Москву я обязательно закончу начатое дело! — под конец в уголках глаз скопилась влага. Слезы начали литься струйкой, как в том сне. — тихо, ты тихо. Успокойся. Положи ножик на место. — я отдал ножик, который взял со стола случайно. — а теперь иди сюда. — я нерешительно подошел чуть ближе к Костенко. Минуту постоял на месте не решаясь, а потом вовсе забил и обнял, так как никогда и никого не обнимал. Я был чуть выше его самого, но это не мешало мне уткнуться в ключицу, и вдыхать в одно время такой родной, а вроде и чужой запах. В его объятьях стоять хорошо, тепло, спокойно, будто все твои проблемы ушли и от тебя ничего не требуется. Не знаю сколько мы так простояли, но мой пыл остыл, я даже смог восстановить дыхание. В объятьях хотелось остаться еще хотя бы на чуть-чуть. Но нет, кто спасать людей будет? — ты успокоился? — сказал, как можно спокойнее Костенко. Я лишь кивнул, на его вопрос. У меня не осталось сил. Не было эмоций. Было жуткое желание поспать. Даже есть мне не хотелось. — теперь, если ты позволишь, я расскажу в кратце, что нужно для того, чтобы предотвратить аварию? — все так же осторожно и размеренно говорил Сережа. — ага, а сколько сейчас время? — самый «важный» вопрос, который парень мог задать сейчас, но было как — то все равно, делал он это чисто интуитивно. — без трех минут одинадцать. Кстати, я тебе чай налил, пей. — он протянул горячую кружку сладкого, черного чая — и так, для начала я изучил, что мы должны нанести немаленький, но и небольшой урон, так чтобы закрыли реактор на несколько лет. Для этого нам понадобятся РПГ, пистолет, автомат и пару тройку магазинов. Ближе к двенадцати мы поедем на четвертый энергоблок. Выстрелить в трубу мы должны как можно раньше, думаю этого хватит лет на пять. — закончив свой монолог, Сергей посмотрел на Вершинина, который почти допил чай. — готов..? — да всегда был… — не успел парень договорить, как в дверь вставили ключи и медленно начали проворачивать, Костенко молча показал прятаться за дверь в гостиную, а сам он спрятался на кухне. Ключи полностью проворачиваются, дверь открывается. Свет! Мы забыли выключить свет. Неужели это молодой Костенко, но он же должен был быть в ночную. Сон сразу как рукой сняло. В квартиру начали заходить очень медленно, на цыпочках, аккуратными шагами пробираясь в гостиную. Пистолет в руках лежал очень уверено, это было слышно по звуку. — медленно, с поднятыми руками, вышли из-за двери! — проговорив со злостью молодой Костенко, подходил медленными шагами к парню, — выходи, медленно. Паша вышел, с поднятыми руками, смотря прямо в глаза Костенко. Такой молодой, но сейчас его лицо было раздраженным и злым на весь мир. — вот ты и попался сучок, куда же ты пропал, а? Как ты выбрался из участка со своими друзьями? — Сергей все не унимался, задавал много вопросы, но вряд ли он поймет Вершинина, если тот расскажет всю правду. — я не выбирался из участка, ты мне не поверишь, там все очень сложно. — и правда, только псих может поверить такому бреду. — пацан, ты страх потерял, ко мне обращаться на «ты», я тебя старше в два раза. За это и пулю в лоб не жалко. —Костенко направил пистолет прямо в голову парню. — простите, Вы мне все равно не поверите, это очень долгая история. — пока Паша пытался рассказать про сумасшедшое путешествие, он медленно потянулся к ножику, который лежит на тумбочке. — Руки! Руки убрал, стрелять буду! Что за чепуху ты несешь? — выкрикивал Костенко, держа палец на курке, если он нажмет мальчишки не станет. — я же сказал, Вы мне не поверите. — Вершинин резко взял нож и хотел приблизиться к Костенко, как прогремел выстрел, отлетев назад, он потерял сознание. Боль в правом плече. Дальше я не помню, перед глазами все черное. Где-то вдалеке слышал я, что была драка, пара выстрелов последовало где-то и я почувствовал, что меня подняли и понесли куда — то. ***  — эй, парень, ты меня слышишь? — Костенко слегка бил меня по лицу. — д-да.. где мы? — задав вопрос, как резко мое плечо прошибло резкой болью, я хотел коснуться, но рука Сережи сильно сжала мое запястье. –Б-больно, отпустите. Пожалуйста. — сил не было говорить в полный голос, поэтому пришлось шепотом. — прости. — он отпустил мою руку. — мы сейчас в управление КГБ. Тебе обработали и перевязали плечо, пожалуйста не трогай, пуля прошла на вылет, но все же. — как-то это было произнесено с тревогой и опаской и мне это нравится. — наши планы, как они? Мы идем к реактору? — меня мучило только одно. — да, сейчас идем брать все оружия, ты кстати как? Можешь делать что-нибудь? — да, могу. — кратко ответил я вставая с какого-то дивана. Мы спустились на первый этаж, взяли все необходимое. И направились в машину. — ты как? — встревоженно спросил Костенко, садясь за руль автомобиля. Мы тронулись и только после этого я ответил. — все отлично. — ответил я тихо, и уставился в окно, кому ты врешь? Хватит! скажи уже правду. Все равно рано или поздно она сама вскроется. — да? А по твоему лицу кажется обратно, оно у тебя бледное, скажи, а когда ты последний раз ел и спал? — ну нет, только не этот вопрос, мы бы самому знать об этом. — может быть где-то три дня назад. — снова и снова я врал ему, правда она же рано или поздно вскроется. — ты прям так уверен? Сам же говорил поесть хочешь и спать. — свернув на бездорожье продолжал говорил Костенко. — я не привык жаловаться. — тихо сказал и снова отвернулся к окну, я что должен правду говорить? Ну не могу я так сказать напрямую. И жаловаться не умею. Оставшуюся дорогу ехали молча. — приехали. — объявил Костенко, взяв свои оружия и направились к вышки, с которой должны были стрелять. Но вот же сука, менты, Кагэбэшники, как они там? — бегом на вышку, поднимайся. — выкрикнул Костенко, бросая мне РПГ — давай направь пушку и стреляй. — я не умею, помоги. — он поднялся, но тут из кустов начали стрелять. Сережа среагировал быстро не разбирая кто это был и выстрелил, но это был Костенко с 86 года. Он застрелил себя. — направь рпг на башню, прицелься там есть сверху ты увидишь, быстрее! — Костенко он.. он пропал, его нет. Выстрел был очень громкий, я наблюдал как оранжевый огонек летит в эту трубу, как медленно начала падать разрушая реактор. Я взял автомат и стрелял по Кагебешникам. Патроны кончились, мне пришлось сдаться. Меня повязали и отвезли в отдел. Там уже отвели в камеру и пристегнули наручниками к койке. — извините, а сколько время? — сейчас этот вопрос очень важный. — тебе зачем? Сиди давай, потом с тобой будут разбираться. — сказал один из офицеров. — пожалуйста очень важно. Мне надо. — я умолял их чтобы сказали, но походу без вариантов. — пол второго. — посмотрев на часы сказал второй офицер. — а можно поточнее. — какие мы принципиальные, час тридцать три. — простите мне пора. — договорив фразу, я переместился обратно. *** — да ладно, мы смогли! — сначала я радовался, но Костенко. Он погиб. Его нет, я не смогу жить. — эй, здесь есть кто — нибудь? — никто не откликался какой сейчас год? Где я? Что со мной? Выйдя на улицу меня встретил прохладный ветерок. Солнце только всходило, сейчас примерно семь часов? — парень ты что тут забыл? — меня окликнул какой-то пожилой мужчина. — извините, а где я? — явно это был тупым вопросом. — в музее КГБ. — строго отвтил мужчина — где-где, в музее? А Какой сейчас год? — меня примут за сумасшедшего, но надо узнать. — мальчик, сейчас 2013 год, город Припять. Если что-то надо узнать, вон подойди к тому аппарату — это рунет, можешь искать что хочешь. — рунет? Я подошел к этой самой фигне. Работает как обычный сенсорный планшет. «Алексей Горелов», «Алексей Горелов, комсомолец». Что? Я решил загуглить «Костенко Сергей Александрович» мне выдало по вашему запросу найдены разные, но самое главное я нашел «Сергей Костенко, погиб в 1986 году при задержание, посмертно награждён» Как умер? Он все-таки. Нет, я не могу, я обещал закончить дело до конца. Что мне делать? Я вообще не понимаю, я в Припяти, без документов. Я не знаю, я запутался, потерялся, что делать дальше. Погулять. Надо погулять по городу, сон уйдет сам, потом решу, что делать, на свежую голову придут идеи.