Просто будь всегда рядом.

Открывая глаза, ей богу, как день сурка, застал я такую картину: Гоша стучит костяшками по столу, тем временем Леша чуть ли не выбивает дверь. Долбится и говорит «акт дификации на столе совершит», девочки же сидели и о чем-то болтали. — Лех, да харе, не поможет, это бред. — я в попытках доказать, что долбить в дверь полная ерунда. — я уверен, должно помочь. — продолжая выкрикивать все что придет на ум и стучать по двери, так что в висках отдавало. — откройте, или я совершу на вашем столе акт дификации. «да бред» — хотел было подумать я, но за дверью я услышал шаги приближающиеся к нам, на столе была стеклянная бутылка с водой, я взял ее, так попить и средство самообороны никто не отменял. Ключ в двери проворачивается, и дверь распахнулась. В нее вошли двое мужчин-охранников, а следом..следом. — Костенко? — неожиданно для всех и себя, выкрикнул его фамилию. Бутылка с водой мгновенно разбилась об край стола мелкие кусочки полетели в разные стороны, вода вылилась на пол, в руке я держал то, что осталось от бутылки, осколки, направляя на Костенко стоящего в дверях. — не подходи! — угрожая осколками. — а иначе я нападу. Сделав шаг вперед, Сережа начал: — тише, парень. Мы знакомы? — это «парень» такое родное было слышать от Сережи. — к чему такая агрессия, чем же я так вам не понравился? — вы-вы не помните? -неожиданно Паша перейдя на формальность. — не помните? — вторил он. — что должен помнить? — - Костенко не понимал вопросы Вершинина. — давайте поговорим отдельно. Вот с вами, не против? — он указал на Пашу. Паша медленно и неуверенно шагнул вперед, боясь его. Внутри Вершинина была целая борьба много эмоций. С одной стороны он боялся его, он не знает реакции Сережи, но с другой стороны те чувства, они будто остались, где-то в глубине души. Зарыты очень глубоко, будто он разлюбил его давно и спустя лет пять они снова встретились, и те чувства будто из-под земли возрасли. Но не прошло пяти лет, для Паши это было недели две назад, не больше. — ну так что, можем поговорить? — на вопрос Костенко, Паша лишь кивнул. Поднялись на крышу посольства. Солнце слепило ярко, на улице было тепло, но в тоже время дул неистово прохладный ветерок. — почему именно крыша? — первое что задал Паша, прийдя на крышу. — в посольстве везде стоит прослушка, а здесь, на крыше, хоть какая-то конфиндециальность. А теперь ты ответишь на мои вопросы. — в голосе четко было строгость, злость и что-то еще, но что Паша не мог понять. — какие? — испуганно спрашивая Паша, делая шаг к краю, смотря на высоту. — во-первых, как тебя зовут, а во-вторых, почему ты так отреагировал на меня там, в кабинете? — Вершинина поразил вопрос «как тебя зовут?» он явно не ожидал такого поворота событий. Получается, это другая реальность, здесь все не так. — размышлял про себя Паша. — Паша, — сам того не зная приблизился к Костенко, было больно, больно что он не помнит его, а значит и те чувства они точно не будут взаимны. — Павел Вершинин. — так ты значит Паша, — процедил сквозь зубы Сережа. — так вот, Паша, теперь объясни, какого меня с Москвы вызывают в США? Почему вы представились этими именами? Почему ты там, в кабинете, чуть не напал на меня? — злость так и выпирала из Костенко, он был очень раздражен этой ситуацией, так будто Вершинин сделал что очень плохое. — Вы... Вы не поймете, если расскажу, будете думать это бред. — виновато опустив голову рассматривая пол, точнее крышу. — а ты расскажи, а мне уже решать — верить Вам, Паша, или нет. — Костенко мерил большими шагами крышу. — только пообещайте, что выслушаете и не будете перебивать и не ругаться. — Паша говорил так, будто накосячил и теперь отдувается. — это что же такого надо рассказать, чтобы я не ругал, выслушил и не перебивал? — вопрос конечно же был риторическим, поэтому Паша продолжил. — этими именами мы представились потому что нас и вправду так зовут, с помощью машины времени, мы перемещались во времени, и нас сейчас не должно было быть, но мы снова изменили прошлое, сначало предотвратили аварию на Чаэс, после в городе Ласби, сейчас снова взрыв был здесь, на Чаэс. — вздохнув Вершинин продолжил. — все это случилось в один день, когда у меня дома была вечеринка. Вечером у меня не работал интернет, поэтому друга своего, Лешу, я попросил вызвать чтоб починили, на утро в сортире был какой-то чувак, я думал на тот момент, это был Гоша, после нам позвонили в дверь, а там был человек из ремонта или починок роутеров, системщик. Я пустил его, ничего не предвещало беды, но в сейфе лежали восемь лямов, родители квартиру продали, этот урод украл у меня деньги и поплелся с ними в Чернобыль, а-ля это его детская мечта. — выпустил воздух и снова вздохнул полной грудью Паша продолжал свой рассказ, ему казалось, что Костенко не будет верить ему, отчасти это так и есть. — но все что было, это устроил ты в другой реальности, мы тебе испортили жизнь тебя выперли из Кгб, сделали крайним во взрыве аэс, а ты решил отомстить нам. Убил моих друзей, но меня оставил в живых, мы спасли Припять, только вот ты не выжил, ты погиб там, в восемьдесят шестом, меня переместило в другую реальность, там были другие друзья, был другой ты, в тринадцатом году был советский союз. Понимаешь, в две тысячи тринадцатом! Взрыв был в Сша в Ласби на аэс, мы попытались предотвратить аварию там, и у нас получилось, но мы снова все изменили, и мы оказались здесь. А на вопрос «почему я так отреагировал» боялся что снова убьешь друзей, я защищал их. — выдохнул Паша, посмотрел в глаза Костенко, они были просто прекрансы, светло-зеленые глаза переливаются на солнце, бликуя, но смотрели на Пашу явно не с добром, с такии неким злом, или даже яростью. — ты все это сейчас серьезно? — не очень грубо и явно не ласково спрашивал Сережа. Он не мог поверить в этот рассказ от Паши. — честно бред какой-то. То-есть ты хочешь сказать что перемещение во времени это все правда? Что эта фигня существует? — я могу доказать, с помощью машины времени, мы можем переместиться в прошлое и ты.. Вы. — - Паша оговорился случайно. — поверьте мне. — не верю, чепуха это все, а есть более правдоподобные доказательства? — облокотившись на стену, Костенко вздохнул и тут же почувствовал некое ощущение прикрыв глаза, у него появилась картина. Он находится в каком-то советском здании, одет в коричневую форму и орет на Пашу. После картина меняется, они находятся в заброшенном здании и с автомата убивает Настю. Картина снова меняется, тут уже оба: Паша и Сережа, стоят на вышке в бассейне. Вновь картина меняется и тут уже Вершинин стреляет из Рпг в трубу. Открыв глаза, Костенко мотает головой. Потерев глаза и переносицу, посмотрел на Пашу. — Припять восемьдесят шестой год, улица Сорока Лет Октября, дом 12, квартира 47. Красный абажур, гитара на стене, красный плакат высоцкого, м? Ни о чем не говорит? — Паша пытался вспомнить еще что находится в квартире Костенко. — Да не бред какой-то. — сложив руки на груди проговорил Костенко. Щелчок, перед глазами снова какая-то картина, пистолет в руках направленный на Пашу. Сережа считал до пяти, не хотел убивать. Открывая глаза, помотав головой, тот посмотрел на Пашу. Костенко не хотел принимать ту информацию и верить в бред про перемещение. Но все рассказы, факты, они доказывают обратное. — но этого не может быть, нее бред, хорошо допустим верю. Закрывая глаза, у меня картинки разные перед глазами, я убивал друзей твоих, и тебя чуть не убил. — Костенко понимал все, на сколько доставил хлопот этим ребятам, — не хотел правда. Поверь мне, здесь я не убью вас. — верю, очень даже верю. — у Паши дежавью, как и у Сережи. Он говорил уже, в другой реальности, тоже в тринадцатом году. — ты говорил эти слова, другому мне, но почему ты верил тогда? И сейчас.? — Сережа задался вопрос, а действительно почему, я все же люблю его, не могу. — не знаю, просто почему то верю. Возможно я такой наивный человек, поэтому мое доверие легко завоевать, а может и нет, я сам-то не знаю. — Паша замолк, ведь понимал что чувства могут раскрыться, а ему не хочется портить здесь так сказать «отношение» с Костенко. Хотя бы здесь их поддержать, как друзья, не быть врагами. — а почему ты сказал «другому мне»? — я помню все, Паш, помню. Припять восемьдесят шестой, как вы появились впервые, после как убил. И как ты признался в любви я тоже помню. — сейчас сердце Вершинина пропустило удар, и готово было остановиться прямо сейчас, земля из-под ног чуть не ушла, сейчас он боялся реакции, вдруг что. Они долго стояли и молча, обоим нечего сказать, чувства влюбленности осталось у двоих, но Костенко не хотел их принимать, боялся чтоли? Или не хотел иметь связь с мужчинами, кто его знает? Тишину прервал Паша, задав вопрос немного хриплым голосом: — отвезете нас в Москву? — внутри Вершинина было какое-то опустошение, будто забрали самое важное, так и есть, лучше бы Костенко и не знал про чувства Паши, было бы двоим хорошо, ни как сейчас, обоим плохо, они не знают что им делать. — да, только вас переодеть надо, да и помыть не помешало. — осмотрев Павла с ног до головы, подтвердив свои слова, развернувшись направился к выходу, оставив за собой неприятную тишину и одиночество. Паша боялся остаться один, так и случилось, он остался совсем один. Друзья — это уже давно не те его друзья, не с теми устраивал он вечеринки, не с теми он в первый раз поехал в чернобыль, это давно не его друзья. А Костенко, хоть и убил он его друзей, Паша продолжал его любить. И сейчас получать отказ было больно, будто хрустальное сердце разбивается в мгновение, оставляя за собой маленькие кристаллы. Паше больше не хотелось жить, а зачем ему сейчас все это? Вершинину даже возвращаться в прошлое не хотелось, он снова изменит все и может пойти по плохому месту. Паша пошел в кабинет где они были с самого начала. Там ждали друзья, переодевшиеся, помывшиеся. Только сам Паша был в старой одежде, на нем еще осталось совсем чуть-чуть запах Припяти, атмосфера всего раннего происходившего с ним. Молча Вершинин направился в комнату ванную, странно что в таком здании находятся ванные комнаты. *** Вода стекая по телу Паши, было приятно, горячая вода будто освежала, все мысли с головы выкинуло. Почти все, он еще не понимал реакцию Сережи, а если он вовсе перестанет разговаривать, будет очень глупо. А поддерживать общение, зная что человек в которого ты влюблен, знает о твоих чувствах, не глупо? Глупо очень, но любовь — такая штука, никогда не можешь идти против нее. Выйдя из душа и накидывая на себя полотенце, Паша посмотрел в зеркало. Раны почти затянулись, на носу правда еще не зажило. Одевая одежду, что дали ему перед походом в душ. Теплая толстовка, коричневого оттенка, джинсы обтягивающие его бедра, светло-синее. Кеды остались старые, давно выцветшие, серые, а давно белые шнурки, приобрели темно-серый цвет. Выйдя к ребятам им объявили две девушки, которые встретили их сначала их появление: — через десять минут вы вылетаете. А Костенко летит с нами? Задался вопросом Паша, он хотел поговорить с ним. Объясниться за его признание, и хотя бы поддерживать связь.