Просто будь всегда рядом.

Мы вылетали и ребята потихоньку разбретались по разным частям самолета. Все, как обычно, Леха с Настей обнимаются, хихикают, радуются жизни. На белом новом кожаном диване расположилась Аня, перебирая волосы Гоши, лежащего на коленях, который рассматривая какой-то журнал. Я снова один, нет у меня пары, не видать. Так я кстати и не понял, Костенко летит в этом самолете с нами? Я сидел в самом начале самолета, за столом с едой. Есть не хотелось совсем, поэтому я решил так сказать прогуляться по самолету. Прошел я первую комнату, вторую, везде стоят белые столы, с черными ножками, диванчики с подушками, в общем бизнес-класс на высшем уровне. Дойдя до третьей комнаты, а может их и не так называют, отделы, как правильно я и в душé как говориться не чаю. Зайдя в этот отдел, я увидел Сережу, говорящего по телефону, решая какие-то важные вопросы, потому что тон повышался с каждым словом все сильнее и сильнее. Я решил остаться, хотелось поговорить и.. решить наши некоторые недопонимания. Да и разговор послушать тоже хотелось. — да говорю же, это срочно, документы мне нужно завтра, на моем столе! — ударив по стене самолета кулаком, продолжил. — утром! А иначе.., я устрою вам сладкую жизнь. — отключив разговор, Костенко посмотрел в дверной проем. — давно там стоишь? — не сбавляя тон спросил Костенко и рассматривая Пашу, крутя телефон в руке, как давно забытый богом спиннер. — я надеялся, что вы меня не увидите. – Вершинин нёс какую-то ахинею, но это было так правильно, что ли? Наедине с Костенко он вёл себя, как маленький ребенок, и Паше было все равно, что о нем он подумает. — как давно ты слушал разговор? — отпивая горячий эсспресо маленьким глотками. — честно, я его почти не слышал. — признался Паша. В ответ рассматривая Костенко, он задумался, а ведь в этом мире он более привлекателен, чем в любом другом. Рубашка эта гребенная, предательски обтягивает подкаченное тело генерал-майора, сводила с ума Пашу. — так зачем ты пришел сюда? — вновь отпивая глоток напитка, обратно возвращая на стол, с мыслью не брать какие-либо напитки в самолете. — я.. — пытался сказать Вершинин, свою ранее заготовленную реплику. — я хотел поговорить… про вас… нас. — каждое слово ему давалось с трудом, было страшно так, что ноги становились ватными и ладошки потели, от чего приходилось протирать их об джинсы по несколько раз. Боялся, что могут выгнать? Послать? А еще хуже обматерит того и вовсе не будет слушать? — а что говорить о нас? Разве мы не решили тогда ещё, на крыше? — заглядывая в телефон, возможно вновь смотреть время, но зачем если это действие было совершено около трех минут назад. — но.. мы не договорили о… о. — Вершинин пытался вспомнить хоть что-нибудь, но все его попытки были тщетны, сдавшись он просто спросил: — хотя бы про перемещение во времени верите? — честно, Паш, сейчас я сомневаюсь в твоих слова. Какие-то воспоминания мой мозг мог выдумать или быть может я накрутил себе чего. А твои рассказы… ну это бред, про квартиру ты мог в интернете найти. — Генерал, говоря искреннюю правду, разбивал сердце Паши. — я могу доказать, мы можем переместиться во времени и ты убедишься во всем, — Паша пытался вспомнить что-то цепляющееся, любые аргументы, для защиты себя. — еще в восемьдесят шестом, вдруг, если завязался разговор с советским человеком, ты говорил, что учился в сельскохозяйственной академии, а машина у тебя служебная. Об этом Костенко говорил только друзьям, может родственникам, хотя мало кому так говорил, а если говорил, то люди давно забыли, кто помер уже. Сережу это заставило задуматься, откуда мог знать об этом Паша. — разве я был знаком с твоими родителями? — Вершинин не знал как ему доказать, что все то, что он рассказал правда. — нет, мои родители не жили в Припяти, почему вы не верите? — Паша хрустел пальцами, это уже вошло в его привычку, даже успокаивает немного. — какие должны быть основание верить тебе? — Костенко внимательно наблюдал за Пашей и его действиями, он явно нервничал. — давайте с помощью той машины мы переместимся? Если не верите мне. Переместимся как прилетим в Москву? — Паша уже придумывал в голове небольшой план. — если ты так уверен, что мы переместимся, то может быть как прилетим в Москву ты покажешь мне. — Костенко усмехнулся, он то понимал, что это чушь, на крыше посольства он на долю секунды поверил, но вразумил себе, что не бывает такого. — только, нам надо будет поехать в Припять. — Паша стыдливо посмотрел на Сережу. — это долго по времени займет? — Костенко был серьезен как никогда. — работу-то мою никто не отменял. — там в прошлом мы будет три-четыра часа, в Припять не знаю. — а, ладно, черт с тобой, мини-отпуск возьму. — Сережа взял телефон в руки и кому-то быстро стал писать. — как прилетим в Москву, если есть вещи бери с собой, полетим на вертолете. Паша на радостях закивал, он не верил своим глазам и ушам, он полетит с самим Костенко в Припять, для того, чтобы отправиться в прошлое, для Паши это счастье полные штаны. Ведь когда ещё можно будет провести столько времени с Сергеем. Весь полет до Москвы, Паша придумывал разные диалоги, как начать разговор, но промелькнула мысль в голове « А если прибор не переместит», тогда Костенко будет думать, что Паша сумасшедший. Прибор в самолете. Паше пришла мысль проверить на целостность. Рассматривая разные провода, Вершинин увидел, что один из проводов подполен и вероятность того, что прибор не будет работать составляет семьдесят на тридцать. То есть, семьдесят процентов того, что работать прибор не будет, как чинить это Паша не знает. Изолента, не поможет, подсоединить их как-то и припаять, а чем, вот это уже другой вопрос. — Леех.. — громко позвал Паша. — чë? — лениво донеся голос с другой комнаты. — подойди. Горелов медленно подходил к двери, где находиться Вершинин. Заходя, напевал какую-то песенку, он посмотрел на прибор, сразу же заткнулся, теперь смотрит уже на Пашу. — ты это серьезно? — даже как-то испуганно спросил Леша. — Паш, зачем? — надо, очень. Помоги лучше. — беря в руки пару проводов, пытаясь их отсоединить. — с чем? — садясь напротив Паши, рассматривая множество различных проводов, экран и большого размера шар. — есть какой-нибудь нож и нужно найти изоленту. — все же Паша решил попробовать воспользоваться изо лентой, авось прокатит? — ножечек есть, а изоленту поищу. — Леша встал из-за стола, направляясь к аптечке, рядом всегда находилась по типу строительного ящика, там находились и отвёртки, и как раз таки изолента, и молоток, и топор. Все что нужно для быстрой помощи-реагирования в самолете. Паша аккурат вдоль желтого провода сделал разрез, оголяя провода. Убирая желтую резину, и разъединяя маленькие медные провода. Леша уже пришел с изолентой и отыскал фольгу, откуда Паша спрашивать не стал. — спасибо. — искренне поблагодарив Вершинин взял фольгу завернув ее в тонкую полоску обматывая провода. — не за что. Вот только скажи, это из-за Костенко? — Леша наблюдал как Паша снова ножиком разрезает синий провод, проделывая те же действия что и с желтым. Оголяя провода и, разъединяя медные провода. — Лех, не сейчас. — Вершинин пытался уйти от разговора, он боялся признаться в этом. Рассказать или так сказать, вылить свою душу кому-то. — Паш, знакомы мы очень давно, хоть ты с другой реальности, все равно мы те же друзья. Не скрывали ничего, всем делились, о девчонках, о том, как двойку получил и боялся рассказать, как обосался. И ты говоришь не сейчас? Скрываешься и боишься рассказать мне? — Леша говорил полушепотом, не хотел чтобы их разговор кто-то слышал, но глаза были влажными, чего он так? — Лех, прости, да ты прав, прости. — Паша извинялся, много раз, сейчас его руки тряслись, не от стресса, не то от перенапряжения. Продолжая говорит полушепотом. — да, это из-за него, я хочу доказать что все это правда, что перемещения существует, что мы виделись уже в другой реальности и что я не сумасшедший. — и… это ведь не самая главная причина по которой ты пытаешься доказать ему? — Леша с улыбкой посмотрел на Пашу. — нет, не главная. — тихо сказал Вершинин опустив голову вниз, смотря на пол, его щеки покрылись еле заметным румянцем. — и какая же причина.? — Леша догадывался, но хотел услышать это от Паши. — я походу.. — Вершинин замолчал, сейчас меньше всего хотелось говорить. — влюбился. — я так и знал. — Леша уже не скрывал своей улыбки. Просто наблюдал за реакцией Паши, как он покрылся легким румянцем, как краснеют его уши, как он поджимает губы. — да ладно ты, ничего страшного нет. Твой выбор, я приму будь это девочка или мужчина генерал-майор фсб. — правда? — Паша посмотрел с такой надеждой в глазах, будто он и есть кот из шрека. — конечно, а теперь чинить прибор. — Леша сел обратно, помогая Паши, подавая ему разные инструменты. — и это Паш, пообещай что ты ничего не изменишь в прошлом и вы вернетесь, я не хочу терять друга. Прошу. — я постараюсь. Хочешь пока мы будем добираться до Припяти, я буду тебе писать и по возвращению тоже..? — Паша соединял два провода в один, обматывая фольгой и поверх всего изолентой. — да хочу, мы с Настей будем ждать сообщений. — Горелов даже повеселел немного, что не может Пашу не радовать. — слушай, а можешь рассказать что мы делали в твоей реальности? — Леша и правда заинтересовался, что они делали в той реальности, какими они были хулиганами и был ли он с Настей. — мы делали все что возможное и не возможное. Устраивали вечеринки, звали девчонок, гуляли до поздно на улице, за что получал и ты, и я. — так Паша рассказывал ему об их прошлой жизни ещё долгое время. Они сидели, долго, разговаривали обо всем. Такого не было давно. Паша сделал вывод, что зона и правда меняет людей, верно звучит эта фраза: «Никто не вернется прежним». Прибор починили и убрали куда-то в сторону, они рассказывали друг другу как падали с велосипеда, как воровали яблоки, вишни. А потом за ними гонялась бабка с полотенцем грозясь рассказать родителям, но так и не доходила до них. Как бегали к речке купаться в мае, когда вода была еще холодной, а потом ходили с насморком. Как нашли кота, кормили и сделали ему домик. — получается у нас были схожие жизни? С небольшими поправочками. — подтвердил Леша, отпивая холодный чай, что принесла ему стюардесса больше получаса назад. — да, получается так. — Паша подытожил их вопрос. — можно один нескромный вопрос.?— Леша не знал как его задать, но очень хотелось знать на него ответ. — давай, валяй. — Паша немного напрягся, не нравились ему никогда такие вопросы. — в своей жизни, ну вот до этого как здесь оказался, ты любил девочек или ты был по мальчикам? — Горелов не хотел обидеть Пашу никак. Боялся задеть таким вопросом, но тот был спокоен и Лешу это радовало, наверное. — девочек любил, как и ты на тусовках, на одну ночь, отношений не было. Но как мы отправились в Чернобыль и началась вся эта история.., понеслось, мы Костенко встретили первый раз в прошлом,в восемьдесят шестом году. Вот тогда-то я и влюбился походу. — Паша вздохнул. — только никому, пожалуйста. — что никому? — неожиданно вошел Гоша, услышал последнюю фразу Вершинина, ему стало интересно, а что это никому? Паша с Лешей испугались, им нужно было выходить из этой неловкой ситуации, не хотелось чтоб кто-то узнал чуть больше о Паши. Вдруг не примут, а там и Костенко может узнать, тогда будет очень плохо. Горелов придумал гениальную идею. — прости Паш, но я должен рассказать.. — Вершинин молил всех богов, что есть и что существуют. — он не хотел рассказывать об этом никому... Он ссался в кровать до пяти лет. — тут Леша начал смеяться, но это был нефальшивый смех, а настоящий и искренний. — серьезно? — Гоша вопросительнт посмотрелна Пашу, а после залился очень громким смехом. Парень облегченно выдохнул, умеет же Леша выкрутиться из ситуации. — ладно. — Гоша продолжал смеяться. — я пошел к Ане, а вы тут говорите дальше кто и как ссал в постель и до скольки лет. Гоша ушел, Паша снова выдохнул, он просто боялся, а вдруг и правда узнают. — спасибо, Лех. — Паша положил голову на свои руки, утыкаясь в них носом. — да ладно, я конечно конченый, но не настолько чтобы твои секреты кому-то рассказывать, особенно очкарику. — мы приземляемся, просим, Вас, пристегнуться. — стюардесса ходила и объявляла о скорос приземлении самолета. Паша сел на свое кресло возле иллюминатора, пристегнувшись. Леша сел рядом. Он переживал, скоро Вершинин переместиться в прошлое, как бы он ничего не изменил. Самолет постепенно был ближе к земле. Прибор Паша убрал в его законный темно-зеленый мешочек, с корченовым кожаными ремнями. Вещей у него не было. Вершинин только сейчас понял, если он случайно что-то изменит или прибор сломается, Паша больше не увидит друзей, не увидит Леху. Не будет устраивать вечеринки, не будет напиваться в хлам, а на утро вспоминать что происходило на той вечеринке, не играть до поздно в компьютер, не будет всего этого. Они вышли с самолета. Их встретили люди с черными джипами и отвезли в здание фсб. Им нашли квартиру на месяц, пока не встанут на ноги и не смогут зарабатывать, оплачивать квартиру будет государство, а еду им будет покупать Сергей. Паша сидел в кабинете Костенко, рассматривая фотография обмотанные красной нитью, разные карты Москвы, портреты знаменитых людей в ссср. Дубовый стол, компьютер, светлый шкаф закрытый на замок (Паша проверял, пока Костенко выходил из кабинета), кожаный немного потертый диван с подушками, тоже в кожаном чехоле. Было уютно. В кабинете пахло бумагами и старыми книгами, как тогда, в квартире у Костенко. — Паш, поезжай к ребятам, я завтра напишу тебе как буду свободен, ты пока вещи собери, выспись, покушай, короче набирайся сил. — устало сказал Костенко потирая переносицу. — хорошо. До свидания. — Паша быстро развернулся и направился к выходу. — и это, еду в Припять брать надо будет? — вспомнил про вопрос, который хотел задать еще в самолете, но забыл. — если хотите, возьмите, мне не надо, а водой запастись надо будет и, если хотите попробовать советский квас возьмите шесть копеек. — Паша улыбнулся, вспоминая их встречу и те самые шесть копеек за квас. — хорошо, возьму. Не забудь вернуть мне шесть копеек за квас. — Костенко улыбнулся, наблюдая реакцию Паши. — откуда Вы знаете? — неужели он помнит все и врет? Паша задавался вопросом, если его помнит Костенко, помнит их встречу. — не знаю, просто ты сказал про квас и решил пошутить, и посмотреть на реакцию твою, ты же говорил про прошлое. — продолжая улыбаться, только сейчас Паша заметил какая улыбка у него. Он не смог сдержать свою. — ладно, до свидания. — махая рукой и закрывая за собой дверь, Паша направился на выход из этого здания. Сейчас он просто хотел переосмыслить весь прожитый день. Костенко все знает и скрывает? Или он правда так хотел пошутить? Медленно идя по ночным улицам Москвы. Любуясь ресторанами, парочками которые сидят там и болтают, пьют кофе, горячий шоколад, едят пирожные. Как бы сейчас хотелось этого Паше. Просто взять и прогуляться со своей второй половинкой, но как говорят сердцу не прикажешь. И правда сколько бы он не пытался разлюбить его и полюбить Аню не получается, да и Аня теперь занята. Доходя до многоэтажки, где теперь ребята живут временно и он вместе с ними. Заходя в нужный подъезд, он решил пешком подняться на двенадцатый этаж. На шестом хотел сдаться, но пересилив себя пошел. Зачем себя мучить если есть лифт? Ключей у него не было, пришлось звонить в квартиру, на улице вечер, часы давно пробили за полночь. — надеюсь ребята еще не спят. — пробубнил себе под нос Вершинин. Нажал один раз на кнопку, в квартире слышно как раздался противный звонок. Минута, две, никто не идет. Еще раз нажал, снова никого. — неужели меня не впустят? — снова пробубнил себе под нос. Паша постучал по двери. И вот наконец-то он слышит шаги по ту сторону. — да иду я, иду. — громко крикнул Леха, поворачивая ключи в замке, нажимая на ручку двери, тем самым открывая ее. — я думал не придешь. — даже с каким-то сарказмом сказал Горелов. — ночевать-то мне негде. А где все? — осматривая квартиру, спросил Паша. Квартира была не из дорогих, но и не из дешевых. Интерьер выглядел достаточно дорого, кухонный гарнитур молочно-белый, с золотистыми кривыми линиями, богатый художник оценил это втридорога от той стоимости, что она стоит. Плита черная, панельная, встроенная, на ней кастрюля серебристая, накрытой такой же серебристой крышкой. Напротив кухонного гарнитура стоит стол, чисто белый, с черными ножками, четыре стула, тоже молочно-белые, особенности в них нет. Пройдя дальше по коридору, вид открывается на немаленький зал. С правой стороны вдоль стены стоит серый диван, подушки на нем с разноцветными чехлами. Напротив дивана стоит стенка, и встроенная плазма в стену. Книги разные на полках. Достоевский, Пушкин, Есенин. — про себя Паша прочитал авторов и несколько названий книг. Окно и дверь ведущая на балкон, Вершинину не хотелось идти дальше, поэтому он ограничился кухней, гостиной и какой-то спальней, самой дальней, их тут две. Одна находилась рядом с входной дверью, а вторая дальше всех. Квартиру они снимали вроде как за неделю тысяч десять, для Москвы это нормально, к тому же эта квартира находилась почти в центре. — они в магазин пошли, суп вот приготовила Анька, Настя немного убралась. — ответил Леша. — Гоша, просто отдыхал, скоро должны прийти, кушать будешь? — да хочу. — Вершинин был очень голоден. Он не ел долгое время, то не хотелось, то времени не было даже на банально покушать. — сейчас наложу. — Горелов направился на кухню, а Паша остался сидеть в гостиной на мягком диване. Он вспомнил как сидел на диване, в восемьдесят шестом, в квартире Костенко. Как тот тоже предлагал поесть, но Пашка отказался, он не хотел, боялся что ли? Сам не знает ответ на этот вопрос. Кстати он так и не вспомнил про свое плечо. Он никому не рассказывал и не перебинтовывал, прятал это за кофтой. Раз крови не было, значит все не так плохо, но надо сменить повязку. А лицо само собой заживает. Леша будто прочитал мысли Паши, спросил: — ты раны обрабатывал? — крикнул тот с кухни. — иди кушать. — нет, а когда, времени совсем не было. — вставая с такого удобного дивана, направляясь в соседнюю комнату к Горелову. — давай обработаем, заражение же будет. — сказал Леша кладя две ложки на стол рядом со своими тарелками супа. — мгм, после того как покушаем. — принимаясь за еду, невнятно сказал Паша. Первая ложка борща со сметаной и зеленым луком отправилась в рот. Вершинин промычал, это было вкусно, суп будто таял во рту, проглотив, он отправил в себя еще ложку супа, откусывая черный хлеб. — это божественно. — пытаясь прожевать хлеб, хвалил Паша суп. — я не знал что еда такая вкусная. — ешь, не подавись. — Леша же не спеша ел свою порцию. Пару минут и тарелка Паши была пуста. Тот отодвинулся и положил руки на живот и сказал: — все я наелся. — сказал он, улыбаясь, как довольный кот, который только что украл со стола сметану. — тарелка супа было меньше половины, как ты наелся-то? — возмущался Горелов. — сейчас чай сделаю. — я никогда много не ел, и то для меня очень много. — прикрывая глаза, откидывая голову назад, ответил Вершинин. Дверь открывается, в квартиру заходят ребята, они болтали о чем-то смешном, потому что, девчонки смеялись. — есть кто дома? — крикнула Настя. На что Паша ответил так же громко «да». — о Пашка, ты уже здесь, а мы в магазин ходили, всяких печенушек взяли, шоколадок, и еды на завтра. — проходя на кухню с пакетом сказала Аня.— вы чем тут занимались? — я его накормил как вы сказали, теперь чаем поить буду. — Горелов наливал в кружку горячую воду, а после положил в каждый по пакетику. — э, вы че сговорились меня накормить? — обидчиво спросил Паша, надувая щечки будто он и вправду обиделся. — а деньги вы откуда взяли? — во-первых никто не сговаривался, а во-вторых, нам Костенко дал карточку на ней тысяч пять-шесть, вот и решили сходить в магазин. — ответила Настя, моя руки на кухне, и откуда такая привычка мыть руки на кухне, для этого ванная есть. — ага конечно не сговаривались они. — все также будто обиженный говорил Паша.  — так давайте пить чай и спать, время поздно, завтра будем спорить кто сговаривался, а кто нет. — Гоша вмешался в их так называемый спор, хотя спором то и назвать сложно. — вот первый раз я согласен с очконавтом, завтра будем решать, садитесь. — Леша поставил на стол пять кружек чая без сахара, сами добавят себе.  — ты у нас прям домохозяйка. — подколол Паша, смеясь над Лешей. — прости не мог не пошутить. — Паш, хоть ты и друг, но втащить тебе, мне не составит труда. — Горелов посмотрел на друга угрожающе, но во взгляде читалось, ясен пень тебя бить никто не будет, но маленький подзатыльник ты получишь. Все всё же посмеялись немного. За чаем они разговаривали, на разные темы, обо всем, что только есть. Ну вот Паша первый решил покинуть своих друзей, пойти мыться и идти спать, как-никак все-таки завтра ему ехать в Припять. Он взял полотенце, которое нашел теперь уже в своей спальне, одежду не нашел, точнее только шорты. Направился в душ, хотел закрыть дверь на ключ, чтобы никто не вошел, но тут же дверь открывается за ней, стоит Леша с аптечкой. — ты же сказал после ужина, вот я пришел обработать. — Леша улыбался, как чеширский кот. — ладно. — сдался Паша, ему было бессмысленно о чем-либо спорить. Горелов открыл аптечку, ища там перекись и ватку. Найдя все необходимое, намочив ватку аккуратно приложил ее к переносице, где была запекшаяся кровь. Проводя несколько раз смывая эту самую кровь. Хоть Паша и принял душ там в посольстве, эта рана открылась, кровь пошла, и снова запеклась.  — ай.. — тихо прошипел Паша. — потерпи. Обрабатывая губу, и на щеке «царапину» как выразился Паша, Леша тоже обработал. — после душа наклей пластыри. — убирая перекись обратно, закрывая аптечку, а ватку выкидывая в мусор, сказал Горелов. — хорошо, ты оставь аптечку я наклею. — сказал Паша осматривая себя в зеркале. — ладно, я пошел. — закрывая дверь за собой. «Хорошо, что он не узнал о плече, чтобы он тут устроил я боюсь представить» — подумал про себя Паша. Закрыв дверь на ключ, Вершинин снял кофту, и увидел на бинте кровь, еле заметную, но кровь. Аккуратно убирая бинт, Паша посмотрел на свою огнестрельную рану, а ведь ему забинтовал плечо Костенко с другой реальности. Он вроде и скучал, так что ему хотелось плакать, а вроде и нравилась это новая жизнь, другие друзья, другой Костенко. Но если жизнь другая, то на взаимность не рассчитывать ему. Включая воду и сразу настраивая ее чтобы та была теплой. Сейчас плечо начало ныть, Паша пытался найти в аптечке обезболивающее. И нашел, закинул парочку в рот, не запивая водой. В душе вода была чуть-чуть прохладной, но это даже хорошо, в доме было включённое отопление, хоть на улице май. Достаточно теплый, цветастый май. Паша стоял долго, думал о своем, как они поедут в Припять. Вспоминал все, как начиналась их история, и как чуть было не закончилась полностью для Паши. За воспоминаниями он забыл про плечо, забыл про то что он сейчас в душе, забыл про то что он вообще находиться в квартире с ребятами. Он вообще забыл про все. А может это так подействовало обезболивающее. После еще нескольких минут, Вершинин решил уже выходить, ребятам еще мыться надо. Быстро перебинтовал плечо, закрыл полотенцем и вышел из ванной комнаты, про пластыри он благополучно забыл. Ребят по дороге в комнату он не встретил. «Спят что ли? » Спросил сам себя Вершинин. Его комната освещалась маленькой лампой стоящей на деревянной, дубовой тумбе, рядом с серой кроватью. Паша лег на кровать, хотя лег это еще мягко сказано. Он чуть ли не прыгнул на нее, укутался в мягкое белое одеяло, закрыл глаза. Кровать была мягкая, и если сейчас бы забежали в комнату и сказали что эвакуация дома, Вершинин не встал бы, он лежал на месте. Паша очень устал, и эта кровать спасает его сегодня, твердый диван, кресло, сиденье машины, стул, нары, это все места на которых Паша спал, и кровать по сравнению с ними, что-то великое. Как только Вершинин закрыл глаза, и его голова коснулась мягкой подушки, погрузился сначала в дрему, думаю о чем-то несерьезном, а после и вовсе уснул. Он даже не выключил ночник, хотя со светом он спать не мог, не любил. Странно сегодня сны ему вроде не снились, а если и снились, то скорей всего Паша их бы не помнил на утро.