Ученики школы Бай Хэ

      Одержав верх над ненасытной кобылой, Мэн Яо вгляделся в человека на дороге. Он многое слышал о знаменитых нефритах ордена Гусу Лань, молоды господах прекрасных и душой и телом. Насчет души Мэн Яо ничего не знал, но вот про лицо не было сказано ни слова лжи. В детстве, когда он впервые увидел учителя, юноша подумал, что должно быть Бог Войны спустился с небес. Этот человек был красив как остро заточенный клинок, яркий, холодный, готовый своим острием карать этот грешный мир. Юношеское сердце тогда впервые затрепетало под взглядом этих холодных золотых глаз, и он не мог сказать, было ли это почитание или восхищение. Долгие годы этот облик был одним из самых прекрасных, что остались в его памяти. Читая героические поэмы о генерале Сюаньчжэне, он не редко представлял на его месте учителя. Однако сейчас, смотря на человека перед собой, он впервые усомнился в своем понимании прекрасного. Даже исполненное болью и страданием, его лицо словно излучало потусторонний внутренний свет. Поняв, что он просто стоит и любуется на умирающего, Мэн Яо тут же себя отдернул. Он же не милая сестрица, так что пора оторваться от этого глупого действа и подумать, наконец, головой. Итак, наследник ордена Гусу Лань. Мысль передать его псам из Вэнь Мэн Яо отмел с истинным удовольствием. Еще свежа была его память о событиях той ночи, когда умерла госпожа Шэнь. В этой жизни по его доброй воле эти гады и горелой кости от него не получат. Кивнув самому себе, он вновь уставился на молодого юношу. Можно было подстегнуть кобылу и по весь опор бросится к воротам Лотосовой Пристани, но господин перед ним был тяжело ранен, и вряд ли бы вынес сейчас такой долгий путь. А привези он труп, из-за своей нетерпеливости…. Дальше юноша додумывать не стал. Может, стоит доехать до ближайшего опорного пункта и оставить его там? Это гораздо ближе, да и в любом случае будет безопаснее для самого Мэн Яо. В случае если кто-то из Цишаня тут появится, кто упомнит бедного извозчика? Мысль показалась юноше хорошей. Пусть он не получит ничего за свою помощь, но уж лучше так чем потом кормить червей своей самонадеянностью.Мэн Яо гнал мысли о том, что ближе всего здесь его дом, и старался не вспоминать о мешочке цянькунь с заготовленными учителем лекарствами. Он подошел к человеку, и уже обхватил его, намереваясь поднять, как тот вдруг одними губами прошептал: - Диди… Его ладонь сжала неприметные одежды Мэн Яо а на лице отобразилась такая боль что что-то внутри молодого заклинателя с надрывным хрустом треснуло. Среди людей ходила молва о том, что, Второй нефрит ордена Лань был насильно переправлен в Цишань, тяжело раненный. Смотря сейчас на человека в своих руках, в голове юноши всплыли образы белых одежд, заунывных сутр и тихого дня, уносящего печаль по ветру. Он поднял тяжелое тело, и не без труда уместив его между мешков с товарами, снова сел на козлы. Помявшись немного, он посмотрел на дорогу, ведущую к опорному пункту ордена Цзян, и свернул в противоположную сторону. ***       То, что его ноша стала тяжелее, он понял еще, когда вытаскивал болезного из телеги. Его тело горело, словно раскаленная жаровня, а духовные потоки начали вести себя странно. Быстро уложив его на кровать, Мэн Яо тут же кинулся перевязывать его раны, полагая, что именно они являются причинной этих изменений. Но когда энергия внутри господина Ланя превратилась в волчок, он быстро сообразил что к чему. Из наставлений учителя он помнил, что искажение ци возникает в чаще всего либо в результате болезни, вследствие длительного нахождения души человека в подавленном или глубоко травмирующем состоянии или же является последствием единовременного тяжелого удара по душе совершенствующегося. - Помните, что пребывая в подобном состоянии человек, может не узнать вас, будь вы ему хоть матерью, хоть женой, хоть ребенком. Он опасен как самого себя, так и для окружающих. Это похоже на заразную болезнь, и при близком контакте, его сумасшествие может перекинуться и на вас. Поэтому главное правило, в случае если вы хотите помочь, укорените свой рассудок и ни в коем случае не поддавайтесь эмоциям, иначе вас утянет следом, как джонку во время шторма. Помня об этом наставлении, Мэн Яо схватился за Лань Сиченя. Лишь коснувшись его взбесившегося духа, он понял, что имел в виду его учитель. Горная река? Падение с трех тысяч ступеней? Ха. Еще никогда юноша не чувствовал себя так ничтожно, как под воем этой подавляющей силы. Однако, отступать теперь было нельзя. Одно неверное движение погубит их обоих. С этой мыслью он закрыл глаза, успокаивая себя, и принялся за работу. Убеждая себя, что он незыблемая гора Тайшань, Мэн Яо с педантичностью истинного профессионала принялся очищать медианы, мысленно прикасаясь к каждой, ища тот самый камень преткновения, что не давал ци спокойно течь по телу. Тут было самым важным ничего не упустить. Если оставить хоть одно завихрение, пусть даже самое маленькое, есть риск, что весь процесс обернется вспять, и тогда уже точно ничем не помочь. Время казалось, слилось в один большой поток, и летело с бешеной скоростью, при этом оставаясь на месте. Цунь за цунем юноша исследовал тело несчастного, распутывая, возвращая все к изначальному состоянию. Все его тело затекло, мышцы, казалось, задеревенели, а ведь он не раз оставался в медитациях часами! Когда Мэн Яо дошел до последнего завихрения, он ненадолго задержался. Если он правильно все помнит, то… Верно! Дикий, бешеный поток неконтролируемой духовной энергии тут же хлынул в его тело. Сила, сдерживаемая до этого барьерами, наконец, обрела свободу, и напоминала прорванную плотину, воза из которой стремилась затопить все вокруг. Сейчас самым важным было взять эту дикую стихию под контроль, замыкая ее между ним и Лань Сиченем. Медианы Мэн Яо, никогда не испытывавшие подобного напряжения были на грани, тело горело огнем, казалось, что еще немного и все сосуды просто взорвутся от напряжения. Проклиная свою самонадеянность, пациента, и все что приходило на ум, юноша стиснул зубы и заставил энергию пойти на новый круг. Прошло несколько раундов подобного обмена, прежде чем поток ци наконец вернулся в «берега». Мэн Яо упал без сил на пол. Его тело дрожало, а внутренности словно горели огнем. Скрутившись в клубочек, он изо всех сил начал восстанавливать верный ток ци в теле. Потихоньку, не торопясь, юноша успокаивал свои взбесившиеся медианы, и сходящее с ума духовное ядро. Лишь спустя час мучений он, наконец, смог вздохнуть. Еще немного отлежавшись, он на негнущихся конечностях подполз к столику, на который вывалил весь свой запас лекарств и дрожащими руками нашарил пузатую баночку с резко пахнущим лекарством. Юноша подумывал открыть ее руками но, оценив ситуацию, плюнул и, вцепившись зубами в пробку, резко дернул ее. Вывалив несколько круглых таблеток на руку, он тут же отправил их в рот. Кислый, горький отвратительный вкус тут же заставил его язык онеметь, но он упорно жевал. Проглотив эту отвратительную субстанцию, он тут же схватил кувшин с водой и почти полностью опрокинул его в себя. После всех проделанных махинаций его, наконец, отпустило. Дрожь сменилась ноющей болью, а голова сделалась чугунной, от чего мысли в ней никак не хотели виться правильно. Он мельком глянул на постель со спящим на ней человеком и выдохнул. Кто бы подумал, что ему, безродному шлюхиному сыну придется спасать от искажения ци будущего главу Лань. Сейчас, сидя у постели спящего Мэн Яо чувствовал себя совсем пустым. Решив не забивать свою голову тем, что он почувствовал, юноша лишь коснулся рукой пульса молодого заклинателя, и, склонив голову, принялся считать. Один, два, три… Он уснул убаюканный ощущением живого человека рядом. ***       За окном уже давно светило солнце, когда Лань Сичень, наконец, открыл глаза. Память подкидывала какие-то обрывочные фрагменты. Он помнил лязг мечей и запах крови. Погружаясь в воспоминания, в его голове всплыло, как на него напал какой-то из подчиненных кланов ордена Вэнь. Пусть раньше подобное не было проблемой, однако загнанный постоянным преследованием, истощенный от ран и беспокойства молодой нефрит оказался легкой добычей. Юноша вышел победителем, вырвав зубами свое право на жизнь, но цена за это оказалась излишне велика. Старые раны обросли свежими порезами, истощенные духовные силы ощущались чужеродными в теле. Отчистив меч травой (он старательно игнорировал одежду на мертвых телах врагов), юноша, пошатываясь, принялся медленно брести на восток, под прорывающиеся лучи света. Голова отказывалась думать, шаг сбился, ноги путались. Когда вдали показалась дорога, Лань Сичень уже не надеялся остаться в живых. Слух уловил дребезжание колес. Рухнув без сил, в его голове пронеслось лишь одно. «Дядя, Ванцзи, простите меня». Сейчас, лежа на теплой постели, юноша бездумно смотрел в потолок. Надо же, он выжил. В груди мерно билось сердце, по медианам спокойно текла ци, словно не было тех пугающих завихрений. В нос ударил горький запах трав, кажется, его подобрал лекарь. Повернувшись чтобы оглядеться, он тут же наткнулся на человека, дремлющего у его постели. С первого взгляда его можно было принять за девушку. Правильные черты лица, тонкие брови, хрупкая фигура. Первый нефрит невольно залюбовался, но тут же себя одернул, все же прямой взгляд чувствуется даже во сне. Лань Сичень решил отвлечься, разглядывая помещение, в котором оказался. Это был простой деревенский дом, каких стояло немало и в Гусу. Помимо постели здесь было обеденное место, небольшой шкаф в котором, видимо, пряталась бытовая утварь и небольшая жаровня. Все здесь хоть и было довольно скромным, но выглядело довольно опрятно. Выбивался из общей картины разве что прикроватный столик с рассыпанными на нем лекарствами, травами и кореньями. Лань Сичень вновь перевел взгляд на своего спасителя. Судя по всему, юноша жил здесь один. Была бы жена, наверняка он бы ушел к ней, а будь родители его бы не оставили спать полулежа на голом полу совсем без одеяла. Заклинатель почувствовал легкий укол вины. Он хотел было затащить юношу на кровать, но тот что-то сонно промычав, открыл глаза. Теплый и заспанный он невольно напомнил Лань Сиченю лисенка, который вот-вот сердито тявкнет на беспардонно потревожившего его сон человека. И когда вместо этого тот растянул губы в нежной улыбке, сердце юного заклинателя на миг забыло, как биться, а к щекам бросился стыдливый румянец. - Доброго утра, молодой господин – все с той же очаровательной улыбкой произнес Мэн Яо- как вы себя чувствуете? - Доброго утра молодой господин? - Мэн Яо господин, можете звать меня просто Яо – Мэн Яо поклонился. Все же, даже являясь заклинателем, его статус был ниже наследника Лань, проявить уважение было не лишним. Однако, судя по лицу самого Ланя, его эта показная манерность несколько коробила, его лицо вмиг сделалось каким-то виноватым. Отвернувшись, он посмотрел на свои ладони, а после прикрыл глаза, вновь концентрируясь на своих ощущениях. - Все в порядке – наконец ответил Лань Сичень – благодарю вас от всей души за оказанную помощь. Боюсь еще немного, и моя душа бы покинула этот бренный мир. Я обязан вам жизнью господин Мэн. - Не переживайте молодой господин, я лишь сделал что мог, это было не трудно – ответил Мэн Яо, чертыхаясь про себя. « Поверь, это было не трудно, это было чертовски сложно, и ты чуть к гуям меня с собой не утащил!» - Все же я прошу принять мою вам искреннюю благодарность. Отныне я перед вами в неоплатном долгу. Сейчас, боюсь, я ничего не могу вам предложить, но поверьте, я найду способ отплатить вам позднее – заверил его Лань Сичень. Мэн Яо не стал ничего отвечать, отделавшись многозначительной улыбкой. Лань Сичень расцвел, очевидно, трактуя ее как ему самому было приятнее.       День прошел тихо. Несмотря на утреннюю бодрость, Лань Сичень вновь уснул уже через полчаса. Мэн Яо в это время занялся работой снаружи. Одежды гостя требовали стирки, да и его собственные следовало ополоснуть. Прихватив с собой тазик и мыльный корень, юноша вышел на задний двор. В вещах молодого Ланя нашелся самый базовый набор вещей, печати, амулеты, пара мешочков цянькунь и несколько необходимых мелочей. Мэн Яо потянулся было к мешочкам, думая заняться сначала их очищением, но стоило ему поднести руку, как ее начало неприятно покалывать. Юноша нахмурился. Обыкновенно такие печати накладывали на чрезвычайно ценные предметы. «Вероятно, он забрал что-то из учений клана» догадался Мэн Яо. Даже самая маленькая школа будет держать секреты своего мастерства за семью замками, какими бы бесполезными они ни были. А тут учения одного из величайших кланов заклинателей, прямо перед ним, только руку протяни! Снять защитные чары сложно, но можно, для этого потребуется время, но разве это важно? Неконтролируемая жажда знаний подстегивала поискать отмычку, чтобы хоть одним глазком увидеть легендарные техники. Юноша заколебался. Если он откроет мешочек, то где гарантия что его оставят в живых? Да и заклинание придется накладывать заново, а на это еще надо найти силы. Где гарантия, что первый нефрит в этот момент не проснется и не ринется искать свои вещи? А если заклясть и получится, вдруг все же почувствует чужую ци? С тяжелым вздохом Мэн Яо отвернулся от вожделенных книг, вернувшись к одежде. Ну, ничего, может получится под видом деревенщины хоть глазом взглянуть на эти книги.… К тому же, была еще лента, требовавшая основательного ремонта. Юноша скользнул взглядом по откусанному кусочку, и мысленно покрыл кобылу витиеватыми эпитетами. А ведь у него еще куча работы по дому. В такие моменты юноша как никогда скучал по жизни в школе. Не то чтобы он забыл детские годы, когда ему приходилось вертеться как белке в колесе, чтобы заработать на плошку риса, но теперь, после долгих лет обучения в комфорте со слугами было непривычно все делать в одиночку. В какой-то момент он даже подумал, что можно было бы нарушать правила чаще, его младшие наверняка поднатаскались в школьные годы заниматься домашней работой. Воспоминания о пыхтящих шиди, умудряющийся устроить из уборки настоящее соревнование вызвало невольную улыбку. С улучшившимся настроением он продолжил свои дела. Лань Сиченя Мэн Яо растормошил только вечером, чтобы тот принял лекарство. Тот спросонья принялся лепетать что-то благодарственное, вызывая у Мэн Яо невольную улыбку. После того как с этим было покончено он преподнес больному его вещи. - Прошу вас, господин. Ваши одежды были испачканы, я взял на себя смелость их выстирать. Завтра я смогу их вам вернуть. Это то, что я нашел в рукавах – юноша протянул Сиченю мешочки, меч, сяо и ленту, значительно укороченную с одного конца – Прочие вещи я оставил на столе, но похоже это ценные предметы, я решил, что вы будете беспокоиться, если не обнаружите их рядом. - Благодарю, молодой господин Мэн, это и правда, очень важные для меня вещи – улыбнулся тот, кланяясь. Однако стоило ему мазнуть взглядом по ленте, он пришел в некое замешательство. Все его естество, очевидно, желало получить ответ, по какой причине над его клановым символом совершено такое надругательство, и вместе с тем он, очевидно, не знал, как правильно сформулировать вопрос. Мэн Яо тут же принял самый виноватый вид из всех, что имел в своем арсенале. - Прошу простить господин, понимаете, когда я вас нашел моя кобыла… кхм… в общем, я, правда, пытался ее починить, но боюсь, ущерб был слишком велик. Лань Сичень был в глубочайшем потрясении. Немного оклемавшись, он все же уверил, что в этом нет ничего страшного, но Мэн Яо до ночи не мог забыть это выражение лица. Когда они легли спать, его все же прорвало на тихий смех. ***       Так прошло несколько дней. Мэн Яо шуршал по хозяйству и три раза в день, подавая Сиченю лекарства. Он в свою очередь в перерывах между сном рассказывал о родном крае. Он не называл своего имени, но его гостеприимный хозяин видимо и так все понял, и когда юноша понимал что сказал слишком много, тот только понимающе улыбался и с легкостью переводил тему. Молодой Лань впервые за долгие годы почувствовал себя простым мальчишкой, от которого не требовалось поддерживать образ первого наследника великого ордена, старшего нефрита и самого прекрасного из молодых господ. С этим юношей можно было говорить о чем угодно, начиная от погоды заканчивая обсуждением философского трактата, времен династии Тан. Первое время подобная эрудированность смущала, но со временем Сичень решил что его знакомый просто их того типа людей, которые всеми силами стремятся сделать свою жизнь лучше. - Таким образом, я считаю, что данный миф все же сильно искажен в трактовке Гао Сянь Юаня. С его точки зрения Совершенному Владыке следовало бросить мать тем самым отрекаясь от сыновьего долга, но он не менее священен, чем клятва в вечной верности – заключил Мэн Яо, облокачиваясь на постель. - Возможно. Знаешь, я действительно никогда не смотрел на это с такой стороны – кивнул Лань Сичень, одарив хозяина дома улыбкой - спасибо, кажется, теперь я понимаю эту историю немного лучше. - Уверен, молодой господин и сам бы рано или поздно сам пришел к такому заключению, но Мэн Яо приятно слышать вашу похвалу – вернул ему любезность юноша. - Ты слишком скромничаешь – фыркнул Лань Сичень, и потянулся – уже поздно, мы еще сможем обсудить это завтра. Лицо Мэн Яо стало виноватым - Насчет этого, молодой господин, боюсь, завтра мы с вами не увидимся до позднего вечера. Мой начальник дал мне отгул всего на пару дней, я должен вернуться, если еще хочу работать на него. Лекарства и пищу я вам оставлю, но боюсь, что у меня нет ничего, чем бы вы могли себя занять... - Ох, что ты, не переживай – тут же всполошился Лань Сичень. Дни, проведенные в компании его нового друга, были настолько приятными, что он как-то позабыл, что обычным людям надо ходить на работу – Ты уже и так много делаешь для меня, господин Мэн. Я вполне могу посвятить день медитации, так что не переживай обо мне. - Это хорошо – ответил Мэн Яо, поднимаясь с насиженного места – я все же постараюсь завтра раздобыть что-нибудь для молодого господина. - А-Яо! - Спокойной ночи молодой господин – бросил тот напоследок, уходя в другой конец дома. Утром, как и обещал, Мэн Яо оставил своему гостю еды и лекарств на весь день, и со спокойной совестью ушел в город. Подходя к торговой лавке, в которой он работал, юноша краем глаза заметил несколько подозрительных людей, шушукающийся о чем-то в тени переулка. Когда один из них поймал его взгляд, он рваным жестом велел другим замолчать, и те, озираясь, скрылись в темноте. Мэн Яо решил не придавать этому большого значения, мало ли, это могут быть простые бандиты которых сейчас в каждом городе навалом, но все же оставил в памяти этот эпизод. Рабочий день шел бурно, за несколько дней его отсутствия бумаг скопилось огромное количество. Юноша до самого обеда безвылазно просидел в кабинете, полностью игнорируя коллег, зашедших поздороваться. Только к середине дня, освоив, наконец, всю целину бухгалтерских отчетов, накладных и прочего бреда, он мог двинуться к хозяину лавки для краткого отчета. Путь лежал по верхнему этажу торгового зала, таким образом, что можно было запросто увидеть, что происходит внизу. Взглянув на толпу молодых девушек, примеряющих бесконечные шпильки – бусы – ленты, Мэн Яо с удивлением заметил в толпе одного из утренних мужчин. Тот, с лицом полным пренебрежения ожидал пока молодая девушка выцепит, то, что ей нужно. Решив не задерживаться, он быстро юркнул за дверь. Может, их лавку просто хотят ограбить? Для душевного спокойствия он обговорил это с хозяином, и тот пообещал учесть этот факт, выставив вечером больше охраны. Успокоив себя этим, юноша вышел. Мазнув взглядом по залу он отметил что того человека здесь больше нет. Вернулся в свой дом Мэн Яо только ближе к полуночи, позевывая от усталости. Только на подходе, он вспомнил о Лань Сичене. Решив, что гость уже спит, юноша как можно тише скользнул в дверь, намереваясь растянуться на соломенном тюфяке, сразу же засыпая. Однако, вопреки его ожиданиям, молодой заклинатель занимался медитацией, сидя на постели. Теплые медовые глаза закрыты, лицо сосредоточенно, а черные волосы каскадом спадают по плечам. Освещаемый только лунным светом он выглядел как божество. На секунду в голове Мэн Яо промелькнула мысль коснуться его, не мираж ли? Но подавив в себе это желание, он подошел к столику, проверить приятые лекарства. Заметив, что все оставленные плошки пусты, юноша хотел было пойти на свое место, спать, но его ладони коснулось что-то нежное и чуть прохладное. Обернувшись, он увидел перед собой улыбающееся лицо Ланя. - С возвращением дорогой друг. Растерявшийся было Мэн Яо быстро взял себя в руки. - Я чем-то потревожил молодого господина? Тот только отрицательно покачал головой. - Ты поздно, много работы? - Не совсем, просто надо было наверстать упущенное. Вы хорошо поели, молодой господин? - Да, благодарю а-Яо, ты прекрасно готовишь. Там осталась порция риса, и я взял на себя смелость приготовить несколько закусок. Ты наверняка голоден. Правда, не знаю, насколько они съедобны – усмехнулся заклинатель. - Что же, тогда я отведаю. Поужинали они в тишине. Хозяин дома был слишком уставшим, а Лань Сичень не хотел докучать. Только когда они пошли спать, он не слушая сопротивляющегося Мэн Яо потащил его на постель. На все его аргументы о неприличности, и то, что ему хорошо спится на любой поверхности, тот заявил, что если его дорогой хозяин и сегодня ляжет на полу, то Лань последует его примеру. В конце – концов, он не барышня, и ничего такого в этом нет. Уставший Мэн Яо не нашел в себе сил на сопротивление, и уже лежа в кровати, спиной касаясь теплой спины своего подопечного отметил, что его дорогой гость кажется не только прекрасен как олень, но и уперт в той же степени. Следующие несколько дней прошли для Мэн Яо в неясном волнении. Вроде все было обычно, на работе бесконечные отчеты, сводки, накладные, дома выздоравливающий Лань Сичень. Молодой заклинатель уже немного тренировался, чтобы, как он говорил «не потерять форму». Его состояние было вполне стабильным, и юноша, все же посоветовав ему не перенапрягаться, закрывал на это глаза. Конечно, было бы прекрасно, если бы гость мог помочь по дому, но памятная стирка до сих пор всплывала в памяти, фонтаном ярких брызг и звуком рвущихся одежд. Лань Сичень был до ужаса смущен собственной беспомощностью в таких, казалось бы, простых бытовых делах. Яо пришлось уверить того что в подобной неопытности нет ничего постыдного, ведь ситуаций в которых бы пригодились подобные знания в жизни наследника Лань попросту не было. В результате ему было позволено колоть дрова и готовить овощные блюда и закуски. Что-что, а это у его гостя выходило просто великолепно. Но, несмотря на такие чудесные дни, юноша все чаще замечал на себе чужие взгляды. Странных незнакомцев вокруг становилось все больше. Они ходили по переулкам небольшими группами, прятались в углах дешевых едален, собирались в небольшие группы у магазинов оружия. Столкнувшись с одним из таких типов, юноша неожиданно для себя обнаружил, что хоть внешне он и похож на обычного наемного охранника, его экипировка однозначно была высшего класса. Меч, висевший на поясе прятался в неясного цвета тряпице, очевидно, принадлежал заклинателю. Вернувшись домой тем же вечером, он строго-настрого запретил гостю покидать жилище. Тот, увидев лицо своего дорогого друга тут же все понял. На его робкое предложение уйти, чтобы не подвергать друга опасности тот только покачал головой. - Боюсь, что сейчас они заполонили весь город. Это не похоже на обычный поиск сбежавшего молодого господина, они собираются для чего-то большего. Если вы уйдете сейчас, то вас поймают еще до того как вы выйдете за ворота. Мена они возьмут как соучастника. Поэтому прошу, подождите. Они вряд ли здесь надолго, и как только они покинут Юньпин, вы сможете уйти беспрепятственно. Лань Сиченю пришлось согласиться. Он, очевидно, был не в восторге от перспектив ожидания, и хотел бы предупредить других о странном перемещении солдат, но стоит ему сделать неверный шаг и с плеч полетит не только его голова. В худшем случае, пострадают все находящиеся неподалеку ордена. Вечера стали беспокойными, в сердце затаилась тревога. Заклинателя терзало беспокойство, будто что-то вот-вот должно произойти, но он не в силах этому помешать. Каждый раз, когда Мэн Яо уходил, он оставался в доме и пытался тренироваться в ограниченном пространстве. Он пытался сосредоточиться на движениях, но выходило их рук вон плохо, сердце нервно трепетало в груди, а взгляд то и дело возвращался к калитке. Он прятал свою нервозность от хозяина дома, но все же не расставался с ней ни на минуту. А вдруг Вэньские псы пронюхают, кого у себя прячет Мэн Яо? Что с ним сделают? Убьют? Или что похуже? Подобные мысли подхлестывали беспокойство, и внутри начал закручиваться уже знакомый опасный волчок. Это внезапно вернуло его в чувство. Что он сможет сделать, если такими темпами доведет себя до искажения ци? Он насильно заставлял себя медитировать, успокаивая разбушевавшиеся чувства. Однако в один из дней его опасения все же воплотились в жизнь. В то утро Мэн Яо, приготовив своему невольному сожителю легкий завтрак, ушел на работу. В лекарствах тот больше не нуждался, что не могло не радовать, все же некоторые компоненты довольно ощутимо били по кошельку, а собрать их не представлялось возможным. Распрощавшись с гостем, он двинулся на торговую площадь. Еще на повороте юноша ощутил на спине пристальные взгляды. Проигнорировав их, он вошел в лавку. До открытия оставалось немного времени, как раз проинспектировать деятельность сотрудников и заварить чай перед рабочим днем. Но войдя в помещение, он увидел давным-давно позабытые клановые одежды Цишаня. Человек, стоявший перед ним, был довольно неприятным. Холодное лицо, острые скулы, темные впалые глаза. На нем не было каких-либо отличительных украшений, из чего Мэн Яо сделал вывод, что это всего лишь мелкий командир, а не кто-то из главной семьи Вэнь. - Так это он? – гнусаво спросил он у хозяина лавки. - Да господин, это последний из моих сотрудников, а-Яо – ответил он, и тут же добавил – но он порядочный молодой человек он бы никогда… - Молчать! – оборвал его Вэнец – Я не собираюсь выслушивать ваше тявканье. Янь, Мин, тащите его в надзорный пункт. Будет сопротивляться – делайте то, что посчитайте нужным. Двое мужчин, уже знакомые Яо бродяги, тут же схватили его и поволокли за собой. Он попытался идти сам, но парочка была гораздо крупнее, и тянули они так сильно, что ему пришлось практически волоком следовать за ними. Редкие прохожие, завидев такую картину, стремились скрыться, или отводили взгляд. « И это на территории ордена Цзян» - мельком пронеслось в голове Мэн Яо. Похоже, он знал, куда и зачем собрались все эти люди. Взгляд невольно впился в ту сторону, где предполагаемо, находилась Пристань Лотоса, но его снова дёрнули, и юноше пришлось сосредоточиться на дороге. Место, куда его притащили, оказалось небольшой резиденцией. Было видно, что еще недавно оно было жилым домом, наспех переделанным в военную базу. Фасад снаружи не вызывал никаких подозрений, обычный дом с глухим забором. Однако внутри вид был совсем другим. Ухоженный сад, который был создан, чтобы радовать глаз вошедшего, превратился в тренировочный полигон, вместо расторопных слуг туда-сюда сновали переодетые в бродяг заклинатели, а уютные комнаты теперь выглядели как казармы. Только присмотревшись Мэн Яо вспомнил это место. Место, где его жизнь разделилась на до, и после, дом чиновника Шу. В голове всплыл образ Ци Ци, младшей госпожи Шу, господина Сяо. Юноша усмехнулся, какая ирония. От такой большой семьи остался только дом, и тот стал псарней. Воистину, все возможно под Луной. Его втолкнули в одну из комнат, и запирая дверь. Кажется, это была гостиная, но теперь сказать было сложно. Яо усалили на стул, приковывая руки к подлокотникам. Вэнец прошествовал дальше, усевшись в шикарного вида кресла, его телохранители остались стоять подле пленника. - Итак, ты у нас выходит Мэн Яо – протянул он. - Да господин – коротко кивнул юноша. Надзиратель от чего-то недовольно цыкнул, и по кивку его головы в живот Мэн Яо врезался кулак одного из телохранителей, выбивая из него весь воздух. - Заткнись плешивый. Говорить будешь, только когда я разрешу. Не думай что ты, крестьянская собака стоишь хоть мизинца такого человека как я – фыркнул заклинатель, и достав один из свитков, начал допрос - Итак. По собранным у нас сведениям, ты отсутствовал на рабочем месте с пятого по двенадцатое число. Чем ты можешь это объяснить? - Этот Яо некоторое время назад отправился за товаром в другой город. Поездка продлилась до восьмого числа, однако в дороге мне стало дурно, и я вынужден был некоторое время оставаться дома – ответил юноша, наблюдая за реакцией собеседника. - Однако приехал ты не в обед, как должен был, а следующим утром. В чем причина? - Как я и говорил, мне стало дурно, и я вынужден был на некоторое время заехать домой, чтобы хоть немного прийти в себя. - Правда? – усмехнулся заклинатель – Но судя по показаниям соседей, когда ты приехал ты выглядел куда лучше, чем в тот момент, когда отвозил повозку. Что, на последнем издыхании появилась необходимость исполнить рабочий долг? - Отнюдь – спокойно ответил Мэн Яо – я думал, что к утру мне станет лучше, однако мое самочувствие, как вы и сказали господин, стало только ухудшаться, и я решил отвезти товар господину, пока совсем не слягу. Вэнец кивнул. - Складно, складно. Только вот некоторые из твоих соседей утверждают, что ты вполне активно продолжал вести хозяйство, и они даже слышали твой голос, хотя ты не женат и даже живешь без родителей. - Как и сказал господин, я одинок, и кроме меня некому заняться хозяйственными делами. И я люблю напевать, разве это незаконно? – с улыбкой спросил Мэн Яо. - Ни в коем разе. А вот укрывать у себя беглого преступника это совсем другое – прищурился Вэнец. Мэн Яо, подавив дрожь, удивленно воззрился на человека перед собой. - Какой-то преступник бежал? Я не слышал об этом. Но как я и сказал ранее, я живу совершенно один. Боюсь, что мне нечего рассказать бессмертному господину заклинателю. Он хотел сказать что-то еще, но в его живот вновь врезался кулак. Мэн Яо закашлялся, подавляя желание использовать ци чтобы заглушить боль, давая ей разлиться по телу. Если они узнают что он заклинатель, ему точно конец. Тем временем его мучитель поднялся со своего места, обходя заключенного. - Я знаю, что дворовые псы обыкновенно оказываются на редкость преданными. Пока что побудь здесь, и душевно пообщайся с новыми друзьями, а я пока проверю твой дом. Развлекайтесь – бросил он, выходя из комнаты. В тот момент, когда дверь закрылась, на юношу обрушился шквал кулаков. Лань Сичень, посвятивший себя в тот день попытке убрать дом, сдался еще в первый час. На метле появилась весьма внушительного вида трещина, а половая тряпка теперь была разорвана пополам. Скрыв попытки своей неуклюжей помощи, он хотел было вновь позаниматься, когда услышал снаружи подозрительное гудение толпы. Схватив свои вещи в охапку, он прыгнул на одну из верхних балок, ловко открывая небольшой люк, ведущий на чердак. Это место он обнаружил случайно, когда в попытке поймать юркую мышку, решившую забежать в дом на днях. Легкое касание, и дверца тихо открылась, пропуская его внутрь. Усевшись внутри, он сквозь щели наблюдал за тем, что происходило в доме. В это же время к дому Мэн Яо уже подходила небольшая группа людей. Увидевшие это соседи попрятались по домам, те, кто участвовал в допросе, стыдливо отводили глаза. Многие знали, что будет с теми, кто противился Цишаню, и совесть невольно трепала их душу. Возглавляющий процессию человек не стал церемониться, выбив дверь ногой. Его люди вошли внутрь. Они тут же начали переворачивать все вверх дном, разбивая глиняную посуду, и потроша простыни на одеяле. Кто-то их догадливых проверил даже погреб дома, но, не обнаружив ничего кроме старой банки сомнительных на вид солений, махнул на это рукой. Осмотр маленького дома не занял много времени в вскоре большинство из вошедших покинуло дом. Но Лань Сичень не решился спускаться. Была велика вероятность, что они оставили кого-то ожидать снаружи, на случай если он вернется. Как заклинателя, его мало тревожило, что он останется в одной позе на долгое время, к дискомфорту его приучали с детства. Но беспокойство о его добром хозяине заставило его сидеть как на иголках. Как он и ожидал, в комнату несколько раз возвращались солдаты с проверкой. Уже поздней ночью, когда Лань Сичень накрутил себя до состояния хорошей пружины, ворота дома снова скрипнули. По звуку шли двое, волоча за собой что-то очень тяжелое. Сердце юноши забилось как птица в клетке. «Только не это». Вошедшие тащили за собой бессознательное тело Мэн Яо. Даже в темноте было видно что на нем не оставили живого места. - Мертв? – спросил один из тех, кто остался в доме. - Мертвого мы бы тащить не стали, ближайшая канава и дело сделано – отмахнулся другой. - И чего этому – он кивнул на Яо – такой конвой? Мы же сказали что в доме чисто. Тут не то, что Ланем, даже самой дешевой шлюхой не пахнет – недовольно ответил ему солдат, и тут же усмехнувшись, добавил – или тебя потянуло на экзотику? Лицо красивое, но уж больно сильно ты его избил для такого. Мужчина краем сапога повернул лицо Мэн Яо к себе. - Не, я в прошлый раз попробовал с одной, так из нее дерьмо полезло, даже вспоминать мерзко – скривил лицо говоривший. - Ахах, ну ты выдал. Это случайно не дочь главы клана какого-то там? Я не помню, мы были у них две недели назад. - Она самая. Визжала как свинья, пришлось вырубить. А она такое отчудила. - И что ты? - Что-что, прирезал конечно. Зачем нужны эти девицы, если с ними нельзя расслабиться – хмыкнул солдат – в любом случае, наших собирают у восточных ворот, нас отправили оповестить другие группы и кинули этого парня в нагрузку. Господин велел осмотреть здесь все напоследок, а утром мы выдвигаемся. Хренов Лань из-за него у нас теперь работы хоть жопой жуй. И первый молодой господин еще нас разжаловал, теперь служим у этой визжащей истерички – мужчина сплюнул на пол. - Ты аккуратнее с выражениями-то. Истеричка - истеричкой, но он и его вертлявая подстилка сидят прямо у главы под крылышком. Прирежут не посмотрят – ответил его товарищ – ладно, пошли. Может хоть в этом поганом болоте будут нормальные девки, я уже по горло сыт крестьянскими рябыми рожами. Собрав немногое, что принесли с собой, солдаты покинули дом, только тот, кто тащил Мэн Яо пнул его напоследок. Лань Сичень был в шоке от услышанного. Он не раз слышал от других людей слова о «бесчинстве», но никогда не представлял себе реальный размах трагедии. Представив себе ту отвратительную картину, которую описал солдат, он с трудом удержался, чтобы не опорожнить желудок. Холодный пот покрыл его тело, когда он понял что еще немного, и подобное могло бы случиться с его дорогим другом, только у этих людей не осталось на него времени. А «поганое болото»…. Неужели готовится атака на Юньмен? Он хотел спрыгнуть вниз, но его внимание привлекло шевеление внизу. Прижавшись глазом к трещине, он увидел, как Мэн Яо качает головой, прося его оставаться на месте. Одними губами он произнес «утром». Сжав зубы, он прикрыл глаза. Истерзанное лицо только еле заметно улыбнулось. Этой ночью юноша не сомкнул глаз. Когда холодный рассвет залил собой комнату, Лань Сичень, наконец, выбрался из своего укрытия. Подхватив тело Мэн Яо на руки, он отнес того на кровать, с нежностью укладывая на простыни. Как он и ожидал, сверху не было видно и половины повреждений, которые юноша получил при дознании. Порывшись в остатках вещей, он нашел несколько нетронутых лекарств, и принялся за обработку ран. Юноша тихо дышал, и Лань Сичень не мог сказать с уверенностью в сознании он или спит, но искренне надеялся на второе. Вытирая лицо от следов сапог он мысленно пообещал самому себе, что после того как все кончится, он обязательно придет за этим человеком и заберет его в орден как адепта. Пусть его обругает дядя, пусть ворчат старейшины, но Яо будет в Гусу не смотря ни на какие преграды. Он не мог не замечать задерживающихся на нем взглядов, с какой жадностью юноша смотрит на его вышитые облаками мешочки цянькунь, с какой бережностью и уважением относится к его мечу и сяо. Запретив себе думать о том, что простые смертные могут не выдержать подобных ран, он принялся растирать по его телу зеленоватого цвета мазь, которой ранее мазал его сам а-Яо. Прошло пару часов, прежде чем Мэн Яо пришел в себя. Сичень сидел рядом с ним на постели, нервно теребя рукав ханьфу. - Молодой… господин – тихо прохрипел он. Тот тут же подорвался. - А-Яо! Ты очнулся, хвала Небесам! Ты что-нибудь хочешь? Воды? Я смешал ее с обезболивающим. Юноша слабо кивнул, приподнимаясь на локтях. Лань Сичень тут же подхватил его под плечи, помогая подняться, другой рукой поднося к губам пиалу с водой. Мэн Яо на секунду почувствовал себя хрупкой девой, внутренне поражаясь тому, насколько сильным оказался этот человек. - Прости - тихо произнес Лань Сичень – это из-за меня тебя так избили, если бы я ушел раньше… Мэн Яо, предвещая поэму о сожалении, просто булькнул водой в пиале. Брызги тут же окрасили рукав Ланя в нежный болотный цвет. Переведя удивленный взгляд на юношу, он едва сдержал смех. На отекшем от побоев лице нахмуренные брови и надутые щеки (очевидно готовые к новой атаке на ханьфу) смотрелись донельзя забавно. - Ладно, ладно. Я понял. Кажется, тебе не очень нравится это слушать. - Конечно. Молодой господин, что толку плакать над вырезкой, если уж корову прибили? В любом случае может мне и повезло, теперь у меня в должниках сам первый нефрит ордена Лань – усмехнулся юноша, но тут же зашипел от боли. - Я выплачу долг, не сомневайся – решительно кивнул Сичень. Яо предпочел отмолчаться. Такие обещания совсем не про него. - Сейчас важно другое господин, они отправляются на миссию, ради которой здесь собрались. Этим вечером в городе уже никого не останется. Думаю, ночью вы сможете сбежать. На лицо заклинателя легла тень. - Что-то не так господин? – спросил Мэн Яо, поворачиваясь к заклинателю. - Они идут на Юньмен. Я должен предупредить клан Цзян о нападении – ответил он, сжимая ткань на простыне. Мэн Яо тяжело вздохнул. - У вас ничего не получится господин. Вы пойдете на верную смерть. Пока эти двое несли меня, я узнал, что они замыкающая с тыла группа. Основные силы под командованием Вэнь Чжао уже подплывают с реки. Они не воевать приехали, а стереть клан Цзян с лица земли, и если вы туда пойдете, то никому не поможете. Сиченя до глубины души поразили слова его доброго хозяина. Заглянув ему в глаза, он увидел, что те будто покрыты ледяной коркой, от прежнего нежного тепла не осталось и следа. - Но а-Яо, люди, они не должны так умирать! - Да, и еще они не должны умирать зазря. Послушайте господин, здесь в недалеко опорный пункт ордена Цзян, вы можете полететь на мече, на запад. Дождитесь сумерек и летите низко. Может они смогут как-то предупредить клан о нападении. - А ты, а-Яо? - Я не заклинатель, пользы от меня никакой. Вряд ли за мной вернуться. Вы только недавно оправились, а удержать на мече двоих наверняка непросто. Лань Сичень задумался. - Я предупрежу опорный пункт. Собери пока свои вещи, мы полетим вдвоем. Я оставлю тебя у границы Цинхэ Не, Насколько мне известно Минцзюэ-сюн отдал приказ помогать пострадавшим от Вэньских атак. - Но господин Лань! Вы не можете так рисковать, до Цинхе не мене чем четыре дня пути! – взвился Яо. Ему совсем не хотелось попадать под железную руку известного своей строгостью главы Не. Он надеялся спровадить именитого господина, а потом по-тихому затаиться в какой-нибудь деревне пока не пройдет буря. - На мече не более чем пол дня. Они подозревают тебя, и я не брошу человека, спасшего мне жизнь в подобном положении – решительно заявил Лань Сичень. «Да за что ж ты такой благородный то!» чуть не плакал Мже Яо. Попыток отказаться у него не осталось. Рассовав свои немногочисленные целые вещи по сумкам, все, что касалось Бай Хэ, он всегда держал наготове, упакованным в черный мешочек с золотым шитьем, Мэн Яо прихрамывая, вышел из дома. Лань Сичень решил не переодеваться, оставшись в простой деревенской одежде. Глядя на это ходячее великолепие, Мэн Яо невольно подумал, что некоторым просто на роду написано источать великолепие при любых жизненных обстоятельствах. Они вышли через заднюю калитку, и не спеша, чтобы не сильно тревожить раны Мэн Яо двинулись в сторону леса. Разговоров не было, оба слишком нервничали, представляя, что будет, если им встретится кто-то из ордена Вэнь. Когда они, наконец, отошли от города на приличное расстояние, Сичень призвал Шоюэ, и, прихватив Мэн Яо покрепче, на полной скорости помчался к опорному пункту. Полчаса бешеного полета и их встретили заспанные адепты. Сперва сомневавшиеся адепты, мигом слетели вниз, стоило зпклинателю показать простенький нефритовый жетон. - На орден Цзян готовится нападение. Юньмен берут в кольцо с реки и берега. Солдаты покинули Юньпин пару часов назад. Как можно быстрее донестите главе Ордена. Заспанные мальчишки мигом бросились обратно, кто-то из них обернулся к Лань Сиченю. - Молодой господин Лань, а вы? - Я поспешу в Цинхэ, попытаюсь попросить помощи у главы Не. Юнец кивнул и бросился вслед за остальными. Когда Сичень уже собирался улетать, он, вспомнив, закричал: - Молодой господин Лань Ванцзы вернулся в Облачные Глубины! Два дня назад! Он жив! Он на мгновение замер. Глаза защипало. - Спасибо! – крикнул он в ответ и оттолкнулся, направив меч на Цинхэ.