Ромашки.

обычно после таких бурных ночей голова просто раскалывается. обезболивающее помогает лишь счастливчикам, которые не рискнули мешать в себе все виды алкоголя. феликс таковым не был, слишком его мозг был увлечён кимом, чтобы думать про утренние последствия. потягиваясь и разминая затёкшие за ночь мышцы, парень бросил беглый взгляд на комнату, интерьер был весьма недурным, но рассмотреть не получилось. дверь открывается и с мягким стуком бьётся об стену, феликс поднимает глаза на вошедшего кима и смущенно тянет одеяло на себя, в попытке скрыть свою наготу. — долго ещё собираешься сидеть? – проходя вглубь комнаты, юноша сел на пуфик, который стоял около шкафа. он успел сходить в душ и одеться, весь его вид кричал о том, как же богато его состояние. нет, феликс был далеко не из бедной семьи и имел в своём гардеробе люксовые шмотки. — в смысле? мы разве не...– его слова обрываются из-за прилетевшей в него рубашки. — какие мы? феликс, учись вовремя снимать розовые очки и думать, что и с кем делаешь. ты для меня не больше, чем ахуенный перепихон на ночь. признаюсь, сосёшь ты отменно, ещё никто не мог заставить меня кончить от одного минета. с этим я тебя поздравляю. а теперь собирай свои шмотки и пиздуй к братцу, который вытрахал мне весь мозг звонками с криками «где феликс, мудила». эмоции юноши были смешанными. странное чувство внутри разъедало его, кажется, это и значит больно? наспех надевая на себя раскинутую одежду по комнате, вылетел из квартиры за считанные секунды, лишь бы не видеть эту ядовитую ухмылку сынмина. дрожащие руки кое-как набрали номер минхо и уже через десять минут он сидел в его машине. дыхание было сбито напрочь, в груди щемило сердце, а внутри будто что-то сдавливало. хотелось рыдать навзрыд и лишь рука ли на макушке остужала. — а я говорил. сука, я говорил, что он мудак. феликс, почему ты не слушаешь меня? я ведь никогда не ошибался насчёт твоих дружков. – парню самому хотелось рыдать. не уберег, не усмотрел, не отговорил. ему больно, феликсу больно. вина сжирала старшего изнутри не давая думать и мыслить спокойно. — не ругайся, пожалуйста, не ругайся. мне плохо, безумно плохо, я не хочу ничего обсуждать. сейчас как минимум точно. отвези меня домой, минхо, я хочу домой. сжавшись на переднем сиденье, словно маленький и брошенный котёнок, ли прижался к дверце, закрывая рот руками, лишь бы не скулить от раздрая внутри. маленький, совсем хрупкий и такой дрожащий, словно лист на сильном ветру. минхо любил феликса и никогда не допускал, чтобы такие, как сынмин могли навредить ему. но что в этот раз пошло не так? почему в этот раз феликс сидит рядом и заходится в истерике, когда мудак ким, с вероятностью в девяносто процентов трахает другого. почему он не успел? он ужасный брат, почему он не может забрать всю его боль себе. минхо сжирал себя мыслями, ещё немного и он сам начнёт плакать. так не должно было быть, нет,ю совсем не так. после мероприятия он должен был отвезти брата домой, тот бы сходил в душ и лег смотреть очередную сопливую дораму про приторную любовь. как он оказался у этого подонка. как он смог так ловко улизнуть, что даже хван не заметил, что младший пропал. *** ели вытащив младшего с машина, затащил его в квартиру. скинув обувь, тот ушел сразу в свою комнату. решив, что ему надо дать время, минхо боролся с желанием поехать к мину и набить ему рожу. останавливало лишь то, что ему потом прилетит сразу от двух. феликса и хана. хорошо, может младший и был бы где-то глубоко внутри рад этому, но хан точно нет. слишком пережил за своего бойфренда, который не контролировал себя и срывался словно бешенный пёс. плюхнувшись на диван, открыл чат с джи. читая его сообщения хотелось лечь тому на плечо и разреветься, прямо как маленький ребёнок. потому что не смог, потому что не уберёг. — «я не смог его уберечь. я не смог. это я виноват, что не уследил за ним. это лишь моя вина, хан. и страдать должен я, а не он. что мне делать... как мне теперь смотреть в его глаза.» – ответ не заставил себя долго ждать. — « минхо, ты совсем не виноват. и феликс не виноват, это сынмин мудазвон ебаный. в табло ему прописать бы с разворота. мне приехать?» — « не стоит, я сам наверно. пойду попробую успокоить, если что, вместе приедем.» - откидывая телефон куда-то в сторону, аккуратно встал и почти на цыпочках прошел к двери ликса. приложив ухо к проёму, было слышны громкие всхлипы. тяжело выдохнув, ушел на кухню. на каком-то форуме писали, что чай с ромашкой успокаивает и нагоняет хороший сон. заварив напиток, со шкафа достал любимые печенья брата. тихими шажками подойдя к двери, постучал. — открой, пожалуйста, я твои любимые печенья и чай принёс. — уходи. – голос был бесцветный, словно это совсем не его феликс. — но, лик... – нет, этого он не ожидал. — минхо. иди. на. хуй. – по слогам. громко и отчётливо, чтобы он точно услышал и ушёл. *** дни тянулись слишком долго, из комнаты парень не выходил уже неделю. на звонки не отвечал, с кровати не вставал. клинически подтверждённая депрессия, на два года вышедшая в ремиссию снова слетела к херам. снова это угнетенное состояние, снова желание выпилиться из этого мира. исчезнуть, чтобы никто не знал о его существовании. антидепрессанты не спасали, новые шрамы только делали хуже, напоминая о том, какое он все же ничтожество. казалось, выход и правда лишь один. по рассказам минхо, феликс кушает. но его отсутствие уже неделю, заинтересовало многих. друзья волновались, ведь в прошлый раз это закончилось все очень плачевно. но лезть на минное поле голым, они не решились. — минхо, ну я так не могу. мне надо к нему. – хван всегда был резвым, но за всё время так и не решился наведаться к младшему. трус. — блять. хенджин, заебал. попробуй, делай что хочешь. но он даже меня ни слушать, ни видеть не хочет. — я всё равно попробую. я тебе обещаю, что вытащу его из этого дерьма. *** вокруг царила темнота. чёрные шторы почти не пропускали даже тусклый свет, вещи были небрежно раскиданы по полу, а на кровати лежал грустный подросток. вяло листая ленту какой-то социальной сети, тот даже не глянул в сторону прохода. атмосфера логова парня, была мягко говоря — не очень. отчетливый запах таблеток и чего-то ещё. это нельзя было описать словами, нельзя было изобразить на листе бумаги и даже не прослушать. оно витало в воздухе, оседая на каждой частицы кожи и предмете вокруг. — как ты себя чувствуешь? — феликс помнит этот голос, но не понимает как он тут оказался. — никак, как килька в банке. зачем ты все еще ко мне ходишь. уйди. — и так уже неделю. но хван же обещал, что поможет. ведь так? отвернувшись к стене, юноша с головой накрылся одеялом и закрыл глаза. мысли бегали от одной к другой, постоянно смешиваясь и образуя огромный ком пчелиного жужжания. слезы снова предательски накатывали, то ли от беспомощности, то ли от того, что о нем беспокоятся, но так ли это. недоверие поселилось в этом истерзанном сердце уже очень давно, но причина, по которой она взялась — феликс хранит глубоко, очень глубоко. много думать, слишком опасно. можно известись настолько, что даже смерть будет пыткой. из этой кокофонии его вырывает голос хенджина. — что-нибудь хочется? — беспокойство играет в голове и голосе. за это время, что ликс провёл рядом с джином, его отношение к парню поменялось. феликс был похож на маленького заблудшего котёнка, что скитался во тьме в поисках света. — ничего не хочу. иди куда шёл. нет, так дело не пойдёт. надо как-то раскачать ли, чтобы помочь ему. аккуратно сев рядом, положив руку на его плечо поглаживая. порой молчаливые прикосновения говорят больше, чем монолог длительностью час, а то и два. слова не всегда можно подобрать удачно, а вот касания всегда покажут намного больше. сидеть в тишине было нелегко, но хван стойко просидел так час, пока феликс не развернулся к нему. сдавшись, младший уткнулся тому в бедро и снова заплакал. — не держи в себе, ты не слабый. в слёзах нет ничего плохого, ликс. всё хорошо, я рядом. - оказавшись в тёплых объятиях парня, ликс положив тяжёлую голову на плечо старшему и закрывая глаза уснул на теплом парне. переложив того на кровать, укрыл и оставил записку, что придет завтра после школы и они обязательно посмотрят фильм. если бы хван знал, он бы не оставил его этой ночью одного.