Маленькая коллекция драгоценностей

      — Вы очаровательны, Чонгук, — господин Кан расточал улыбки и осыпал его комплиментами, а он мог думать лишь о том, как свалить. Но грубить уважаемому человеку Чонгук не решался. К тому же тот старше, причем намного — лет на пятнадцать точно.       — Спасибо, — Чонгук улыбнулся, с каждой секундой чувствуя себя все более неловко.       На самом деле он абсолютно ничего о нем не знал, вот совсем. Как и о большей части присутствующих на приеме, просто потому, что ему это было не нужно. Держать в голове кучу имен, фамилий, родственных связей, быть в курсе того, кто с кем и в какой позе спит — прерогатива Тэхёна. Тот знает все и про всех, а Чонгук голову подобным не забивает, всегда есть дела поинтереснее: новая коллекция Луи Виттона, например. Или фестиваль любительского кино, который начнется меньше чем через неделю.       Только вот выглядел господин Кан как человек, наделенный властью. Это было заметно по тому, как уверенно, практически не глядя, тот давал знак официанту принести шампанского, как едва заметно кивал на приветствия проходящих мимо, хотя некоторые вполне себе глубоко кланялись. А значит, портить с ним отношения сходу не стоило, вдруг тот зачем-то нужен Тэхёну?       — Как вам живется здесь, Чонгук? — внезапно серьезно поинтересовался господин Кан, придвинувшись еще ближе, тем самым нагло вторгаясь в личное пространство.       — Мы не живем здесь постоянно, — легкомысленно ответил Чонгук, ничуть не обманув. На эту виллу они приехали всего пару дней назад, чтобы, как сказал Тэхён, «сменить обстановку и провести этот сраный прием». Когда они вернутся в столицу, Тэхён не уточнял, но Чонгук подозревал, что скоро. Его парень — довольно занятый человек, и долго прохлаждаться на отдыхе просто некогда. А Чонгук и не жаловался. Вилла так вилла, здесь бассейн шикарный.       — Ваша наивность так прекрасна, — хохотнул Кан. — Но я вовсе не это имел в виду. Скажите, все ли вас устраивает в вашей жизни?       — О чем вы? — напрягся Чонгук. Ему не нравились подобные разговоры. Было ощущение, будто из него пытаются вытянуть какую-то информацию. Информацию, что потом можно будет использовать против его Тэхёна.       — О том, что твой, — внезапно перейдя на неформальное общение, — хозяин, Чонгук, не очень хороший человек. А ты, я вижу, такой невинный и милый…       Видит он, ага.       — И? — если не хочешь отвечать, вынуди говорить собеседника — именно так учил его Тэхён.       — Я хочу помочь тебе, маленький, — чужая ладонь легко прошлась по щеке, и Чонгук с трудом удержался, чтобы не отпрянуть. Не любил, когда к нему прикасаются посторонние… Хотя, ну кто подобное любит? — Только шепни мне, что не против сменить хозяина, и я найду возможность это организовать, — негромко, практически интимно прошептал Кан, склонившись к уху Чонгука.       — А на роль нового хозяина вы предлагаете себя? — стараясь держать лицо, поинтересовался Чонгук. Возникло острое желание отодвинуться, но за спиной была стена и отступать было некуда. Интересно, насколько этот человек нужен Тэхёну? Можно его просто и без заморочек послать или это создаст какие-то проблемы?       — О, разумеется, — самодовольство в голосе вызывало лишь раздражение, а взгляд, которым тот оглядывал Чонгука, был неприятным… масляным. Таким, словно его уже раздели и разложили на ближайшей горизонтальной поверхности. В окружении Тэхёна уже давно никто не смел смотреть на него так. Да и вообще смотреть лишний раз. Знали, что хозяину это не понравится.       — Мне… — он сглотнул. Чему там еще учил его Тэхён? Не хочешь отвечать — смени тему. — У вас очень красивые запонки, — выдал он, с удовольствием наблюдая, как господин Кан даже чуть отпрянул от неожиданности и опустил голову, видимо, силясь понять, что же такого красивого увидел Чонгук.       А запонки и правда были красивыми: инкрустированы бриллиантами, с несколькими крошечными изумрудами, что складывались в форме четырехлистника. Чонгук вообще любил украшения с драгоценными камнями, можно сказать, что это было его маленькое хобби. Его всегда привлекал блеск драгоценностей, и когда-то он — сирота с самого дна, на этом и попался. Решил украсть запонки у Тэхёна, изобразив случайное столкновение, но ловкость рук в тот раз подвела… За что он был благодарен судьбе по сей день.       — Неожиданно, — рассмеялся Кан. — Любишь украшения?       — Очень, — энергично покивал Чонгук. — Не могли бы вы подарить мне эти запонки?       Продать он не просил — люди такого сорта обычно почему-то оскорбляются от подобных предложений.       — Хитренький какой, — лукаво произнес Кан. — Я подарю тебе их, — Чонгук обрадованно улыбнулся, но тут же скривился от следующих слов, — если ты согласишься стать моим. Тогда у тебя будут и эти запонки, и еще сотни украшений. Обещаю, маленький. Ты только скажи мне «да», и я…       — Господин Чон, — прервал пылкую речь кто-то из прислуги, — хозяин хочет вас видеть.       Кан осёкся, недовольно поджав губы, но возмущаться вслух, что их прервали, видимо, не решился. В конце концов, он здесь гость.       — Да, конечно, — Чонгук виновато улыбнулся. — Простите меня, господин, я вынужден отойти. Спасибо вам за ваше предложение и за интересную беседу, — на всякий случай добавил он и поспешил за слугой, который вел его внутрь дома.       — Хозяин ожидает вас, — слуга поклонился и оставил его перед дверью их с Тэхёном спальни. Любопытно.       Чонгук вошел внутрь и удивленно замер, не обнаружив никого в помещении. Что за?.. Лишь несколько секунд спустя он заметил приоткрытую балконную дверь и поспешил туда.       Тэхён стоял, облокотившись на ограждение, и спокойно наблюдал за людьми внизу — балкон как раз выходил на бассейн, возле которого сейчас развлекались гости.       — Ты звал меня? — негромко поинтересовался Чонгук, замерев у дверей на балкон.       — Да, — не оборачиваясь ответил Тэхён, — иди сюда. — Чонгук подчинился и встал рядом с Тэхёном. — Смотри.       Чонгук послушно перевел взгляд вниз, но что именно он должен там увидеть, в упор не понимал. Пускай они и находились всего-то на втором этаже, тем не менее прилично возвышались над отдыхающими гостями — потолки на вилле были довольно высокими. Слышался смех, обрывки разговоров, но о чем шла речь толком было не разобрать. Зато просматривалось все прекрасно.       — Смотрю, — Чонгук тоже облокотился на перила, — но ничего особенного не вижу.       — А я вот видел, представь себе, — кому-то, кто не знает Тэхёна, могло бы показаться, что он говорит спокойно. Но Чонгук давно знал все до единого оттенки этого богичного голоса. И сейчас тот был явно на пару градусов ниже, чем обычно, отчего по его спине невольно побежали мурашки. — Видел, как ты мило общался с этим ублюдком Каном.       Чонгук сглотнул.       — Я… — попытался оправдаться он, но не успел.       Тэхён сделал шаг назад, а затем прижался к нему со спины, больно вцепившись пальцами одной руки в щеки и надавливая так, что рот Чонгука слегка приоткрылся.       — Ты так мило беседовал с ним, — шипящим, пробирающим до позвоночника шепотом, — так внимательно смотрел, Гук-и…       — Нет, я… — слова выходили нелепо невнятными из-за крепкой, болезненной хватки, но Чонгук не смел сопротивляться, лишь сильнее цеплялся за балконное ограждение.       — Не надо лгать мне, котёнок, — Тэхён навалился на него своим весом, еще сильнее вдавливая в перила, — отсюда все прекрасно видно.       — Н-нет…       Но Тэхён не слушал. Чонгук ощущал его злость, ощущал ту раздирающую внутренности в клочья ревность. Ему даже не надо было смотреть на Тэхёна, чтобы понять, насколько тот в ярости.       — Я же сказал тебе однажды, что убью любого, на кого ты посмотришь, — не громко, скорее вкрадчиво. Но Тэхёну и не требовалось кричать, чтобы Чонгука сковало ужасом. Бля, он так проебался, господи! — Ты должен смотреть только на меня. На меня! Слышишь?!       Тэхён резко отнял ладонь от его лица, чтобы тут же обхватить ею горло. К счастью, не слишком сильно: пускай дышать стало тяжело, но он все же мог это делать. С его парня сталось бы и вовсе перекрыть кислород…       — Нет, — напряженно выдавил Чонгук, — я не смотрел на него. Я смотрю только на тебя. Клянусь, Тэхён! — отчаянно добавил он.       Мысли вспуганно метались в голове, и толком ухватиться хоть за какую-то не выходило. Глупый, глупый Чонгук! Ну зачем он вообще остановился, когда господин Кан его окликнул? Зачем позволил беседе зайти так далеко? Теперь Тэхён зол, а он стоит ни жив ни мертв и судорожно соображает, как ему убедить хозяина сменить гнев на милость.       — Ты мой, Чонгук, — он ощутил, как Тэхён расстегнул ремень на его брюках, а затем рывком спустил их вниз, вместе с трусами. — Мой! Запомни это!       Пальцы ласково, словно в противовес злым словам и сжимающей его горло ладони, прошлись между ягодиц. А затем, безо всякого предупреждения, Тэхён вогнал их внутрь. Больно! В уголках глаз скопились слезы, но Чонгук терпел, только негромко поскуливал и мысленно радовался тому, что они занимались сексом каких-то пару часов назад, и он все еще достаточно раскрытый. С остатками смазки внутри, которую Тэхён никогда не жалел. Иначе страшно было бы даже представить…       — Твой… твой, — послушно повторял он, пока восхитительно длинными пальцами Тэхён разрабатывал его анус. Резко. Настолько, что больно. Но несмотря на это, Чонгуку нравилось. Его всегда, с самой первой встречи, с первого горлового на заднем сиденье автомобиля, вело от такого Тэхёна. А его ревность — такая жгучая, жестокая, — заставляла что-то внутри сладко скручиваться. Возбуждение? Желание принадлежать? Чонгук не знал. Но каждый раз умирал снова и снова, разламывался на кусочки, когда буквально боготворящий его Тэхён был по-настоящему жестоким.       Чонгук боялся.       И внутренне едва ли не выл от восхищения.       — Послушный, — довольным урчанием на ухо.       А потом Тэхён так резко достал из него пальцы, что Чонгук негромко вскрикнул от разочарования и подался назад, желая вновь заполнить возникшую пустоту.       — Нет! — жалко, отчаянно, но какая разница? — Пожалуйста, Тэ…       Пальцами, которыми только что так восхитительно трахал его задницу, Тэхён толкнулся в приоткрытый рот Чонгука.       — Облизывай хорошенько, — приказал он.       А Чонгук и не спорил, давясь от того, что подушечками Тэхён ударял в заднюю стенку горла. Снова чуть отводил руку, а затем двигал вперед, до слез из глаз и задушенных всхлипываний. Облизывать толком не пришлось — слюны было столько, что она стекала из уголка рта…       — Нравится тебе, да? — потрясающе хрипло, так, что колени подкашивались от баритона. — Маленькая сучка. Старайся лучше, на сегодня это вся твоя смазка.       А Чонгук и рад. В те секунды, когда он не задыхался от хватки на горле и не давился от резких толчков, он старательно двигал языком, не для того, чтобы смочить — наслаждаясь прикосновениями к коже.       — Умничка, котёнок, — Тэхён достал пальцы, невольно вымазав в слюне и губы, и подбородок Чонгука, а затем провел ими между ягодиц, увлажняя.       Но не успел Чонгук как следует вдохнуть, как Тэхён вновь затолкал их в рот, но в этот раз не до глотки, а лишь собирая слюну, что скапливалась под языком. А затем Тэхён отпустил его горло, и Чонгук услышал, как звякнула пряжка ремня. И, судя по резкому с нотками облегчения выдоху, эту порцию слюны тот использовал, чтобы смазать свой член.       Не на сухую, уже хорошо… Потому что однажды Чонгук рыдал под Тэхёном. Когда слишком ласково посмотрел на своего одногруппника… Тот в универ, кстати, так и не пришел больше.       Когда Тэхён прижал ко входу головку члена, а затем медленно, но неумолимо двинулся вперед, Чонгук изо всех сил постарался расслабиться. Но все равно пришлось перетерпеть боль — Тэхён не слишком-то осторожничал, и он прекрасно понимал, почему.       — Вот так, — удовлетворенно выдохнул Тэхён, замерев. — Так ты на своем месте, Гук-и.       — Да-а, — он откинул голову на плечо Тэхёна, покорно расслабляясь в чужих руках, но тут же был жестко одернут. Тонкие прохладные пальцы больно впились в подбородок, потянув вниз.       — Ты будешь смотреть на них, Гук-и. Каждую секунду, пока я тебя трахаю, слышишь? — он попытался кивнуть, но вышло что-то нелепое. — Только так ты можешь смотреть на других — пока стоишь, насаженный на мой член. Больше никак. Ясно?       — Да, — согласился Чонгук. Легко согласился, не чувствуя никакого внутреннего противоречия. Ну потому что он принадлежит Тэхёну, а тот хочет каждый его взгляд только для себя. Чего тут непонятного?       — Смотри, — повторил Тэхён и качнул бедрами — сходу резко, выходя почти полностью. Чонгук всхлипнул и чуть прогнулся в пояснице, меняя угол. Так следующим же движением Тэхён попал по простате, сильно, вот прямо как надо.       Смазки не хватало, и каждое движение вызывало жжение, но было плевать. Даже не так — он знал, что заслужил, а значит надо потерпеть. Зато внутри было хорошо, просто восхитительно: ощущение, как член раздвигает стенки, как хорошо — правильно — заполняет его, заставляло собственный член крепко стоять и истекать предэякулятом.       Мощные движения, звук того, как Тэхён бьется о его задницу, вышибая из груди гортанные стоны, рвали крышу. От удовольствия и напряжения тело крупно подрагивало, а пальцы почти сводило — так сильно он сжимал поручень.       — Такой громкий, — на выдохе, почти задыхаясь. А потом твердая ладонь легла на лицо, крепко зажимая его рот, — будь потише. Ты же не хочешь, чтобы тебя услышали? — Чонгук согласно замычал, тут же вновь приглушенно всхлипывая от особенно сильного толчка. — Или хочешь? Чтобы они все увидели, чем мы тут занимаемся, м, Гук-и? Хочешь, покажем им, насколько ты мой?       Вторую руку Тэхён опустил и, обхватив его член, принялся надрачивать. Совсем не в такт, но Чонгук в эту секунду искренне порадовался, что ему заткнули рот. Теперь он мог не думать о людях внизу, хоть и не сводил с них взгляда, и стонать так, как ему хочется — Тэхён позаботился о нем, заглушив издаваемые им звуки. Чонгук крошился от того, как быстро трахал его Тэхён, как крепко, до следов на коже держал его за лицо, как уверенно, по-хозяйски ласкал член. Просто идеально. От всего этого он сдавленно стонал в ладонь Тэхёна, а когда тот, несколько раз толкнувшись особенно сильно, замер, кончая внутри, и больно, до будущих кровавых отметин вцепился зубами в шею, Чонгук не выдержал. Все же ослушался, зажмурившись, запрокинув голову, и толчками кончил в ладонь Тэхёна, почти воя от удовольствия.       Вновь услышать неразборчивые голоса гостей внизу, сквозь грохот собственного сердцебиения, Чонгук смог лишь спустя какое-то время. Тело ощущалось таким расслабленным, что едва коленки не подгибались, но Тэхён придерживал его, позволив опираться на себя спиной.       — Надо велеть кому-нибудь принести мазь и смазать твою задницу, — негромко произнес он. Почти спокойно — то, что Тэхён только что охренительно потрахался, выдавала лишь легкая хрипотца в голосе.       — Было бы неплохо, — Чонгук с каким-то злорадством проследил, как Тэхён, отпустив его член, тряхнул ладонью, выпачканной в сперме. И светлые капли полетели вниз, туда, где отдыхали гости. Интересно, попало на кого-нибудь?       — Ты усвоил урок? — медленно отпустив Чонгука, Тэхён отодвинулся и встал рядом, застегивая ширинку.       — Можно закрепить, если сомневаешься, — Чонгук знал, что после секса Тэхён становился чуть мягче, и можно было самую малость подерзить. Немножко так. Просто подергать тигра за усы.       — Не кричи потом утром, что не можешь сидеть, — хмыкнул Тэхён и легко коснулся его губ в смазанном поцелуе. — Мне нужно вернуться к гостям. Тебе выходить отсюда запрещаю, сиди в комнате до моего возвращения, ясно?       — Угу, — буркнул Чонгук и, глядя в спину уходящему Тэхёну, принялся подтягивать собственные брюки. Сидеть в комнате и ждать. Скукотища. — Кстати, Тэхён, — тот остановился и вопросительно посмотрел на Чонгука. — Я не смотрел на этого Кана. Я пялился на его запонки.       — Запонки? — удивился Тэхён. А потом, хмыкнув, растянул губы в усмешке — видимо, тоже вспомнил их знакомство.       — Угу, — невинно хлопнул глазами Чонгук. — Сам Кан довольно симпатичный. На любителя, конечно, но черты лица правильные, губы пухлые, так что вполне себе… — Чонгук с упоением наблюдал за тем, как сужаются и темнеют от гнева глаза Тэхёна, и мысленно орал от восторга. — Но мне запонки Кана понравились больше, чем сам Кан.       Тэхён некоторое время молча разглядывал его, сверля настолько злым взглядом, что подрагивали коленки. Блять… Чонгук, кончив буквально несколько минут назад, чувствовал, что снова начинает возбуждаться.       — Я тебя услышал, — процедил сквозь зубы Тэхён и вышел, оставив Чонгука одного. Блин…       Он успел принять душ, смазать анус мазью, принесенной слугами, поторчать на балконе, который, кажется, пропах сексом, несмотря на то, что обдувался со всех сторон, и даже полистать ленту в телефоне, дожидаясь возвращения Тэхёна.       Но в итоге все же уснул один. А разбудил его негромкий голос Тэхёна:       — Гук-и…       — М? — Чонгук разлепил глаза, сонно щурясь от света настольной лампы. — Ты вернулся, — и потянулся обнять, но был остановлен.       — Это тебе, — Тэхён взял его руку и что-то вложил в ладонь. Чонгук нелепо хлопнул глазами, еще слегка заторможенно соображая спросонья. А потом до него дошло.       Запонки.       Те самые, что ему так понравились на господине Кане.       — Завтра отдашь слугам, чтобы очистили от крови, и будут как новенькие, — Чонгук довольно улыбнулся. — Тебе нравится?       — Очень, — он выбрался из-под одеяла и кинулся обнимать Тэхёна, игнорируя, что тот изрядно вымазан в чужой крови. Мелочи какие. — Спасибо тебе, спасибо!       Чонгук ёрзал на коленях Тэхёна, выцеловывая его лицо, наслаждаясь металлическим привкусом, что оседал на языке при каждом вдохе. И уже мысленно представлял, как красиво новые запонки будут смотреться в его коллекции — отдельной для тех украшений, что хранят на себе запах крови. Она совсем еще небольшая, всего-то из шестнадцати предметов. Эти запонки станут семнадцатыми.       В его маленькой коллекции драгоценностей.