Афера века

Меня вырубили. Причём, по всей видимости, отключилась я с подачи Вика, удар которого был весьма тяжёлым, что знали чуть ли не все и далеко не понаслышке. Наверное, опасался моего сопротивления на последнем издыхании, поэтому и решил вовсе вырубить меня, чтобы можно было без труда отвезти на другой конец города к заветному риперу-корпорату, который и должен подлатать мою задницу, избавив от того, с кем вот сижу уже чёрт знает сколько за пиксельным красным столиком, болтая и ругаясь почём зря. Это место… даже не знаю, где и нахожусь. Походит оно на «Чёрный Заслон», где посчастливилось побывать однажды. Да и искин здесь с нами ошивается хер знает зачем, сторожа отчасти. Как заявляла сама Альт, она не доверяет тому, кто взялся ковыряться в моей башке, поэтому и стоит над душой, изредка исчезая из виду нашего. — М-да… — вздыхал тяжело Джонни, закинув ноги на стол и заведя руки за голову. — Иногда люди оказываются совсем не теми, кого из себя строили… Пережить это можно, пусть и не сразу. Но когда такая подстава случается от близкого друга… Это куда больнее… — Ага… Почти также больно, как сидеть здесь с тобой в этом ебучем режиме ожидания. — пробурчала я в ответ, хмурясь. — Блять… когда же всё это кончится?.. — Не терпится вернуться к своей любимой? — подъёбывая, да блеща своим сраным сарказмом, спросил рокер, натянув раздражающую ухмылку. — Одобряю. Она горячая штучка. Я бы с ней развлёкся. Жаль, что она не по хуям… — Завали ебало! — не выдержав, я вскочила с места и, опёршись ладонями на стол, принялась злобно разглядывать уёбка, чью морду неимоверно хотелось разбить. — Сука! Не смей даже слова про неё говорить! — Да что я такого сказал? — недоумевая, удивился Сильверхенд, разведя руками в стороны. — Какой же ты мерзкий ублюдок… — мотая носом, фыркнула я, и голова резко загудела, раздавшись неистовой болью и заставив плюхнуться меня на лавочку, схватиться за бошку и скорчиться в лице, сдерживая крик. Ощущения были похожи на приступ, что я переживала не единожды, бегая по Найт-Сити, как угорелая, в попытках избавиться от осточертевшего биочипа. — Блять-блять-блять… Какого хрена… — Кто-то роется в твоей памяти. — заявила Каннингем, появившись слева от меня внезапно. — Переворачивает все твои воспоминания. Неизвестно только в поисках чего… — Случайно не для того, чтобы их стереть к херам? — обронил Джонни, сев в кой-то веки по-человечески. — Ха-х! Да твой дружок-мусорщик сдал тебя своим коллегам не за просто так! — Блять!.. — согнувшись пополам, я поникла и принялась задыхаться, будто вместе с воспоминаниями меня лишают жизни, за которую билась пуще прежнего последние полгода, чтобы оказаться здесь: в сетевом тупике, так ещё и не одна. — Я постараюсь противостоять этому процессу. — пояснила искин, размахивая голограммными конечностями, словно тыкая пальцами по истинному экрану. — Джонни, было бы неплохо, если бы тоже сделал что-нибудь. — Так ты, блять, скажи, что делать! — воскликнув, буркнул рокер, поднявшись на ноги. — Она должна оставаться в сознании. — твердила Альт, борясь за мою жизнь. — Точнее… в подсознании, не отходя совсем за кулисы. В общем… Ты понял, Джонни. — Твою ж мать, Ви! — подскочив ко мне, Сильверхенд уселся на корточки и, стянув тёмные очки с переносицы, посмотрел в мои постепенно закатывающиеся глаза. — Только не… Усилия, которых тот особо и не прилагал, оказались тщетны, и я потеряла сознание. В который раз. Иронично, что, находясь в своём же разуме, меня вышвырнули и оттуда, даже ради приличия «пока, сука!» не выкрикнув. Подобной наглости давно не встречала. Впрочем, такое со мной и творилось совсем не часто: впервые, поэтому оставалось лишь плыть по этому непонятному течению, расслабившись. Такого умиротворения я не чувствовала… слишком долго. Будто вновь очутилась в утробе матери, что предпочла меня подкинуть какой-то дряхлой старушке. Та же, в свою очередь, взяла на себя чересчур много, а точнее — моё воспитание. Только вот не протянула и года следующего, скончавшись благодаря не прижившемуся импланту. А потом уже и маленькая Ви попала в приют грёбаных сирот, до которых никому не было никакого, мать его, дела. Всего этого я никогда не помнила. Лишь пару раз слыхала от кого-то о том, как оказалась в приюте, — воспитателей и других. Однако теперь пред глазами моими мелькало мутно то, что до этого не могла представить ни при каких обстоятельствах. Сколько бы не пыталась, уткнувшись ночью в подушку и думая о прошлом, которое все советовали мне позабыть, отпустив. Только вот… это было не так уж и просто, не смотря на все мои старания. Брейнданс — вот, на что всё это было похоже. Засранная улочка Уотсона, на окраине которого и стоял наш приют, которую озарял приглушенный свет редких фонарей, висящих на раздолбанных стенах домов, из окон которых выглядывали недовольные жители, вопящие что-то в наш адрес. Что-то очень неприличное для них, но привычное для нас — мелких говнюков без семей с ножами-бабочками в худых руках и ветром в головах. Говнюки, толпа которых пронеслась мимо меня, стоящей около забитых мусорных баков. В последний миг мне удалось заметить девчонку с тёмными волосами, подстриженными самостоятельно ножичком, из-за чего и пряди были разной длины — грязные, развивающиеся в разные стороны. Ржавым ножичком, лезвие которого не могло похвастаться своей остротой, она пыталась не единожды сделать себе причесон покороче, побрив виски. Но попытки были не совсем успешны, ведь лезвие не хило так херачило по нежной коже головы, не только раздражая её, но и царапая. Пусть и для того, чтобы наконец остановиться и прекратить заниматься хуйнёй, девочка должна была раза три наблюдать за тем, как густая кровь затекает в уши. Девчонка бежала впереди, ведя за собой остальных, пусть и никогда не была лидершей. Скорее была той, что всегда бросается на амбразуру, не желая никого слушать. Девчонка, которой была я — безудержная, весёлая, безбашенная. Помню, как чуть ли не каждую неделю мы барагозили, за что и получали потом. Обычно, по двойному тарифу: сначала от тех, кому ненароком или же специально нагадили, а потом уже и в приюте, когда воспитатели узнавали о наших проделках. О тех временах мне до сих пор напоминают многочисленные шрамики, что усыпали всё моё тело вместе с партаками, которые так любила бить у какого-то обдолбанного татуировщика, работающего за сплошные копейки, что частенько забывал требовать, ведь к концу сеанса обычно уже был в то ещё говно. Звонкие детские голоса пронеслись мимо меня так же быстро, как и сами беспризорники, и меня внезапно перебросило на несколько лет вперёд. Уже совершеннолетняя Ви сидела на кожаном кресле тату-салона в сплошном полумраке и едва заметно корчилась в лице, пока жирнющий придурок, возраст которого хер определишь, бил ей очередную хуйню на левом предплечье. Он нередко предлагал мне затянуться с ингалятора вместе с ним, и я, в силу своей невиданной отбитости, глупости и юности, соглашалась, оттягиваясь по полной вместе с ним. В тот вечер, после сеанса нюхания дикой наркоты, я отправилась в ближайший клуб. Клуб, что был уж точно не из дорогих и охуеть каких крутых, ведь меня туда пустили без каких-либо вопросов: молодую деваху, что еле ноги перебирала, с огроменными зрачками. Не имея на счету ни эдди, я тогда здорово набухалась, а затем в очень пьяном состоянии, будучи в котором даже на человека особо не походила, увязалась за стриптизёршей в потрёпанном розовом парике. Пусть и всё лицо её было сплошной имплант, она была настоящая красотка, что пользовалась популярностью у многих любителей изрядно подвыпить. Поэтому и достаточно быстро привлекла моё внимание, вертясь на своём шесту. Она была старше меня лет на 8-10, что я знала и прекрасно понимала, когда шла к ней с двумя стаканами дешёвого, но крепкого до жопы, виски. Меня в ту ночь, наверное, вообще ничего не смущало: ни тот факт, что не сумею расплатиться абсолютно ни за что, ни то, что иду вглубь клуба за ручку с той, кого знаю меньше часа, и даже не моё отвратительнейшее состояние. Я просто шла, ведя себя, мягко говоря, как грёбаный Джонни. М-да, в то уебанское поистине время я была его полной копией, что осознавать даже дерьмово. Творила невесть что, вела себя как мразь, если не хуже… Бралась за любое говно, стоило мне только начать свою карьеры наёмницы, что пошла с моего первого мутного дела, на которое я подписалась как раз-таки в том сраном клубе. Те, что были, по всей видимости, какими-никакими «главными» дождались утра, к которому я протрезвела и очнулась прикованная наручниками к батарее. Тогда мне всыпали по самое не хочу, попутно не забывая угрожать, что пустят на импланты с органами или продадут попросту мусорщикам. Мне практически ничего не оставалось, как пойти у них на поводу, ведь ко мне всё-таки решили проявить само милосердие. Ну и поручили мне, всучив пушку, кого-то там грохнуть в переулке. А потом ещё парочку нерадивых ублюдков, за простреленные задницы которых меня хотела убить целая банда. Хорошо, что их перебила другая группировка, пока до моей башки никто не успел добраться. Расплатившись с долгом, что по нынешним меркам вовсе не велик и уж точно не стоит даже одного убийства, я почувствовала небывалое облегчение и поняла, что из меня может выйти не плохая такая наёмница, которой срочно нужен был грёбаный фиксер. Бестия, Вакако, Декстер, Реджина — о таких я тогда даже и не слышала толком, ну или если только краем уха где-то от каких-то идиотов обдолбанных, курящих в очередном тёмном переулке. Работала и связывалась с, наверное, самыми мутными. Даже, блять, брала заказы у сраного Кирка, с которым и познакомилась, когда зависала в баре «Эль Койот Кохо». Там я с какого-то момента, что даже и не помню особо, начала появляться всё чаще и чаще, когда по делам заезжала в Хейвуд. Практически сразу я нашла общий язык с Пепе, что иногда делал мне скидки или же вовсе наливал парочку шотов за счёт заведения. Не знаю, была ли в курсе этого Мама Уэллс. Но мне кажется, что если бы она была в курсе подобных благотворительных акций своего бармена в мой адрес, то я бы тогда прибухивала там бесплатно. Лишь за счёт того, что дружу с её чудесным сыном… «Вроде крутой наёмник, а всё равно потею как в парилке, когда с мамой по телефону говорю…» «Она всё время проверяет, не лежу ли я где-нибудь в отстойнике, как большинство Уэллсов…» «Это уже начинает утомлять.» «Чем больше я ей говорю, что всё окей, тем больше чувствую, что вру…» Джеки… Блять, как же я по тебе скучаю… Мы были знакомы всего-ничего, как покажется многим. Однако те полгода, что мы провели вместе, бок о бок получая по морде и возвращая должки другим, были одними из лучших в моей сраной жизни. Полгода для меня это невероятно долго. Полгода я не шаталась ни с одним мутным челом, которых было предостаточно на моём кривом изрядно жизненном пути. Поэтому и успела привязаться к нему и внушить себе даже самую малость, что мы с этим дураком знакомы чуть ли не все грёбаных 10-ть лет… Помню, как его семья, состоящая из не совсем ладящих мамы и будущей невестки, приняла меня, отнеслась ко мне. Мама Уэллс даже позволила мне поверить, что я сама сумела обрести семью, а осознание лживости этой мысли нередко доводили меня до слёз глубокими ночами, которыми подушка пропитывалась практически насквозь. «Jesucristo, Ви, ты жила с нами под одной крышей!» «Имей уважение не разговаривать со мной, как будто мы чужие друг для друга!» Джеки… Он был полным придурком, часто творящим всякую херь, которую порой даже и не объяснишь, не оправдаешь толком. Но зато прекраснейшим другом, которым мне повезло обзавестись. Пусть и совсем ненадолго… «Ви?..» «Ви!» «Очнись ты уже, блять, наконец!» Цифровая пощёчина вернула меня в моё же подсознание, и пред глазами моими возник обеспокоенный Джонни, глаза которого светились волнением из-под спавших очков. Придя в себя, что произошло далеко не сразу, я смахнула его лапы, что держали меня за плечи, и уселась обратно за пиксельный, как и всё здесь, столик, ведь почему-то очухалась на полу. — Ну слава богу, нахуй!.. — обронил рокер, что, сев напротив, закинул по привычке ноги на стол. — Я уж пересрался, что… — Что тело достанется тебе, да? — перебив, фыркнула я. — Раз уж я окончательно сдохну… Слева от меня вновь появилась Альт, которую я заметила лишь через парочку мгновений, пока она не начала говорить, ведь внимание моё было сосредоточено на своей гудящей и болящей пиздецки башке, схватившись за которую, и сидела, корчась в лице. — У меня хорошие новости. — заинтриговала та нас, стоя над душой. — Во-первых, как видите, мне удалось предотвратить стирание памяти. Во-вторых, этот рипер не зря столько старался, ведь ему удалось восстановить все нейронные сети и избавиться от биочипа. И тело полностью готово, чтобы возвращать над ним контроль. Чем я сейчас и собираюсь заняться. — Охуительные новости, даже и не поспоришь! — взмахнув руками, воскликнул хрипло Сильверхенд. — Только не вижу радости на твоём личике, Ви. — Я вас оставлю. — обронила Каннингем, как всегда, надменным тоном. — От вас же требуется теперь решить, кому достанется тело. Она исчезла, не давая нам никаких объяснений. Однако я достаточно скоро поняла, что эти сраные объяснения нужны только мне, ведь кое-кого уже успели обо всём просветить… — Какого… хуя?.. — прокряхтела я, глядя на него исподлобья. — Альт тебе не сказала? — удивился будто Джонни, вскинув брови. — Как видишь, блять, не сказала… — бормотала я, предаваясь стремительно гневу. — Короче, тут такое дело… — спустив ноги, он скорчился пополам и, уткнувшись локтями в колени, опустил голову, вздыхая. — Мы теперь с тобой оба ёбаные энграммы. Типа… твоё тело отвергло тебя или что-то вроде этого из-за этого сраного биочипа. Ну и теперь, после того, как мусорщик вдоволь пошаманил, мы оба можем взять контроль над телом. — И ты, я так понимаю, претендуешь на моё, блять, тело?.. — не веря своим ушам, уточнила я. — Совсем охуел, да?.. — Слушай, я знаю, как просто решить этот вопрос. — заявил Сильверхенд и достал из кармана своих старых джинс ржавую монетку, которую положил на середину стола. — Орёл или решка? — Решка. — поджимая губы, ответила я. — Ну, хозяин барин. — прошептал рокер и положил монетку на большой палец. — Только давай договоримся кое о чём… Давай так… Если тело выпадет мне… То я не буду связываться ни с кем из твоих близких. Особенно с твоей этой… Джуди, да? Нечего причинять ей столько боли. Со смертью она твоей смирится… А вот с мыслью, что где-то шастает тело её возлюбленной, одержимое ёбаным рокером-террористом… Это уже вряд ли. Уеду из Найт-Сити к херам. Всё-таки… Это теперь твой город. — Тебя глючит что ли? — робко усмехнувшись, поинтересовалась я. — Откуда в тебе взялась эта мимолётная адекватность?.. Хотя похуй. Бросай уже, мать твою. Монета полетела вверх и упала на широкую ладонь мужчины через считанное мгновение, вынуждая его рефлекторно сжать кулак, который он протянул как можно дальше, но разжимать не спешил, тяня интригу. Я уже было хотела на него прикрикнуть матом, как Джонни резко разжал кулак, и нам обоим показалась решка. — Что ж… Повезло тебе, Ви… — вздохнул рокер и убрал монету обратно в карман. — Впрочем, как и всегда… Не зря же сама Вселенная всё подстроила так, что я застрял именно в твоей башке. — Я бы тебя послала, но у меня созрел вопрос… — пробормотала я задумчиво, почёсывая подбородок. — Какого хера Альт мне всё-таки помогает? Я же… Я же так и не провела её в чёртов «Микоши»… — Она ограничилась новостью, что в конце концов получит одного из нас. — пояснил Сильверхенд, пожав плечами. — Ну, когда поняла, что ей не светит никакого «Микоши». Не ебу, конечно, на кой хер ей нужен один из нас… Но вот-вот я это узнаю. — Тело готово. — появившись в хуй знает какой раз пред нами, заявила искин. — Вы уже решили, кто из вас отправится со мной за «Чёрный Заслон»? — Решили. — незамедлительно ответил он, поглядывая на меня. — Я пойду в ёбаную неизвестность. — Тогда прошу разойтись по разным сторонам. — разведя руками в стороны, обронила Каннингем. — Ви — налево, а Джонни со мной — направо. — Погоди, Джонни! — не понимая сама зачем, окликнула я его, остановив. — Ты… ты уверен?.. Он молчаливо поднялся из-за столика и, подойдя ко мне, помог встать. Затем рокер крепко обнял меня и, чутка потрепав за плечи, отпрянул, развернувшись и отправившись в след за искином. Но я продолжала пребывать в ступоре, стоя на месте, что и заметил мужчина, что, обернувшись на мгновение, подскочил ко мне вновь, толкнув в грудь. — Чего встала? Вали давай! — брызжа слюной, кричал он, но уж точно не злобно. — Не строй из себя ёбаную героиню! Подумай о себе, блять, наконец! А если не хочешь, то подумай о ней, сука! И проваливай с глаз моих! Ну же! «Я буду тебя ждать. Береги себя, Ви…» Когда способность шевелиться ко мне вернулась, я неторопливо развернулась на 180 градусов и так же неторопливо направилась вперёд, идя туда, где стремительно строится красный пиксельный мост, по которому мне и предстояло, по всей видимости, пройти, чтобы вернуться наконец к жизни. Не знаю, сколько мы здесь просидели-пропердели практически наедине с этим уебаном, но я уже успела вдоволь соскучиться по грёбаному Найт-Сити, который, очнувшись в своём родном теле, постараюсь покинуть как можно скорее. С ней, разумеется. С Джуди… Да, таков мой гениальный план, о котором я сейчас почти что и не думаю, предаваясь сраной тоске по сраному Джонни, понимая, что больше не буду слышать его надоедливых и неимоверно тупых комментариев абсолютно к каждой херне, не буду слышать по ночам его тихого пения, из-за которого у меня развился тот ещё недосып, больше не буду спорить с голосом в голове, что наконец покинул меня, как и большинство проблем, с которыми я так отчаянно боролась последнее время. Тоска, которая, надеюсь, минует быстро и без следа. А может и вовсе до того момента, когда я дойду до конца моста, войдя в темноту, что была уже пред моим носом. Дойдя до самого конца, я развернулась и вгляделась вдаль в тщетной надежде, что замечу его силуэт. И там далеко-далеко светились они оба — искин и энграмма, доставившая мне дохренища проблем. Они шли, о чём-то болтая. Джонни пребывал навеселе, словно в кой-то веки познает приторный вкус смерти. Но ему его не видать, что он сам прекрасно понимает, ухмыляясь. — Прощай, Джонни… — прошептала я напоследок и, отдав честь, вошла в сплошную темноту, скрывшись в ней.