In rerum natura

Дазай открыл глаза, но практически ничего не изменилось: в грузовом отсеке, в котором располагался их закуток, не горел свет, а фонарик, прежде чем ненадолго прикрыть глаза, он выключил. Мерная умиротворяющая качка вызывала желание лежать здесь вечность, но усталость немного отступила. За время сна он сполз с импровизированной кровати и теперь, когда рубашка задралась, а спину холодил металл пола, Дазай немного замёрз. Чуть немеющей рукой он попытался нашарить тело рядом, но, похоже, Федя сюда сегодня не возвращался. Почему-то стало даже обидно и Дазай мысленно выругался на Канетти. Тот, конечно, ничего не обещал, но обижаться на себя, невовремя отключившегося в спальной комнатке, не хотелось. Неохотно поднявшись на ноги, Дазай зевнул и выполз в коридор. Судя по ударившему в глаза свету, лампы или включили или не выключали. Поднявшись по ступенькам на палубу, парень заслонил лицо, отгораживаясь от солнечных лучей. Похоже, совсем недавно рассвело. Они всё ещё шли вдоль одного из островов, но какой путь паром проделал за ночь, и сколько конкретно Дазай спал, понять сходу не получалось. Каким образом удалось быстро разыскать камбуз, он и сам не понял. Чуя одной рукой рукой помешивал в кастрюле нечто напоминающее суп, Сигма открывал какие-то консервы. – С добрым утром, Спящая Красавица, – усмехнулся Чуя и лениво махнул ему рукой. Признаться, Дазай не очень понимал, как теперь себя вести с ним, Куникидой и Ацуши. С Мори-саном чуть проще. Ведь на самом деле он прекрасно понимал – их выживающую на окраине города компанию погубил именно приезд чужаков, которых привёл он. Мутант явился следом за теми, кто потревожил его сон и попытался убить. Испытывал ли он угрызения совести? Дазай не знал, называется ли то чувство, которое возникало в груди иногда, когда он смотрел на своих бывших «соратников» чувством вины, угрызениями совести, горечью или как-то иначе, но определенный дискомфорт действительно испытывал. – Намереваешься перетравить всех своей стряпней? – насмешливо отозвался Дазай, кивком поприветствовав Сигму, именно в этот момент открывшего банку. Послышался звучный щелчок, и в каюте резко запахло рыбой. – Пф, вот именно тебя нельзя подпускать к плите. Я не настолько ужасно готовлю, – фыркнул парень. – Вы Федю не видели? – стоять здесь и спорить, конечно, безумно увлекательно. Можно заниматься чем-то подобным до позднего вечера. Но Дазаю хотелось отыскать себе более интересное занятие. – Не так давно ушёл, вроде бы у него какие-то дела, – пояснил Чуя, отложил поварёшку и вернулся за стол, на котором расположился неоконченный пасьянс. – Ты разминулся с ним ненадолго, может на четверть часа. Дазай расстроенно вздохнул. Вот что парню стоило просто немного подождать? И не поймёшь, где его терпеть искать. За пятнадцать минут можно весь паром обойти. Дважды при желании. – Поешь пока. Ты давно ничего не ел, – заметил Сигма. – Федя поел и пошёл. Побегать и поискать успеешь ещё. Дазай уже думал отказаться, но перед ним поставили тарелку с супом. – С тушёнкой, – пояснил Чуя, двигая свой пасьянс подальше. – И не разливай ничего. Они не мои, я одолжил. Дазай вздохнул и всё-таки устроился за столом. За пять минут ничего не изменится, а желудок напомнил о себе при виде достаточно аппетитного с виду блюда. – Мы тут обсуждаем планы на будущее, – Сигма вернулся к плите. – Можешь присоединиться. На мгновение в голове закоротило. Фраза прозвучала чужеродно, почти дико. Если так подумать, он раньше старался не загадывать. Особенно, после того как пришёл Апокалипсис. Возможно, немного удивился, что не оказался среди укушенных или съеденных, но, наверное, здесь его удача. Как не стремись к желаемому – не получишь. А потом уже никто не заходил мыслями дальше сегодняшнего дня и не строил планы дальше того, как бы дожить до завтра. Даже все эти годы до встречи с Федей и его группой Дазай прожил будто в каком-то сне. – И какие же они, эти планы? – полюбопытствовал парень, неловко взявшись за ложку и понадеявшись, что её не уронит. Вроде руки не подводили. – Надеюсь, вы поставите меня в известность, я хочу знать больше об отношениях моих дру…ауч! Чуя ударил его своим импровизированным гипсом, вроде и не тяжёлым, да и бил не то чтобы всерьез, но Дазай не ожидал такой подлости с его стороны. – Прекрати нести херню каждый раз, когда люди с тобой разговаривают нормально, – хмуро отрезал он. Дазай обиженно надулся. – Что я такого сказал?! Ладно-ладно. Я правда готов слушать… Чуя сгрёб все карты в колоду и попытался неумело их одной рукой перетасовать. Выходило не очень. – Я рассказываю Накахаре-куну о нашей группе, – почти невозмутимо продолжил Сигма, хотя ранее его щёки немного поалели от смущения. Надо же, как легко его сбить с толку. Забавный. Слегка напоминает Ацуши чем-то, но чем конкретно уловить не выходило. Дазай и раньше заметил, но в мирной обстановке особенно видно. – И о том, как мы собираемся жить, когда довезём документы обратно. Дазай многозначительно промычал, воспользовавшись своей тарелкой с супом как предлогом. Пытающийся казаться угрожающим Чуя его совершенно не впечатлял. Скорее вызывал смех. Который пришлось изо всех сил пытаться скрыть. – Мы планируем остановиться в одном из городов при лаборатории, сработанные группы там на вес золота. Будем ходить на вылазки, – Сигма убрал прядь волос за ухо. – В идеале бы уйти на покой, но это недостижимая мечта. Дазай задумался. Концепция ускользала, как он не пытался её осмыслить. – Про какие города ты говоришь? – Хм, разве у вас на Хонсю ни одного не сохранилось? Или вы ни разу не делали вылазок достаточно далеко от Йокогамы, чтобы попытаться их разыскать? – Сигма, похоже, искренне пытался понять. – Мы на Хоккайдо в один такой заехали, когда сюда плыли. – Наверное, первое? Мы держались с крупными лагерями, но все замертвячились один за другим, – Дазай задумался, перебирая события, которые случились с ними за всё время с момента начала Конца Света. – Спутниковая связь исчезла, так что мы не знали, кто выжил в других странах, радио тоже молчало, и по большому мы оказались в изоляции. Куда-то уходить слишком далеко от города никто не видел смысла. На окраине у нас было хорошее укрытие, а поблизости достаточно пищи и различных вещей для выживания. – Маленькие группы живут у нас только в деревнях, – пояснил Сигма. – Те, кто уцелели при первой волне, а после наладили быт. Кому-то нужно выращивать пшеницу и прочие культуры. Но вообще люди собираются в коммуны. Есть военный совет и мирный совет. – У вас разделение власти? – заинтересовался Дазай. Странно. У них люди никак не смогли самоорганизоваться ни во что стройное в отсутствие верховного командования и какой бы то ни было централизованной власти, возможно потому все лагеря и приказали долго жить. В общем, не только отсутствие оружия всему виной, но ещё и невозможность самоорганизоваться в самые критические момент. Хотя сам Дазай винил ещё и скученность населения в одних местах, ставших кормушками для зомби в первые месяцы, недостаток ресурсов и оружия, малое количество нормальных зданий, где можно укрепиться, и относительно небольшой выбор незанятой территории, где можно спрятаться. Но первый фактор стал критическим для большей части населения. Впрочем, вряд ли только в их стране. – Ну, военный совет фактически главный, учитывая ситуацию по всему миру, – Сигма пожал плечами, налил ещё воды в кастрюлю, а стоящую до этого на плите, осторожно снял и отставил на досточку. – Он заведует всеми делами, связанными с вылазками наружу, обеспечением безопасности и прочим делом и присматривает, чтобы в тишине и спокойствии люди не слишком расслаблялись и не забывали, где они живут, а мирный занимается бытом коммуны. – А что, такие есть? – поразился Чуя. Сигма мягко улыбнулся и скептически посмотрел на виды видавшую морковь, прикидывая, пригодна ли она в пищу и откуда её вообще притащили. – Некоторых привели в лагерь едва ли не сразу после начала Конца Света и определили к делу каким-нибудь электриком или учительницей математики. Они уже и забыли, как зомби вблизи выглядит. У них есть защитники вроде нам подобных: за ресурсами съездят, ночную атаку отобьют, дыру в заборе залатают, если ушлый мута налетит, – улыбка стала какой-то кривоватой. – Не всем таким городам везёт. Даже они периодически мертвячатся, но самые крупные, наладившие самопроизводство и торговлю с другими, имеют много таких людей. Все временные лагеря, выбравшие плохое расположение в качестве базы, не набравшие достаточное количество людей или оружия для защиты на начальном этапе или потерявшие запасы по любым причинам, просто не выстояли. Дазай с Чуей немного удивлённо переглянулись. Для них, проведших четыре года в постоянной борьбе за выживание, даже возможность того, что кто-то прожил достаточно долго «как в раю» звучала как этот самый рай. – Ты очень много об этом знаешь, – Чуя отмер и отложил колоду в сторону. – Нет. Не я. Пересказываю то, что услышал от Феди и Коли два года назад. Вот они в одном из лагерей с самого начала, вроде с самого основания, – Сигма вернулся к столу и втиснулся между ними. – Жуковская и Фукучи – часть совета. Их на руках носить будут, если они вернутся с документами, да ещё и со вторым мутантом. Дазай невольно задумался. Столько вопросов к Феде накопилось, но нельзя сказать, чтобы многие из них не могли подождать до большой земли, или некоторые ответы не хотелось разузнать самостоятельно. Он любил загадки, а разгадывать их – вдвойне сильнее. С другой стороны мысли невольно возвращались к тому, о чём он думал задумался сразу. Планы на будущее. Для него ничего подобного долгое время не существовало. Чего же он хотел от жизни? Пожалуй, Дазай и сам не знал. Теперь же оказалось, что где-то там, далеко, существуют города, в которых некоторые люди способны вести почти такую же жизнь, как и до Катастрофы. Хотелось увидеть такое хотя бы одним глазом, чтобы убедиться в реальности подобного чуда, а потом уже и умирать можно. – А ты? Тебя это устраивает? – поинтересовался он у отмершего Чуи, который боролся с пасьянсом, но постоянно отвлекался и, от того, никак не мог его завершить. – Мне хочется побывать в таком городе, посмотреть, какого это, не знаю про мирную жизнь, но немного вспомнить о ней – уже неплохой результат, – признал парень. – Думаю, добраться дотуда – неплохая цель. Ребята, будь они живы, только порадовались бы за нас, если бы мы доехали в целости и сохранности. «Людям нужна иллюзия цели, чтобы двигаться вперёд». Возможно, именно по этой причине все так возятся с Федей, с его кровью, думают о вакцине, копаются в лаборатории, переживают насчёт поездки и вылазок и теперь отчаянно пытаются вернуться обратно. И не умереть. Каждый держится за свою личную надежду, какой бы призрачной та не казалась. Именно поэтому они до сих пор ценят собственные жизни. Дазай расправился со своим супом и поставил тарелку в раковину. – Спасибо. И всё-таки, где Федя может находиться? Подскажи? – Наверное, к Гоголю пошел, – Сигма пожал плечами. – Или к Жуковской отчитываться о миссии. Без понятия, что именно ей успел рассказать Фукучи. – Они вместе? Жуковская и Фукучи? – поинтересовался Дазай скорее из любопытства. Неплохо иметь хоть какую-то информацию о своих сокомандниках. – Ну, если можно так сказать, то да. Вроде до Катастрофы они планировали пожениться. Она разразилась прямо накануне их свадьбы, – Сигма хмыкнул и отвернулся к раковине. Дазай проводил парня понимающим взглядом. Зашумела вода. – Наверное, торжество не задалось. – Ещё бы. В результате, Фукучи застрял в другой стране. Ты Федю поподробнее расспроси. Он не слишком охотно об этом рассказывает, если честно, но с тобой может и поделится, – Сигма не пытался его обидеть, просто констатировал факт. Дазай понял это с первой фразы и почувствовал тень признательности. В некотором роде это казалось признанием его частью команды, но с другой стороны ставило его на особое положение. Немного даже льстило. – Обязательно. Тогда поделюсь. И, спасибо. Готовите вы явно неплохо. Смерть от голода мне не грозит, – на этих словах Чуя закатил глаза, но сейчас Дазай не был настроен на перепалку и решил его проигнорировать. – Я, пожалуй, все же пойду. – Удачи. Если ещё кого встретишь, пришли позавтракать, а то с утра все или спят или уже заняты, – Сигма вздохнул. – А потом разом набегут, будут тут толпиться. – Договорились. Дазай вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Наверное, сперва стоит поискать у Гоголя. Лишь направившись к ведущей обратно на палубу лестнице, Дазай сообразил, что не поинтересовался где находится каюта этой их «Жуковской». Ладно. Если что, в лаборатории спросит, у Канетти. Едва он приблизился к лестнице и поставил ногу на первую ступеньку, сразу услышал громкие голоса. – Нет, давай сюда, чуть ближе. Провод не дотягивается. Переноски не хватает. Голос Фукучи он уже запомнил, сейчас мужчина, правда казался несколько раздражённым. – Хватит, если он поставит его немного левее назад. Вот так, смотри. Если повернуть его. Сделай, а? – второй мужчина казался смутно знакомым, видимо кто-то из паромных. Порядком заинтересованный, Дазай поднялся по ступенькам наверх. Его появление прошло незамеченным, ведь там происходило нечто презанятнейшее. Федя располагал у противоположной лестницы музыкальный центр: два гигантских динамика и магнитофон поменьше. Фукучи и Василий Гоголь находились здесь же и командовали, где его лучше поставить. Второй мужчина поминутно ходил туда-сюда, запинался о переноску, и Дазай бы не удивился, если бы та вылетела из розетки из-за того, что он не мог постоять на месте пару минут и запнулся о неё. – Вот так лучше. Включаем! – лучезарно улыбнулся Василий и заглянул в инструкцию, пока Федя рылся в проводах позади одного из динамиков. Только часть головы и выглядывала с одной стороны. – Да я понятия не имею, как оно работает. Даже если включим, не вижу как переключать. Все иероглифы понятные, но такая техника выглядит слишком сложной в управлении. Ох уж эта молодёжь со своими штучками, – пожаловался Фукучи, крутящий вышеназванную инструкцию в руках. Видимо, для удобства же они всё это время говорили по-японски, хотя у Гоголя-старшего акцент звучал очень ярко выраженным, и он время от времени неправильно использовал грамматические конструкции. Василий демонстративно закатил глаза и фыркнул. – Так говорят только деды, которым пора в дом престарелых, – заявил он. – А тебе пора за борт, если ты не будешь выбирать выражения, – Фукучи окинул взглядом палубу, увидел Дазая, и его лицо просветлело. – Осаму-кун, подойди сюда. Помоги включить эту машину. Энма точно проклял нашу страну, когда мы такое создали. Федя устало махнул ему рукой из-за второго динамика. По мнению Дазая, управлять центром особого труда не составляло. Помимо пульта имелось ручное управление. – А вы диски для него взяли? Василий ткнул пальцем в стоящую неподалёку от самого центра коробку. – Без понятия, что там, бери первую сверху. Надо проверить. Дазай взял диск, включил центр и потыкал на кнопки. По крайней мере, все лампочки, которые согласно инструкции, должны были мигать красным, мигали. К сети он подключён. – Звук не идёт, – расстроенно пробормотал Василий позади него. Федя посмотрел на него спокойным взглядом и повернул колок снизу слева. Девичий голос запел на японском, умоляя юношу не покидать её. Дазай наклонился и отрегулировал громкость с другой стороны, руку резануло болью от резкого движения, но он никак не показал этого. Зато теперь музыка играла нормально. Будь они не в море, сюда бы сбежались все окрестные зомби. – Ну, что, доволен? – устало обратился к мужчине Фукучи. – Работает твой центр. Но сейчас мы слушать не будем. Не каждый же день устраивать тусовки. За музыкой Дазай не сразу расслышал шаги. По ступенькам поднялась женщина, которую он видел в прошлый раз: высокая, с резкими чертами лица. – А я думаю, что опять за бедлам, – произнесла она и сделала знак рукой. Федя сделал тише. – Но если что-то происходит, то это Гоголь, а какой: смотреть по ситуации, степени разрушений и тому, кто помогал в реализации плана. – Лис, я решил, что нам надо отпраздновать возвращение домой! – восторженно воскликнул Василий. – Интересно, если есть глубоководные зомби, насколько они голодные, – задумчиво произнесла женщина, прислонившись бедром к лестнице. – Да что тебе не нравится? Мы с Эли нагрузили алкоголя, там даже закуски нашлись! – А сколько им лет? Они застали отца Фукучи? Или сразу дедушку? – полюбопытствовала она и кивнула сама себе. – Вот зачем вы угнали машину. – Они угнали машину?! – Фукучи посмотрел на Василия так, будто вознамерился проверить прямо сейчас и лично, есть ли глубоководные зомби. – Да, пока вас не было. Мы как раз почти расчистили практически весь порт. А рано утром встаю: ни одного, ни второго. – Тю. А мы подумали, ты не заметила… – Запомните. Я всё замечаю. Выключайте, – она махнула рукой на музыкальный центр, даже не глядя на Федю, хотя не оставалось сомнений, кому была адресована первая реплика. – И отнеси этот хлам к машинам пока, под крышу. Вот пойдёт дождь, и что тогда будете делать? Судя по обиженному лицу Василия, об этом он действительно не подумал. Федя тем временем отсоединил динамики, с лёгкостью их поднял и понес в сторону крытой стоянки на палубе. – Но мы же можем устроить вечеринку? – Только когда повернём в сторону Владивостока, и риск сбиться с курса будет минимален – всё равно причалим на материк, – она посмотрела на Фукучи и заговорила мягче. – Слушай, возьми кого из своих, посмотри, что за закуски они притащили. Если съедобное есть, оставь. Остальное за борт. Не хочу, чтобы у нас не хватало туалетов, как раз до прибытия. Фукучи хмыкнул и кивнул. – Как скажешь. Слышал? Пойдем смотреть, что вы там принесли. – Сейчас? – почти возмутился мужчина. – А ты чем-то безумно занят? – фыркнул тот. – Пошли, всё равно маешься бездельем. Дазай невольно улыбнулся, наблюдая за происходящим. Выглядело почти смешно. Только сейчас Жуковская обратила внимание на него, взгляд её серо-стальных глаз казался пронизывающим. – Вы оба, давайте за мной. Поговорить надо, – она развернулась и, не глядя больше ни на кого, пошла обратно вниз. Федя как раз отнёс магнитофон музыкального центра и вернулся. Он кивнул Дазаю и начал спускаться по ступенькам за ней следом. Вот и не понадобилось никого искать и спрашивать по поводу того, где находится её каюта. Дазай по-прежнему не мог осознать мысль, что начальник экспедиции – не Фукучи. Наверное, тот с самого начала поставил себя таким образом, что это не подлежало сомнению. Не то, чтобы ему было дело, кому подчиняться в пути, но в присутствии женщины он испытывал некоторую инстинктивную холодную настороженность. Нечто сродни тому, что он ощущал, когда жив был дед. Совсем недолго – он умер, когда Дазай был совсем ребёнком. Но ощущения не самые приятные. Жуковская села на койку в своей каюте, им оставалось только стоять возле двери. Дазай мог праздно поболтать и на палубе, но она, похоже, предпочитала приватность. – Фукучи кое-что успел мне рассказать о произошедшем в городе, – без предисловий начала женщина. – Помнится, на палубе я представилась, но повторюсь. Моё имя Василиса Жуковская, и здесь мне не подчиняются только зомби, и, поверьте, меня это глубоко печалит. Дазаю казалось, что она перегибает с пафосом. Он взял на заметку позже спросить у Феди, всегда она такая или просто неудачно пытается впечатлить его своим авторитетом. – Мы пока не зомби, – Дазай не собирался ходить перед ней на цыпочках или пытаться её впечатлить. – Но скажите, как вас не расстраивать? Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, – на лицо помимо воли наползала улыбка. Женщина посмотрела на него ничего не выражающим взглядом. Очевидно, она прекрасно владела собой. – Что ж. Какая неожиданность. В полку клоунов под моим командованием прибыло, – тонкие пальцы извлекли из одного из карманов типовой формы пачку сигарет, но она лишь крутила её в руках, не открывала. – Слушай, мальчик, мы столкнулись с твоей группой случайно, и то, что Геничиро решил вам помочь – чистой воды его прихоть. Тебе и твоим друзьям повезло, что ты оказался комплиментарен с мутантом, не более того. Дазай посерьёзнел, пожал плечами и взглянул на неё так же невозмутимо, как и она ранее. – Но всё случилось так, как случилось. Я оказался с ним комплиментарен, и вряд ли вы захотите вышвырнуть меня за борт в случае перевеса, есть другие кандидаты. Или я не прав? – он знал, что перегибает палку, но когда его провоцировали, парень решительно не мог удержаться и промолчать. Она была опасна, эта женщина. Жестока и расчётлива, и, пожалуй, в пути стоит её опасаться, куда сильнее Фукучи или Канетти. Первый имеет свои интересы, но вряд ли предпримет самостоятельные шаги, не посоветовавшись с ней, только если его что-то сильно не спровоцирует на спонтанные действия. Второго интересует исключительно наука. Дазай прекрасно понимал, что лезть на рожон опрометчиво, но ничего не мог с собой поделать. Серо-стальные глаза холодно блеснули. – По крайней мере, дополнительный источник крови всегда пригодится, – произнесла женщина нараспев. Ни ненависти, ни намёка на злость. Но, в конце концов, они не дети, и распоряжаться собой просто так Дазаю не хотелось, кем бы себя не считала. – Перемещать будет тяжело, неудобно же, – лениво парировал он. Их взгляды снова встретились. Парень прекрасно знал, что она его оценивает: насколько серьезна угроза с его стороны ей и её положению. Отчего-то некоторые, едва их группа появлялась в лагерях, начинали считать, будто он спит и видит занять место лидера или близкое к нему. Нет, один раз он и впрямь попытался, но обязанности несут с собой так много мороки, что он быстро отстранился от этого и оставил попытки. Впоследствии Дазай, признаться, понятия не имел, почему людям вообще приходят такие мысли в головы. Неужели сейчас начинается то же самое? Тогда нехорошо. Одно дело – немного подразнить, другое – рассориться из-за несуществующих претензий. – Тогда, вероятно, мы можем обойтись и без этого? Не слишком хочется просить доктора освобождать холодильник. Он нам ещё нужен, – потянула женщина всё таким же неопределенным тоном. Даже начинало раздражать. Читать её было почти так же сложно, как и Мори-сана. Словно кто-то пустил по экрану помехи. Он почти не сомневался, что та издевается, но лёгкие сомнения оставались. – Василиса, хватит, – вдруг вмешался Федя. – Никто не собирается оспаривать твою власть. Нам всем нужно добраться до Уральских Гор побыстрее, только и всего. Она хмыкнула и, наконец, достала сигарету, правда не закуривала прямо здесь, внизу. То ли пеклась о технике безопасности, то ли поступала так исключительно по привычке. Её выражение лица так и говорило: «прошу, не держите меня за идиотку», но к чему это относилось, понять тоже не выходило. – Да ладно тебе. Мы просто разговариваем, – она безмятежно пожала плечами. – Мне же нужно познакомиться с теперь уже нынешним подчинённым. Дазай весело прищурился и попытался снова прощупать почву. – Надеюсь, я прошел собеседование? – Раз я называю тебя подчинённым, полагаю, так и есть, – Жуковская усмехнулась, но теперь улыбка казалась чуть более мягкой, чем раньше. – В любом случае, без понятия что успел наговорить Фёдор, я не собираюсь выкидывать кого-то из команды, если мне не дадут веских причин. Федя скрестил руки на груди. – Ты прекрасно обо мне думаешь, конечно, но я и слова о тебе не сказал, – он смотрел на неё холодно, но несколько недовольным взглядом. – Вообще не единого? Я порядком удивлена. Он закатил глаза и тяжело вздохнул. По его лицу Дазай видел, как тяжело парню даётся борьба с собой: он изо всех сил пытается не прокомментировать ни её слова, ни ситуацию. – Порочащего твою честь. Она на мгновение приложила ладонь к губам и фыркнула. – С честью тебе к Гени, такие вещи куда больше занимают его, чем меня, – короткая пауза и фразы почти дразняще. – Изволь, мне немного забавно наблюдать за тобой и за тем, как яростно ты защищаешь своего нового парня. Дазай приложил максимальное количество сил, чтобы сохранить серьёзное выражение лица. Кажется, его даже немного смутила её фраза. Неужели Федя так себя ведёт из-за него? И вообще, это правда настолько очевидно со стороны? – Я не…– пробормотал Федя, на мгновение захлопавший ресницами и едва ли не потерявший над собой контроль. – И вообще это не ваше… – Мне нет дела до вашей личной жизни, – она помахала рукой лениво, по тонким губам скользнула улыбка. – В любом случае, я хотела познакомиться с ним и понять, что он из себя представляет лично, вот и всё. – И тебя совсем не интересует, что происходило в Йокогаме? – Федя недоверчиво на женщину уставился. Казался он несколько неуверенным, будто пытался вернуть самообладание. – Я расспросила Гени, Сигму и Горького, в общих чертах мне рассказали, в деталях относительно тоже. Канетти мне разъяснил медицинские тонкости. К чему мне слушать то же самое в четвёртый раз? Надоело уже, – она покачала зажатую между пальцами сигарету. – Вас я хотела спросить конкретно об одном, но теперь и сама по большей части вижу. – Вы хотели знать о нашей связи, верно? – Дазай лишь на мгновение опередил Федю в своём предположении. Жуковская щёлкнула пальцами, сигарета опустилась между ними, оказалась на ладони спустя пару мгновений. – Да. И чтобы проверить свои догадки, пригласила вас обоих одновременно, – она подтянулась на кровати, опершись ладонями о покрывало и откинулась на стену спиной. – Полагаю, вам можно поручить защиту друг друга, а у меня будет чуть меньше поводов переживать, что кое-кто попытается уйти в замертвяченный город. Федя посмотрел на неё почти бесстрастно, но с немым упрёком, пусть и промолчал. – Я не собираюсь извиняться, – ответила она спокойно, перехватив его взгляд. – Откуда мне знать, что творится в твоей голове? Я твои мысли не читаю, а ты прекрасно знаешь, насколько важна эта миссия. Не буду читать тебе нотации. – Иногда мне кажется, как раз наоборот, – негромко отозвался он. – Читаете содержимое и моей головы и окружающих. Дазай помалкивал и почти не реагировал, но понимал, почему тот так себя ведёт. Может, будь он на его месте, его бы могло хоть немного задеть её недоверие или, по меньшей мере, вызвать недовольство. Но, наверное, он, как и Мори-сан, будучи лидерами группы, думали бы в точности также: «доверяй, но проверяй». Наверняка Федя тоже всё понимал, но примешивалось личное. Интересно, а сам Дазай, когда доходит до таких ситуаций, тоже ведёт себя необъективно? За собой он не замечал, но со стороны, наверное, виднее. – Казаться может что угодно – ты и сам прекрасно знаешь, – отозвалась Жуковская. – Где гарантии, что я его не обращу, и мы не уйдём вместе? – ответил он. – Их нет. Но ты ведь ничего подобного совершить не пытался, зачем тебе совершать подобную глупость теперь, когда рядом есть ещё один человек, до которого тебе есть дело? – она посмотрела на него очевидно начиная раздражаться. Сталь взгляда похолодела. Понятно. В состоянии держать себя в руках, но в некотором роде вспыльчива. Понять бы, что может её задеть. – Может, не станем начинать бессмысленный спор с аргументами, которые мы оба прекрасно знаем наперёд? Федя покачал головой неловко и посмотрел в сторону. – Ты удовлетворила своё любопытство? – Отчасти. Жду не дождусь узнать, как пройдёт наше путешествие в обновлённом составе, – она потянулась к тумбочке, откупорила бутылку с вином и сделала глоток прямо из горла. Дазай отметил оговорку. Её слова однозначно касались всех, кого они привели с собой на паром. – А что вы думаете про Ацуши-куна? – неожиданно для себя самого спросил он. – Хотелось бы услышать ваше мнение, как лидера. – Или поумнеет, или в дороге ему не повезёт, – в голосе не звучало пренебрежения или издёвки. Всего лишь констатация факта. Не потому что она имела что-либо против тигра или намеревалась бросить его. – Слишком большая сила, которой требуется овладеть быстро, и не самые подходящие условия. Однако выбора у нас в любом случае нет. И, тем не менее, женщина выразилась весьма обтекаемо, как касательно самого Ацуши, так и насчёт его вероятной судьбы. Её лицо не выдавало тени отношения. – Выбора принять и взять с собой? Или у него? – Ты всегда задаёшь очевидные вопросы? – теперь она не смотрела ни на кого из них. – Или строить из себя идиота тебе настолько по душе? Дазай безмятежно пожал плечами, отзеркалив более типичный для Феди жест. – Поддерживаю беседу. Или мне стоит помолчать? – Тогда я потеряю возможность узнать твоё мнение, – она помахала рукой. – Идите отсюда. Что хотела, я узнала. Надо будет, поговорим позже. Федя ухватил Дазая за рукав, дёрнул, не сильно, но весьма ощутимо, и он замер. Заготовленная фраза застряла в горле. Они встретились взглядами, и парень медленно предостерегающе покачал головой. – Ладно, до свидания, – произнёс он вместо очередного заготовленного вопроса. – До свидания, – вторил ему Федя. Дверь захлопнулась за их спинами, но заговорил Дазай лишь когда под ногами заскрипел металл ступенек, ведущих наверх. – Почему остановил меня? – Ты и сам понимаешь. Понимает. Чтобы не начать конфликт или разговор, способный затронуть к неприятную для него тему. – Ты настолько её не любишь? – Не в этом дело, – он замолчал, и, едва они поднялись на сейчас по счастью пустующую палубу, приблизился к бортику и оперся о него. – Просто не желал проверять границы сейчас. Не в настроении. Или с тобой такого не случается? Дазай недоумевающе на него взглянул, подхватил его под руку и положил руку ему на плечо. Вопрос вызвал минутное замешательство, длящееся, по правде сказать, несколько меньше. – Иногда. Так значит не любишь? – Разве я не упоминал, что мы ладим не лучшим образом? – Хм, – Дазай притворился задумчивым. – Вскользь. – Пока между нами нейтралитет, проблем не будет. По возможности не создавай их, – Федя смотрел на пенящиеся за бортом морские волны. – Коля иногда не видит границ, у него плохие отношения с отцом, и тот всегда ищет повод обвинить его или меня в чем-нибудь. Даже если это не так. До Апокалипсиса… сам можешь представить. Федя развернулся и прислонился спиной к бортику. Дазай кивнул. Как и в любой группе, отношения запутанные, полные совершенно ненужных междуусобных дрязг. – И ты никогда не создавал их? Проблемы? – Случалось. Но на данный момент я своя самая большая проблема, – его лицо на мгновение исказилось, не то трансформацией, не то в гримасе. – Давай хотя бы спокойно доберёмся до материка. Дазай вздохнул. – Понимаешь же, я не даю обещаний, которые не способен выполнить? – Да. Я и сам не всегда поступаю хорошо, – он хмыкнул. – Всё, чего я прошу, так это не делать ничего намеренно по возможности слишком часто. – Как скажешь. Попытаться могу, не больше, – подобное обещание можно дать с чистым сердцем. Если штука под названием «сердце» есть у них обоих. Такая мысль невольно вызвала улыбку. – Спасибо, – выражение его лица казалось странным. Дазай несколько мгновений пытался понять, пока не осознал: он пытается быть искренним. На несколько секунд повисла неловкая некомфортная тишина. Никто из них не знал, как себя вести и что ещё следует сказать. Лучшее, что в такой ситуации сделать можно предпринять, – сменить тему. – И так, почему я проснулся и обнаружил себя в совершенном одиночестве? Назови хоть одну причину на тебя не обижаться, – заявил Дазай. – Когда всё-таки обратишься в мутанта, откусишь доктору голову, – лениво парировал Федя выпад. – Он ставил мне капельницы с кровью всю ночь. Звучало несправедливо. Даже обижаться не на что. Выходит, парень не прохлаждался, бросив его одного, а долго приходил в себя после их путешествия и череды битв. – Могу предоставить эту честь тебе, – проворчал он и встал рядом в ним. Вздохнул. – Ладно. Скучно. Как считаешь, чем можно заняться? Пошли осмотрим паром? – Если ты хочешь, – Федя не возражал. – Но смотреть здесь не на что. Дазай мог поспорить. Спустя несколько минут они стояли на пороге машинного отделения, в дальнем углу которого на матрасе в одиночестве дремал Максим, только темные волосы и торчали из-под одеяла. – Ого! Благодаря им мы плывём! – восторженно воскликнул Дазай, осматривая двигатели парома. Федя ухватил его за шиворот, прежде чем парень сделал шаг внутрь. – Такие большие и старые! Он ощущал почти детский восторг, словно ребенок попавший на фабрику игрушек. – Нет. Давай мы туда не пойдем. Не хочу застрять посреди моря. Осталось слишком мало крупных городов, откуда можно слить горючее. Вот теперь действительно обидно. – Я и не собирался ничего делать! – возмущённо пропыхтел он. Федя хмыкнул и медленно потянулся, выгнувшись в спине куда сильнее, чем обычный человек – тот давно сломал бы позвоночник. – Правда? И даже не планировал никуда нажимать или тянуть за рычаги? Дазай, уязвленный в лучших чувствах, надулся и пихнул его в плечо. Федя оскалился в улыбке, обнажая острый ряд зубов. – Пойдём обратно. Пока солнце не встало слишком высоко. Он заинтересовался и последовал за ним. Ни их болтовня, ни шум, Макса так и не разбудили. Когда они выбрались на палубу, Дазай весело предложил: – Давай теперь в рубку! Я хочу порулить. – Не сейчас. У меня есть идея. Федя легко подхватил Дазая на руки, оттолкнулся изменившимися ногами от металлической поверхности парома и запрыгнул на крышу, под которой стояли машины. Быстро поставив его рядом с собой, парень вернул себе человеческую форму. Они оба устроились там поудобнее – Дазай в позе лотоса, Федя свесил ноги. За ночь металл остыл и нагреться пока не успел. С крыши можно было хорошо разглядеть волны – бушующие, набегающие одна на одну, а побережье, мимо которого они плыли, испещренное то черными точками зданий, то темной зеленью берегов, выглядело сказочным, но, вместе с тем, отстранённо-холодным. Сейчас, когда нигде не горел свет, и жизнь застыла, города казались вымершими. – Словно заброшенное королевство, – вдруг глухо произнёс Федя, привлекая его внимание. – Как в старых сказках. Колдунья погрузила его в сон, должен прийти принц и снять довлеющее над ним проклятье. Тогда оно снова оживёт. Только вот спаситель не приходит, и королевство продолжает умирать. Федя повернулся к нему с серьёзным лицом, но губы его тронула тень улыбки. – И найти принцессу? – невольно хихикнул Дазай. Пусть его история и звучала забавно, почти такую же ассоциацию он пытался выудить из собственной головы, но никак не выходило. – В каждой сказке принцу положено пробудить поцелуем принцессу. Федя посмотрел на свою руку с чуть удлиненными ногтями и перевел на него взгляд. – Или после поцелуя принц тоже получил часть проклятья. Кто знает, как закончилась сказка, – задумчиво продолжил он. – Возможно, в результате весь мир уснул, как и одно королевство. Дазай не сдержал смешка. – Ты рассказываешь грустные сказки, – он, не удержавшись, подвинулся ближе к краю, и к Феде. – Впрочем, действительно похоже на то, что произошло с нами. Но, знаешь, принц не против, даже если королевство никогда не удастся расколдовать. – Не слишком хорошие из нас получаются спасители, – Федя смотрел прямо и продолжал улыбаться немного холодной и отстранённой улыбкой. Как расстилавшийся перед ними пейзаж. – Да, пожалуй. Но, наверное, мы и не стремимся. Пусть этим занимаются другие. Дазай поёжился. Несмотря на то, что он надел кофту, на море дул холодный ветер. Капли до них не долетали, но время от времени всё равно становилось немного зябко. Федя посмотрел на него. – Подожди здесь. Он спрыгнул вниз прежде, чем Дазай успел спросить, в чём дело. Пришлось торчать на крыше в одиночестве и размышлять. По большей части думал он о том, можно ли сломать руку или ногу, спрыгнув вниз. Высота небольшая, но если упасть неудачно, вполне могут возникнуть осложнения. Ещё мысли снова вернулись к недавнему разговору с Сигмой и Чуей, он анализировал полученную информацию, но отчего-то просто логика непривычно сбоила. Планы на будущее. Что это для него теперь значит, и когда всё изменилось, почему его начали беспокоить подобные вещи? Ожидание долго не продлилось. Федя вернулся относительно быстро и запрыгнул обратно. Дазай недоумевающе моргнул, когда парень накинул ему на плечи тёмно-синий узорчатый плед и вручил простую белую чашку. – Только чай в пакетиках остался. Надеюсь, не возражаешь. Дазай ткнул его в щеку пальцем игриво, расплываясь в улыбке. Сердце забилось быстрее. – Так значит, ты испугался, что я превращусь в сосульку и оставлю тебя одного со всеми ними разбираться? Федя наклонился и поднял с крыши точно такую же чашку, какую только что передал ему. – Вроде того. Немного расстроюсь. Здесь довольно ветрено. Дазай подвинулся ближе и накинул ему тоже на плечи плед. – Я не мёрзну, – он посмотрел на него. – Как вы. – Я знаю. Федя стиснул край ткани крепче. Они оба устроились на краю крыши, совсем близко, плечом к плечу. Дазай ощущал неестественный холод его тела. – Когда мы ехали вместе, в машине, мне казалось, ты теплее, – он коснулся пальцами под мочкой уха и провёл медленно до плеча. Даже под одеждой его кожа чувствовалась не слишком живой. – Трансформация разогревает кровь, поэтому когда я превращаюсь, в моём теле происходят изменения, и оно разогревается. Тогда находиться со мной немного комфортнее, – он не смотрел на Дазая. Только отпил ещё чая. – Моё тело уже некоторое время функционирует по принципам больше напоминающим организм зомби. Следовательно, совершенно алогично. Расспроси Канетти, если есть желание. Дазай фыркнул притворно недовольно. – Не хочу я с ним общаться, хочу с тобой. – Аналогично, – он отставил чашку в сторону и коснулся подушечками пальцев его губ. – Зато ты теплый. – Надеюсь, не настолько, чтобы захотелось меня есть? – Дазай едва сдерживал желание рассмеяться. – Но, признаться, я не возражаю. – Не получится. Диета, – поддержал игру Федя. Дазай перехватил его руку и поцеловал запястье. Каждой костяшке свой поцелуй. Он не отказывал себе в удовольствии и иногда мягко прикусывал кожу. Именно ему никто так делать не запрещал. За его действиями, не отрываясь, наблюдал почти гипнотический взгляд темных глаз. Дазай перевернул тонкое запястье и прикусил ладонь, а после и чуть ниже, где отчётливо виднелись тонкие вены. Острые когти коснулись его шеи и слегка впились в кожу, вызвав мимолетную вспышку боли, но кровь так и не пошла. – Дразниться нехорошо. Я ведь просил не играть со мной, – от тягучего вкрадчивого шёпота по спине пробежали мурашки. Пусть он и знал, что Федя себя контролирует, призрачный шанс трансформации заставлял сердце биться чаще. Неожиданно хватка ослабла, и боль исчезла. Теперь его поглаживали, почти в нежном и невинном жесте. – Не могу удержаться. – Я знаю. Дазай взял свою чашку с почти остывшим чаем и протянул Феде, придерживая таким образом, чтобы тот сделал глоток. Сейчас он не ощущал даже порывов ветра, лишь чужое тепло. Пусть чужое сердце не билось или почти не билось, плевать он хотел, рядом с Федей Дазай чувствовал себя живым. – Ты когда-нибудь думал о том, что будет дальше? Впереди? – вдруг спросил он, словно нечто внутри подтолкнуло задать вопрос. – Я считал, что для меня ничего подобного нет, – легко отозвался тот, отставив чашку в сторону и поправил съехавший с плеч Дазая плед. – Не после произошедшего. Наверное, я смирился с тем, что со временем потеряю разум и исчезну. – А теперь? – от скользящих чужих прикосновений по телу пробежала лёгкая и приятная дрожь. – Пусть так, но теперь я не чувствую себя таким одиноким, – Федя снова смотрел на мёртвый город. – Возможно, доктор Канетти и его коллеги и не успеют разработать вакцину, прежде чем я обращусь окончательно. Но до этого моя жизнь… – Будет полной? – Дазай склонил голову набок и, мягко улыбаясь, взгляд его за руку. Тогда Федя посмотрел ему в глаза и, не удержавшись, отзеркалил улыбку. – Просто будет? – легко ответил он, даже не замешкавшись. Дазай не хотел думать о возможности полного обращения, пусть и, не являясь наивным ребёнком, прекрасно понимал, что это вполне вероятно. Ведь могло случиться что угодно, а они пока даже до территории чужой страны не добрались. Но в глубине души и он чувствовал нечто подобное: неважно, что произойдет. До последнего вздоха он будет чувствовать себя живым. Рядом с ним. Хотя в его случае… Федя поймал его взгляд и, наклонившись, высунул язык и вопиюще медленно обвёл им контур нижней губы медленно. А после отстранился и аккуратно, почти бережно поцеловал его. Дазай уверенно ответил и цепко сжал его обманчиво хрупкую фигуру в объятиях. Чужие узкие пальцы дразняще скользнули по щекам, зарылись в волосы, задевая ушные раковины и снова спустились на шею и ещё ниже. Ладони огладили выпирающие сквозь кофту ключицы. С губ невольно сорвался смешок. – Разве не ты просил обойтись без провокаций? – Просил, – тяжёлый вздох. – Но мы же не будем ничего делать на крыше, на глазах у всех, ведь так? Дазай хитро прищурился. – Ты задаёшь вопрос или…? Федя притворно расстроенно покачал головой, но в его почти до дёгтя потемневших глаза виднелись озорные искорки. – Знаешь, даже я не настолько бесстыжий. Дазай насилу сдержал смех. – Мне кажется, ты себя недооцениваешь. Или попросту лукавишь. Федя зафыркал и не ответил, но выражение его лица будто стало мягче. Даже улыбка казалась искренней. Продолжить разговор им помешали. На палубу поднялись Куникида с Чуей. Последний покрутил головой и обнаружил их, невозмутимо сидящих наверху и свесивших ноги с крыши. – И что вы там делаете? – поинтересовался Чуя. – Сидим, на море смотрим, – отозвался Дазай. – Чем, по-твоему, мы тут можем заниматься? Куникида некоторое переводил взгляд с одного на другого и вздохнул. – Спускайтесь. Будете помогать нам готовиться к вечеринке. – Какой? Разве многоуважаемая глава не запретила её до какого-то времени? – удивился Дазай. Он только охнуть успел, когда Федя снова подхватил его на руки и спрыгнул с ним вниз. А позже вернулся за чашками. – Ну как раньше запретила, так сейчас одобрила, – буркнул Чуя. – Мы как раз искали вас, чтобы попросить настроить центр. – Как расточительно тратить на это время, – вздохнул Куникида. – С другой стороны, нам здесь всё равно особо нечем заняться. – Ладно. Верну центр на место, – невозмутимо произнёс Федя и, запрокинув голову, посмотрел на небо. – Но мне кажется, для попойки рановато. Солнце только недавно взошло. – Сказали, завершить приготовления к вечеру, – пояснил Чуя и взъерошил волосы. – По мне тоже ерунда полная, но…. какая-то логика есть. Мы давно не отдыхали. Возможно, это пойдет кому-нибудь на пользу. – А чего она передумала? – обратился Дазай к Феде, на что тот только пожал плечами и ответил: – Василий надоел ей своим нытьем, вот и согласилась. Или надеется, что мы выпьем всё, что он натащил сейчас. Или думает тайно вылить часть в океан, – он улыбался ровной нейтральной улыбкой. – Без понятия, честно сказать. В любом случае, не будь они кузенами, он вылетел бы из машины на корм мутантам ещё по пути в Японии. Чуя присвистнул, Куникида немного неодобрительно покачал головой, но Дазай сомневался точно сказать: он не одобряет такое потакание родственным связям или всё же факт, что человек подобный Василию где-нибудь в городе не остался. – Или оказался бы в тюрьме до Апокалипсиса, – невозмутимо продолжил Федя. – Ну так что нужно сделать для вечеринки? – Настроить центр, перебрать диски, разобраться с продуктами и посмотреть, что можно до вечера приготовить, – отозвался Чуя. – Мы разберёмся с центром, – отозвался Федя. – Не хочу пока приближаться к кухне. Если достаточно хорошо знаю Василия, он где-нибудь спрятал мясо, притащил решётки и затеет мясо на гриле. – Дазай сделал недовольный вид, но Федя невозмутимо продолжил. – Не вводите меня в искушение съесть все мясо и обломать его по полной программе. Куникида едва сдерживал улыбку, кажется, впервые после всего случившегося. Чуя негромко рассмеялся. – Хорошо бы! Но ты прав, скандал будет не к месту, – он задумался. – Подожди. Откуда он взял мясо? Столько лет прошло… Федя пожал плечами. – Мог привезти с материка. Мог на что-нибудь выменять на Хоккайдо. Не знаю, говорили ли вам, но там маленький лагерь укрепился. Даже выращивают птицу. Мы туда заворачивали в пути, но я с остальными не заходил. Мясо там закупили. Я думал, мы с собой всё забрали в дорогу, но мало ли, что я думал, – он передал две почти опустевшие чашки Куникиде. – Отнесите, пожалуйста, на кухню. Парень кивнул. – Ладно. Пойдём мы, – сказал Чуя. – Валить только на Сигму готовку нечестно. Ещё Ацуши захватим. Когда они ушли, Дазай повернулся к Феде и, со вздохом, спросил: – С чего начнём? Федя указал на центр. Он перенёс динамики на прежнее место, отправив Дазая искать переноску, и тот понял: зря он надеялся побыстрее со всем покончить. Пока он нашел, где хранят нужные вещи, пока его поймала Кара и сообщила, что ей нужна помощь, пока он обнаружил, что «помощь» – вытащить пару столиков из кают. Если пару стульев можно было принести просто так, некоторые из них однозначно принесли с других плавсредств, до того чужеродно они выглядели. Со столами так не выходило. А кто-то сильно хотел получить пару столов для обедов на палубе. А столики ведь нужно было ещё и открутить от пола, потому Дазай провел добрых два с лишним часа откручивая металлические основания от поверхности. Приделали их намертво, потому он занимался этим, казалось, до бесконечности. Федя пришёл на помощь через некоторое время, и почти четыре стола – в их каюте, в каюте Чуи и Куникиды, Сигмы и Коли, Ацуши и Кёки, Канетти и Кары – оказались, наконец-то побеждены. – Представь, потом придётся привинчивать обратно, – прокомментировал Федя. Он тащил очередной столик, закинув его на плечо. Дазай закатил глаза. У него уже пальцы болели. – Я этим заниматься один не буду. Пусть мне Куникида и Ацуши помогают. – Я помогу, – отозвался Федя мягко. – А ещё есть хочу, – Дазай считал, что имеет право ныть. Он устал и чувствовал себя обиженным. Хотелось провести время с Федей, а не возиться не пойми с чем из-за чьей-то дурацкой задумки. – Ждать вечера, – произнесла Кёка до того неожиданно, что он подскочил. Девушка шла по палубе с бутылками, как раз когда они поднялись со столиком. – Сказали, еда вся готова будет к вечеру. Пахло дымом. Дазай искренне хотел знать, где они раздобыли решётку для гриля. Там уже развели огонь, пусть до готовки и далеко. – Я хотел мангал! – Василий возмущённо уставился на Жуковскую. Женщина, к лёгкому удивлению Дазая, тоже находилась здесь. Перебирала диски для музыкального центра. – Где я тебе его возьму? Доберёмся до лагеря на материке, будет тебе мангал. Может стоит в чьём-нибудь дворе, – один из дисков полетел за борт. – Я хотел его послушать! – Не моя проблема. Мне такая музыка не нравится, значит не будем, – парировала она безапелляционным тоном. – Ты злая. Злая и жестокая, – обиделся мужчина и недовольно отвернулся. – Раз злая, значит злая. Вот возьму и всё сейчас отменю, – процедила она сквозь зубы и скрестила руки на груди. Фукучи поднялся вместе с тарелками наверх в сопровождении Куникиды. – Прекратите уже, а? У нас же не утренник в детском саду! – возмутился он, застывая на верхней ступеньке и переводя взгляд с одного на другую. Дазай хихикнул. Если честно, он ожидал несколько более строгого соблюдения субординации. – Эм… Фукучи-сан. Куда ставить кильку? – неловко спросил Куникида. Судя по смущенному выражению лица, чувствовал себя парень очевидно не в своей тарелке. – На дальний стол слева, – буркнул тот. Наконец, последний стол занял своё место, а Дазай с Федей, выполнив свою часть работы, спрятались в своей каюте и намеревались просидеть там до самой вечеринки. – Знаешь, когда мы познакомились, я и не думал, что это кончится именно так, – признал Дазай. Они вдвоём лежали на матрасах и держались за руки. – Ты про нас? Или про всех? – уточнил Федя. Рядом послышался шорох, он повернул голову в его сторону. – Про всё и всех, – Дазай улыбнулся и нашел его ладонь в темноте. Федя уронил голову ему на плечо. Между ними повисла тихая и комфортная тишина. – Судьба бывает изменчива, – тихо произнес Федя. – Я в неё не верю, – хмыкнул Дазай. – Я тоже, – легко отозвался Федя. – Но иногда хочется. Как сейчас. – Да, – Дазай не мог найти слов. Слова сложные, да и глупые, ими ничего нельзя выразить. Даже треть того, что находится внутри. – Не отрицаю. Они оба улыбались. Дазай не видел выражения его лица, но знал наверняка. Неизвестно сколько прошло времени, прежде чем в металлическую дверь постучались, и снаружи донёсся тихий голос Кёки. – Вы здесь? Почти все собрались. Дазай неохотно поднялся, Федя вцепился в его ладонь. Вместе они вышли в коридор и поднялись на палубу. Там уже гремела музыка, бодрый японский поп. Дазай очень давно не слышал ничего подобного, потому на мгновение растерялся. Время словно сделало виток назад и вернулось на момент до трагедии. Пахло жареным мясом, от решёток поднимался дымок. Куникида вытирал очки тряпочкой, похоже, не впервые, и приглядывал за тем, чтобы мясо на решётках не пережарилось. Максим крутил в руках чашку, не особо подходящий сосуд, но заменяющий им бокалы и рассматривал этикетку на бутылке с вином, одной из разномастных, вставших ровными рядами возле столов. По оценкам Дазая, их было не меньше дюжины Василий что-то горячо доказывал Канетти. Доктор вежливо кивал и улыбался, но на лице у него была маска вежливого интереса. Чуя наклонился над бортом со своей чашкой и любовался морем. Ацуши выглядел неуверенным и нервно крутил головой по сторонам, за рукав его формы держалась Кёка. В её руках, как у самой младшей, вероятно, чай. Сигма неубедительно делал вид, что совершенно не хочет спать и таращился на алеющее уже закатное небо за горизонтом. Поскольку недосып побеждал, он постоянно пытался клюнуть носом в пока пустую тарелку. Коля слушал свой плеер возле бортика и, похоже, звук почти перебивал музыку, потому что выглядел он увлечённым. Фукучи с Жуковской мягко смотрели друг на друга и разговаривали. Судя по тому, с какой периодичностью первый себе подливал вино, его придётся нести в каюту уже в конце первого часа. Кара, вероятно, управляла паромом. Мори тоже пока отсутствовал, возможно, в лаборатории где-то. На их появление пока никто не обратил внимание. – Какая интересная вечеринка, – Дазай невольно заулыбался. – Как думаешь? Наверняка они слишком сильно надеялись, и в будущем их ждало множество неприятностей, но сейчас хотелось верить во что-то. Наверное, впервые со времени смерти Одасаку. Федя остановился рядом с ним. Он моргнул и посмотрел на него и на стакан в его руках. – Вино? – Шампанское. Выпьем? – Давай. За что? – Пусть будет банально. За нас, – он помедлил и добавил. – И за будущее. Дазай кивнул и протянул ему свою кружку, а Федя ему свою. Таким образом каждый сделал несколько глотков. Вдвоём они приблизились к бортику, встали чуть поодаль от остальных, хотя фоновый шум сейчас казался даже приятным. – За то, чтобы мы добрались за место назначения, – тихо добавил Дазай и сделал ещё один глоток. – Да. Невредимыми, – Федя отзеркалил жест и притянул его к себе в объятия. Вместе они стояли и смотрели, как багровый закат окрашивает небо в багрово-алый. И Дазаю действительно казалось, что у них получится. Пока они будут вместе.