In rerum natura

Федя совершенно не заметил, когда успел задремать. Даже болтовня Каннети и его обиженное нытье, снова сменившееся научным трепом не помешали. Впрочем, в таком состоянии немудрено: после стольких трансформаций скорее удивительно, что его не отключило раньше. Так или иначе, когда он открыл глаза снова, лампы под потолком не горели. Он некоторое время поморгал, а после повернул голову. Рядом, на стуле, дремала Кара. Докапывался пакетик с кровью. Хотелось бы надеяться, что последний. Интересно, сколько прошло времени? В голове прояснилось, и чувствовал себя Федя весьма неплохо. По ощущениям крови в него влили, как минимум, три пакета. Он, что, здесь валяется уже несколько часов? Нельзя сказать, чтобы он чувствовал себя окончательно отдохнувшим. После подобных боёв хотелось ещё и выспаться часов двенадцать. Но в пути такие долгие стоянки всегда были роскошью. Однако, пока они плывут, может и удастся как следует отдохнуть. – Проснулся? Вспыхнула одна из ламп под потолком. В медкомнату зашёл Канетти. Судя по его заспанному лицу, он уже успел вздремнуть. Помятый халат едва накинут на плечи. – Да. Много времени прошло? Мужчина взглянул на наручные часы. – Да часов шесть уже. Это четвертый пакет. Тебе пока хватит. Полагаю, мы со временем за поездку наберём с других. На двоих потребуется больше, – он тяжело вздохнул. – А это весьма досадно. К тому же вы оставили наш второй переносной холодильник в машине, и нам придется искать ещё один во Владивостоке. – Так получилось. Федя подумал, что потом всем опасно будет сдавать кровь в течение нескольких месяцев, но придержал свои мысли при себе. В конце концов, врач лучше знает свое дело. Только вежливо улыбнулся. Канетти прекрасно понял, о чем он думает, но не стал играть в ответную вежливость, предпочтя честность. – Разве у нас есть возможность думать о будущем в текущих обстоятельствах? И, особенно, можешь ли позволить себе такую роскошь ты? – вишнёвые глаза мужчины поблескивали в свете ламп. Он проследил, чтобы кровь докапала, приблизился и отсоединил капельницу. Федя проследил, как она вышла из вены. Мужчина приложил вату, пусть в этом и не имелось особой необходимости. – Вам стоит больше заботиться о людях, а не обо мне, – он сел, а после плавно соскользнул на пол, покосившись на все ещё дремлющую на стуле девушку. Вот кто, похоже, устал, раз ее даже свет и их голоса не разбудили. – Моя задача – довезти тебя обратно без потерь. И желательно не обратившимся окончательно, – он пожал плечами. – На самом деле мы уже совершили прорыв. То, что в тебе подобных обращаются лишь люди четвертой группы крови, уже неплохое открытие. Но тот мальчик неопытен, учить на ходу будет сложно. К тому же с запасами крови даже для тебя у нас нелады. Поэтому не смей обращать Дазая. Нам нужен кто-то чистый. Федя поморщился. Он и не собирался, как бы сам Дазай этого не хотел. По крайней мере, без особой необходимости. Если не будет иного выхода, он плюнет на желания Канетти, Жуковской, Фукучи и тех, кто их сюда отправил. – И не забудь, четвертая группа – не гарантия правильного обращения. Федя поднял голову, насторожившись. Канетти пожал плечами, подошёл к столу, после посмотрел на Кару и все же вернулся к двери, жестом предложив следовать за ним. Пришлось подчиниться. Они вышли в коридор, и мужчина прикрыл за ними дверь. – Ты же не считаешь, что если человек четвертой группы крови, он обязательно станет мутантом? – Я так предполагал, – осторожно сказал Федя, когда они отошли от двери и медленно направились в сторону лестницы, ведущей на палубу. – Врёшь же, – весело улыбнулся Канетти, поднимаясь по металлическим ступеням. Снаружи все заливал яркий солнечный свет. Федя поморщился недовольно и прикрыл лицо ладонью, но отвечать не стал. Тогда мужчина спокойно продолжил. – Ты бы уже воспользовался возможностью. Разве нет? На верхней площадке он развернулся к нему и заглянул в глаза. Федя также замер и медленно ответил: – Вы правы. Не будь у меня опасений, я воспользовался бы шансом. Шансы. Сколько их вообще у него было? Пожалуй, не меньше десятка. Или больше пятидесяти. – Как и у меня? – Канетти пожал плечами. – Я мог бы сейчас столкнуть тебя с лестницы, чтобы понаблюдать, как долго будет идти регенерация. Но мы ограничены в ресурсах. Я и без того влил в тебя слишком много крови. Жаль. Он разочарованно вздохнул, развернулся и все же вышел на палубу. Федя ничуть не удивился столь странной смене темы, потому что во всей этой ситуации Элиас был и есть, прежде всего, ученым. – Вы уже и так собрали немало материала в дороге. К тому вы сможете понаблюдать за Ацуши, – мягко отозвался Федя, подошёл к бортику и облокотился о него. – Но, наверное, я немного удивился, когда вчера вы восприняли его появление без энтузиазма. Канетти опёрся на бортик рядом с ним, чуть не свалившись в воду. На его лице застыло выражение обиженного недовольства. – Я все воспринял с энтузиазмом. Но не могу же реагировать на все одинаково. Сложно. Эмоции такие сложные, – пожаловался он, уронив голову на руки. – Вот после тебя его и осмотрю. Не могу же я разорваться на несколько частей. У нас и так ни места, ни оборудования. – Большая часть выживших отдала бы за то, что у нас есть, свои жизни, – заметил Федя. – Ну, или по крайней мере, жизни наименее ценных членов своей группировки или ненужные им вещи. Канетти широко улыбнулся. – Знаешь, учитывая, что нам ещё надо как-то уехать, а для долгой поездки людей многовато, а машин маловато, – он неопределенно повел рукой. – Не думаю, что мы также вальяжно поедем обратно, как добрались сюда. – Я бы не сказал, что «вальяжно» – подходящее слово, – заметил он. Их путь действительно был долгим, и одного человека они потеряли. Зато взамен сейчас нашли сразу нескольких. Однако, в одном доктор прав: их группа стала очень большой и маломобильной. – И что вы предлагаете? Выкинуть кого-нибудь за борт? Решить, кого исключить, жребием? Элиас фыркнул, скрывая рвущийся наружу смех. Такой же фальшивый, как и он сам. Федю порой утомляло общение с ним. Как сейчас, например. – Я не настолько жестокий человек, чтобы отказывать нуждающимся в помощи. За кого ты меня принимаешь? Теперь уже настал черед Феди улыбаться. Канетти любит только себя и свои исследования. Сложно понять в каком порядке. Возможно, что-то он чувствует и к своей помощнице, но сложно судить. Федя не мог разобраться и со своими чувствами и эмоциями, не то что лезть в отношения кого-то себе подобного к кому-то другому. Тем более, Элиас сразу дал понять, что не потерпит вмешательства в свою жизнь в любой форме. Но чем-чем, а человеколюбием он определённо не страдал. Переступит и дальше пойдёт. – За вас самого? – полюбопытствовал Федя все также спокойно. – И всё-таки ты вредина, – пробормотал мужчина недовольно. Некоторое время они оба просто молчали, смотрели на бьющиеся о борт судна волна, на виднеющийся неподалёку берег острова, на возвышающиеся пустые здания, а после Федя все же решил продолжить прерванный разговор и вернуться к интересующей его теме: – Вы так и не договорили. – Ах да! Четвертая группа, – оживился Канетти. – В общем, говорить ещё рано, я только начал исследовать кровь твоего друга, мне для анализа стоит взять у того мальчика. Эх, жаль, не получилось привезти ещё и труп того мутанта, который в бункер проник. Надо же. Сохранить интеллект до такой степени, чтобы организовать полноценную диверсию! – Хорошо, что мы от него избавились. Так быстро отогнать его, как этих измов, у вас бы не получилось, – оборвал его восторги Федя. О той битве у него остались только смутные воспоминания, но он знал: тогда он едва не напал на Дазая. – Мы едва до машин добрались. Ещё его труп вам не тащили. Канетти горестно вздохнул, но продолжил говорить: – Так вот. Несмотря на то, что обладатель четвертой группы крови, имеет высокие шансы стать таким, как ты, это все ещё не стопроцентная гарантия, – он постучал пальцами по металлу. – Я навскидку даю ну процентов восемьдесят, наверное. Но это так, теоретизирую. – А повысить можно? – Эм? Без понятия. А что? Хочешь иметь гарантии? – за стеклами очков сверкнуло любопытство. Федя пожал плечами, скрывая разочарование от себя самого. Вопрос слетел с губ быстрее, чем он осознал, что говорит вслух. – В любом случае, я не рекомендовал бы тебе использовать этот способ. Сам понимаешь, мы не сможем обеспечивать вас всех кровью после битв. Попросту не хватает ресурсов. Вроде я об этом упоминал, да? Но да, никаких гарантий. Мы ведь не видели других мутантов, кроме тебя, а ведь наверняка на территории нашей страны больше людей с такой группой крови, скажешь нет? Федя не ответил. И так знал, что тот прав. Хотя ему очень хотелось верить, что именно Дазай переживет мутацию. Именно он – особенный. В глубине души жила иррациональная уверенность в его необычности. И отказываться от этого чувства он не желал. – Знаю. Но, возможно, мы просто плохо искали, – отозвался Федя, посмотрел в небо и сощурился от слишком яркого света, бьющего в глаза. – Все равно я сомневаюсь, что нам будут падать на головы подобные люди. – Да уж. Ещё двоих после тебя нам хватит. Сомневаюсь, что нам снова так повезёт, – Канетти хмыкнул, развернулся спиной к бортику и небрежно опёрся о него, чуть ли не сползая на палубу. – К тому же я не настолько наивен, чтобы считать себя единственным учёным, который додумался до того, чтобы пытаться создать вакцину. Только в сказках есть один избранный и один доктор. Возможно, где-то там уже трудятся над ней. Или уже создали. – Думаете? – Федя с сомнением на него взглянул. Звучало вроде логично. Как логичное издевательство. – Думаю, что где-то есть мутанты, которые попытаются подавить наше сопротивление. Люди здесь, в их новом мире, им не по душе, – он запрокинул голову и задумчиво посмотрел в небо, как Федя ранее, прикрыв глаза ладонью. – Вы считаете, они мутируют ещё сильнее? – Уверен, – он безмятежно пожал плечами. – Ладно. Иди поешь что-нибудь не мясное. Тебе нужно восстановить силы. А я пойду разберусь с бумажками, пока Кара не начала на меня злиться. Мне нужно ещё самому сдать кровь. Ах, да. Перед едой приведи мне нового мутанта, нам же надо познакомиться. Федя медленно кивнул. Пожалуй, он действительно проголодался. Стоило сходить за Дазаем, а после наведаться на местный камбуз и выяснить, они сегодня едят нормальную еду или травятся. В зависимости от дежурного. Хотя, наверное, сперва он все же поговорил бы с Колей. Сколько уже можно юлить. Так и не определившись с дальнейшими планом действий , Федя кивком попрощался с Канетти и хотел уже направиться к комнате, куда они с Дазаем накануне отвел мальчика, как его снова остановил негромкий голос доктора. – И ещё одно, Федь, – пришлось обернуться и внимательно слушать. – Рассчитываю на тебя. Поскольку ты учился в относительно спокойных условиях, ему придется несладко. Помоги ему. – Почему я? – он снова поморщился, позволил недовольству прорваться наружу. Впрочем, на самом деле даже не сомневался, что кто-нибудь поднимет эту тему: Фукучи или Василиса. Не ожидал он подобного разве что от доктора. Хотя имелась одна идея в запасе. – Или вы думаете, что мутанты могут охотиться стаей? Элиас широко улыбнулся. – На самом деле такое поведение измов, как вчерашнее, достаточно нетипично. Они одиночные существа. Так что же заставило их сбиться в такую огромную стаю для вашего преследования? Мы не узнаем. Однако, – он повел пальцем. – Умники используют нечто вроде телепатии, и из рассказов по поводу нападения на бункер я понял, что тот мутант, который привел туда остальных, мог с ними договариваться. Возможно, вы сможете общаться с Ацуши, когда вы в форме мутантов. Установить связь или вроде того. В битвах это может спасти кому-то из нас жизнь между прочим. Весьма полезная штука. Федя даже не знал, как отреагировать на подобное. Хотелось даже глаза закатить . Нет, на самом деле он и сам заметил нетипичное поведение хищников. А вот по поводу связи… – Если я буду налаживать связь, то с Дазаем, – отозвался он недовольно. – Изначально речь шла только о нем, вы и сами знаете. – Ну, я вообще и не планировал тебя просить. Знал, что тебе не нужны мои напоминания, – потянул он насмешливо, но Федя не хотел поддаваться на такую очевидную провокацию. – Отчитывайся о прогрессе. – Не в тех деталях, в которых вам хотелось бы, – фыркнул Федя, все же закатив глаза. Канетти картинно схватился за сердце. Сейчас мужчина намеренно переигрывал, как актер из дешёвой постановки, которые десятками шли по крупным городам Японии в мире до апокалипсиса. В фильмах те, впрочем, смотрелось куда хуже. Театр – это одно, а вот кино – другое. – Ты, что, опять плохо обо мне думаешь? Только нужное. Я тебе не извращенец. Лишь наука. Все для науки, – также драматично продолжил он. – Да-да, конечно. Как скажете, – Федя не стал спорить. Его искренне утомили эти бессмысленные попытки доказать друг другу то, что они взаимно и искренне друг другу верят, потому он повернулся и пошел к выходу на лестницу, больше не обращая на ученого ни малейшего внимания. Добравшись до нужной двери, он на мгновение задумался, а после все же постучался. – Кто там? Я сейчас! – донёсся уже знакомый голос. Наружу выглянула, однако, девочка-подросток, по виду немного младше Кары. Темноволосая, синеглазая японка, с волосами убранными в два хвостика. Она бесстрастно на него взглянула и опустила голову. – Изуми Кека. Рада знакомству. Мне о вас рассказывали, Достоевский-сан. Она выговаривала его имя, привычно коверкая, как и все японцы, из-за длины. Он вежливо улыбнулся и чуть поклонился в ответ, решив оставить любезности на потом. – Федя или Дост-кун, – мягко поправил он её. – Позови, пожалуйста, твоего соседа по комнате. Меня за ним послали. – Ацуши-кун сейчас выйдет, – Кека потеснилась, выпуская мальчика в коридор. От Феди не укрылось, как они вполне дружески попрощались, а после дверь снова закрылась. Едва они с Ацуши поднялись обратно на палубу, Федя резко к нему развернулся и холодно произнёс: – Если я ещё раз пойму, что ты используешь трансформацию, чтобы хвастаться перед друзьями, я оторву тебе голову и выкину ее за борт, а Канетти притащу тело для исследований и скажу, что так получилось, потому что ты представлял опасность для остальных. Ты меня понял? Мальчик сделал шаг к ограждению, его губы дрожали, но пока он не начал меняться. Казалось, реветь он начнет раньше, чем атаковать. Федя на мгновение задумался и переформулировал: – Хотя нет. Притащу целиком. Он как раз жаловался, что мы не привезли ему труп. Так я понятно на японском говорю? Или мне позвать кого-нибудь? Ацуши сперва помотал головой, а потом испуганно закивал, после поспешно сглотнул. – Как вы поняли, что я трансформировался? – пробормотал он едва внятно. – Шрамы на щеках углубились. Я не слепой. Даже человеком я уже вижу и слышу больше, – он отвернулся от мальчишки и сделал глубокий вдох. Кажется, все это будет сложнее, чем ему казалось. Почему Канетти повесил все это именно на него? Чтобы испортить ему жизнь? Нет, бесспорно, вполне в его духе. – Но я просто хотел показать Кёке-чан. Она сильная, и ничего бы не…, – начал мальчишка совершенно ожидаемый трёп. Федя развернулся и оказался рядом с ним молниеносно: трансформация не понадобилась. Резкое движение, и Ацуши оказался на металлическом полу палубы. – Ауч, за что?! – возмущённо воскликнул он. – Пока что на этом корабле командует не «Кёка-чан», не ты, не я и даже не «Дазай-сан», – последнюю фразу он почти смимикрировал и прекрасно заметил обиду в янтарно-сиреневых глазах. – Среди главных у нас «Жуковская-сан», «Фукучи-сан». «Канетти-сан» в крайнем случае. Нам запрещают трансформации без крайней необходимости. Что до тебя, ты пока и вовсе нестабилен и плохо себя контролируешь. Не превращайся, чтобы покрасоваться перед кем-то, пока не будешь уверен, что сможешь сдержаться, – он сделал паузу. – Но поверь, ты никогда не узнаешь наверняка. А лучше не используй вообще. Каждый шаг отделяет нас от того, чтобы обратиться в то, с чем мы сражались у бункера. Или ты так хочешь оказаться по ту сторону? Ацуши застыл на мгновение, и в его глазах засветилось понимание. Он мотнул головой и встал. Похоже, постепенно к нему возвращалась уверенность в себе. Он упрямо на него посмотрел. – Я не хотел становиться таким! Это был не мой выбор! Это ведь вы! Вы тогда кинули мне под ноги железку! Федя смерил его с головы до ног задумчивым взглядом. А он все ждал, когда эта тема всплывёт. Она не заставила себя долго ждать. Может и хорошо, что сейчас, а не в дороге. – Я сделал так, как посчитал нужным. Расставил приоритеты для себя и для своих спутников. В конце концов, мы и не собирались задерживаться у вас в гостях, – равнодушно отозвался он. – Да, ты мог умереть, но сейчас хотя бы жив. Лучше так, чем никак. Или, ты говоришь, лучше было бы умереть Дазаю? У него есть шанс обратиться, а есть – умереть. Так что? По-твоему, тогда стоило его бросить? Какой твой выбор? Мальчишка сжал руки в кулаки и сник. Его будто ударили по лицу, едва эти слова достигли его слуха. – Так нечестно. Так вообще быть не должно! – Жизнь вообще нечестная штука. И без твоей помощи мы могли досюда и не добраться. Так что конкретно тебя не устраивает? – Федя не знал, ему весело, или он хочет уже поскорее отправить надоедливого нового подопечного подальше. Им и так придется страдать от общества друг друга следующие несколько месяцев. Ацуши изменился в лице, несколько мгновений он боролся с собой, очевидно пытаясь сдержаться, а после все же выпалил: – Дазай-сан заслуживает лучшего! Лучшего, чем вы! Федя бесстрастно смотрел на него, хотя, признаться, ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не измениться в лице. Такого он немного не ожидал. Не самой фразы, скорее того, что мальчик все же скажет нечто подобное вслух. Тень недовольства в его отношении для него сюрпризом не была, уловил ещё когда они в бункер приехали. – Так, позволь, а что, сам претендуешь? Ацуши покраснел, но гордо замотал головой. – Неправда! Дазай-сана я уважаю. Я просто…– он сделал глубокий вдох, а после затараторил, пока хватало сил и уверенности. – Я желаю ему самого лучшего! Человека, который будет его уважать. А не делать нечто подобное, как вы! – Ммм, понятно, – Федя равнодушно смотрел на рассерженного мальчишку. И совершенно ничего не чувствовал. – Не забудь об этом сказать Дазаю. Уверен, он обязательно учтёт твое мнение, – при этих словах Ацуши мертвенно побледнел. – Я не буду, мне незачем. К чему встревать между вами. Ну так что, ты не ответил. Претендуешь? Федя сделал пару шагов и навис над ним, заглядывая глаза. Ацуши запрокинул голову и упрямо уставился ему в глаза, пусть и пытался отчётливо спрятать дрожь, хотя расширившиеся зрачки, и то, как сильно он вжался в ограждение, отчётливо выдавали его неуверенность: в себе, в собственной силе. И страх. – Я уже всё тебе сказал! – пискнул он, стараясь казаться внушительнее, и даже выпрямился, и при этом они столкнулись лбами, встали нос к носу. Федя не отступил. В его глазах пробежали алые искры, и он лязгнул зубами. Ацуши сделал также. – Тебе не обыграть меня на моём же поле, – предупредил его Федя. Он не пытался ему угрожать, просто предупредил. – Я постараюсь, – процедил он сквозь зубы. Федя тяжело вздохнул. Не хотелось ему влезать ещё и в дурацкую битву с глупым ребёнком, который что-то вбил себе в дурную башку. Вне зависимости от того, что там за мысли. Однако он даже не успел ничего ответить, потому что их прервали самым бесцеремонным образом. – И что за мелодраму вы здесь устроили? Он вздрогнул и резко сделал шаг назад. Возле лестницы стояла Жуковская, скрестив руки на груди и наблюдая за ними взглядом серо-стальных глаз. – Знаете, смотреть любовный сериал, безусловно, занятно, учитывая, что телевидение давно почило, – продолжила она, и Федя успел заметить, как щеки Ацуши залились краской. – Но, во-первых, я такой жанр не жалую, во-вторых, сейчас это не к месту. Разборки в группе не пойдут никому на пользу. Юноша, если вы не можете поделить этих двоих, идите пожалуйтесь Гоголю. Оочи мне рассказал, у них тоже произошел некий инцидент. Порыдаете друг другу в плечо, глядишь легче станет. Теперь уже Федя почувствовал себя несколько дискомфортно, но не понял, по какой конкретно причине. В конце концов, в той ситуации косвенно виноват был и он. Из-за охладевших между им и Колей отношений ранее. – Все в порядке, – угрюмо отозвался он, отходя от Ацуши. Сказать по правде, появилась она вовремя. Они могли и начать трансформироваться. Причем оба. Федя не сомневался, что одержит верх, но вот тратить силы и ценную кровь на такую ерунду. – Извините за это. – Я достаточно услышала, чтобы разбираться в ситуации, – отрезала Жуковская. – Накадзима-кун, наши врачи ожидают тебя в медпункте. Позволь, я тебя провожу лично. Мальчик вздрогнул и поплелся к ней, втянув голову в плечи. Весь его запал куда-то испарился. – Потом найдешь меня, – обратилась Жуковская к Феде, и они с мальчиком скрылись на лестнице. Федя и так знал без напоминаний. Но настроение испортилось. Непонятно правда: из-за мальчишки, или из-за неё. Вполне вероятно, что и он переборщил. Стоило его проигнорировать, а не провоцировать. Ведь он все же бросил его умирать, и вполне логично, что ни один человек не отнесётся к такому поступку нормально. Вне зависимости от результата. Да, Ацуши выжил, но если он не рад своему состоянию, с чего бы и мальчику прыгать от счастья? Интересно, он когда-нибудь перестанет совершать одну глупость за другой? Или все это потому что Канетти повесил мальчишку обузой ему на шею, и он не удержался и ответил, когда стоило просто смолчать и немного выждать, прежде чем попытаться взять ситуацию под контроль? Наверное, стоит и совершать ошибки иногда. Если, конечно, они не смертельные. Оставалось надеяться, что нынешняя такой не станет. За этими размышлениями Федя спускался вниз, к камбузу. Внутри обнаружились друг Дазая, Накахара, и Сигма. Что ж, возможно, с таким набором дежурных его могло ожидать хоть что-то съедобное. – Доброе утро? – негромко поприветствовал он их двоих. Сигма отвлёкся от помешивания чего-то в кастрюле на плите и кивнул ему. – Скорее день. Как самочувствие? Федя насмешливо оскалился, демонстрируя привычно заострённые клыки. – Пока не кусаюсь. А так все хорошо. Пришел съесть что-нибудь, если вы приготовили, конечно. – У нас есть суп с тушёнкой. Тушёнку тебе не стоит, но я ее выловлю из твоей тарелки, – Сигма уставился на видавшую виду кастрюлю с сомнением. – Правда все волокна не получится. Это ничего? Или нам сделать что-то другое? – Не умру, так что не страшно. – Выглядишь лучше, чем в прошлый раз, когда я тебя видел, – заметил Чуя. Он как раз открыл шкафчик и с сомнением смотрел на хлебцы. Одну руку он держал на перевязи, так что, правда, Федя засомневался, насколько много от него тут было помощи Сигме. – Почему они выглядят нормальными? – Люди занимаются земледелием, – пояснил Федя, устраиваясь за столом. – Община, через которую мы проезжали в Сибирском округе, поделилась. У них и хлеб, и сухарики. Просто хлеб такую долгую поездку не пережил. – Настоящий хлеб? – Чуя ошарашенно на них взглянул. – Мы съели весь тостовый в первые дни Катастрофы. Я уже и вкус забыл, если честно. Федя знал, что японцы не особо привязывались к мучному. Зато вот чипсы очень любили, да. – Чипсы тоже были, – Сигма драматично закатил глаза. – Но Коля, Василий и Фукучи уничтожили их запасы ещё до того, как мы добрались до территории округа Владивостока. – Вы вроде как упоминали, что договариваться с выжившими сложно, из-за Феди, поскольку его там не жалуют, – Чуя взглянул на него внимательно, но без брезгливости или отвращения. Но его, кажется, тоже уже просветили по поводу ситуации. – Я не говорил, что всегда захожу на территорию общин с ними, – Федя пожал плечами. – Пусть это и таит определенные риски. Сейчас будет ещё больше проблем, – он постучал по губам кончиком держала ложки. – Даже одного мутанта достаточно, чтобы люди смотрели косо. А уж двоих… Об этом тоже стоило бы поговорить с Ацуши. Возникла правда мысль втянуть в это всё Дазая, но он её откинул. Вряд ли получится хоть что-то хорошее. Особенно, после сегодняшнего разговора. Чуя изменился в лице, прикрывшись пока ещё пустой тарелкой, хотя Федя, прикончивший собственную порцию успел заметить, каким кислым стал парень. – Ацуши не слишком хорошо ладит с людьми, – вздохнул Чуя, встал и протянул свою тарелку Сигме. – Тебе добавки дать, кстати? – Да, спасибо, – Федя пришёл к этому выводу и без подсказки, но только кивнул, ожидая продолжения. Не вся информация доставалась исключительно путем наблюдения. Можно и послушать. – Потому даже не знаю, как он воспримет то, что теперь ему придется отстраниться от них ещё сильнее. В конце концов, от всей компании близких ему людей остались только Дазай и Куникида, – продолжал Чуя. Федя кивнул. Несмотря на внешнее спокойствие, казалось, парень слегка расстроен тем фактом, что не входит в ближний круг. – Попробуем подружиться с ним, – неожиданно произнёс Сигма. Нет, серьезно, Федя не ожидал, что тот встрянет в разговор. – В конце концов, в подобных обстоятельствах иной раз многие люди, чужие друг другу становились семьёй. Федь, разве не ты рассказывал? – Вроде того. Раз уж мы в одной лодке, надо попробовать поладить, – хотя он знал, что так не всегда работает. Впрочем, им действительно предстоит ещё долгий путь. И если не получится, достаточно хотя бы одной ошибки, чтобы кто-нибудь погиб. – Ну вот, – Сигма ему улыбнулся, и Федя кивнул в ответ, несколько мгновений посомневавшись, но после все же отзеркалил улыбку. Впрочем, должен же в их группе хоть кто-то видеть в ситуации лучшее и лучшее во всём, а не только смотреть на всё исключительно рационально, в черных тонах. Ну, или не думать вовсе. И такие есть. – По крайнем мере, вы на что-то надеетесь, – Чуя подтянул к себе чашку здоровой рукой и устало на нее посмотрел. – Уже скучаю по кофе. У вас на материке оно есть? Находить его становилось все тяжелее. – Один крупный завод у нас и сигареты производит вроде как, на рынке закупались, – Сигма весело улыбнулся. Чуя мгновенно оживился. – Серьезно?! – Даже алкоголь есть. Мы не будем жить в Петербурге. Замертвяченные города все огромные и неудобные. Там не удержаться: измы и прочие, – Сигма вздохнул. Федя слушал, пока Чуе рассказывают то, что он и без того знал, заметил, что тот задумался, как бы сформулировать, и заговорил сам. – Наши основные силы отошли в предместье Петербурга, в маленький городок. А вообще основная часть людей начала оттягивать свои силы в горы на Урале ещё за полгода до того, как нас сюда отправили. Там удобнее держать оборону, да и зимы попрохладнее и длиннее. Зомби медленные и малосообразительные. Проблема только в том, что самую большую лабораторию с оборудованием не отправить на большое расстояние так просто. Не знаю, успели ли они до наступления холодов наладить работу железной дороги. – Названия этих городов все равно ни о чём мне не говорят, – пробормотал Чуя, поймал сочувственный взгляд Сигмы, цокнул языком и махнул рукой. Федя закончил со своей второй порцией. – Поймёшь со временем. Если вкратце, то это большое расстояние, – он задумался с чем сравнить. Наверное, очень грубо, масштабнее, но вроде пример он подобрал. – Условно говоря, город, куда нужно все перевезти, от Петербурга примерно на полкилометра дольше, чем Нагасаки от Токио. Чуя похлопал глазами, осмысливая. – Так, стоп. Серьёзно? Ты про тот Нагасаки, который в Минамати, Кумамото? Он только кивнул, а парень загрузился и ещё четверть часа они провели в тишине. Федя предпочел чай, который, на удивление ещё остался. Из-за стола, так совпали, встали они вдвоем. – Я помою сам посуду, – сказал Сигма. – Тебе с твоей рукой нечего напрягаться. Давай, кыш. Чуя вздохнул, хотел поспорить, но парень пригрозил ему мочалкой, тогда он махнул здоровой рукой и первым направился к выходу. Федя совершенно некстати вспомнил, о чем ещё не поговорил с Канетти, но возвращаться туда не хотелось. – Куда, к слову, в комнату 4Б? Я тут путаюсь, – спросил Чуя, когда они поднялись на палубу снова. – Зря поднялся. Можешь спуститься вниз, от камбуза по коридору и налево. Там твоя с Куникидой каюта? Чуя тяжело вздохнул и посмотрел в сторону размеренно плывущего мимо берега. – Да. Блин, какой придурок нумерует так, что третья слева, а четвертая справа? – он сделал глубокий вдох и посмотрел на небо. Некоторое время он наблюдал только за безмятежно плывущими там облаками – единственным, что осталось прежним за эти годы – потом продолжил. – Слишком вся эта смена обстановки раздражает. Выбивает, что уже не знаешь, как реагировать. Ацуши обратился и стал ценным, Мори-сан пришёлся к месту, а нам с Куникидой что делать? Федя только усмехнулся. – Если ты спросишь Ацуши, вряд ли его порадует твое мнение. Наверняка он с удовольствием поменялся бы с тобой местами. – Уже пообщались? – в синих глазах читалось понимание. – Вроде того. И всё же не думаю, что ваша помощь будет лишней. Не останетесь же вы в Японии одни теперь, – Федя пожал плечами. Он помнил, что его голос своего рода был решающим, хотя и до сих пор понятия не имел, почему все же решил спасти этих людей. В любом случае брать их с собой изначально они не планировали. Теперь уже как есть. На материке разберутся. – Тебя не беспокоит? То, каким ты стал? – Немного. Но я давно перестал переживать по этому поводу. А вот за своим другом присматривайте. Наверняка его тяготить это будет сильнее, чем меня, – он не смотрел на него, ожидая закономерного вопроса, которого так и не последовало. Тогда Федя все же взглянул на собеседника. Накахара тоскливо смотрел на берег. – Не будешь спрашивать, что произошло в бункере? – Нет. Когда мы выезжали, ещё хотел все узнать, а сейчас, знаешь, плевать как-то. Если передумаю, найду тебя или Дазая и допрошу с пристрастием, – он снова вздохнул. – Эх, сигаретку бы. Некоторое время стояла тишина, и они оба молчали, пока Федя пытался понять, в чем причина такой странной перемены настроения в поведении Чуи, но не мог подобрать никакого объяснения и гадал, стоит ли спрашивать. – Всё это ваше личное дело, и мы в любом случае добрались досюда живыми благодаря вам. К слову, я тебя не ударил за то, что ты меня не поймал исключительно потому что не хочу потерять пару пальцев. Федя заметил, что тот держит руку осторожно, но понадеялся, что все же не перелом. – Ты её сломал? – Мори-сан меня осмотрел здесь, но без рентгена им сложно точно сказать. Предположили, что может быть трещина, зафиксировали очень крепко, двинуть не могу. Сказали до того, как поедем дальше, носить так и не напрягать руку, – хмуро пробурчал Накахара. Тоже нехорошо. Федя знал, что такие вещи редко проходят сразу. Впрочем, хорошо, что не сломали. В любом случае, извиниться действительно будет нелишним. Он порядочно налажал за этот день, чтобы поссориться ещё и с ним. – Прости. В темноте не сразу сориентировался. – Мне немного обидно, но я понимаю, что у тебя не десять рук, – хмыкнул Чуя. – Так что забей. Так, ладно, а вы чем занимаетесь? – Тем же, чем и вы занимались в бункере. Но склад книг мы с собой не возим. Правда я без понятия, что успел нагрести с собой Василий, пока нас не было, и что заставит его выкинуть Жуковская. Помимо нудных документов кто-то с собой что-то возит, но ты не знаешь русский. Так что могу предложить карты. – Сойдёт. – Тогда по дороге загляни в каюту перед своей. Там Фукучи с Жуковской. У нас всегда по три колоды карты. Все равно скучно. Если они не потеряли по дороге, – Федя не стал заканчивать фразу. – Ладно, я пойду. Мне надо ещё кое-куда зайти перед тем, как вернуться к себе. – Удачи, – Чуя махнул ему рукой, а после быстро добавил. – Слушай, Достоевский, ещё вопрос. Просто любопытно, что такого особенного ты нашел в Дазае? Федя, уже сделавший шаг прочь, обернулся, и на его лице отразилось недоумение. Вопрос откровенно застал его врасплох. – В Дазае? – он повел плечом. Сказать по правде, ему было совершенно нечего ответить, а лгать не хотелось. Не сейчас. Не в этот момент. Он понятия не имел, что говорят в таких случаях, а голова вообще стала абсолютно пустой, словно лист ватмана. – Если бы я мог легко ответить, потому понятия не имею. Но вроде люди ещё не нашли ответ, почему влюбляются друг в друга, верно? Накахара покачал головой. – Знаешь, тебе нужно обязательно пообщаться Куникидой. В чём-то, вы, возможно найдёте общий язык. Федя осознал, что совершенно ничего не понимает. Видимо, данный им ответ оказался слишком неожиданным для собеседника. Или он подобрал не то, что нужно в спешке? Вроде же правду сказал… – Хотя, наверное, я рад, что хоть кто-то из вас на меня пялится таким недоумевающим взглядом. Запишу в личные достижения, – парень махнул рукой, развернулся и пошел к лестнице. Федя склонил голову набок, наблюдал за ним, пока тот не скрылся. Наверное, стоит как-нибудь ещё поговорить с ним. Хотя, для начала, стоит как следует обдумать его слова. Но сперва его ждёт уже давно откладываемый разговор с Колей. Сколько можно тянуть? Хотя этот вопрос…почему он настолько сильно его удивил? Неожиданно появившееся видение застало Федю врасплох, и он ухватился за перила, чтобы не упасть. Белые, почти стерильные коридоры, сменяются панорамами с множеством трупов и лужами крови, тихие, почти беззвучные шаги, знакомое-чужое лицо в объективе камеры, которое, он знает, на-блю-да-ет за тем, как он уходит под воду, на самое дно, а потом… Федя потряс головой. Все это больше не имело значения. Он не знал почему, но почему-то отчётливо помнил, что так должно оставаться и впредь. Пальцы сжали перила чуть крепче, чем того следовала ситуация, вызвав мимолетную вспышку дискомфорта, с губ слетел вздох. Вереница образов исчезла так же неожиданно, как и появилась. Выждав ещё пару мгновений для верности, Федя продолжил спускаться, прошел до нужной каюты и постучался, лишь после запоздало сообразив, что Коля может и спать: после безумной поездки все устали. Однако, не прошло и минуты, как прозвучал бодрый голос. – Войдите! Федя приоткрыл дверь и зашел туда. Коля сидел на своей койке, подложив подушку под поясницу и держал на коленях одну из немногих книг из их коллекции, но со своего ракурса не разглядеть какую. Вообще он обычно их слушал, но в их мире электричество – ресурс расходуемый, так что плеер, куда Коля загрузил книги, все равно что кусок металла в сложившихся обстоятельствах. Мало кто позволял зарядить его. Да и нормальное электроснабжение наладили только в крупных пунктах. И там это было дорого. Хотя сейчас у них есть возможность. – О, Федя! Я рад, что ты пришёл, – оживился он и воспользовался этим, как поводом избавиться от чтения – отложил книгу. Федя чуть улыбнулся и присел на край койки рядом с ним. – У кого отнял? – Ни у кого. Жуковская дала сама, потому что ей пока не нужно, а моего отца заставить читать нечто подобное невозможно, – он состроил кислую рожицу. – Но книга все равно скучная, так что скорее всего я буду читать первые несколько страниц до прибытия на материк. – На них похоже, – он кивнул. – Как нога? – Ну, сказали, что будет лучше к Владивостоку, – он пожал плечами. – Надоело уже лежать, скучно, не могу. Но вставать запретили или, мол, не вылечится тогда до того времени. Федя подумал, что единственный способ оставить Колю в постели в неподвижности: угрозами. – Вот и лежи. А то я тоже могу пригрозить, чем-нибудь жутким, – Федя чуть прищурился, пытаясь придумать что-нибудь эдакое, но не обидное. Коля пихнул его в плечо. – Эй! Что вы все сговорились? Твоя идея или Сигмы? Федя изобразил на лице максимально непонимающее выражение, благо, оказалось просто: он и впрямь понятия не имел, о чём речь. Хотя план и впрямь хорош. – Ладно, не буду. Но ты будешь лежать. Твой плеер зарядили, кстати? Тут же есть электричество. – Угу. Могу слушать, но отвык немного, – он нервно огляделся, будто понимал, что они ищут отговорки, и они, наконец, встретились взглядами. – Слушай, Федь, я это… последние пару месяцев… – Извиниться хотел. – Извини меня. Они заговорили одновременно, и также одновременно замолчали, словно растеряв все слова. Как там люди общаются и понимают друг друга, особенно когда между ними не все ладно? Федя понятия не имел, для него это всегда была тайна за семью печатями. Да ещё дурацкий разговор с Накахарой некстати в голову лез. Возможно, по этой причине он не ушёл никуда в замертвяченные города, не попытался выжить в одиночку. Здесь находились люди, которые, несмотря ни на что, пытались его понять. И кого пытался понять он. – Нет, серьезно, – Коля заговорил снова первым. – Я поступил правда мерзко, из-за обиды и потому что подумал, что теперь мы больше не будем дружить. Странно, что Сигма все ещё ко мне нормально относится после такого. Да и Макс-тоже... Федя ошарашенно посмотрел на него. – А почему мы должны перестать быть друзьями теперь? Коля как-то неловко пожал плечами, взгляд его разноцветных глаз был виноватым, но, похоже, в текущей ситуации он понимал немногим больше самого Феди. – Не знаю, я так подумал, ну и в общем вот. Нет, я все понимаю, так что больше так делать не буду и обязательно извинюсь перед Дазаем. Федя кивнул только, хотя почему-то не сомневался, что тот только отмахнулся. Он и попросил Колю так сделать только потому что так действительно стоило бы сделать. Им стоило бы поговорить, но вот они сейчас разговаривали, и он сам понятия не имел, о чем именно. Если они и между собой не могут в этой ситуации разобраться. – В любом случае, не только ты виноват. Я не должен был говорить те слова, – он вздохнул. – Мы останемся друзьями, так что не надумывай больше всякую ерунду, ладно? – Угу, – пробурчал Коля, правда выражение его лица не выглядело особо радостным. Федя вздохнул и щёлкнул его по носу шутливо. – Эээ? Это за что? – возмутился Коля. – За то, что о ерунде много думаешь. Ладно бы мысли умные приходили в твою голову, а не такое вот. Или я не прав? Парень фыркнул недовольно, а после расплылся в улыбке, и выражение молниеносно изменилось, будто его переключили. – Ну Федь, не будь таким вредным. В голове стук-бам, но не то, чтобы кому-то из нас это мешало. – Только если без опасных для жизни глупостей. Не подставляйся как в высотке, – невозмутимо продолжил он.– А то скоро буду допрашивать кого, что же там произошло. – Ну невыносимо! Что вы с Сигмой почти одно и то же! Мне даже обидно! – он схватил подушку, прижал к груди, потом уткнулся туда лицо. – Не могу обещать таких вещей! – Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Не сомневаюсь, он тоже, поэтому мы тебя и просим. – Федя мягко отстранил подушку от его лица. – Ну же, не веди себя как ребёнок. Сам понимаешь, в каком мире мы живём. Коля только снова уткнулся в подушку и что-то неразборчиво пробурчал. Оставалось только тяжело вздохнуть на такое поведение и прокачать головой. – Ты же ведёшь себя не лучше. Когда рискуешь. Почему мы лучше? Знаешь, как обидно? – негромко сказал Коля в подушку, убрал ее и заговорил уже серьезнее. – Каждый раз, когда после битвы ты в шаге от сильного обращения, это правда пугает. Страшно, вдруг ты не вернёшься. Мы же друзья, ты сам говорил. Так почему ты запрещаешь нам рисковать? Федя не знал, что ответить. Больше некому? Как-то фальшиво, в духе высокопарных романчиков. Наверное, искренность действительно порой глупа и так нелепа. – Я хочу там. И тут, – Коля убрал подушку, и его серьезность снова как ветром сдуло. Он указал на себя, потом куда-то в сторону, вероятно, берега. – Как угодно. Но если это хоть немного уменьшит твое пребывание в той форме. Федя хмуро на него посмотрел, борясь с желанием стукнуть его. Он затруднялся сказать, то ли это желание, когда Дазай говорил о своих мечтах по поводу обращения, или все же что-то другое. – Может ты будешь хотя бы оценивать свои силы? Ладно, этот раз, всякое случается а битве, но ты же нередко лезешь на рожон. Но Коля его не слушал, Федя опять, как и десятки раз до этого, разговаривал со стенкой. – Но знаешь-знаешь, когда я там, мне кажется, что если я окажусь рядом, потом смогу быть здесь, и вон там, а ещё…ты ведь понимаешь, да? – Нет. Ни слова, – честно ответил Федя. – Ну и ладно. Все равно мне кажется, ты меня слышишь, – беззаботно ответил он. – Пытаюсь. И всё же я попросил…ты хоть помнишь о чём? – он чуть сощурился, внимательно вглядываясь в его лицо: зря. В разноцветных глазах привычно ни намека на понимание. Тут только уточнять. – А? Ну не рисковать, ага. Я помню, – Коля только беззаботно улыбнулся. Федя снова вздохнул, который уже раз вообще? – Но все ещё не обещаю. Но! Я постараюсь. «Что ж, уже какое-то достижение», подумал он, но не стал говорить вслух. – Ты вообще понимаешь, как это звучит? – полюбопытствовал Федя скорее просто так, чем потому что действительно хотел знать ответ. Коля только прикрыл рот ладонью, хитро глядя на него разноцветными глазами и ответил вопросам на вопрос. – Кстати, почему мы вообще об этом заговорили? – Потому что мне захотелось, – хмыкнул Федя. – Полагаю, это достаточная причина, не находишь? «Ну, и потому что я знал, на что хочу поменять прошлую тему». Их разговор прервали самым бесцеремонным образом. – Эй! Вы оба тут?! – Этот голос… – Коля моментально скис. Федя прекрасно его понимал. Дверь распахнулась с пинка, и внутрь влетел Василий, оглядел каюту, и его взгляд остановился на Феде. – Ага! Тебя я и искал! – И зачем я вам нужен? – Федя взглянул на мужчину без особого интереса. Бегать по поручениям Гоголя-старшего ему хотелось меньше всего. После разговора с Колей он планировал вернуться к Дазаю. – Ты сильный, так что пошли, поможешь перетащить кое-что. Мелкий мутант занят сейчас, да и я не придурок, лезть к существу с нестабильной трансформацией, – сообщил он невозмутимо. – Кажется, кто-то выучил пару новых слов, – пробормотал Коля себе под нос. – Что ты там вякнул?! – что-то ухитрился расслышать Василий. – Так, я сделаю. Что нужно? – Федя встал между ними и кинул на мужчину предупреждающий взгляд. – Что у вас там? – Идиотизм, – прозвучал ещё один голос. Теперь, когда появился Фукучи, отвертеться тем более не получится. – Фёдор, идём, поможешь нам. Кинув извиняющийся взгляд на Колю, Федя вышел в коридор. – Что нужно сделать? – Он где-то достал музыкальный центр. Нужно вытащить его на палубу и посмотреть, дотягивается ли провод, или нужны удлинители. К тому же я буду год разбирать эти дурацкие иероглифы. Как же раздражает, – объяснил Фукучи. Из его интонации даже было неясно, он жалуется или возмущается. Зато идущий позади Василий, выглядел необычайно довольным собой. – Прошу прощения, но зачем? Мы же не сможем привезти его с собой. Даже не говоря о разнице в напряжении, места нет. Нам и так вроде бы нужно решить транспортный вопрос на материке. Фукучи оглянулся и прожёг Гоголя-старшего взглядом, но тот только улыбнулся ещё лучезарнее, будто его предмет обсуждения никак не касался. – Понятия не имею. У него и спрашивай. – Ну как это?! Вечеринка по поводу того, что все живы-здоровы! И вообще мне надо проверить, что все работает. Отдыхать будем, как доберёмся до поворота и продолжим курс на Владивосток! – он подскочил к ним, обнял обоих, а после перешел на русский. – Фукучи-кун, не будь таким букой. – Кем-кем? – уставился на него мужчина. – Чего? Ты не знаешь?! Бука – это… – Вася, перестань донимать меня. У тебя руки в машинном масле. Ты опять ходил в машинное отделение? Кара тебе голову оторвёт. И я пожалуюсь Лис. – Нет! Что угодно, но не это! – Это. Так что отцепись и не вытирай руки о мою рубашку! Черт бы тебя побрал! Федя тяжело вздохнул и потихоньку сделал шаг назад, пока они продолжали ругаться, покрутил головой по сторонам. Скорее бы разобраться с этим всем и найти уже Дазая. Или он сам найдется? – Эй, давай побыстрее, – окликнул его Фукучи. Федя посмотрел на них. Василий обиженно дулся и потирал макушку. Похоже, ему прилетело рукоятью меча. Детский сад какой-то. Впрочем, как обычно. – Иду, – отозвался он и прибавил шаг.