Насколько..?

      Акаши нравится, когда его шею сильно сжимают и утыкают лицом в подушку, когда его задницу поднимаю к верху и жестко трахают, забивая на растяжку. Но единственное, что ему не нравится - когда его лицо видят. Стоит ли тогда выколоть им глаза?       Акаши подстраивается, прогибается в позвоночнике. Он позволяет трахать себя сразу двум мужчинам в задницу и чуть ли не кончает от осознания того, что их члены проходят по его простате, но еще рано. Брат учил его выдержке и Акаши любит пользоваться этим знанием, смеясь с тех, у кого на лице появляется ошеломление, из-за отсутствия реакции. Он любит, когда с ним работают.       Но они замечательные. Они знают, понимают, что ему нравится. Старшему брату бы тоже понравилось. Акаши уверен, ведь Харучиё обожает насилие в любом его проявлении.       Эти люди для него замечательны...       Но Акаши уходит так и не узнав их имена, потому что это бессмысленно и глупо. Потому что он никогда больше не придет в этот клуб, ему становится скучно. Он оставляет пятьсот йен и уходит, оставив насмешливую записку, вырисовав на ней смайлик с двумя шрамами вокруг рта. А ведь его брат сделал с собой тоже самое, чтобы Акаши не чувствовал себя ужасным.       Харучиё любит своего глупого младшего брата.       Но насколько они одержимы друг другом?

***

      Харучиё гладит глупого брата по голове, оттягивая в сторону светлые пряди. Сегодня Акаши простой, спокойный, какой-то слишком счастливый и старший близнец гладит его по открытой щеке, прочерчивая большим пальцем контур шрама.       Они никогда не говорили об этом.       Акаши никогда не хотел поднимать эту тему, а Харучиё не настаивал. Он разорвал себе рот на глазах у брата, дико смеясь в приступе. Он не уехал в больницу, сажая в себя очередную иглу. Акаши пришлось зашивать брату рот самостоятельно, выводя аккуратные линии трясущимися руками.       Он очень хотел выглядеть идентично.       — Брат, ты останешься со мной?       Акаши понимается на локти, широко улыбаясь и старший видит, как разрывается чужой рот.       — Навсегда. — рука оставляет красные, некрасивые линии на лице Санзу и тут же опускается, пытаясь уловить его ладошки. — До безумия. — Акаши отодвигается, не убирая улыбки с лица и откидывает голову назад, открывая вид на красную полосу. Его лицо искажается. — Не бросай меня!       Харучиё кричит, пытаясь ухватить брата, но его руки касаются лишь воздуха. Фигура любимого младшего брата растворяется в воздухе.       — Я... — он падает на холодный асфальт, крича в пустоту до сорванного голоса. — Прости.       Прошу, прости меня. Я сделаю все, чтобы ты был рядом, не исчезай.       Я умру без тебя.

Я люблю тебя.

***

      — Он никогда не реагировал.       — Я не ожидаю от него ничего.       Мужчина молча кивает, прекрасно помня свою задачу и оставляет мужчин в белой палате для буйных пациентов. Плевать, что этот человек ни разу не двигался с момента, как его сюда поместили, но обстоятельства, в которых его нашли были слишком устрашающими.       Харучиё лежит не двигаясь. Он полностью игнорирует полицию, врачей и свидетелей, сжимая холодную руку своей роднойплоти и крови, захлебываясь кровью тех, кто навредил ему. От них не осталось ничего, что могло бы позволить установить их личность.       Все для тебя, брат.       — Мы знали его.       Санзу не реагирует, продолжая смотреть в стену.

О ком они говорят? Кого его?

      — Но он был недостаточно хорош. — Риндо подходит ближе, выходя из-за спины брата. — В отличие от тебя.       Харучиё моргает, притупляя взгляд.

Лучше? Лучше кого?

      — Ты готов служить нашему Королю, Хару?       Ран дергается, когда чужие руки оказываются возле его шеи и слегка царапают. Наручники не дают двигаться дальше.       — Кто вы такие, мать вашу?       — Мы?       Риндо фыркает, получая одобрительный взгляд Рана. Старший продолжает:       — Мы твоя новая семья, Хару.       Молчание заполняет комнату на несколько минут, прежде чем Харучиё начинает говорить.       — Вы останетесь со мной?       — Пока ты не откажешься от нас сам.