Насколько..?

      Санзу тянет руки к белой ткани, желая сорвать ее с чужого лица, но силуэт отстраняется каждый раз, как остается пару сантиметров.       — Ты все еще ждешь меня?       Оскал вместо привычной улыбки и Санзу бросает в дрожь. Он помнит, он знает ее, но каждый раз, как открываются его глаза — картина меняется. Свойственный пустой взгляд возвращается на место, а лицо снова становится меланхоличным, не знающим эмоций.       Но он все еще в воображении, все еще ждет и надеется увидеть то, что так рьяно скрывается за фатой в его сознании.       — Может быть, мне стоит уйти?       Голос снова застревает в голове и Санзу хочется кричать о том, чтобы его не оставляли, ведь он не выдержит и загнется. А потом он вспоминает лицо своего любимого младшего брата и больше не может смотреть на себя в зеркале без черной тканевой маски.       — Харучие, мы на месте.       Ран трогает его за плечо, вырывая из глубокого сна и улыбается, смотря на заспанного парня. Они умеют скрывать эмоции, зная, как лучше стоит обойтись в этот раз, поэтому не замечают ничего, делая вид, что все в порядке.       День за днем одно и то же, а в мыслях вакуум, сжирающий остатки здравого смысла. Их Король — идол, находящийся в центре шахматной доски, которая вечно передвигается из угла в угол, как загнанный в клетку зверь. от него не останется ничего точно также, как и от каждого из них.       Санзу снова в крови по локоть, с глазными яблоками в бархатной шкатулке неизвестного ему человека. Ран стоит рядом и смеется с шутки своего брата, который выглядит ни разу не лучше и сжимает свой порезанный бок. Но им больше не о чем переживать, ведь миссия наконец завершилась и они снова вернутся домой.       — Я жду тебя, Харучие.       Звучит в голове набатом и Санзу смотрит по сторонам, не понимая, откуда идет звук. Он сильнее сжимает коробку в своих руках, чуть ли не оставляя трещины и хочешь уйти в пустоту, вслед за белой тканью, но его опять останавливают.       — Идем, Хару.       Ран ведет его за локоть к выходу, как всегда зная, что в голове у больного человека. Они не разговаривали, не обсуждали больную тему. Но ведь и незачем, раз Харучие сам не понимает, чего так сильно боится.       Не понимал, до одного момента.       Санзу облокачивается спиной на холодную стену, держа в руке фотографию. Он не знает, кто отправитель, но это не имеет никакого значения. На куске потертой бумаги стоят он и его брат, оба веселые, пятилетние дети. Харучие улыбается во весь рот, показывая швы на лице, пока Акаши пытается закрыть свои, но улыбается тоже.       2005 год, Акаши стесняется.       Надпись на обороте выцвевшая, почти стертая, но понять слова все еще можно.       Санзу делает несколько шагов вперед, наконец оставляя позади все свои кошмары.       Санзу летит с моста забирая с собой души Хайтани.       Санзу наконец улыбается без слез на глазах.