Падший и Сломленный

      Арчер лежал на животе на крыше в светло-серых кальсонах и футболке, а темные волосы скрывала серая бини. Можно было бы ещё больше заморочиться с мерами предосторожности, чтобы остаться незамеченным, но крыша, на которой он расположился, просматривалась только с другой крыши повыше, и сегодня утром он заклинил замок на входной двери. Конечно, при желании визитера, который захочет подняться сюда, это не остановит, а только задержит, но Арчер был вполне уверен, что никто не знает, что он находится на крыше этого здания. Тем не менее, как и на любой другой открытой крыше задания, по-прежнему оставался обязательный нюанс — как можно меньше времени на открытом месте. К счастью, его объект до невозможности педантичен, что помогло свести к минимуму риск обнаружения.       Арчер прижал приклад L115A3 к щеке и настроил прицел. Винтовка дальнего действия основана на оружии, используемом британской олимпийской сборной по стрельбе, вес пятнадцать фунтов, дальность стрельбы полторы тысячи ярдов. А ему и нужно то было всего восемьсот семьдесят.       Через дренажный канал отлично просматривалось, кто входил и выходил из отеля. Арчер предпочел бы не делать этого напротив общественного здания, но временной промежуток, за который Фарук бин Абдуллазин выйдет из вычурных дверей Ритц-Карлтона и сделает несколько шагов до своего бронированного лимузина, давал окно возможностей; по крайней мере, теперь — парочка перерезанных проводов и вуаля — фонтан в отеле вышел из строя.       Каждый раз, когда Абдуллазин выходил из отеля, то останавливался дать чаевые молодому человеку у дверей. Ирония в том, что его погубят его же щедрость и пунктуальность. «Визуализировать. Сфокусироваться. Расслабиться»       Арчер прицелился в аккурат в то место, где, как ожидалось, пройдет торговец оружием. Хотя калибр .338 мог запросто разнести любой бронежилет, который, разумеется, носил Абдуллазин, Арчер собирался стрелять в голову. Он отключился почти от всего, кроме цели. Только небольшая часть мозга сфокусировалась на возможных ближайших неожиданностях — резкие звуки, странные вспышки света, любые признаки, которые могли бы подсказать ему, что его засекли.       Когда молодой человек в синей форме распахнул тяжелую стеклянную дверь, Арчер затаил дыхание, положив палец на спусковой крючок. Идентификация возникающей цели, оценка вероятности успеха без побочного ущерба и небольшая корректировка прицела заняли доли секунды, прежде чем он нажал на спуск. Он зафиксировал попадание и отсутствие необходимости во втором выстреле, прежде чем смог снова двигаться. Пуля попала в центр лица — между верхней губой и нижней частью носа.       Арчер уже соскользнул с карниза, пока сопровождающие Абдуллазина пытались осознать, что произошло. Высокоскоростной снаряд прошел через мягкие ткани Т-образной линии и попал в продолговатый мозг у основания мозга. Парень был мертв еще до того, как окружающие услышали сверхзвуковую пулю. Арчера совершенно не интересовал человек, которого он только что убил, он не испытывал никаких моральных угрызений совести. Сказать по правде, он неспроста принял решение об отставке.       Абдуллазин был торговцем оружием и, по-видимому, имел доступ к какому-то вооружению, которого у него быть не должно, или был готов продать пушки, или того хуже — продать не тому, кому надо. Опасно знать больше. Если Арчер будет знать слишком много, то начнет думать. А размышления сделали бы его работу тяжелее.       Он взялся за край футболки, чтобы подобрать использованную гильзу, и тут мимо щеки пролетел осколок бетонного парапета. Мгновенное осознание того, что охотник стал добычей, наполнило тело адреналином. Повинуясь инстинкту, он схватил патрон и прижался спиной к стене, примыкающей к карнизу.       Второй выстрел пришелся с левой стороны, осыпав серым гравием, и дал Арчеру приблизительный угол атаки. Вот же дерьмо. Очевидно, повреждение замка на крышу повыше не помешало доступу. Он не учел снайпера в уравнении. Ошибочка вышла. В такой профессии ты не можешь учиться на своих ошибках, потому как обычно они стоят тебе собственной шкуры.       В присядку он прошел вперед, все также в укрытии за стеной, пока не оказался насколько возможно близко, чтобы спуститься с крыши. Третьего выстрела не последовало — стрелок ждал, пока Арчер покинет укрытие. Именно так поступил бы сам Арчер, хотя он бы и в первый раз не промахнулся. Он надеялся, что этот парень действовал один, и никто не ждал по ту сторону двери, через которую Арчеру нужно было пройти.       Целых три ярда открытой крыши давали прекрасную возможность для выстрела в голову или спину. Сейчас не самое лучшее время анализировать ситуацию, но всё-таки — что, блять, за хуйня происходит? Может, он и станет скоро расходным материалом со смертельным выходным пособием, но почему он вдруг стал мишенью? Арчер сосредоточился на спуске с крыши. Даже будь тут другой путь отхода, для отступления ему всего то нужно оказаться по ту сторону двери, на которую он взял курс, той самой двери, которую он заклинил деревянной доской, чтобы обезопасить себя, и которая теперь стала дополнительным препятствием к выходу. Арчер стиснул зубы и глубоко вдохнул, чтобы расслабиться. Не важно, чего хотели нападавшие — убить его, прижать до прибытия копов или еще кого, — больше он ждать не мог.       Сняв футболку, он сунул ее между ног, а затем поднес винтовку к щеке. Откинул шмотку в сторону, приподнялся на локтях и посмотрел в прицел. «Вот он. Двести метров. Придурок, вприсядку стоит»       Арчер нажал на спуск, когда четвертый выстрел попал в металлическое вентиляционное отверстие совсем рядом. Стрелок упал, а Арчер вскочил и бросился к двери, по пути схватив футболку и гильзу. Вытащил деревяшку, кинул в сторону и укрылся в безопасном месте.       Разбор винтовки занял двенадцать секунд. Он сунул все компоненты вместе с латексными перчатками в карманы мягкой тобе. Натянул футболку через голову, подметив аккуратную дырку от пули в плече, затем надел поверх тобе и готовую сложенную кефию. Через две минуты Арчер снова вышел на улицу и ушел в образе сутулого, грузного, бородатого араба. Он услышал полицейские сирены вдалеке и направился в сторону человека, который пытался его убить.       Арчер должен придерживаться плана и выбраться из города. Он не знал наверняка, мертв ли стрелок. Но мертвый или живой, он сможет предоставить информацию. Арчер хотел знать, кто его подставил.       Здание, из которого велись выстрелы, оказалось жилым домом. Арчер слишком сильно бросался в глаза в своей светлой тобе, чтобы можно было идти не спеша, но другие неприметные шмотки ждали в шкафу за много миль отсюда. Поднимаясь по ступенькам с улицы, он заметил, что дверь, ведущая в холл, открыта. Он проскользнул внутрь и повернулся к лестнице. Голос в голове твердил бросить все это, выбраться отсюда, придерживаться плана, но он проигнорировал предупреждение и продолжил идти, что было для него довольно нехарактерно. По пути Арчер ни с кем не столкнулся, а когда добрался до двери, ведущей на крышу, обнаружил, что сломанный им замок выбит.       Арчер надел перчатки и снова собрал винтовку, прежде чем проскользнуть внутрь, бесшумно закрыв за собой дверь. Чтобы не споткнуться, он засунул полы тобе за пояс кальсон и боком поднялся по краю лестницы, готовый стрелять.       Сердце заколотилось быстрее, чем хотелось бы, но он был слишком взвинчен, чтобы успокоиться. Дверь на крышу тоже была открыта, и когда он поднялся, то услышал стоны. Арчер соблюдал крайнюю осторожность, когда проходил через дверь, но, как оказалось, всё-таки не промахнулся с выстрелом. Светловолосый парень лет тридцати лежал в луже крови, подбирая свои раскуроченные кишки руками в перчатках. Арчер отшвырнул винтовку Дакота Т-76 Лонгбоу и присел на корточки.       — На кого работаешь? — спросил он на французском. Парень повернулся в его сторону, окинул остекленевшим взглядом и поджал губы.       — Ты ещё можешь выжить, — солгал Арчер; рана, может, и не убьет его, но он добьет точно. — Скажи мне, на кого работаешь, и я вызову помощь.       Когда мужчина не ответил, Арчер снова спросил его: по-английски, по-немецки, по-русски. Он мог говорить и на нескольких других языках, но этот парень выполнил, по крайней мере, одну часть его миссии, сохраняя молчание.       — Ты у них лучший? — спросил Арчер. — У тебя был идеальный шанс для выстрела, и ты промазал?       — Пошёл… На… Хуй… — мужчина говорил по-английски с американским акцентом, хотя это ничего не значило.       Будь местечко поукромнее, Арчер предпринял бы куда более внушительную попытку убеждения, но ему меньше всего нужны были благонамеренные жители, сбежавшиеся сюда посмотреть, что происходит, а еще довольно скоро все крыши в этом районе будут шерстить копы, расследуя расстрел Абдуллазина. Организовать вертолет для поиска сверху — плевое дело.       Арчер проверил карманы парня в надежде найти ключ от гостиничного номера, мобильник или, возможно, ключи от машины, но парень не допустил подобной ошибки. Хотя, когда Арчер перевернул его, чтобы проверить задние карманы джинсов, то нашел забрызганный кровью лист бумаги. Желудок скрутило спазмом, когда он увидел свою собственную фотографию. Он снова сложил лист и спрятал в тобе.       — На кого работаешь? — спросил Арчер, но парень уже терял сознание.       Он перевернул его на спину, запомнил лицо, включая небольшой шрам рядом с губами, и сфотографировал на телефон, прежде чем отступить к лестнице и пустить пулю снайперу прямо в лоб. Арчер достал гильзу, разобрал винтовку и сунул ее в потайные карманы своего арабского наряда, прежде чем вернуться на улицу. Через три квартала он поймал такси, чтобы добраться до Северного вокзала. Водитель, уроженец Северной Африки, попытался завести разговор, но Арчер сделал вид, что не понимает его.       Фотографию, что лежала у него в кармане, сделали не в Париже, а возле гостиницы в Москве, где Арчер провел неделю около месяца назад. «Блять, блять, ебать»       Пульс участился. Сколько людей теперь знают его в лицо?       Абдуллазин станет его последним объектом.       Это решение он принял не просто с кондачка. Складывалось ощущение, что в последнее время он испытывал удачу, и теперь накатившая тревожность подтверждала, что это действительно имело смысл. Пора было уходить, пока он еще мог. Пульс успокоился при этой мысли, хотя он не питал иллюзий относительно своих шансов на успех. Кто-то следил за ним в Москве, несмотря на контрнаблюдение. Кто-то наблюдал за ним в Париже и знал, что он будет на этой крыше. Арчер провел здесь неделю, наблюдая за Абдуллазином, и, несмотря на все меры безопасности, все равно каким-то образом облажался. Арчера жутко взбесило, что он пропустил все эти знаки мимо ушей, и от этого сердце снова забилось чаще. Если бы наемник нанял другого стрелка, порасторопнее, Арчер был бы мертв.       Улицы Парижа проносились за окном слишком медленно, на его взгляд, но Арчер не мог допустить, чтобы водитель попал в аварию. Он откинулся на спинку сиденья и попытался все обдумать. Кто хотел его смерти? Почему? Стрелок ждал, пока Арчер выстрелит, прежде чем стрелять в него? Или этот парень ошибся со временем и пытался спасти Абдуллазина от пули Арчера? «Кто-то хочет именно моей смерти или просто того человека, который стрелял?»       Пока его не обнаружат, он вне опасности. Хотя уход из бизнеса необязательно гарантирует ему безопасность. У него достаточно денег. Арчер может вообще больше не работать, хотя он не был уверен, чем будет заниматься дальше, если проживет достаточно долго, чтобы получить возможность жить своей жизнью. Если его устранения требовало правительственное агентство, то Арчер прекрасно знал, как трудно будет остаться в живых. Вероятно, ему следовало бы изменить внешность, но с этим явные проблемы — поиск хорошего, но подкупного пластического хирурга, необходимость какое-то время лежать в отключке и, следовательно, стать уязвимым, плюс, Арчеру нравилось его лицо, если не считать эту гребаную бороду, от которой все чесалось.       Когда такси подъехало к Северному вокзалу, он заплатил водителю и дал ему хорошие чаевые, но недостаточно щедрые, чтобы выделиться. В конце концов, полиция обнаружит, откуда был произведен выстрел; они могли найти, а могли и не найти мертвого стрелка, в зависимости от того, на кого тот работал — поблизости могла оказаться бригада зачистки. Если место преступления останется таким же, каким оставил его Арчер, проворные следаки смогут выяснить, что произошло, но не саму причину. Копам удастся отследить таксиста, который отвёз Арчера на вокзал, но на этом они сядут в лужу. Северный вокзал — самая оживленная железнодорожная станция в Европе, да и в мире в целом, за пределами Японии, через которую ежегодно проходило более ста девяноста миллионов пассажиров.       Арчер забрал свою сумку из багажного отделения на нижнем уровне у стоек проката автомобилей и направился в уборную, бдительно прослеживая каждого, кто смотрел на него, потому как любой мог оказаться угрозой, пока не доказано обратное. Семь минут спустя из кабинки вышел высокий, чисто выбритый, смуглый европеец лет под тридцать, с слегка взлохмаченными прямыми темными волосами. В очках, одетый в потертые джинсы, ботинки, серую рубашку и темно-серый бушлат. Арабский костюмчик, кальсоны, футболка, части винтовки и разорванный саудовский паспорт лежали в сумке.       Полтора часа внимательного наблюдения, и Арчер убедился, что за ним не следят, после чего направился в сторону Эйфелевой башни. По пути он избавился от всех вещей, включая паспорт и сумку. Одежда оказалась в арках между домами и в урнах. Разобранная винтовка и гильзы сброшены в ливневые стоки, в мусорные баки и в реку. Разорванный паспорт сожжен в туалете кафе.       Избавившись от всего, кроме фотографии, которую вытащил у стрелка из кармана, Арчер сел за столик у кафе и заказал кофе. Когда его принесли, он достал телефон, вставил аккумулятор и отправил письмо на почту Фениксу, своему посреднику. Позвони мне.       Палец дрожал, когда Арчер нажимал «Отправить» на те контакты, которые предоставил ему Феникс. Обычно Арчер не разговаривал со своими посредниками. Феникс был единственным, с кем Арчер говорил с тех пор, как стал заниматься внештатной работенкой. Везде, где это было возможно, Арчер делал все по электронке, но хотел услышать реакцию Феникса, когда расскажет ему о том, что произошло.       Звонок раздался еще до того, как Арчер выпил половину кофе.       — Тэн, — Арчер назвал свое кодовое имя.       — У тебя есть какая-то особая причина для связи со мной?       Аристократический английский голос Феникса действовал на расшатанные нервы.       — Не знаю. А должна быть? — Арчер пытался взять себя в руки и не выдать своего состояния в голосе. Феникс вздохнул.       — Говоришь загадками, друг мой любезный? Ты выполнил работу. Второй платеж поступит на счет в течение часа.       — Я стал мишенью, — сказал Арчер.       Короткое молчание намекало на удивление, но Феникс умел мастерски играть. А Арчер никому не доверял. «И какого лешего я думал, что разговор с ним убедит меня в чем-то?»       — Должно быть, тебя засекли, когда ты готовился. Это беспечность. Теряешь форму, Тэн?       — Кто знал, что я в Париже на задании? Кто хочет, чтобы я больше не работал на тебя? Или ты сам устал от меня? Считаешь меня угрозой? Задумал какую-то хитрую схему?       — Нет, — отрезал Феникс. — Это не имеет ко мне никакого отношения. Еще есть проблемы? «Конечно есть, блять»       — Я разобрался.       — Прекрасно. Удалось поговорить?       — Не особо. Он был американцем — возможно. Я пришлю тебе фото. Узнай, кто он.       Арчер завершил звонок и, отправив изображение, вынул аккумулятор из телефона. Он не стал задерживаться после того, как допил кофе, и продолжил наблюдать за округой, всерьез задумавшись полностью изменить планы и отправиться на юг, где потеплее, вместо севера, в холодную Великобританию.       У него есть депозитные ячейки и свежие документы, спрятанные в нескольких европейских городах, но пока он не узнал, в чем дело, не хотел использовать их на случай, если материалы скомпрометированы. Больше всего уверенности вызывали два швейцарских банка, где у него был доступ к своим счетам.       Во Франции не безопасно. Кто бы его ни подставил, кто бы ни дал стрелку его фотографию, он мог передать ее и полиции. Мог ли Феникс желать его смерти? Арчер работал на него не первый раз, и с ним никогда не было проблем. Если не Феникс, то кто? Один из его других посредников? И снова Арчер не видел мотива.       Он забронировал место в поезде от Гар-дю-Нор до Кале, но не сел на него. Передвигаясь по Парижу пешком, на метро и на автобусе, он не заметил признаков слежки, но это не успокаивало. Он купил новую сумку, несколько предметов одежды, коробку миндального печенья и пару игрушек для собак, прежде чем отправиться на вокзал Сен-Лазар. Хотя таможня вряд ли его остановит, нужно было хоть что-то показать в поездке. Полиция может ждать на всех выходах. Он слишком хорошо понимал, что малейшая ошибка может стать фатальной. Сейчас все, кто хотел его смерти, уже знали, что он жив, и Арчер сомневался, что они сдадутся на этом.       Было уже далеко за полдень, когда он сел на паром в Гавре. Дважды пересаживался на другой поезд. На последней остановке с ним никто не вышел, и только тогда ему, наконец, стало легче. Ни полиция, ни сотрудники иммиграционной службы его не остановили. Сумку просканировали, паспорт проверили, и он даже удостоился улыбки симпатичной француженки, проверявшей его билет. Арчер улыбнулся в ответ, но она была не того пола, чтобы заинтересовать его по-настоящему.       На палубе, наблюдая, как огни Гавра удаляются все дальше, он снова вставил аккумулятор в телефон. От Феникса не было сообщений, поэтому Арчер позвонил ему сам. — Нам не удалось его опознать. Французская полиция оцепила здание. Надеюсь, ты не оставил никаких улик. «Мудила»       Арчер бросил мобильник в воду. Если Фениксу или другому посреднику не удастся связаться с ним каким-либо другим способом, Арчер с лёгкостью исчезнет с радаров и скроется. Неудобное чувство, но и стрелять по нему тоже не комильфо.       Потребовалось шесть часов, чтобы пересечь канал. Шесть часов на раздумья, повяжут ли его по прибытии. Шесть часов в попытках разобраться во всем. Но ничего из этого не случилось; он благополучно прибыл, и его никто не остановил, но сердце все равно билось беспокойно быстро.       Еще одно путешествие на поезде из Портсмута в Бристоль, город, который он выбрал наугад, где провел ночь в дешевом гостиничном номере. Он сжег паспорт, по которому выехал из Франции в Великобританию. Стоило бы и фотку эту сжечь, но на ней была кровь стрелка, а возможно, и его отпечатки пальцев, и Арчер не хотел отказываться от возможных улик. Снимок был сделан возле Новотеля на Новослободской улице. Он попытался представить себя снова на том же месте, чтобы проверить, сможет ли что-нибудь вспомнить, но даже не был уверен, какой это был день. Арчера до жути бесило, что он тогда ничего не заметил.       Он засунул фотографию в слюду от пластикового стакана, предоставленного отелем, и положил в сумку. Пепел паспорта Джереми Кляйна отправился в унитаз. Разрезанная на мелкие кусочки кредитка утонула в реке Эйвон еще до того, как Арчер покинул город. Очередные поездки на поезде туда и обратно несколько раз, принятие решений о пунктах назначения в последнюю минуту, при этом оставаясь в состоянии повышенной готовности и в сильном напряге.       Как только Арчер добрался до Лидса, то был полностью уверен, что за ним не следили. Единственное, что могло пойти не так — помимо того, что кто-то уже прознал о его пункте назначения, — это если бы «Ауди», сумок в багажнике и пакетов в стене не оказалось в запертом гараже. Он организовал этот пункт в Лидсе девять месяцев назад после того, как убил парня в Венесуэле и увидел, как двое девочек-подростков упали на колени рядом с отцом и разрыдались что есть сил. Тот мужик был торговцем оружием, но реакция Арчера на страдания детей встревожила его. «С возрастом становлюсь мягкотелым?»       Когда выбраться из страны оказалось труднее, чем ожидалось, он задумался, стоит ли продолжать. Арчер сказал себе, что если будет заниматься этим слишком долго, то потеряет преимущество и попадется, но дело было не только в этом. Чем дольше он работал наемником, тем больше было шансов навсегда изменить что-то внутри и сделать будущее невозможным в принципе.       У Арчера не было никаких связей с Лидсом. Однажды он был здесь, чтобы устроить свою новую жизнь, хотя на самом деле не собирался начинать ее так скоро. Когда он удостоверился, что за гаражом никто не наблюдает, то отпер его, проскользнул внутрь и снова запер дверь. Он позволил себе улыбнуться, когда обнаружил машину на прежнем месте, а сумку в багажнике. Достал пакеты, спрятанные за шлакоблоками в стене гаража, свой новый паспорт, свидетельство о рождении, водительские права, дебетовую и кредитную карты. А также спрятанные сто тысяч налички, новый мобильник и пушку. Он оставил немного денег в тайнике. Заплатил за два года аренды гаража. Так куда безопаснее, чем в банке.       Он ехал на север по автомагистрали A1, зарядив телефон и не думая о пункте назначения. В течение следующих нескольких месяцев он переезжал, открывал банковские счета, использовал депозитные ячейки с наличными. Всех ста тысяч в любом случае было бы много, слишком рискованно, если бы он потерял их одним махом. Осесть было бы тоже слишком рискованно. Ни Феникс, ни любой другой посредник никак не могли знать его новое имя, но Арчер никогда не мог быть ни в чем уверен на сто процентов.       Фениксу он был известен как Тэн. В Париже он был Омаром бин Шерифом и Джереми Кляйном. Теперь он Арчер Харт, тридцати семи лет. Арчер его настоящее имя, которое ему нравилось больше всего. Это давало нечто постоянное в таком непостоянном мире. Непослушные черные волосы, темные глаза, рост метр девяносто, высокий, с оливковой кожей, что досталась от отца, которого он никогда не видел. Арчер эксперт в перевоплощении, хотя и не выглядел как кто-то другой без маскировки. Он никогда не думал, что сможет пользоваться именем, которое ему дали при рождении. Он едва помнил, сколько ему лет на самом деле.       Он проехал много миль, кружил туда-сюда, ездил по проселочным дорогам, а когда понял, что глаза буквально слипаются, выбрал отель в Ньюкасле, забрался в постель и единственное, что смог сделать, — это заснуть.