Может

Сугуру не знает, когда это началось. Сатору не представляет, когда это закончится. Может, это взяло своё начало, когда Сатору стал уходить из столовой чуть раньше. Когда Гето стал внимательно смотреть, куда тот направляется. Может, когда Годжо стал с ужасом смотреть на пищу. Когда так умело прятал этот страх в глубоких глазницах, что никто из присутствующих даже не замечал. Но Сугуру не присутствующий. Он куда ближе пресловутого «присутствия». Может, когда Сатору все чаще просто ковырял вилкой в тарелке, создавая кашу, которую невозможно было есть, но и не сказать, что тот пытался. Когда при виде еды в незабудковых глазах виднелись лишь расчёты. Ебаные вычисления, которые заполнили мозг Годжо настолько, что тот терял контроль взгляда и тела, что уже начинало подрагивать. Может, когда все время стал просить закрыть окно. Когда Сугуру стал носить ещё один свитер, имя которого «для Сатору». Когда Годжо в ответ на такую щедрость привычно ворчал, смеясь и улыбаясь. Теперь привычно пряча ладони в рукава чужого тёплого свитера. Может, когда Годжо стал практически жить в зале. Когда приходил в комнату Сугуру настолько измотанным, что сразу валился на кровать, все ещё держа уголки губ поднятыми. Может, когда стал все чаще говорить о еде. Все чаще обращать внимание на собственное тело. Все чаще упоминать тренировки. Все чаще рассказывать о самых действенных упражнениях. Когда Гето все чаще смотрел на него с ужасом в глазах. Может, когда Сатору ловил усталым взглядом собственное отражение во всех зеркалах и витринах. Когда Сугуру так стал этого бояться. Может, когда Годжо стало видимо трясти. Когда тот стал закрывать лицо дрожащими руками, в попытках сохранить остатки прежнего искусного контроля. Когда перестал поднимать ноги на носочки, чтобы те не тряслись ещё сильнее. Стал шутить про стиральную машинку и зону турбулентности. Когда Сугуру стал держать его за дрожащую руку. Может, когда все чаще перестал приходить на обеды и ужины. Когда после завтраков быстрее шёл в туалет. Когда стал врать всем о своём самочувствии. Но когда Сатору вообще говорил правду? Может, когда на костяшках правой руки появились красные пятна. Когда Сугуру стал держать его исключительно за левую. Может, когда на Годжо одежда стала смотреться как на ебучей вешалке. Может, когда тот перестал справляться с нагрузками на тренировках. Когда Гето стал смотреть на него с видимой жалостью и скрытым сочувствием. Может, когда Сатору грохнулся в обморок. Когда первым делом увидел обеспокоенного Сугуру. Когда отвёл виноватый взгляд. Когда не стал отшучиваться, лишь вздохнул и прошептал: «Извини, все почти в норме». Когда это «почти» стало криком о помощи. Когда Гето стал на секунду глухим. Может, когда улыбаться удавалось все сложнее. Когда контролировать своё тело уже не получалось. Может, когда уголки губ стали настолько тяжелыми, что уже не могли подниматься. Когда во взгляде читалась скорбь. Вина. Сожаление. Когда в глазах Сугуру был страх. Отчаяние. Отголосок надежды. А может, когда Сатору в очередной раз после приема пищи сказал, что сейчас вернётся. Когда Сугуру ответил: «не забудь прополоскать рот». Когда в теле Годжо перестало хватать места даже для пищи. А в душе — для самого себя.