Everybody Wants To Rule The World

Речная вода приятно холодила натёртые босые ступни. Мерное течение обволакивало уставшие ноги, которые то зарывались в песок, то отрывались ото дна, поднимая с собой муть. В этой прохладной, прозрачной, как слеза, горной речке, она видела то устланное мелкой ракушкой дно, то собственное отражение, в зависимости от того, как падал на воду ласковый утренний солнечный свет. Почти что сон. Сон слишком реальный для того, чтобы быть просто игрой воображения. Вероника медленно шла вдоль берега, приподняв одной рукой полу длинной юбки, и просто наслаждалась ощущением текущей воды. Тактильный голод всё не спешил уходить, несмотря на несколько прошедших дней. Она прикасалась к каждому кусту и дереву, оглаживала пальцами травинки, скользила босыми ступнями по мелкому песку и немного влажной земле. Темп их неспешной прогулки позволял такие шалости, и девушка бессовестно этим пользовалась, напитываясь ощущениями, словно в последний раз. Недалеко, прислонившись к поваленному стволу молодой сосны, дремал утомлённый ночным дежурством Итачи. Выглядел он расслабленным, но Вероника была уверена – случись что, он тут же поднимется на ноги и стрельнет в противника своими покрасневшими глазами. Вчера она узнала, что это называется «шаринган», и оно обладает кучей способностей, о которых лучше сотню раз услышать, чем один раз столкнуться с их силой. И это тоже было связано с чакрой. Вокруг неё здесь действительно крутилось всё и даже больше. Чакра была везде – в живых существах, в природе и её элементах. Она словно питала этот мир, подобно кислороду, и связывала его воедино. Шиноби обращали её в оружие, медики – в инструмент спасения. И каждый совершенствовался в способности управлять ею на протяжении всей жизни. Жаль только, что подчинить чакру себе могли не все. Вероника, если верить словам Кисаме, могла. И это странно обнадёживало. Под ногу попался острый, не обточенный водой камень. Портер резко отпустила юбку, оседая вниз, и зашипела под нос от боли. Сколько не режь на операционном столе — всё равно не привыкнешь к этому ощущению до конца. — Осторожнее. — Прозвучало неподалёку устало, немного хрипло со сна. — Вылезайте оттуда, Вероника-сан — нам пора выходить. Учиха смотрел на неё из-под полуприкрытых век и даже не думал помогать. Настоящий джентльмен. С другой стороны, чего ещё можно ожидать от наёмника, горячего шоколада в постель и сказок на ночь? — Уже иду. Я, к слову, юбку намочила. Её бы просушить. — Обрезать её к чертям или купить тебе что-то приличное. — Раздалось из ближайших кустов. — А то на беженку похожа. Мисс Портер в ответ только недовольно цокнула языком, осматривая свой скромный внешний вид. Кисаме не врал – на фоне почти лощёных отступников, она в своих больничных обносках выглядела жалко. Идти было неудобно, ткань цеплялась за ветки, и выглядела так, словно в перерывах между прогулками она мыла юбкой полы. Но выбирать не приходилось – этот наряд был единственным, что она знала за последние полтора года. Может действительно обрезать ткань вот тем странным ножом, который Кисаме методично затачивал с самого начала привала? Вероника вытащила острый камень из ранки, промыла её водой и попрыгала на одной ноге к берегу, чтобы не занести в порез песок. Ещё не хватало мучиться потом воспалением. Хотя, за долгие месяцы в лабораториях её не взяла ни одна зараза. Может, и столбняк обойдёт стороной? В этом мире есть столбняк? На берегу она отжала юбку и, перекинув волосы через плечо, поспешно переплела растрепавшуюся косу. Длинные космы только в кино смотрели красиво и благородно. В жизни же эту мочалку хотелось безжалостно отрубить, или хотя бы частично укоротить у специалистов. Но за последние дни их странная компания не встретила ни одного островка цивилизации, передвигаясь исключительно лесами. Да и денег на подобное у Вероники не было. Не будет же она платить за услуги улыбками. — Давай, мелочь, последний рывок. К вечеру будем на месте. Поспешно натянув на влажные ступни неудобные сандалии, — всё равно порез к вечеру заживёт — номер 32-32-12 побежала следом за напарниками, которые уже медленно двинулись в сторону пешей тропы, ведущей к границе Страны Ветра. Кисаме говорил, что где-то там у них есть небольшое убежище, в котором их ждут. Сам он, как и Итачи, мог в ходе медитаций откликаться на вызов Лидера и являться к нему в виде голограммы. А вот у Вероники подобных талантов не имелось, потому её необходимо было отвести в безопасное место, где она сможет предстать перед главным в их организации. — Если я останусь в живых после встречи с вашим Лидером, то в первой же деревне украду себе обувь по размеру и хоть что-то, отдалённо напоминающее человеческую одежду. Кисаме довольно хохотнул, слегка замедляя ход. Подождав, пока Вероника догонит его, он пропустил её вперёд, подгоняя метким хлопком ладони по пояснице. В её мире подобное считалось бы домогательством, но Портер была достаточно взрослой, чтобы осознавать – Хошигаки видел в ней только собственное задание. Раздражающее порой, неловкое и беспомощное, но задание. Он же был шиноби. — Ну что я вам говорил, Итачи-сан, нашими идеалами невозможно не проникнуться. Неделю с нами, а уже катится по наклонной. Итачи на его выпад никак не отреагировал. Он уже поднял ворот плаща и привычно спрятался за ним от всего внешнего вида. Отчего-то потыкать чёрный кокон в облаках палочкой, чтобы проверить, не спит ли он на ходу, желания не было. Как и вообще пытаться разговорить меланхоличного Учиху. Тот словно жил в своих мыслях, тяжёлых и тревожащих душу. И они были ему куда милее, чем окружающая действительность. — Я не проникаюсь идеалами. — Портер скрестила руки на груди и попрыгала на месте, пытаясь согреться. Вода всё же была прохладной, и её немного знобило. — Но денег у меня нет, как и документов. Кисаме в ответ только задумчиво хмыкнул. В пути они были уже шестой день — благодаря наличию солнца над головой Вероника научилась заново отсчитывать время. Двигались оврагами, рощами и чащами, прячась от всего мира, как шпионы. Дважды чуть было не напоролись на проходящие мимо патрули, но вовремя скрывались и накладывали на себя иллюзии, сбивавшие преследователей с толку. Изнутри эффект от техник Итачи был незаметен, но Вероника всё равно всматривалась, надеясь своими глазами поймать это чудо и своими руками прикоснуться к нему. К чуду, конечно, не к Учихе. Чакра всё ещё чудилась ей мифическим монстром. Несмотря на то, что за последние дни она научилась прислушиваться к себе и даже чувствовать в себе нечто, ощущать, как оно распирает её тело изнутри в попытках вырваться наружу, девушка всё ещё не понимала с чем столкнулась и как с этим работать. Вероника продолжала неосознанно тянуть чакру из всего, что её окружало. Заживляла старые швы, нити с которых пришлось снимать, вырывая вместе с кожей. Выводила молочную кислоту из непривычных к физической нагрузке мышц и возвращала к утру натёртым за день ступням свой первоначальный вид. Совершенно не контролируя, впрочем, этот процесс. Тело будто жило отдельной жизнью, самостоятельно поддерживая себя в изначальном состоянии. Переносить дорогу с каждым днём удавалось всё проще. Настроение упорно ползло вверх, здоровье правилось само по себе. Вероника ощущала странную не проходящую эйфорию, щекочущую основание черепа и вибрирующую предвкушением в животе. Голод приходил только когда ей предлагали что-либо съесть, усталость ощущалась меньше с каждым днём. Она чувствовала себя сосудом, в который не переставая льётся вино, наполняя её доверху и начиная проливаться наружу. Ночами Портер почти не спала, любуюсь звёздами, днём – вертела головой, как ненормальная, и много болтала, стараясь вывести своих временных спутников на диалог. Отступники были с ней относительно дружелюбны и открыты. Кисаме, вот, любезно вёл диалоги и даже делился своим мнением на счёт происходящей с ней чертовщины. Благодаря нему она узнала, что они второй день идут вдоль границы и совсем недавно пересекли её, начиная продвижение вглубь страны Ветра, готовящейся обрести молодого лидера. Сплошного забора и колючей сетки, как в её родном мире, здесь не было. Граница имела место быть только на бумаге, а реальную территорию патрулировали шиноби, выявляя нелегалов и преступников. Их компания как раз относилась к последним. Пускай она и расслабилась, доверившись странной парочке в чёрно-красных плащах, но не могла не думать о будущем. Не нужно быть гением, чтобы осознать – её спутники не были благородными рыцарями. Если таинственный Лидер, о котором говорить необходимо было только с уважением, решит, что она полезна, её, скорее всего, завербуют, не спросив разрешения. Выдадут в руки оружие, возможно даже расщедрятся на такой же пижонский плащ, и отправят подрезать кошельки у старушек. Чем вообще занималась их таинственная организация, названия которой ей было не положено знать? В любом случае, дорожка её ждала скользкая. Но если на ней найдутся те, кто научит её сражаться и делать чудеса, подобные тем, что проворачивал Итачи – она даже готова была согласиться. Ну не террористы же они, в конце концов, и не мировые злодеи. Может, просто местная мафия или теневая власть. Осталось только научиться быть сильной и драться, как настоящий шиноби. — Резче, мелочь, не отставай, мы тебя ждать не будем. Опомнившись, Вероника поняла, что в размышлениях своих остановилась и отстала от временных товарищей на добрые пару десятков метров. Ойкнув, она ускорила шаг и постаралась поскорее их нагнать. — Я не мелочь, — справедливо возмутилась она, задирая подбородок вверх. — Мне, вообще-то, уже восемнадцать лет. Вот, Итачи-сан всего на год меня старше. Его Вы, Кисаме-сан, так не называете. Хошигаки ухмыльнулся, наклоняясь к запыхавшейся от бега девушке. Когда они избавились от дурацких «господинов» и пришли к обычной уважительной форме обращения, он подуспокоился и перестал фыркать на неё. — Итачи-сан в тринадцать собственный клан вырезал, а что в это время делала ты? Брошенная в лицо информация сбила с толку. Но не дав себе задуматься над услышанным, она невозмутимо ответила. — С Микки Маусом фотографировалась и яблоки в карамели ела, а что? В ответ он подарил ей очередную острозубую ухмылку. Ясно, авторитет она подобным ответом не заслужит. — Кисаме. — Подал Учиха еле слышный голос из-под высокого ворота. — Много болтаешь. Хошигаки театрально вздохнул и поравнялся со своим напарником, тем самым ясно давая понять, что их короткая перепалка окончена. Вероника заложила руки за спину и направилась следом, держась на расстоянии вытянутой руки. Озвученная Кисаме информация червяком прогрызалась в мозг, поднимая тревожные мысли. Что значит «вырезал свой клан»? Клан – это что-то вроде семьи? Выходит, Итачи убил собственную семью будучи ребёнком? Верилось с трудом, учитывая то, что шиноби часто воспитывались поколениями. И было бы странно, если бы мальчик, пусть и выросший воином, смог одолеть нескольких более старших товарищей. Он ведь не смог бы, верно? Вероника старалась думать, что сказано это всё было для красного словца. Но почувствовала всё же, как неспокойно становится внутри. Особенно когда осознала, что Итачи обернулся и посмотрел на неё из-под привычно полуопущенных ресниц. Будто следил за реакцией, проверял ход её мысли. И ждал, пока она примет решение. Она не собиралась помогать ему в этом. Хмыкнув, Вероника разорвала зрительный контакт и ускорила шаг, обгоняя Учиху и оставляя его позади. Не стоило делать поспешных выводов и принимать решения на основе столь малого количества информации. Странные были эти двое, на самом деле. Кисаме был явно старше и опытнее, порядочно выше ростом, и вообще выглядел тем самым человеком, которого нужно было слушаться беспрекословно. Внушительный чавкающий чакрой меч на плече только добавлял ему веса в глазах окружающих. Несмотря на всё вышесказанное, вёл в этой паре Итачи, молодой, тихий и погружённый в себя. В Учихе было что-то пугающее, вызывающее внутренний трепет. Что просто вынуждало добавлять к его имени уважительный суффикс, а к самому шиноби внимательно прислушиваться. Вырезал собственный клан... По спине пробежался рой мурашек, а внутри на короткий миг стало как-то жарко, словно что-то внутри неё попыталось вырваться наружу, просочившись сквозь кожу, но не смогло. Что это было? — Кто такой Микки Маус? Вопрос более чем неожиданный. Удивительнее было только то, что задал его Итачи. В свойственной себе меланхоличной манере, бросив слова ей в спину. Пытался наладить диалог после недавних откровений от Кисаме и отвлечь её от дурных мыслей? Или ему и правда было любопытно? Осознав, что Учиха чуть ли не впервые инициировал разговор самостоятельно, Вероника позволила настороженности временно утихнуть и ответила: — Говорящий мышонок. Герой детских комиксов и мультфильмов. Судя по удивлённым взглядам от обоих, в этом мире не знали о поп-культуре. Оно и не удивительно, учитывая степень местной цифровизации. — Ты нас сейчас нахер послала или это опять что-то вроде твоего интернета? – ответил за двоих Кисаме. — В точку, — кивнула Вероника, — я про интернет. У нас истории не только записывают на бумагу, как сказки, но и рисуют. Рисунки изображают сцены и действия персонажей, чтобы помочь читателю представить, что именно сейчас происходит в кадре. А реплики записывают в специальные облака. — Звучит так, будто всё это делается для отсталых, не способных освоить большие объёмы текста, — не оценил миллиардный бизнес её мира Хошигаки. – У нас вроде рисуют что-то похожее, для малолеток. Как оно там, Итачи-сан…манга? — Да, истории для детей, — ответил Учиха, почти безучастно окидывая взглядом окружавший его лес. – Мы недавно видели подобное на полках книжного магазина. Там были зарисовки о том, как хорошо учиться и слушаться родителей. У вас рисуют для взрослых? — Каждая история находит своего читателя, — дипломатично заявила Вероника, вспоминая «Убийственную шутку» и «День М». – У нас рисуют и для детей, и для взрослых. Кому-то нравятся истории про дружбу и соперничество, кому-то — про любовь и свадьбу. Я люблю истории про спасение мира и победу над злом. Кисаме фыркнул, не скрывая какого-то злого веселья. — Тогда ты нашла себе плохую компанию для этого. – Осёкшись под очередным хмурым взглядом Итачи, он прокашлялся и продолжил: — В любом случае, ты же девчонка. Разве тебе не должны нравиться романы про спасение таинственным незнакомцем и десяток детишек? — Фу, нет, — скривилась Вероника, против воли представляя себя в роли молодой мамочки, обвешанной орущими детьми, как пальма – бананами. Отогнав дурное видение, она решила объяснить свою точку зрения. – Все эти истории о любви… Они же одинаковые, Кисаме-сан. Девушка в них — беспомощная дама в беде, помочь которой может только мужчина. Он её спасёт, она станет от него зависима и обязательно влюбится, потому что того требуют обстоятельства. В конце они поженятся и наплодят кучу детей. И это так не справедливо по отношению к нам! Почему сразу мужчина и семья? Может, в душе героиня гениальная танцовщица или великая писательница. Просто нужно дать ей реализовать себя, а не загонять в дурные социальные рамки. Странно было ожидать, что в мире, незнакомом с понятием демократии, к женщинам будут относиться, как к равным. Среди шиноби были девушки, разумеется. Они звались куноичи и зачастую выполняли работу медиков или поддержки, если не имели особых талантов. Но их было не так много, и они всё равно с годами становились чьими-то жёнами, сменяя работу на быт. Потому что так было правильно и положено правилами. Это не злило её, просто… расстраивало. — Так ты у нас в душе спасительница мира? – фыркнул Кисаме с изрядной долей иронии в голосе. — Я не знаю, кто я, — ответила она честно, заправляя за ухо налипшую прядь. Совсем недавно ей было холодно, а теперь вновь хотелось выть от жары и перестать потеть. – Моя прошлая жизнь осталась позади, и я не уверена, что смогу её вернуть. Но однажды я найду своё предназначение и место, которое смогу называть домом. — Это тоже цитата? Звучит отвратительно. В словах Хошигаки не были ни капли тепла. И винить его за это было глупо. Он ведь был наёмником, преступником, за которым наверняка гонялся военный трибунал. Таким, как он не было суждено встретить счастливую старость в окружении внуков и благодарных учеников. Осознав это, Вероника отчего-то поняла, что сочувствует ему. Искренне и глубоко. Как сочувствовала и Итачи, покорно нёсшему свой крест проступков. Вырезал свой клан… Диалог поутих, оставив их ненадолго в тишине. Кисаме ушёл вперёд, они с Учихой остались рядом, двигаясь плечом к плечу. Привычно заложив руки за спину, Вероника спокойно шла, уверенно перебирая ногами. За эти дни она почти привыкла к длительной ходьбе и вечером ощущала себя всего лишь усталой. Это простое наблюдение и радовало, и пугало одновременно. Спустя десяток минут Итачи обратился к ней снова. — А про что истории с Микки Маусом? — Ммм? — Истории про говорящего мышонка. Они о приключениях или о любви? Веронике казалось немного странным, но по-своему трогательным то, как сильно Учиху задела эта тема. Возможно потому, что речь шла о её беззаботном детстве, которого он был, судя по всему, лишён. — Про приключения и дружбу, — сказала она, немного подумав. — Он постоянно попадает в передряги и справляется со всеми невзгодами с помощью своей доброты и верных друзей. Я любила истории о нём. И о его друге Гуффи. Он — говорящая собака, которая ходит на двух лапах. — Странные у ваших художников фантазии, — заключил Итачи, немного подумав. На этом их странная беседа о комиксах была завершена. Разношёрстная компания молча двигалась дальше, кривыми тропками следуя к убежищу, в котором должна была решиться судьба Вероники. Девушка одновременно желала поскорее познакомиться с таинственным Лидером и как можно сильнее это самое знакомство оттянуть. Она не знала, что её ждёт, и какое решение примет руководитель организации преступников. Может он и правда прикажет ей резать кошельки, а может – обучит исцелять не только себя, но и окружающих. Приставит он её к этим двоим навечно, или отдаст на попечение незнакомцу, с бегающими глазами и неприятным запахом изо рта. Изучит повнимательнее и прогонит прочь, на улицу, если осознает, что она бесполезна. Неизвестность пугала. И вызывала внутри неприятную дрожь. Хотя стоп, от волнения ли её тремор? Подняв руку, Вероника потрогала собственный лоб и горящие щёки. Скачущее ощущение температуры, еле заметно трясущееся тело… Она была больна? Перекупалась в холодной речушке или перележала на холодной земле? И стоит ли сообщать компаньонам о своём состоянии? Ведь она, по сути, должна была исцелять саму себя своей волшебной чакрой. Не будет ли это ещё одним аргументом в пользу её бесполезности и беспомощности? — Итачи-сан. — Да? — Да так, — неожиданно стушевалась она под его взглядом, — ничего. Не падает же, обливаясь потом. Значит всё в порядке. Остальное можно перенести на ногах. Впереди показался хлипкий верёвочный мост, под ним стремительным потоком неслась бурная, полноводная река. На том берегу жухлые деревья медленно сходили на нет, открывая почти завораживающий вид на мелкий ссохшийся кустарник и жёлтое пятно уходящей за горизонт пустыни. Страна Ветра ведь была почти полностью расположена среди песков. Интересно, за счёт чего они жили? Может, как Дубай, добывали нефть? Кисаме ненадолго оставил их позади. Убедившись, что переход свободен и безопасен, он поманил к себе ладонью и первый ступил на скрипящее от влаги дерево. Вероника застыла на суше, слепо смотря куда-то вниз. Отчего-то в этот самый момент она почувствовала странную неуверенность и иррациональное нежелание идти дальше. — Пункт назначения на том берегу? — А что, мелочь, боишься высоты? Высоты она не боялась, а вот хлипкости конструкции – да. Но больше всего её настораживало собственное тело, медленно теряющее над собой контроль. Жар расползался всё сильнее, наливая мышцы странной слабостью и унося с собой всю ту внутреннюю мощь, которая словно копилась в ней последние дни. Вероника гордо задрала нос, демонстрируя своё пренебрежительное отношение к происходящему, и гордо зашагала вперёд. Дорога поплыла перед глазами, мир снова покачнулся, как в подземельях, когда она заглянула в глаза Итачи. Дурной признак, очень дурной. А если в реку свалится? Очень болезненная смерть, на такую она не согласна. Может, соврать про трусость и напроситься к кому-нибудь на плечо? — Да неужели ты реально струсила? — Вероника-сан, вам нужна помощь? Номер 32-32-12 вцепилась побелевшими пальцами в канат. Она только ступила на эту узкую, скользкую от морских брызг дорожку, а уже чувствовала, что сознание медленно начинало ускользать. Впереди маячил недовольный Кисаме, сзади стоял столбом Учиха, предупредительно тянущий к ней свободную руку. Итак, в какую сторону полетит обессиленная болезнью тушка? — Мне нехорошо. — В тот момент, когда она осознала, что готова упасть, с губ неожиданно легко сорвалось признание. — Мне с самого утра нехорошо. Мне кажется, я сейчас отъеду. Дышать с каждым вздохом было всё тяжелее. Наверное, это отразилось на её лице, потому как Хошигаки ругнулся себе под нос и сделал шаг в её сторону. — Ну ты и образцовая баба. Как твёрдой земли под ногами нет, так сразу ныть. За ворчанием слышались лёгкие ноты беспокойства. Скорее всего, Лидер поручил им довести её целой и невредимой. А потеря собственного задания в бурных речных водах с этим явно не вязалась. Итачи опередил своего напарника – одним ловким движением он поймал её за голое предплечье и практически прижался грудью к подрагивающей спине, становясь точкой опоры. — У вас жар, Вероника-сан. В ответ хотелось что-то сказать. Извиниться за собственную молчанку или привычно отшутиться, чтобы услышать в ответ хихиканье Хошигаки. Но сила притяжения оказалась сильнее. В голове вмиг стало как-то легко, по внутренней стороне черепа пробежалось нечто, схожее с щекоткой. Как приятно. Если бы не беспамятство и полная пустота. Опять. Всё же заболела.

*

— Милая, ты уверена, что мне не нужно остаться? Вероника плотнее обхватила ладонями кружку с горячим чаем и покачала головой, шмыгая красным от насморка носом. В горле застрял противный кашель, спина была липкая от пота. Но она всё равно упорно продолжала сидеть на кровати и делать вид, что всё хорошо. — Всё в порядке, мам. Я позабочусь о себе. Аспирин уже выпила. Миссис Портер огладила линию её челюсти пальцами, наклонилась к дочери и мягко поцеловала её в лоб. Удостоверившись, что она не горит от жара до такой степени, что стоит срочно вывозить на пикапе до ближайшей больницы, женщина удовлетворённо кивнула и всё же решила отбыть на работу. Застыв на пороге комнаты, она со смутным беспокойством оглядела обклеенные плакатами, постерами и разноцветными гирляндами стены, убедилась, что компьютер находится в спящем режиме, и ушла прочь, прикрыв за собой дверь. Вероника облегчённо вздохнула и сделала ещё глоток чая. Чёртов грипп. Достав из-под подушки смартфон, она залезла в книгу контактов и тапнула по знакомому имени. Пока оператор соединял её со вторым абонентом, девушка надела наушники и упала обратно на подушки, кутаясь в синтетическое одеяло, как в кокон. — Алоха, Ник! – раздался бодрый голос Джордана, с которым она делила классы биологии, обществознания и английской литературы. – Сегодня ты пас? — Заболела, — пожаловалась она однокласснику, снова шмыгнув носом. – Всю ночь горела, как в аду. Сейчас полегче, но простыни всё равно мокрые. — Фу, девочка. Признаваться в подобном в твоём возрасте должно быть стыдно, — откровенно заржал он, хлопая дверцей своего шкафчика. Этот мерзкий скрип Вероника узнала бы даже спустя сотню лет. – Или они мокрые потому, что ты уже как раз в том возрасте? — Фу, Джордан! – в тон ему ответила девушка, морща нос. – Пубертат плохо на тебя влияет. Замолвишь за меня словечко перед мадам Кошмар? Мне лень звонить ей. — Будет сделано, босс. С тебя порошковый капучино и столовское тако, окей? Мысленно прикинув стоимость своей благодарности, Вероника согласилась. Ради этого придурка было не жалко. — Договорились. Если зададут что-нибудь объёмное – ты знаешь, что делать. — Молчать, а потом злодейски хихикать, когда тебя будут отчитывать перед всеми. Помню. Чао, выздоравливай. Сбросив вызов, Вероника открыла ленту инстаграма и на добрый час выпала из реальности, лайкая фотографии своего немногочисленного окружения и случайных знаменитостей, отчего-то заинтересовавших её до такой степени, что пришлось подписаться. В наушниках играла музыка из плейлиста скорби, за окном сплошной стеной лил дождь. Мама уехала в город, отец отбыл в Вашингтон за какими-то бумажками, и теперь ферма принадлежала ей целиком – вместе с лошадьми, овцами и рабочим персоналом. Ещё бы она не чувствовала себя при этом, как выжатая половая тряпка. Когда действие аспирина достигло своего предела и жар временно отступил, девушка поднялась с кровати и протопала вниз, на кухню. Сделав себе простенький сэндвич, она включила кофемашину и устроилась у окна, наблюдая за тем, как рабочие курят под широким козырьком ангара, пытаясь устоять под ураганным ветром, гнувшим листы металла. Погода сегодня была преотвратная, и с этим стоило смириться. Может, провести этот спонтанный выходной за просмотром сериалов? У неё там целый список накопился, часов в сутках недоставало, чтобы освоить всё. «А ещё можно взять себя в руки и написать несколько писем в колледжи, как просила мама на прошлой неделе», — подсказал внутренний голос, от которого младшая Портер благополучно отмахнулась. Дождавшись сигнала кофемашины, она нырнула носом в большую чашку американо и разочарованно вздохнула, когда поняла что из-за насморка не чувствует запаха свежемолотых зёрен. Утренняя чашка сразу показалась ей вполовину не такой вкусной, как обычно. Она проваливалась внутрь и оседала в горле горечью. — Ненавижу болеть. Почесав предплечье, Вероника подтянула клетчатые пижамные штаны и прошлёпала босиком в зону гостиной, прихватывая по пути упаковку бумажных салфеток. Безудержно сморкаться и смотреть «Нетфликс» — это хороший способ провести среду. Стоило ей найти подходящий сериал и занести палец над кнопкой оплаты, как домашний телефон, оживавший на их ферме раз в полугодие, неожиданно занялся трелью. Кинув пульт на диван, девушка проследовала в прихожую и прижала к уху чёрную пластиковую трубку, соединённую с корпусом кручёным проводом. В век технологий-то! — Ферма Портер, Вероника у телефона, — произнесла она немного в нос, от скуки играясь с проводом. На том конце провода что-то зашумело, словно на линии были помехи. Недолгое молчание прервалось низким, уверенным мужским голосом. — Не беги от урагана. Расслабься. Пусть он унесёт. — Простите? Вызов прервался также быстро, как и начался. Вслушавшись в короткие гудки, Вероника скептически посмотрела на трубку и опустила её обратно на рычаг. Может, пранкеры? В последние годы их развелось слишком много. Фасад дома затрещал от силы наступавшего ветра, стеклопакеты предупреждающе выгнулись. Вновь выглянув на улицу, Вероника убедилась в том, что рабочие спрятались в помещении. Может, набрать их и позвать в дом? С другой стороны, власти не объявляли угрозу смерча, а значит это просто сильный ветер и беспокоиться было не о чем. Забравшись с ногами на диван, девушка всё же включила сериал и прижала к себе картонную коробку, доставая первую салфетку. За просмотром мелодрамы в антураже викторианской Англии она не заметила, как допила кофе и вслепую поставила чашку куда-то в районе тумбы, благополучно промазывая мимо. Ойкнув, девушка отвлеклась от экрана и наклонилась вниз, чтобы устранить потенциальный ущерб. Стекло в гостиной с оглушительным звоном разбилось. Осколки полетели внутрь, в раме застряла бочка, на дне которой сиротливо пересыпалось залитое водой зерно. Мисс Портер с визгом вскочила на ноги и судорожно оглядела ковролин, выискивая на полу осколки. Обуви на ней не было, так что любой шаг мог обернуться неприятной травмой. — Какого хрена? Может, всё-таки в подвал? Достав из кармана пижамных штанов смартфон, она попыталась набрать одного из рабочих, но поняла, что сеть не работает. Может, они в опасности? Если ветер поднимется слишком сильным, то они могут пострадать. Животных спустить в подвал не получится, но хотя бы людей уберечь от беды она всё ещё была способна. Плюнув на всё, Вроника кинула покрывало на пол и пошла по нему в сторону прихожей, стараясь ступать как можно мягче. Быстро накинув на ноги резиновые сапоги, а на плечи – дождевик, она с силой несколько раз толкнула входную дверь, безуспешно преодолевая сопротивление ветра. Дождавшись, пока порывы перестанут мешать ей, она вышла наружу и огляделась по сторонам, пытаясь оценить урон. Дождь лил, как из ведра. А уносивший капли ветер превращал происходящее в какое-то ненормальное светопреставление, таская по земле мусор, мелкую технику и всё, что до этого не было спрятано внутрь хозяйственных помещений. Вцепившись побелевшими пальцами в балку, Вероника собралась с духом и сбежала по ступеням вниз, выходя на открытое пространство. В каких-то двадцати метрах находилась конюшня, из которой раздавалось нервное ржание. Рядом стоял главный металлический ангар, который отец когда-то строил своими руками. В нём должны были прятаться люди. Перепрыгнув через поваленный вазон с цветущим апельсином, Вероника хотела было поскорее побежать к рабочим, как почувствовала, что её тело тащит куда-то против воли, отрывая от земли. Ощущение было пугающим, непривычным и будто бы неправильным. С трудом осознавая, что делает, Портер заорала в голос и забилась, в попытках вернуться на землю. Крутанувшись в воздухе, она потянулась ладонями к земле и, схватившись цепенеющими пальцами за газон, вырвала из земли клок искусственной травы. Чертыхнувшись, она попыталась схватиться за строительную тачку, но ту потащило за ней следом. В панике Вероника замахнулась и попыталась швырнуть тачку в сторону невидимого обидчика. За охватившим её ужасом она даже не поняла, как именно сделала это. Но всё же смогла, метнув предмет куда-то вверх. Происходящее не поддавалось здравому смыслу. Ураган уносил её куда-то прочь с фермы, держав при этом, словно ладонью. Вероника чувствовала на животе и рёбрах фантомное прикосновение и пыталась избавиться от него, как могла. Засучив ногами и руками в воздухе, она принялась сыпать проклятиями и дурными требованиями, сама не зная от кого требуя её отпустить. — Расслабься, — раздался в голове знакомый голос. Мягкий в этот раз. Приятный. Такой, какой бывает у близкого человека. Вероника не собиралась этот голос слушать. Но тело предало её, отпустив напряжение и безропотно повиснув в невидимых руках. Ведомая чудовищной, ненормальной силой, она почувствовала, как поднимается всё выше, уносясь куда-то вглубь, в самое око бури, где было спокойно и тихо. Там она почувствовала себя в безопасности. И заплакала отчего-то, когда поняла, что буря сменилась тьмой.