Матпоэл

       В коридорах заброшенного склада гулял холодный ветер, ощутив прикосновение которого, невольно съёживаешься. Мрачная тьма поглотила всё пространство, оставив только силуэт в конце коридора. Человек неровно и учащённо дышал, держа в руке кувалду. На его дрожащих руках была кровь. Она была его лишь отчасти. Волосы закрыли его глаза. Всё равно. Теперь ему плевать на всех и на всё. Ему уже без разницы, кого убивать — себя, соседа, друга или даже родственника. Ему хотелось крови. Больше. Он не мог насытиться ею. Он зверел. Этот человек уже не помнил самого себя, ему стало чуждо всё то, что он так любил прежде. Это была мясная марионетка, управляемая бездушной, обезумившей… кем? Разве это можно назвать личностью? Это монстр. Самый настоящий. Чудовище, которого боялся некоторое время назад. — Монстр, монстр, монстр! Шептали голоса в голове. Они взывали, просили убить. Мотива не было. Его цель — УБИТЬ. Убить кого-нибудь. Жестоко. Кровопролитно. Он желал слышать крики боли, стоны, предсмертные хрипы. Его ничто не останавливало. Сейчас он убьёт этого несчастного, что прижавшись к стене, прикрывал израненными руками своё окровавленное лицо. Ничто не поможет. Всё давным давно позабыто. Он даже не помнил, что это за человек — может, мать, может, отец или бедолага, проходивший мимо. — Остановись… п-пожалуйста… Всхлип. Но ему было плевать. Пусть хоть море здесь наревёт — ПЛЕВАТЬ. Он не улыбался, не хмурился, не плакал — его лицо было словно каменное. Он ничего не чувствовал. Ни печали, ни гнева, ни радости. — Прекрати. Нет. Его ничто не остановит. Силуэт с кувалдой в руке быстро надвигался.

***

НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ НАЗАД

***

Матпоэл, штат Калифорния, США. 2021 год.       Отвлекитесь от всего того, чем вы сейчас занимаетесь, выкиньте свой хлам мыслей из головы. Так, отлично. Какая самая дурацкая фамилия, что вы когда-либо слышали? Может, вы часто её слышите за просмотром очередного сериала на Netflix? Или она принадлежит тому самому комику, который шутит свои глупые шутки, порой расисткие, что заставляет общественность негодовать в соцсетях? Ну признайтесь, в жизни каждого человека есть тот самый несчастный с глупой фамилией. Пожалуй, в жизни Шона этим самым человеком был он сам. Ориёжик. Знатно над ним поиздевались родители. К сожалению, мать и отца уже не расспросишь о том, что они курили, когда давали сыну эту фамилию — они давно мертвы. Разбились в автокатастрофе. У них самих была какая-то длинная, сложная фамилия — Макчеркин… Макчрекинсг… Очень сложная, в общем. Когда в школе слышали «Шон Ориёжик» дети, нетрудно догадаться, принимались громко хохотать посреди урока, не стесняясь учительского гнева. Да что там дети! В память врезалось отчётливое воспоминание того, как классная руководительница устраивала утреннюю перекличку, вот, в списке показывается фамилия этого несчастного мальчика, и Амелия Брук через секунду уже плачет от смеха. Каштанововолосый робко нырнул под парту, краснея и прикрывая уши, чтобы не слышать это безжалостное «ХА-ХА-ХА». Конечно, всегда находилась какая-то девочка, которая робко протягивала: «н-ну что вы, ребят…», но её и слушать никто не пытался. Да, очень сложно было переходить из одной школы в другую. Из одного класса в другой. От одних людей к другим. И в каждой, каждой школе Шона травили, в том числе и из-за того, что мальчик не умел давать отпор. Робкий до жути. Издевательские насмешки, оскорбления, драки привели к тому, что парень решил искать поддержку и друзей на просторах интернета. Хоть тётя Дебра и гонит каждую ночь племянника спать, она сама осознаёт, что это не особо помогает. Ладно, лучше он будет сидеть за ноутбуком сутками, чем станет наркоманом-убийцей, или свяжется не с той компанией. Он по-тихоньку начал просыпаться. Не успел он открыть глаза, как почувствовал, что шея болит. Опять уснул, сидя на неудобном диване. Тётя Дебра ушла по делам. Ночь. Уже ночь. Шон открыл глаза. Сейчас он сидит перед экраном телевизора, по которому крутят какую-то передачу. Шум голоса раздражал слух, свет экрана резал только что открывшиеся глаза. Слова ведущего смешались в кашу, пока Шон, который постепенно просыпался, не смог их разобрать: — Здравствуйте, дорогие телезрители, в эфире «Вечернее шоу с Норманом Уильясом»! Шон молча переключил канал, попав на «Калифорния Сегодня». Да-да, спад экономики, глобальное потепление, мы всё это слышали. Или…? — В Матпоэле, в районе Грейтаун произошёл трагичный инцидент, ужаснувший всех жителей города, — заявил одетый в костюм ведущий новостей. — О, мою дыру показывают, — сонно протянул Шон, прикрыв глаза. Всё-таки редко он слышал что-то о своём городе по новостям. Тем временем, ведущий продолжал: — В доме 12В по Грей-стрит обнаружены тела членов семьи Браун. Две женщины и один мужчина зверски зарезаны в квартире одной из жертв. Убийцу вычислить удалось по отпечаткам пальцев, оставленных на рукояти орудия убийства. Им оказался двадцатисемилетний уроженец Калифорнии Стивен Дукленкард, предположительно совершивший самоубийство, выстрелив себе в висок. Тела отправлены на экспертизу. Среди жертв были его мать, жена и брат. Соседи, знавшие семью Дукленкардов целых десять лет не понимают, что могло толкнуть парня на такой страшный шаг. Затем на экране появилась пожилая пара: — Честно, не представляю, почему всё так вышло, — говорила женщина, — Семья была дружной, Стив работал в [ПИ-ИП], с деньгами всё хорошо у них было, не ссорились, ну разве что по мелочёвке, но понимаете, у всех же так! Абсолютно нормальный молодой человек был, а потом… словно с катушек слетел. Ходил, как наркоман какой-то, голоса слышал… Одним нажатием пальца Шон выключил телевизор, и в тёмной комнате, которую освещал лишь свет фонаря на улице, воцарилась полная тишина. Ориёжик всё ещё не мог проснуться до конца. Да и смысла особого нет. Сейчас он встанет, и что сделает? Опять будет сидеть до самого утра в анонимных чатах? Снова и снова, одни и те же привет-привет-какдела-нормальноутебя-тожечтоделаешь? Да и смысл сидеть в этих анонимных ч атах? Двадцать один год, взрослый парень, пора бы себе уже найти каких-то более реальных друзей. Не на одну ночь. Или девушку, например. Хотя, какая такая девушка захочет встречаться с таким неудачником, как он? Фамилия дурацкая, внешность, да даже квартиры у Шона своей нет. Его ровесники уже живут в отдельных от родителей. Да, это однушки, да, они спят на матрасе, но это ИХ жильё! А Ориёжик до сих пор с тётей своей живёт. Шон открыл глаза. Стив Дукленкард зарезал всю свою семью. Интересно, почему он это сделал? Что толкнуло его на этот шаг? Конфликт? Возможно. Как такое может происходить? Как люди могут перейти грань жестокости по отношению друг к другу? Почему люди становятся убийцами? Быть может, некоторые просто рождены для этого? Или в каждом из нас сидит убийца, а мы его подавляем? Психологические травмы? Шон не знал, что сказать самому себе. Возможно, мужчина просто был сумасшедшим. В конце концов, его это дело не касается. Неравнодушные начнут либо защищать Стива, либо порицать. Однако, как он, Шон Ориёжик, простой парень с южного района Матпоэла, может утверждать что-то насчёт этого инцидента? Да никак. Он не был знаком с убийцей, его родными, он не полицейский, ему ничего неизвестно. Он знает лишь то, что был такой мужчина, который убил свою семью. Печально? Да. Чудовищен ли поступок Дукленкакрда? Однозначно. Можно ли было предотвратить трагедию? Неизвестно. Было тихо. Только в соседней комнате гудел системный блок. Давно бы его пора прочистить от пыли. Что ж, всё равно Шон заснуть уже не сможет. Сегодня ночью он должен был отправиться на концерт своей любимой рок-группы «Парадайз Блу», но они отменили его из-за того, что вокалист сорвал голос. Что ж, печально, но ничего не поделаешь. Концерт перенесли на следующую неделю, так что не всё потеряно. Молодой человек пошёл заваривать себе кофе. На улице было прохладно. Весь Матпоэл так и светился всеми этими синими и фиолетовыми светодиодными вывесками. Звучала музыка. Раздавалась эхом. В Матпоэле никогда не было темно. Этот город дышал атмосферой ночных клубов, баров и дискотек. Прямо миниатюрный Лос-Анджелес. Воздух здесь пах сигаретами и липой. Вдалеке послышался рёв мотоцикла. Рэй хмуро шёл по какому-то тёмному переулку. Под ногу попалась банка газировки, которую парень пнул. Та, гремя, покатилась к мусорному контейнеру. Рэй был рассержен. Опять из-за того, что у отца какие-то заскоки, Тифферу приходится ночью идти к дому какого-то незнакомца, чтобы забрать какие-то документы. Говард — влиятельная личность, друг долбанного мэра этого долбанного города, у него есть связи, он богат — так почему отец просто не наймёт кого-нибудь? Как будто Рэй — профессиональный ниндзя. Как будто парню очень хотелось следовать дурацким приказам отца, словно натренированная послушная собачка. — Ну как? — послышался грубый голос Говарда в гарнитуре. — Я почти у его дома. Отец, почему ты послал за этими документами меня, а не своих людей? — вздохнул Рэй, достал из кармана чёрной толстовки сигарету и закурил. — Потому что я доверяю тебе больше всех. Значит так, он живёт на последнем этаже со своей тётей… — не успел Говард договорить, как Рэй проворчал: — Боже, как же это мило. — Не огрызайся, Тиффер. Ты юн и глуп для того, чтобы понять, насколько важное задание ты сейчас выполняешь. — Так послал бы кого-нибудь поумнее. — Я сказал тебе выполнять свою работу! — раздался гневный голос из гарнитуры. Блондин уже начал жалеть о сказанном, — Он живёт со своей тётей, ты должен залезть на крышу и войти в железную дверь. — А потом в квартиру? — недоумённо спросил Рэй, глядя на карту в приложении на телефоне. Осталось идти чуть-чуть. — Ты сразу попадёшь из этой двери в его комнату, — как ни в чём не бывало ответил Говард сыну. — Погоди, но… — Я могу понять твоё удивление. У парня в шкафу в его спальне есть дверь, ведущая на крышу. Нигде за сорок восемь лет своей жизни такого не видел. Парнишка страшный романтик: выходит периодичес… — Мне это неинтересно, отец, — раздраженно вставил Рэй, — Как выглядят документы, где они? — Они в красной папке. Где — не знаю. — То есть, я должен рыскать по всей квартире в поисках дурацкой красной папки? Что там такого важного? — Тиффер, заткнись уже! Я жалею о том, что воспитал такого сына. — Ты и не прекращал… — еле слышно прошептал парень. — Мальчик на концерте, его тётя ушла, до утра не вернётся точно. Ищи. Попробуй только не найти. Я тебе верю. Отец отключился. Ну и славно. Рэю уже осточертели все эти выходки отца. Осточертело бегать куда угодно и за чем угодно по одному лишь его повелению. Это неправильно. Ради дурацкой красной папки переться в какой-то незнакомый дом? Замечательно. А вот и он. Перед Тиффером оказалось кирпичное семиэтажное здание, по стенам которого вилась лоза. — Ну, поехали, — Рэй потушил окурок о стену. Пепел падал на асфальт, словно снег. Сейчас нужно найти лестницу. И у кого в шкафу есть дверь, ведущая на крышу? Видимо, у этого Шона. Отец мало что рассказал сыну о жителях этой квартиры. Папка с документами принадлежит человеку по имени Дерек. У Дерека был брат Шон, младше него на восемь лет. Живут со своей тёткой. Дерек пропал десять лет назад. Отец пытался найти его, но не выходило. И зачем ему ему понадобился этот парень? Чёрные часы с гравировкой «ТифКомпани» на руке Рэя запикали. Голубоглазый ненавидел их. Всю эту компанию. И отца своего. Тиффер-младший терпеть не мог то, что он снимал однушку в одном из самых бедных районов города, в котором был высок уровень преступности; впихивал в себя эту острую лапшу быстрого питания каждый день, потому что на нормальную еду денег не хватает; иногда свет отключали потому, что Рэй не мог оплатить электричество. И всё это при том, что его достопочтенный отец — один из самых богатых людей всего штата. Дело в том, что заботливый папочка решил никогда не баловать единственного сына, дабы воспитать из него достойного человека. Правда, Говард «немного» переборщил, и когда Рэймонду исполнился двадцать один год, он пнул того под зад прямо на улицу. Без денег. У парня с собой был только мобильный телефон, не самый дорогой. Нельзя сказать, что до этого Говард баловал сына, скорее наоборот: Рэй ходил в школу в одном и том же годами. В отличие от Шона, он не стал объектом насмешек. Но их единило то, что они были изгоями. Говард запрещал кому-либо общаться со своим чадом, при любом удобном случае восклицая: «Вы все грязные, не прикасайтесь к моему сыну!». У Рэя никогда не было друзей. Он никогда не справлял праздники, даже собственный день рождения, ведь «Это глупая трата времени, Рэймонд. Люди празднуют то, что мир стал старее на год. Это по-идиотски». Отец приказал — младший Тиффер исполнил. Слово Говарда — закон. Неповиновение всегда карается. Говард узнает обо всём, что ты прячешь, что скрывает. Он как чёрная жидкость, которая может затечь куда угодно. Большой брат следит за тобой. Он контролирует каждый твой шаг. Ты — всего лишь пешка в его игре. Он может делать с тобой что угодно и когда угодно. Отец знает, куда надавить. Ты как крыса в его маленькой клетке, сквозь которую он наблюдает за тобой, и в любой момент он может выкинуть тебя. Ты пешка, и он сможет смахнуть тебя с шахматной доски когда захочет. Стоит лишь попросить об этом своих дружков, которые охотно подчиняются ему, чуть ли не подол целуют. Разве могли у Рэя появиться друзья? У мальчика, мир которого был заполнен агрессией почти целиком и полностью? У мальчика, которого никто никогда не обнимал, ведь «Фу, телячьи нежности, зачем?». Рэймонда никто никогда не хвалил: «Тебя не за что хвалить. У меня нет поводов гордиться тобой». Он никогда не был сыном. Он всегда был шавкой. Он никогда не был любимым. Хорошим. Он был «идиотом, не оправдавшим надежд», «неудачником-наркоманом», «странным парнем» — кем угодно, но только не любимым сыном, другом. Отец всегда требовал от него лучших результатов во всём, но, что парадоксально, ничему никогда сына не учил. Где бы он сейчас был, сложись всё иначе? Кем бы стал? Тиффер карабкался по лестнице. Он был уже между пятым и шестым этажом. Уже три часа ночи, а Рэймонд занимается чем-то противозаконным. Не сказать, что в первый раз, не сказать, что ему было страшно. Хотелось поскорее покончить с этим делом и отправиться домой. Завтра смена таксистом в десять утра. Опять везти людей, очень часто не самых приятных. — Ну что? — резко раздался голос в гарнитуре, из-за чего Рэй чуть не упал. — Господи, отец! Не надо так резко… чёрт с ним. Я поднимаюсь. — Что же так долго? Ты собираешься намеренно провалить это дело? У тебя ничего не выйдет, можешь даже не стараться. Рэймонд ничего не ответил. Наконец, он стоял на крыше. Его окружал ночной Матпоэл. Где-то вдалеке появлялся рассвет. Что сказать, лето, светлеет рано. Рэймонд открыл ту самую железную дверь, о которой говорил Говард. Рядом валялись пустые алюминиевые баночки газировки «Mountain Dew». Видимо, сюда действительно кто-то приходит. Тиффер как можно тише приоткрыл дверь. Здесь было темно. Пахло, что неудивительно, одеждой. Выходит, у парня действительно такая странная комната? Хорошо, допустим. Рэй включил фонарик на своём телефоне. Он захотел опять аккуратно открыть дверь, но вспомнил, что находится здесь один, поэтому совершенно не стеснялся шуметь. Наверное, зря. Он оказался в самой обычной комнате: одноместная кровать, компьютерный стол, небольшой беспорядок. Осталось найти красную папку, где бы та не лежала. Где люди ранят документы? Возможно, она в столе? Точно, стоит порыскать там. Рэй открыл первый ящик. Его сразу встретили упаковки Фенибута, валерьянки и Золофта. Невольно парень ухмыльнулся краешком губ, продолжая искать желанный предмет. Куча бумаг, книги, и… о, это что, блокнот с группой «Парадайз Блу»? Ха, это же любимая рок-группа Рэя! Спустя три минуты на дне самого последнего ящика Рэй всё же нашёл ту самую красную папку, великую и ужасную. Парень сразу спрятал её в рюкзак. И только он собирался уходить, как произошло то, чего он ожидал меньше всего. Случилось то, что повергло блондина в ужас. — Ты какого чёрта здесь забыл?! — в дверном проёме стоял парень с каштановыми волосами в зелёной футболке. Чёрт! Как такое могло произойти?! Отец всегда всё тщательно проверяет! Он просто не мог такого допустить! Этот человек должен быть на концерте, что он здесь делает??? Сердце ушло в пятки у обоих. — Не твоего ума дело, почему у тебя в шкафу дверь на крышу? Шон был сбит с толку. Кто этот человек и что он здесь делает? Это его испугало. Испугало до чёртиков. В любой момент в его дом может кто-то вломиться? В сердце закололо, а в глазах помутнело. Ориёжик попятился назад. Он ощутил на своей спине холодную деревянную дверь. Собравшись с мыслями и не отводя взгляда с чёрного силуэта, Шон всё же включил свет. Перед ним стоял молодой человек, блондин, в чёрной толстовке и порванных чёрных джинсах. — Г-господи, ты… что ты… — Ты в порядке? — Рэй быстро сообразил, что ему нужно кинуть какие-нибудь таблетки. Паническая атака? Возможно. Шон подхватил блистер, всё ещё в растерянности. — Я в норме, — ответил шатен как только проглотил таблетку, — Что ты здесь делаешь? — Я хотел зайти на лестничную площадку, но попал в твою комнату, — соврал Рэй. — Ага, и всего лишь по нелепой ошибке шарахался тут несколько минут? Почему не вышел сразу? И что ему ответить? Он прав. Он в любом случае прав. — Я не знаю. И вообще, что ты прикопался? — агрессия, которую при отце Рэй подавлял, начала просачиваться наружу. Конечно, сам виноват, но что ещё ему делать? — Что я прикопался? — удивлённо вскинул брови Шон, — Ты, между прочим, в мою квартиру вломился! Ориёжик не знал, как действовать: драться он не умеет, оружия нет, а этого незнакомца ещё нужно попытаться словами выгнать. — Не вломился, а тихо вошёл, — возразил блондин, попытавшись хоть как-то защитить себя. — Ну конечно, — огрызнулся Шон, — Ты не умеешь бесшумно ходить. — Ладно, я тебя понял, всё, я ухожу, я просто… — не успел Рэймонд договорить, как Шон его перебил: — Никуда ты не уйдёшь. Тебя выпроводит полиция. Полиция? Только этого ему не хватало! Говард сына не будет защищать, а за такой финт и посадить могут. Нужно что-то придумать. Срочно. Шон потянулся к карману штанов за телефоном, но Рэй попытался его остановить: — Стой-стой-стой! Я… погоди-ка! Давай обойдёмся без них! Я ухожу, всё! — Нет, не уйдёшь. Знаешь, я не очень люблю, когда ко мне ночью врывается какой-то дрыщ. — Дрыщ? — обиженно произнёс Рэймонд, — На себя бы посмотрел. И действительно, оба парня спортивным телосложением не отличались. Пару секунд Ориёжик простоял в дверном проёме с телефоном руке. Он смотрел на парня с выражением лица а-ля «ты сейчас серьёзно?», а затем сказал: — Я звоню копам. Что делать? Что делать? Что делать? — Да говорю, я нечаянно сюда попал! — А зачем тогда шарился здесь?! — Что? — опешил Рэй. Как он узнал? — У меня стены картонные, кретин! Я всё слышал! — Ну я… — Ты жалок, раз пытался меня обокрасть. Вали отсюда, пока я не… — дальше блондин уже не слушал. Рэй делал это не в первый раз, парень даже не нервничал. Втянув в себя воздух, он быстрым шагом приблизился к жителю квартиры, сжав руку в кулак. Шон не знал, как драться, но попытался держать оборону, попробовав загородить рукой лицо. В голове Рэя пронеслась тревожная мысль: а если этот человек умеет драться? Хотя, это вряд ли. Рука Шона не спасла. Одним точным ударом, Тиффер, нацелившись прямо в скулу, вырубил Ориёжика. Шатен повалился на пол, ударившись носом. Телефон отлетел в сторону. Экран погас. У Рэя не было цели нанести незнакомцу серьёзные повреждения, или убить, чего хуже. Нужно было выиграть время для побега. Дело не должно провалиться. Рэймонд знал, куда метить, чтобы человек потерял сознание на пару минут. Он проворачивал этот трюк сто раз. Нагнувшись, он коснулся пальцами до сонной артерии незнакомца, чтобы точно убедиться, что тот не умер. Пульс есть. Отлично. Из носа Шона тонкой струйкой текла алая кровь. Ничего страшного. Главное, чтоб сотряса не было. Простояв пару секунд, глядя на парня, Рэй тихо прошептал: — Сам ты дрыщ. А затем торопливо вышел на крышу, снова через шкаф. Его снова встретил вид на ночной Матпоэл. Мысли путались. И как он докатился до такой жизни? На абсолютно бесплатной основе выполняет любой приказ отца, бьёт людей ни за что, крадёт вещи. Не деньги, не оружие. Простая красная папка с документами. Она хранилась не в Белом доме, не в правительственном бункере, да даже не в богатом коттедже. В обычном доме среднего класса, в котором живут обычные люди. Это аморально. Ненормально. С другой стороны, а когда Рэй жил нормальной жизнью? Может тогда, когда ему пришлось идти пешком двадцать километров со школьной экскурсии, потому что «Нужно воспитывать в себе силу духа, сын»? Или тогда, когда ему сказали «Ты что, серьёзно спишь на полу?». Тот парень… он ведь ни в чём не был виноват. Он просто защищал себя и свой дом. Так поступил бы любой на его месте. Он имел полное право вмешаться, и Рэю просто повезло, что незнакомец не покалечил его. А вдруг на месте того дохлого червяка был бы двухметровый качок? Тогда бы, наверное, долго пришлось соскребать блондина со стены. Ладно, теперь ему оставалось только забыть об этой ситуации. Две недели спустя Говард, как всегда, сидел в своём кабинете. На стене висела большая надпись «ТифКомпани». Часы его производства были везде: на рабочем столе, на руке, на стене. Они тикали одновременно. Один в один. Солнечный свет просачивался сквозь жалюзи. Тик-так, тик-так. Гудел системный блок. Тиффер сидел за столом, явно скучая и выжидая. Когда владелец компании скучал, он невероятно раздражался, и сотрудники не решались как-то побеспокоить своего босса. Вообще, трудно сказать, когда Говард находился не в раздраженном состоянии. Только тогда, когда с ним рядом ошивалась Таша Блэнк. Ходили слухи, что между ними есть что-то большее, нежели обычное сотрудничество. Уж очень милой становилась Таша в присутствии своего босса. Сам Говард всячески отрицал их любовную связь, очень сердясь. На его столе стоял портрет жены в рамке. Она умерла во время родов. Ребёнок выжил, а она нет. Тогда многие коллеги и знакомые выражали свои искренние соболезнования, утешали тем, что Стелла сейчас в Раю. Но Говард не верил ни в Рай, ни в Ад. Он верил в то, что его ребёнок — тварь, убившая жену. Это из-за него она умерла. Это ОНА должна была выжить. Лишь спустя некоторое время убитый горем отец понял, что Рэй никого не убивал. Он простил ребёнка, который даже ни о чём не подозревал. Но Говард понял, что раз уж Рэймонд появился на свет, хотя шансы были не велики, значит, так велела судьба, а из этого следует, что этот мальчик должен стать достойным человеком. Настоящим мужчиной. В дверь постучали. — Войдите, — сказал Говард, хотя по его тону можно было понять, что вряд ли он хочет видеть кого-то, кроме человека, с которым назначена встреча. В кабинет робко вошёл молодой человек азиатской внешности в белой, идеально выглаженной рубашке. — Простите, м-мистер Тиффер, я не хотел прерывать ваш покой, но… — Да говори ты уже! — сердито проворчал Говард, протирая стеклышки своих фирменных очков. — В общем, люди из Индии сказали, что поставка титана задержится на некоторое время из-за… — Мне плевать! Мне нужен титан! Придётся разрывать договор. Что насчёт Японии? Потряси-ка своих узкоглазых товарищей! Подчинённый оскорбился, но вида не показывал. Вместо этого он вежливо попытался объяснить ситуацию Тифферу: — Простите, я из Кореи, а не из Японии. Поставка из Индии всего лишь задерживается ненадолго, вовсе не обязательно разрывать договор. Разъярённый Говард, тяжело дыша, вскочил из кресла и закричал: — Думаешь, почему на этом месте сижу Я, а не ТЫ? ТЫ будешь указывать МНЕ, что делать? Знаешь, кто ты, Ен Чанг? — Сэр, я… — парень боязливо вжался, — Я всего лишь… — Правильно, ты здесь никто! Я тебе столько плачу для того, чтобы ты вёл себя как кретин? Ну почему «как»? Ты и есть кретин! Либо ты работаешь, либо вали в свою Японию, жри рис и укрывайся тарелкой из бамбука, потому что без меня ты будешь нищим! Ен Чанг, еле сдерживая слёзы, понурив голову, тихо прошептал: — Простите, сэр, — и вышел в коридор. В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Тик-так, тик-так. Плечи Говарда дрожали, дыхание сбилось. Поправив галстук, он успокоился и сел за стол. В дверь постучали. Эти три весёлых стука Говард всегда узнавал. — Входи. В кабинет зашла загорелая женщина с рыжими короткими волосами. Она лучезарно улыбалась. Её голубые глаза сияли живым светом. — Приве-е-ет! А почему Ен Чанг плачет в коридоре? Говард, посмотрев на сотрудницу исподлобья, ответил: — Потому что нытик. Таша, спасибо, что пришла. — На здоровье! Зачем звал? — Таша, прежде всего, мне стоит напомнить тебе, что это серьёзная встреча, понимаешь, о чём я? — Ну конечно, ты же у нас такой серьёзный-разсерьёзный! — Блэнк, умиляясь, потискала щёки смущённого и недовольного Говарда, — Я тебя слушаю. — Кажется, вакцина действует. Качество заметно поднялось, продажи взросли. Похоже, я на верном пути. — Умничка мой! А я тебе йогурт принесла! — Таша, я же сказал, всё серьёзно. — Ой, ладно-ладно! — улыбнулась женщина, распаковывая йогурт. — Поскольку тест пройден успешно, я хочу насладиться этим патогеном в волю, и я… — Таша снова перебила собеседника, но на этот раз её тон не звучало столь радостно: — Ты собираешься вколоть его себе? — Нет, конечно. Я хочу, чтобы ты добыла молибден, и как можно больше. Скоро мы заживём иначе. На его лице заиграла слабая улыбка. — Ура! Хорошо! Иначе — это здорово! В хорошем плане? — Безусловно. — Отлично! — Блэнк, сияя от счастья, прижала кулаки к груди. Если честно, она не совсем поняла, в чём состоит план великого Тиффера, но раз он рад, почему бы не радоваться и ей? Пару минут они просто ели йогурт и обсуждали работу. Это был самый обычный светский разговор, какие Говард не очень любил, но позволял себе время от времени принять в них участие. Это была типичная болтовня двух людей, но что в ней было нетипично, так это то, что лодин из собеседников — убийца. Пока он сам не знает этого. Конечно, он в курсе, что сотрудник его компании совсем недавно убил всю свою семью, и две недели до этого Говард ввёл через шприц в него красненькую жижу с очень хорошим эффектом — парень вкалывал как проклятый, пока не умер. Ну и ладно. Значит, были какие-то проблемы с головой у человека. Иногда совпадения — это просто совпадения. Он достаточно надавил на телевизионщиков для того, чтобы они зацензурили название компании, в которой Дукленкард работал. Иначе, в скором времени люди начнут что-то подозревать. Но раз он пошёл на такой шаг — значит понимал, что случай с Дукленкардом совпадением не являлся. Прошло три недели с того дня. Говард протестировал свой патоген на трёх сотрудниках своей фирмы. И имя этой сыворотки безумия — СОЛДАТ. Они работали не покладая рук. Да. Говард испытывал чувство удовольствия. Но этого было недостаточно. А что если вколоть всем сотрудникам Солдата? Как повысится качество, продажи взлетят! Часы от «ТифКомпани» смогут превзойти «Ролекс»! Говард не боялся того, что о его гениальной задумке кто-то что-то узнает. Он всё продумал заранее. Подкупил полицию, телевизионщиков и прочих лиц. Заставить молчать сотрудников? Это тоже легко сделать. Что случилось с теми тремя людьми? Тоже, что и с мистером Дукленкардом. Они все покончили с собой. Сошли с ума, успев покалечить нескольких людей, но не убить. Говард думал, что никто ни о чём не догадается. Видимо, он недооценил своего сына. Ибо зачем Рэю надо было врываться в квартиру Шона со словами: «Мне нужна твоя помощь»?