Матпоэл

За окном стоял ледяной моросящий дождь. Капли разбивались о стекло и медленно стекали вниз. Небо затянуто свинцовыми тучами. Вчера вообще выпал снег. Зима приближалась. Но в комнате Шарлотты, ставшей комнатой Шарлотты и Шона, этого не чувствовалось. Пожалуй, Шону нравилось то, что здесь было много мягких вещей. Он думал, что эта комната идеально показывает одну из сторон личности Шарлотты — он часто думал, что она такая же плюшевая и уютная. Это, наверное, было глупо, но он уже о ней скучал, даже несмотря на то, что она ушла на работу час назад. Если бы ему двадцатилетнему сказали бы, что он будет чувствовать, он бы усмехнулся. Он и сейчас слабо улыбнулся, поняв, какой он иногда трогательный. Стилус скользил сверху-вниз. Шон вчера смог взять немного своих вещей из дома — планшет для рисования (он не хотел усложнять быт Шарлотты и загромождать жилую площадь, таща с собой мольберт с множеством красок и прочими приблудами), блокнот для заметок, немного одежды, таблетки и зубную щётку. Пожалуй, это самое необходимое. В любом случае, у него ещё будет время перенести остальное, сейчас он занят не этим. Или времени не будет? Кровь вновь застыла в жилах, и стилус завис в паре миллиметрах от экрана. Шон бы очень хотел жить с Шарлоттой всегда. Он бы многое хотел ей показать. Много чего хотел бы сделать для неё. Времени оставалось всё меньше. На секунду в его голове проскочила мысль о том, что он, пожалуй, впервые за долгое время решил, что не хочет умирать. Наверное, это потому что он ещё никого не любил так сильно. Дверь внезапно распахнулась, и размышления Шона прервал бодрый голос, отчего Ориёжик аж выронил стилус: — Шооооон-Шон! Угадай, что? Угадай, что сейчас случилось! — Рэй стоял весёлый, выжидающе глядя на друга. В его голубых глазах появился шальной огонёк. Настроение Шона, конечно, поднялось, видя Рэя, который, наконец, чему-то был рад. Но это не уменьшило его испуга от резкого и громкого появления Рэя. — По-моему, у м-меня инфаркт. А что случилось? — Меня взял на работу Энджел Робинсон! — широко улыбнулся Рэй. — Ты просто восхитителен, — прижал руки к сердцу Энджел. В его карих глазах блестела искра, заставившая Рэя расплыться в улыбке: — Ты очень креативный малый. Я не могу допустить того, чтобы такой чудесный стилист валялся на улице без гроша в кармане! О, Господи, благослови того человека, который сфотографировал тебя на том мероприятии! Рэй был рад, но он всё же смущённо пробормотал: — Но сэр, у меня ведь нет никакого образования кроме школьного, а ещё я… у меня были проблемы с веществами, и я не думаю, что для вашего имиджа будет хорошим решением нанять меня. Энджел суетливо отсчитал купюры в пачке и протянул Рэймонду. Рэй совсем не понял такой жест и вопросительно посмотрел на дизайнера. Робинсон лишь улыбнулся, наклонив голову, и сказал: — Это не беда. Я считаю, что у каждого должен быть шанс исправиться. Я не смогу уснуть, зная, что пропадает такой талант. Держи. Это тебе на жизнь. Купи себе чего-нибудь. Я свяжусь с тобой, когда ты понадобишься. И насчёт денег не волнуйся — через пару месяцев ты заработаешь в два раза больше. Рэй сиял. Рэй наконец-то был чему-то искренне рад. Теперь он не будет таксистом, садовником, мойщиком стёкол в закусочной. Он будет заниматься тем, что ему действительно нравится. Он воплотит свою мечту в явь. В руках Рэя был пластиковый серый пакет из продуктового. Рэй, шурша им, достал из него пакет поменьше — внутри были розовые персики с алыми боками. — Я решил их купить. Я их очень люблю, — произнёс Рэй. Его голос еле заметно дрогнул. Голубые глаза так и сверкали, а сам он светился. Шон понял, почему Рэя так назвали. Он с его искренним сияющим взглядом глаз цвета ясного неба, светлыми волосами и веснушками на носу и впрямь был похож на луч солнца. (Прим. автора: «ray» в переводе с английского — луч), — Знаешь, иногда случается такое, что из-за веществ портится обоняние. Иногда совсем исчезает. Так было и со мной. Я год ничего не чувствовал. Я словно ел бумагу, картон — что угодно, но только не еду. И вот однажды, когда я был в супермаркете, прошёл мимо прилавка с персиками. И я почувствовал их запах. Спустя столько времени я почувствовал хоть что-то. Я их тогда купил. Целых два килограмма. Ел их и ел… всё лицо тогда было в этом липком соке. Я ими так даже ребёнком не объедался. И я был счастлив. И несмотря на то, что я тогда был болен и нищ, несмотря на всё моё тогдашнее одиночество и чувство вины… это, наверное, один из лучших моментов в моей жизни, — он опустил голову и слабо прижал персики к себе. Для него они были символом того, что плохое рано или поздно кончается. Однажды, краски жизни вернутся. Шон встал с кровати, пошёл к Рэю и обнял его. Рэй обнял друга в ответ. И хоть Шону было сложно это сделать, он всё же сказал: — Я тобой горжусь. Рэй слабо задрожал. Никто и никогда не говорил ему таких слов. Никто и никогда им не гордился. Похлопав Шона по спине, Рэй отстранился и, прокашлявшись, воскликнул: — Кстати, счастливого Хэллоуина тебе! Шон, кажется, вернулся в эту реальность и растерянно пробормотал: — Уже октябрь? Рэй молчал. Ему приходилось общаться со стариками, больными деменцией, и во времена, когда Шон разговаривал с кем-то невидимым, путался или странно вёл себя из-за Солдата, он напоминал ему одного из них. Он чувствовал, что скоро от Шона останется лишь оболочка. Скоро он уйдёт. Он попытается остаться, но у него не выйдет. Шон понял, что расстроил Рэя и вмиг почувствовал себя виноватым. Вечно он всё портит. — Уже конец октября, Шон. Рэй резко включил свет. Шон зажмурил глаза и закрыл лицо руками, пошатнувшись, будто он был вампиром. Он был бледен как луна. — Чел, сколько ты не спал? — П-пока мне позволяет организм, я не буду спать, — отрывисто и решительно сказал Шон. — Ты так убьёшь себя раньше. В тебя вкололи хер знает что, а ты просто изнашиваешь свой организм, и ради чего? — на его лице застыло отчаяние. — Я… я работаю, Рэй. У м-меня много заказов, — тихо и устало сказал Шон. — Зачем ты взял их так много? Шон молчал. Он не мог сказать Рэю, что копит на свои же похороны. Минуту назад Рэй был счастлив. Шон испортил ему настроение. Голова закружилась, во рту стало сухо. — Шон. — Просто так. Рэй подошёл к кровати и взглянул на изображение на планшете. Он поднёс руку к подбородку, задумчиво глядя на картинку. — Это… А почему на Бэтмене… ой… А они типо… Ох… А разве так можно? Они же братья. А это точно заказ? Или ты для себя рисуешь? Шон скрестил руки на груди. — Так. Во-первых, это заказ. Мне больше нравятся Бэтмен и Женщина-кошка. А во-вторых, мы уже это обсуждали: Бэтмен не может быть б-братом Джокера. Рэй вскинул брови. — А вот и может. Я тебе уже сказал! Марта замутила с Альфредом, родился Джокер, Марта сбагрила его в детдом, а потом у них с Томасом родился Брюс. — То есть, ты правда так считаешь? Бред какой-то. — Сам ты бред! — всплеснул руками Рэй, — Это ведь очевидно! Представляешь, насколько драматичнее становятся фильмы, если это знать? — Да чепуха какая-то, ничем не обоснованная. — Теория — есть теория, и для неё не нужны обоснования. Шон немного помолчал, протяжно вздохнул и сказал: — Ну я так могу тогда всё что угодно надумать и назвать это теорией. — А ты попробуй! Попробуй сказать, что… Не успел Рэй договорить, как его прервал ещё один голос: — Альфред — отец Бэтмена. В дверном проёме стояла Шарлотта. Она вернулась домой. Рэй с Шоном ошарашенно на неё смотрели. Они безмолвствовали, пока в один голос не спросили: — Чё? — Альфред — отец Бэтмена, — спокойно повторила Бэйкер, — У Альфреда и Марты произошел роман, который привел к рождению ребенка. Поскольку Альфред был дворецким Марты, она никогда никому не рассказывала о реальном отце Брюса и растила его как ребенка Томаса Уэйна. Однако Альфред был влюблен в Марту и не был доволен договоренностью. Когда Марта отказалась покинуть Томаса, Альфред нанял Джо Чилла, чтобы убить его конкурента, чтобы он и Марта могли быть вместе навсегда. Однако, когда Джо пытается выстрелить в Томаса, между ними начинается борьба, и он случайно стреляет в Марту. -… -… -… — Да вы с ума посходили, — пробормотал Шон и плюхнулся на кровать, уткнувшись лицом в кровать. — Ты просто душнила, — усмехнулся Рэй. — Мальчики, мне позвонила Шэрон, — Шарлотта сняла запотевшие очки, — В общем, они с Итаном уверены, что Дуэйн у Уэстерна. — А как же Слендермэн? — приподнял одну бровь Рэй. Шон поднял голову и и спросил: — Так там был ещё этот… Господи… ну у него ещё фамилия как у чела из того с-сериала про ковбоя. — Кто? — всплеснул руками Рэй, — Иствуд что ли? Или у твоего любимого Ван дер Линде из Red dead redemtion? — Ты совсем дурак что ли? — нахмурился Шон, — Я же сказал, что ковбой сериальный был! Недавно же вышел… щас… Во! Уокер! Точно! Рэй вздохнул. Шарлотта недоумённо скрестила руки на груди. — Твой любимый персонаж — Датч? — неуверенно спросила она у Шона. Тот хмыкнул: — В-вообще нет. Я люблю Сэди и Артура. — Ладно-ладно! — резко сказал Рэй, немного пройдя по комнате: — Я понял. Руди. Руди Уокер. Это муж моей сестры. — У неё есть муж?! — в один голос воскликнули Шон и Шарлотта. — Я сам в шоке, конечно, но да. — И какой он? — спросила Шарлотта. — Без понятия, — шмыгнул Рэй, глядя на зашторенное окно, — Знаю только, что в карты хорошо играет. Ладно. Надо действовать. Но почему они думают, что Дуэйн обязательно у Уэстерна? — Ну-у, Итан сказал, что пошарил в интернете в поисках информации об этом Стэрденмэне, и оказалось, что в нашем городе есть только один Ллойд Стэндермен. Ему семьдесят, последний раз в свою единственную соцсеть он заходил два месяца назад, а ещё Итан каким-то образом умудрился узнать, что у Ллойда сердечная недостаточность. Шэр думает, он помер. Итан говорит, что лучше сначала проверить Уэстерна. И… — не успела Шарлотта договорить, как телефон в кармане завибрировал. На экране высветился незнакомый номер. Шарлотта нахмурила брови и ответила, ни на что особо не рассчитывая: в последнее время ей часто звонили всякие мошенники. — Шарлотта? — послышался мужской голос в трубке телефона. — Да. Кто вы? — Шарлотта, берите с собой Рэя и Шона. Времени мало. Жду вас в «Разноцветной корове». Мужчина положил трубку. Шарлотта озадаченно на Шона. — Кто это был? — спросил Рэй. — Я не знаю. Но нам надо спешить. В «Разноцветной крове» всё было как обычно: песни Оливии Родриго звучали из колонок, какая-то компания девочек-подростков сидела за столиком и хихикала, глядя в телефон одной из девочек. Официанты были в чёрных фартуках, на которых были вышиты белыми нитками паутинки, и каждого в волосах были заколки с тыквами. На окнах красным цветом светилась гирлянда, а на рядом с меню была табличка «ХЭЛЛОУИНСКАЯ ВЕЧЕРИНКА В 11 ЧАСОВ! БЕСПЛАТНЫЙ ГРИМ И ПРОСМОТР СТРАШНЫХ ФИЛЬМОВ». Ребята были рады сюда прийти с холодной мокрой улицы. Войдя в кафе, Шон осмотрелся и почти сразу увидел в дальнем конце зала знакомую мощную спину. Он жестом подозвал друзей, и они подошли к мужчине, тихо сидящему за столиком. — Дастин! — с облегчением воскликнул Ориёжик, когда подошёл к нему. Малворд обернулся, и его лицо расплылось в добродушной улыбке. Он встал, и Шарлотта поняла, что он где-то на два фута выше неё. — Привет, Шон. Привет, Рэй, — он пожал радушно пожал парням руки, и когда очередь дошла до Шарлотты, он снова протянул ей руку: — Доктор Бэйкер! Я Дастин Малворд. Приятно, наконец, познакомиться с вами вживую: Шон так много о вас рассказывал. Шон смутился. Шарлотта улыбнулась и пожала руку здоровяку. Они все сели. К ним скоро подошла официантка с гримом паука на щеке. — Предложение дня: облепиховый пунш «Оранжевая лагуна»! — улыбнулась она, сложив руки. — Нам, пожалуйста, пять, — сказал Дастин и обратился к друзьям: — Я пробовал. Это божественно. Рэй, а ты похорошел с нашей прошлой встречи. Влюбился что ли? — Только если в жизнь, — в глазах Рэя словно засверкал огонёк. — Рад слышать. — Дастин, почему вы заказали пять пуншей, если нас четверо? — спросила Шарлотта, поправляя очки. — Так, ребятки, давайте мы все перейдём на «ты», а то старовато себя начинаю чувствовать. Не сказал бы, что нас четверо. И как по щелчку к столу подошла немного запыхавшаяся Шэрон в красном свитере. — Фух, извините меня. По дороге от больницы до сюда такая пробка! Шарлотта встала и обняла подругу. Все поздоровались с ней. Она села рядом с Дастином как раз тогда, когда официантка обменялась с ней парой фраз и подала ребятам пунш. Шэрон рассказала друзьям, что Итан идёт на поправку и кажется, его скоро выпишут. Все были рады. — Отлично, мы ждали тебя, — сказал Дастин. Он отпил пунш из чайного стакана и сказал серьёзным голосом: — Ребят, я не могу жить, зная, что в нашем городе происходит такой кромешный ужас из-за… — он осёкся, посмотрев на Рэя. Тот заметил взгляд Малворда и спокойно сказал: — Всё в порядке. Я ненавижу этого подонка. — Хорошо, — продолжил Дастин, — Из-за этого ублюдка страдают мирные люди. Да что уж страдают — они умирают. Хотя я и не совсем понимаю, как именно действует на них Солдат. — Начинаешь слышать голоса в голове, дико болит голова, мерещится всякая д-дичь, снятся кошмары. По-тихоньку шарики за ролики укатываются, ты не понимаешь, кто есть кто, а затем убиваешь всех подряд. Ну и себя тоже. Либо сердце не выдерживает, и всё равно умираешь, — протараторил Шон. Повисло молчание. — Печальная картина, — сказал Дерек, взяв стакан Шона и отпив из него пунш. Шон лишь посмотрел на того украдкой. — Откуда ты знаешь? — спросил Дастин. В карих морщинистых глазах читалась обеспокоенность. — Я им болен. Снова молчание. Только музыка тихо играла. — Это правда, сынок? — Да. Супер, Шон снова всем испортил настроение. Он опустил лицо и прикрыл его стаканом. Стыд. Стыд. Стыд. — Жаль это слышать. Тогда нам тем более нужно торопиться, — он мрачно вздохнул, — Шэрон, у кого собака? — Мы думаем, что у Уэстерна. — И всё? Шэрон засомневалась. Она рассказала Дастину про Стэрденмэна. Сказала, что думает, что старик умер. Малворд внимательно слушал, насупившись. Когда Ривьера закончила свой рассказ, Дастин прокашлялся и сказал: — Ребятки, я не думаю, что Ллойд умер. Это вряд ли. Я предлагаю вот что: разделимся на две команды. Жаль, что Итан не с нами, так бы поровну вышло. Ну ничего. Шон и Шэрон, я ведь могу на вас рассчитывать? Просто мне хочется поближе познакомиться с Шарлоттой и Рэем. Шон смутился. — Н-но Дастин, идти без тебя — опасно. — Брось. Этот Уэстерн — инвалид, передвигается на коляске. Вдвоём вы более чем управитесь. Рэй и Шарлотта сидели в мощном чёрном «Джипе Вранглере» Дастина, который казался Рэю в сравнении с его развалюхой космическим шаттлом. Пожалуй, такому серьёзному человеку как Дастин подходит именно такая машина. Шарлотта и Рэй были ощутимо напряжены. Из магнитолы звучала «Boat behind». Дастин легонько покачивал головой в ритм песне и тихо подпевал. В переднее стекло посыпал дождь, и дворники быстро смели капли. Рэй вдруг рискнул спросить Дастина о его личной жизни. — Слушай, а как там дела с твоей женой обстоят? Дастин отвлёкся от песни и сказал как ни в чём не бывало: — А, ты об этом. Знаешь, Рэй, иногда всё складывается совсем не так, как нам кажется. Она говорила мне, что ей не хватает внимания. Это был вымысел. Я узнал, что она мне изменила ради продвижения по карьере. Она выдумала эту чушь просто чтобы был повод от меня уйти. Шарлотта и Рэй грустно переглянулись. — Это ужасно, — посочувствовала Шарлотта. — Мне жаль, мужик. — Всё в порядке. Знаете, на свете ведь полно других женщин. Да и я не промах, — Дастин улыбнулся, — Мне только жаль, что Шона потревожил зря. — Если бы ты его не потревожил, мы бы не сидели в одной машине, — справедливо заметила Шарлотта. Малворд кивнул. — Это верно. Шарлотта обратилась к Рэю, задумчиво глядящему в окно. — Рэй, почему мы не берём во внимание Уокера? Рэй теперь был в не самом лучшем расположении духа. — Ну, хоть они с Джил и живут раздельно, Джилька-шпилька вряд ли простила бы ему собаку в доме. — Уокер? — переспросил Малворд, — Паршивый тип. Виделся с ним один раз. Вёл себя как самая настоящая заноза в одном месте. Рэй грустно усмехнулся. — Ничего другого от мужа своей сестры я и не ожидал. — У тебя есть сестра? — удивился Малворд. — Ага. Двоюродная. Она сейчас заменяет Ташу. — Чёрт, — протянул Дастин, — У тебя вся родня что ли занята такими делами? — Не родня они мне, — хмыкнул Рэй, положив руки на колени. Такой унылый пейзаж за окном. Шарлотта одарила Тиффера сочувствующим взглядом. — Знаешь, парень, мой отец был алкоголиком. Брат осуждён за хранение наркотиков. Тётка была мошенницей, зарабатывающей на всяком дерьме вроде странных жиж для похудания. Если я что и понял за свою жизнь, так это то, что твоя родня не определяет тебя. И тебя она тоже не определяет. Ты славный малый, Рэй, в отличие от этих недоумков. И я верю в тебя, Шона, Итана, Шарлотту и Шэрон. Я верю в вашу победу. — Спасибо, Дастин, — кивнул Рэй, слабо улыбнувшись. Как же он хотел, чтобы всё это кончилось. — Кстати, а что случилось с Ташей? — спросил Дастин, — Она уволилась? — Ну, почти… И они всё ему рассказали. Шон с Шэрон уже подъезжали к дому Марвина Уэстерна, который располагался в том же районе, где жил Рэй, но немного южнее, минуя многоквартирные дома. Всю дорогу Дерек что-то без конца бубнил, сидя рядом с Шоном на заднем сидении. — Не припомню тебя таким болтливым, — раздражённо прошептал Шон. Он начинал понимать, почему солдатотизированные люди сходят с ума. А Дереку хоть бы хны — сидит себе в белой рубашке и продолжает бубнить, порою даже не своим голосом. — Ты что-то говорил? — переспросила Шэрон, сворачивая на улицу, на которой жил Уэстерн. — Сделай м-музыку погромче, пожалуйста. — Я и так выкрутила на максимум. Шон, долго ты это будешь терпеть? — А что плохого в Аврил Л-лавин? — неуверенно спросил Шон. Шэр вздохнула и выключила магнитолу, остановившись рядом с каким-то магазинчиком. Она обернулась к Шону и, глядя ему в глаза, сказала: — Дело не в этом. Шон, все прекрасно понимают, почему ты постоянно что-то трындишь себе под нос. Я тебя не виню, но это тебе мешает. Шон опустил взгляд. — А что я с-сделаю? — А что он от тебя хочет? Может, если ты с ним договоришься, он уйдёт? Шон сжимал и разжимал ладони. Он посмотрел на Дерека и спросил у него: — Что тебе от меня нужно? — А ты не знаешь? — как-то гнусно усмехнулся старший брат, приподняв свои чёрные брови, — Ты случайно не после этого случая заикой стал? — Я заикаться н-начал после того как Джим Мартинс из пятого класса натравил на меня свою собаку, — возразил Шон. — Мне как-то похер, — сухо ответил Дерек, отправив в рот взявшуюся из ниоткуда карамельку. У него было такое самодовольно лицо, что Шону захотелось ему врезать. — А что тебе надо от меня тогда?! — Шона начала не на шутку раздражать эта пародия на Дерека. Тот бы не стал так говорить. Дерек не был мудилой. Тогда что это за тварь в обличии брата?! У Шэрон был взгляд такой настороженный, что Шон, вспомнив, что Дерека на самом деле нет, смутился. А Дерек тем временем подполз ближе к Шону. И Шон мог почувствовать его дыхание. Боже, почему Шэр его не видит? Он же здесь! Сиденье под Дереком скрипело, он даже отражался в стекле! Почему она его не видит?! — Он реален, — пробормотал Шон, не веря своим глазам. — Шон, его здесь нет, — твёрдо напомнила Ривьера. Голубые глаза Дерека блестели, а сам он злобно ухмылялся. Шон отстранился от него. — Око за око, Шон, — он улыбнулся, и из его рта потекла струя крови, падая на сиденье. Шон подставил руку, и на неё упала алая капля. Нет, нет, этого не может быть… — Ч-что? — Ты меня убил, Шон. Ты отнял мою жизнь, — он медленно приблизился ещё сильнее. И когда Шон уже думал ударить брата, тот схватил Ориёжика за шею своими холодными закостеневшими пальцами и принялся душить. Шон попытался убрать руки Дерека, но тот был сильнее. — Дер… Кххх… — прокряхтел Шон. — Шон! — слышал он голос Шэрон как сквозь воду. Всё мутнело перед глазами, — Шон! Шон, блять, ты сейчас себя задушишь! А Дерек смотрел на Шона, и глаза у него были хищные. В них блестел красный огонёк. Всё вокруг мутнело, и лишь эти глаза он видел перед собой. У Дерека не открывался рот, но Шон ясно слышал булькающий голос Дерека: — Прощение — не моя стихия, Шон. И не твоя. Шэрон поспешно вышла из машины, быстро открыла дверь, рядом с которой сидел парень. Она схватила его за запястья, из-за чего Шон невольно зашипел от боли. — Приди в себя! Господи! — Шэрон не знала, что делать, ведь Шон мотал голову туда-сюда, пытаясь освободиться из хватки Шэрон и Дерека. Недолго думая, она влепила Шону крепкую пощёчину. Такую, что шлепок, казалось, было слышно со всех уголков Земли. Он схватился за щеку, спрятав лицо. Зато он перестал себя душить. — С-спасибо, Шэрон, — тихо произнёс Шон. — Плохая была идея, — заключила Шэрон, и её рука нырнула в карман пальто. Она достала из него красно-белую пачку Мальборо. Шэрон взяла сигарету, зажгла и закурила. — Ты куришь? — Шону показалось, что спросил он это более удивлённым тоном, чем следовало. Но Шэрон и бровью не повела. — Раз в пару месяцев, — спокойно ответила она, — Я не могу бросить сразу, сколько бы ни старалась — никогда не выходило просто взять и перестать курить. Приходится постепенно. Было бы славно врезать моей бывшей однокласснице, которая сказала, что курить — охереть как круто. Рэю тоже не помешало бы бросить. И так больше похож на призрака, чем на человека, — Шэрон смотрела куда-то вдаль. Шону вдруг очень захотелось узнать, о чём она думала в этот момент. — Значит, тебя тоже познакомили с курением в школе? — Шон всё ещё сидел в машине, но ноги поставил на подножку. — Что значит «тоже»? — Шэр перестала смотреть вдаль и взглянула Шону в глаза. — Курил с седьмого по десятый класс, — признался Шон. — Пиздец, — усмехнулась Шэрон, — И как ты бросил? — Тоже увеличивал интервалы между курением. А ещё намеренно стал покупать х-херовые сигареты. Те, что курит Рэй. Рэю и Шарлотте начинало казаться, что их дни становятся всё более похожими друг на друга. И это утомляло. Словно они в каком-то бесконечном лабиринте неудач. Прямо сейчас Малворд возился с замком ворот. И это напоминало то, как Руслан пытался взломать охранную систему Говарда. И опять они стоят рядом и ждут. Скоро всё сольётся в один вечный и ужасный день. Рэй потёр переносицу. Его затягивало в какой-то странный круговорот спешки, крови и загадок. Когда же всё это кончится? Когда, наконец, кончится эта долбанная неделя? И чем она кончится? — Шарлотта, ну что там с антидотом? Шарлотта напряглась ещё сильнее. Рэй видел, что сколько бы Шарлотта не пыталась выглядеть спокойной и уверенной, внутри она кошмарно боится. Она переживает. Она в отчаянии. И Тиффер бы не хотел её тревожить, но он тоже переживал и тоже был в отчаянии. — Когда мы были в той подземной лаборатории, на полу я нашла лист с составом антидота. Я не знаю, зачем они сначала создали патоген, а потом создали антидот к нему, но предполагаю, что это дело рук не Говарда, а Дерека. — Почему ты раньше не говорила?! — широко раскрыл рот Рэй. — Прости, я совсем забегалась. Лист был плохо пропечатан, ну или краска сошла с букв. В общем, последние пару химических соединений мне совсем не удаётся распознать. Она сжалась. Бэйкер не хотела расстраивать или злить Рэя. Она и так была достаточно зла на саму себя и хотела, чтобы у неё было больше времени. Рэй молча уставился в одну точку и не произносил ни единого слова где-то с минуту. Затем он всё же мрачно спросил: — И нет ни единого способа понять, что это за вещества? — Я пытаюсь, Рэй. Я делаю всё, что в моих силах. — Эй, я и не говорю, что ты ничего не делаешь, — немного удивлённо и более мягко сказал Рэй, — Шарлотта, ты молодец, я правда не знаю, как тебе удаётся столько времени торчать в этой лаборатории и ещё умудряться таскать с нами по всяким, э-э, местам. — Говоришь так, будто я смогла бы иначе. Времени у нас мало. Рэй, я просто хочу сказать… Она вдруг замолчала и отвернулась от Тиффера. Рэй почти никогда не видел Бэйкер в таком состоянии, и это его сбивало с толку. Шарлотта совершила усилие над собой и продолжила: -… если вдруг что-то пойдёт не так, и случится то, чего мы так боялись — не вини Итана, Шэрон или себя. Виновата буду я. Рэй закусил губу. Он так вообще не считал. — Либо никто не будет виноват, либо виноваты будем все мы, — сказал он. Затем он вздохнул: — Боже, и почему Таша не могла сдохнуть несколькими минутами раньше? Она же вообще изначально хотела вколоть эту дрянь в меня. И зачем она это сделала? Почему она вколола в итоге его Шону, а не мне? — он горестно усмехнулся, вспоминая события того дня. — Я вколю тебе Солдат. Ты будешь вопить от ужаса совсем один в этом амбаре. Знаешь, как мучительно они все умирали? Говард обернулся. В дверном проходе стоял Шон, освещаемый лишь светом фонарика. Он прижимал голову Таши к себе, прижав к ней пистолет. Говард потерял дар речи. — Положи шприц, или я выстрелю, — он учащённо дышал. В Шона вцепилась Таша. Он пытался вырваться, но она словно обрела сверхсилу. — Никто не смеет угрожать Говарду, — когда Блэнк произнесла это, ворот толстовки Шона отдёрнули, и в плечо что-то кольнули. — Нет! Стой! Не надо! — он брыкался, но было поздно. Таша ввела Солдат. — Она обезумела, а он. он просто оказался в этот момент ближе к ней, чем я, — заключил Рэй. — Думаю, Говарду не просто нравится видеть страдания других — он жить не может без этого, — подытожила Шарлотта. Это был совершенно обычный домвысшего класса больших размеров. Рядом с каждой лестницей находился лифт-подъёмник для инвалидной коляски, а крыльцо обрамлял сад засохших растений с зелёными кипарисами. Шон встал на месте, вглядываясь в зашторенные окна. — Может, мы придумаем план? Шэрон тоже остановилась и посмотрела на Шона так, будто он только что сказал самую глупую вещь в мире. — Зачем? — спросила она. На самом деле, её порядком достали все эти организационные вопросы. Ей просто хотелось вернуть свою собаку. — Ну, мы же не можем просто так вломиться, — объяснил Шон. — А что он нам сделает? Побежит за нами? — А вдруг он живёт не один? Шэрон замешкалась. Этого она действительно не учла. Однако, она всё равно не стала тратить времени на планирования. — Значит, не повезло этому человеку, — Ривьера подошла к двери, пару секунд подумала, а затем несколько раз ударила по ней, крикнув: — УЭСТЕРН! Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ, ПОДЛАЯ СВИНЬЯ! Иногда Шону казалось, что Шэрон — не человек, а сто тридцать два фунта чистой ярости. Ответа не последовало. Шон подошёл к крыльцу и озадаченно посмотрел на дверь, затем на Шэрон. Шэрон увидела этот взгляд и спросила, скрестив руки: — Что? — Н-ну я думал, мы будем как-то более осторожно… Ривьера его перебила: — Думаешь, я таксу у колясочника не могу забрать?! — она снова вернулась к двери, дёрнула за ручку. Ничего не добившись, она снова помолотила кулаком по двери и снова громко крикнула: — УЭСТЕРН, ВЕРНИ МНЕ МОЮ СОБАКУ, ИЛИ Я ТЕБЕ ПАЛКИ ВСТАВЛЮ НЕ ТОЛЬКО В КОЛЁСА, НО И В ЖО… Послышался щелчок. Затем ещё один. И второй. И третий. Какой-то звон. Звук, будто вытащили засов. Снова щелчок. Шон и Шэрон недоумённо переглянулись. Спустя ещё несколько щелчков и звонов, дверь с визгливым скрипом приоткрылась. — Кто здесь? — тихо спросил старческий мужской голос. Шэрон открыла дверь. Тёмный дом старика залил солнечный свет. Перед ребятами оказался невзрачный старикашка маленького роста на инвалидной коляске. У него была лысина и торчащие в разные стороны седые волосы по бокам. Лицо Уэстерна было покрыто какими-то серо-коричневыми веснушками и огромными волосатыми бородавками. Старик закрыл лицо руками от солнца. Он недовольно прошипел: — Шлюха ты борзая, что творишь вообще?! Шон нахмурился. — Ты так с ней не говори, чудище. Старик замолчал и как-то странно и даже выжидающе посмотрел на Шона. Шон, не зная, что делать, немного нерешительно добавил: — Урод. Гляделки продолжались. Шон снова добавил: — Козёл. — Так, ладно, — прервала Шона Шэрон и вошла в дом. Ориёжик прошёл за ней. Она схватила Марвина за ворот зелёной клетчатой рубашки. Её лицо покраснело от гнева. Она зловеще проговорила: — Я тебя сейчас вышвырну, и ты будешь ползком передвигаться всю свою оставшуюся жалкую жизнь. Либо ты скажешь мне, где моя собака, либо тебе будет очень плохо. Я это гарантирую. — Да понял я тебя, — охнул Марвин и проехал к двери, ведущей в остальную часть дома, а затем её открыл, — Проходите. Дом Уэстерна, конечно, был не так шикарен, как дом Тиффера, но его нельзя было назвать типичным дома одинокого старика, доживающим свой век: потолки были высокими, стены украшали роскошные картины, а пол был укрыт большим ковром с замысловатым узором. Посередине гостиной был синий винтажный диванчик с похожим креслом рядом. У стены стоял телевизор такой большой, что в этой комнате можно было бы устроить кинотеатр. Рядом с ним стояли две большие стереосистемы. В доме было тепло, но это не помешало старику съёжится от холода и накинуть на себя плед, взявшийся из ниоткуда. — Садитесь, — показал рукой он на диван. Шэрон запротестовала: — Ага, действительно, давайте мы тут ещё чай попьём. У тебя маразм? — Какая ты неугомонная женщина, Шэрон Ривьера, — пробормотал Уэстерн. Шэр слегка опешила и села на диван. Её примеру последовал Шон. Старикан припарковался напротив друзей, — И тебе не стыдно было угрожать несчастному инвалиду? — Для меня все люди равны, — сухо проговорила девушка, — Инвалид ты или нет — это неважно. В любом случае ты станешь трупом, если хоть один волос на его голове пострадает. Марвин приподнял мохнатые чёрные брови и хмыкнул. — Таксы-то? Ты же в курсе, что они не особо волосатые? Может, картинки в интернете посмотришь? — Может, вмешаешься? — предложил Дерек, возникший из ничего. Шон аж дрогнул от неожиданности, и тут он не выдержал. Шон встал и заорал: — А МОЖЕТ, ТЫ ЗАТКНЁШЬСЯ?! МОЖЕТ, ВЫ ВСЕ ЗАТКНЁТЕСЬ?! — его лицо побагровело от злости. Шэрон смотрела на парня с удивлением и испугом. Дед широко распахнул свои голубые глаза, потеряв дар речи. Шон, наконец, перевёл взгляд с Дерека на Марвина и продолжил: — И ты тоже! Подонок! Что ты мелешь, старый хрыч?! — с этими словами он подошёл к стеллажу со всякими книгами и фигурками и яростно смахнул рукой с него вазу цвета Тиффани с причудливым цветным орнаментом. Ваза упала и вдребезги разбилась об пол. Марвин схватился за голову руками: — Господи! Она из Флоренции! — А теперь представь, что это была твоя башка!!! Шэрон, конечно, была зла на Уэстерна, и это мягко сказано, но она подумала, что если Шон его убьёт до того, как они найдут собаку, это мало чем им поможет. Она встала с дивана и подошла к Шону, взяв того за запястье. Шон снова зашипел, отдёрнул руку и свалил со стеллажа какие-то фигурки с кошками из Египта, книги и табакерки. Комната наполнилась звоном, стуком и лязгом. А Дерек стоял и давил свою противную хитрую лыбу! Шона это вывело из себя ещё больше. — А ТЫ ЧТО ЛЫБИШЬСЯ?! — Шон! — ЧТО ТЫ ЛЫБИШЬСЯ, ПРИДУРОК?! — Шон, блять! Девушка схватила Шона сзади, мешая ему и дальше ломать дом Уэстерна. Она думала, что следующим будет сам Уэстерн. — БЛЯТЬ, А МЕНЯ ТЫ ДЛЯ ЧЕГО… — ШОН, УСПОКОЙСЯ! — ДА НЕ БУДУ Я УСПОКАИВАТЬСЯ! ШЭРОН, ПУСТИ МЕНЯ! — Ага, и ты продолжишь хернёй маяться?! — А КАКАЯ ТЕБЕ РАЗНИЦА?! Шэрон сжала руку в кулак и вмазала Шону с такой силой, что тот моментально упал на пол, укрыв голову руками и поджав ноги. Шэрон несколько секунд убеждалась в том, что парень жив, а затем обратилась уже к Уэстерну: — Прошу прощения, он немножко не в себе. Кстати, из-за тебя, уродище. Так что там с собакой? Обескураженный Уэстерн смотрел на бедлам, который раньше был его золотой коллекцией. Весь пол был усыпан осколками всех цветов радуги. Зато стало тихо. — Что ж, ладно-ладно… — наконец, смог пробормотать он и посмотрел на Шэрон, — Знаешь, что, деточка? Нижняя часть моего туловища парализована с семидесятых. Как только ко мне не относились! Столько всего наслушался. Часто меня обособляли от людей, даже из хороших побуждений. Иногда ко мне относились лучше, чем к остальным просто потому, что я не могу ходить. Словно если ты инвалид, то обязательно немощный и жалкий. Ты, Шэрон, сказала, что ко всем относишься одинаково. Но это не так. Ты тоже меня обособляешь. Для тебя я беспомощен и ничтожен, поэтому ты не удосужилась придумать план, ты никак не заморачивалась ни над чем — я для тебя тупой инвалид, меня же так легко напугать, верно?! — его голос стал таким грозным, что у Шэрон мурашки пробежали по коже. Она стояла и не произносила ни звука, стараясь даже не дышать. Старик отъехал в угол комнаты, повернувшись спиной к девушке, — Но ты совсем не учла, что для меня вы так же жалки, и в моих глазах вы — ещё больший сброд. Сброд животных, думающих, что они способны на всё, — внезапно квадратный метр пола под ним, оказавшийся платформой, поднял коляску вверх с механическим звуком, и Марвин застыл в воздухе. Шэрон челюсть на пол чуть не уронила. Марвин, не оборачиваясь, сказал на прощание: — Я покажу тебе настоящее равенство, сука. Можешь искать свою псину здесь дальше, но учти, что живыми вам из дома не выбраться. «Источник дефицита, 5 букв». Кончик ручки коснулся уголка губ. Источник дефицита… Источник дефицита… по-ку… Нет. Нет, тут другое слово! Может, вос-тре… нет, слишком длинное. — Старый дурак, — проворчал Стэрденмэн, силясь разгадать этот чёртов кроссворд. Внезапно своим коротко стриженным затылком он почувствовал прикосновение холодного металла. — Ллойд, — услышал он знакомый голос позади себя. Не оборачиваясь, старик спокойно сказал: — А, Дастин. Дастин, слушай, «источник дефицита, 5 букв» — что это? — Я с тобой не играть пришёл, — грозно сказал Малворд, прикладывая пистолет к голове Ллойда. А тот сидел, не шелохнувшись. Сзади Дастина стояли Рэй и Шарлотта, молча наблюдая за происходящим. — Ну-ну, — отвечал ему Стэрдернмэн, — Ты пришёл сюда потыкать в меня своим стволом. Чёрт, прозвучало двояко. Но валяй. Шмальни в меня. Дастин, я уже стар, я тяжело болен — считаешь, я буду сражаться за свою жизнь? Дастин замешкался. Теперь он выглядел как полный идиот. — Сегодня, кстати, Хэллоуин, Дастин, — вдруг напомнил Ллойд, — Тебе удалось убедительно показать себя монстром. — Я не монстр, — возразил Дастин, — Говард говорил, что молибден ему нужен для других целей. Я ничего не знал. Монстр — это ты. Это из-за тебя столько людей погибло! — его голос срывался на крик, — Это из-за тебя сейчас… Старик прервал его, подняв ладонь кверху. — Это бизнес, Дастин. Не тебе ли известно, сколько Говард готов отстегнуть ради какой-то чуши? Если слишком часто думать, хорошему человеку ты делаешь заказ или нет, если задумываться насчёт того, в какое русло пойдут твои труды — так ведь и рассудком тронуться недалеко. Разве продавщица в магазине спрашивает тебя, купил ли ты лимон, чтобы добавить его себе в чай или чтобы выдавить его сок кому-нибудь в глаза? Это бизнес. Спрос рождает… ах, точно! «Спрос»! — он с задором принялся выводить буквы в журнале, но тут Рэй не выдержал и выдернул этот журнал из рук старика: — Где собака? Его тон голоса был холоден до безобразия. И только теперь Шарлотта поняла, почему Шон сказал, что в первый день знакомства с Тиффером он посчитал Рэя пугающим. Только сейчас она услышала этот отрезвляющий, бесстрастный и твёрдый тон голоса Рэя, который он не использовал обычно в разговоре. — Рэймонд, — блёклое лицо старика расплылось в широкой улыбке. У него были маленькие серые глаза, в которых сейчас заблестело что-то похожее на искру, — Ты так похож на отца. Та же серьёзность в голосе, тот же взгляд… да даже нос у тебя такой же! Хотя, тут скорее не нос, а шнобель. — Да нормальный у него нос, — сказала Шарлотта. — Гадостная сволочь, — неприязненно сморщил лицо Дастин, отставив пистолет от головы Стэрденмэна, — Говори, где собака! Ответ старика был настолько шокирующим, что у всех в глазах стало мутно. — Я её продал на мясо. Все стояли ошарашенные. Шарлотта приложила ладонь ко рту. На лице Рэя застыло выражение неописуемого ужаса. Дастин кое-как взял себя в руки и подошёл к Бэйкер, которая, побледнев, выглядела так, словно сейчас упадёт в обморок. Она не знала, что сказать Шэрон и Итану. К горлу подступил ком. Рэй не сдержался и кинулся на старика, столкнув его на пол. Раздался глухой стук. — БОЛЬНАЯ ТВАРЬ! В нём кипела беспомощная ярость. В нём кипели дикая злость и чувство несправедливости. Он хотел прикончить этого ублюдка прямо здесь. Он молотил кулаками по старику, рыча: — БОЛЬНАЯ СВОЛОЧЬ! — Ус… Успокойся… — прокряхтел Ллойд, загораживая лицо руками. — СУКА! ГОРИ В АДУ, УБЛЮДИЩЕ! ГОРИ В АДУ! — Я пошу… я пошутил… Рэй, тяжело дыша, остановился. Он схватил за ворот рубашки старика, который, кажется, всерьёз испугался налитых кровью глаз Рэя. Рэймонд оскалился и тихо, но грозно проговорил: — Прямо сейчас если ты не скажешь, где Дуэйн, я уничтожу всё, что тебе дорого и заставлю на это смотреть, жалкая пародия на человека. Знаешь, сколько людей ты погубил?! У них ведь были семьи. Они были хорошими людьми. Они не заслуживали того, что с ними произошло по твоей вине. Ты делал это ради денег, но деньги не спасут тебя от моей кары, ублюдошный ты выродок. Ты не просто сдохнешь, ты сдохнешь самым ужасным способом, который ты и представить себе не можешь. И несмотря на свой испуг, Стэрденмэн всё же усмехнулся: — Да что мне может сделать отброс вроде тебя? — Уверен, у тебя здесь по-любому стоит водка или Бакарди. Хочешь, я спалю этот гадюшник дотла вместе с тобой? — Отпусти меня, — попросил Ллойд. Рэй послушался. Ллойд привстал и сказал: — Ваша псина у меня в подвале. Живая и невредимая. Возьмите её, а потом валите к чертям собачьим отсюда. К старику подошёл Дастин и грубо взял того за плечо. — Ты пойдёшь с нами. — Зачем это? — А затем, что если пса там не окажется, мне не придётся за тобой бегать, чтоб тебя прикончить. Все четверо шли в направлении, которое задавал им Ллойд. Он вёл их по длинному коридору мимо дверей, ведущих в другие комнаты. И Дастину, и Шарлотте, и Рэю казалось, что старик что-то задумал, поэтому они старались не спускать с него глаз, настораживаясь при любом его движении. Малворд не ослаблял хватку. Наконец, в конце коридора показался квадратный люк с панелью для ввода кода на нём. Малворд схватил Ллойда покрепче. — Перестань, Дастин, мне больно, — недовольно проворчал Ллойд. — Ты заслуживаешь гораздо большей боли, — спокойно отвечал ему Дастин. — Я спущусь, — сказала Шарлотта и нагнулась, — Какой код? — 13309336, — сказал Ллойд. Шарлотта ввела эту комбинацию цифр. Послышался писк, люк сам медленно открылся и включился свет. Бэйкер услышала какие-то звуки снизу. Она, немного торопясь, спустилась по лестнице. Рэй выжидающе глядел вниз. Наконец, через несколько секунд Шарлотта вернулась с таксой на руках. Это в самом деле был Дуэйн — у него на носу было миленькое розовое пятнышко, и, увидев друзей, пёс не испугался, а радостно завилял хвостом, возбуждённо потявкивая. — О-о, Дуэйн! — не смог не умилиться Рэй, увидев пса в здравии. Он осторожно взял питомца с рук Шарлотты и начал приговаривать: — Как хорошо, что ты цел! Скоро мы вернём тебя к маме и папе. Они так по тебе скучали, малыш! Стэрденмэн, глядя на это, брезгливо поморщился. Улыбка с лица Шарлотты спала, когда она подошла к этому старику и посмотрела ему прямо в глаза. — Это ещё не всё, — произнесла она. — Нет, я же сказал, убирайтесь! Я вызову полицию! Она приблизила своё лицо к лицу этого гада и ответила: — Я не боюсь сесть в тюрьму. Мне нужен рецепт антидота. Старик выпучил глаза, выпятив челюсть. — Мне тоже много чего нужно, милочка. Губы Шарлотты слабо задрожали. — Дайте мне рецепт антидота! Остановите этот ужас! — У меня нет данных о составе этой ерунды. Я не работал над ним! Это был не мой проект! Что ты хочешь от меня, дура ты безмозглая?! — А чей? — на лице Рэя снова заиграл гнев, — Чей это был проект? К кому нам идти? — Боюсь, что уже не к кому, — усмехнулся Ллойд, — Вы ведь знали Дерека Ма… Макчек… Всё сходилось. И документ в папке, который они нашли летом, и лист, найденный на полу лаборатории — всё подтверждало то, что Дерек — создатель антидота. И он уже никак не сможет им помочь. Он умер. Ллойд продолжил: — А я его знал. Он был очень умным человеком. Крайне умным. Я не знаю, как юноша в его возрасте мог допереть до создания антидота… хотя, когда твой учитель — Говард Тиффер… — Что? — вырвалось изо рта Рэя. Он остолбенел. — А ты не знал? Твой папаша тебе ни о чём не рассказывал? Прискорбно. Так вот, Дерек помимо интеллекта обладал на редкость добрым сердцем. Ещё он был упрямым. И эти два качества его и погубили. — Каким образом? — недопоняла Шарлотта. Если верить истории Шона, то Дерека сгубило скорее чувство безысходности и трагичное стечение обстоятельств. — Ах, точно, — усмехнулся Ллойд, — Если вы хотите услышать от меня полную историю того, как же всё так закрутилось, что Дерек был вынужден бросить семью, уехал, чёрт знает куда и умер в итоге, вы обратились не по адресу. Меня это никак не впечатлило. А я люблю рассказывать интересные истории. Так, о чём это мы? Ах, да! Вы не сможете найти полный состав этого треклятого антидота. И допетрить до того, до чего допетрил Дерек, увы, никто не может. — Выходит, у нас только один вариант, — вдруг вспомнил Рэй, — Отец. У него был рецепт антидота! — А ты не думаешь, что он его успел уничтожить? — у Стэрденмэна была улыбка мерзкая. Он выглядел как коварная змея. Но Рэй почитал, он прав. Говард не идиот. Он уже давно уничтожил этот чёртов рецепт. Но назревал один вопрос… — А зачем он вообще его хранил? — растерянно пробормотал Тиффер. Это всё бессмысленно, это похоже на бред. — А ты не понял? — Он освободился из хватки Малворда и оглядел троицу хитрым взглядом, — Вы так и не поняли, зачем вдруг Говарду Тифферу понадобился антидот? — Может, чтобы как-то прокачать эту чёртову сыворотку смерти? — предположил Малворд. Ллойд хмыкнул. — Ты никогда не отличался сообразительностью, — затем он вновь посмотрел на блондина, — Как думаешь, Рэймонд, почему твой папаша спит по четыре часа в сутки и ведёт себя как в задницу заведённый? Всё верно, — прошептал он последнюю фразу, — Ты правильно всё понял, Рэймонд. — Господи… — пробормотал Рэй, ужаснувшись, — Всё это время… отец… он вкалывал в себя Солдат, а потом… — А потом он вкалывал в себя противоядие, — кивнул Стэрденмэн, продолжив предложение за Рэя. — Но подождите, — вмешалась Шарлотта, — У него же должны были выработаться антитела! Он же на постоянной основе вкалывал себе эту дрянь! Я не понимаю! Я не понимаю, как он продолжал… или… только если он не болен ВИЧ… — Правильно. Говард с юности был болен этим заболеванием. Мы с ним знакомы с давних времён. А теперь дуйте отсюда, пока я не вызвал полицию. Вы и так получили больше, чем надо было. — Господи, приди в себя. Ну же. Всё расплывалось перед глазами, а голос Шэрон звучал как из колодца. Шона немного шатало из стороны в сторону, словно он был пьян. Кружилась голова. — Что происходит? — еле слышно пробормотал он. Только сейчас он осознал, что стоит на своих двух, а Шэрон снова держит его кисти рук. На её лице было озабоченное выражение лица. Мрак в глазах медленно рассеивался, и Шон обнаружил себя стоящим уже не в том зале, а в каком-то коридоре. — Бля, только не упади. Шон, ты помнишь, что сейчас произошло? Ориёжик проморгался. Всё было как в тумане. — О, Боже… — виновато пробормотал он, — Шэрон, п-прости, я вёл себя как полный идиот, но я не знаю, как тебе это объяснить! Я словно не контролировал всё это! — он склонил голову не то из-за чувства вины, не то из-за головокружения. — Что ты имеешь ввиду? — Ну я же начал всё сметать с полок и нагрубил тебе. П-прости, пожалуйста. — Шон, это было полчаса назад, — напомнила Ривьера и отпустила руки парня. Тот прислонился спиной к стенке и проскользил по ней вниз, усевшись на пол. Ривьера глядела на Ориёжика озадаченно, — Шон, я не понимаю, ты помнишь что-то после этого? — Нет. Шэрон глубоко вздохнула. — Мы вышли из зала. Начали искать Дуэйна по комнатам. Ты много извинялся за тот случай. Затем ты опять начал видеть Дерека. Когда мы осмотрели третью комнату, ты стал просто невыносим: от тебя невозможно было услышать что-то по делу, ты либо молчал, либо опять ругался с братом. — А почему я себя чувствую так, словно я решил этот стресс после ссоры водкой шлифануть? — Ты опять начал драться с Дереком. Знаешь, со стороны это выглядит… странно. И, возможно, в твоём воображении это выглядело так, словно он тебя швырнул, но на самом деле ты взял и смачно так долбанулся башкой об стену, — она присела на корточки и показала руку: — Сколько пальцев я показываю? Шон, щуря глаза, ответил: — Два? — Почти. Я показываю один палец. Шон, Дуэйн не у этой сволочи. Мне написал Рэй. Они нашли его. — К-кого? — растерянно пробормотал Шон. — Дуэйна! Я говорю о своей собаке! Немного промолчав, Шон переспросил ещё раз: — Собаке? Шэрон снова вздохнула. — Так, понятно, — она взяла его за руку и подняла. Он неустойчиво стоял на ногах, поэтому Шэрон положила его руку себе на плечи, приобняла его сзади и помогла идти. — Спасибо, Шэрон, — тихо сказал Шон, — И снова прости меня. — Шон, ты извиняешься уже в тридцать шестой раз. Я считала. Они прошли куда-то вдаль по коридору. Дверь сбоку, дверь с другого боку… а выхода всё нет. — Ну раз Рэй нашёл Дуэйна, может, мы выйдем отсюда? Шэрон устало ответила: — Помнишь, что он сказал напоследок? — Э-э… что-то там про Флоренцию… Она цокнула. — Нет. Он сказал, нам отсюда не выбраться. И с каждой минутой, проведённой здесь, я чувствую, что он не врал. — Почему? — озадаченно спросил Шон. Что она имеет ввиду? Как они могут не выбраться из этого дома? — Это ловушка, — пояснила Ривьера, — Он всё знал. Знал всё с самого начала. Он завёл нас в блядский коридор и запер здесь. Она подошла к одной из дверей и лихорадочно принялась дёргать за ручку. Дверь не подавалась. Шэрон, выругнувшись, пнула её — и снова безрезультатно. Она бросила попытки открыть дверь и, посмотрев на Шона, с небольшой долей раздражения в голосе сказала: — Может, поможешь? Шон проморгался и опомнился. — Да, точно. Извини. — Тридцать седьмой. — Ты о чём? — Да так, ничего. Шон подошёл к двери. Он надеялся на то, что клаустрофобия не даст о себе знать. Нужно было выбираться как можно быстрее. Он подёргал ручку. Безрезультатно. Шон подумал, что эту дверь в принципе открыть нельзя. Тем временем, Шэрон пыталась открыть другие, но и у неё ничего не выходило. — Супер. Мы здесь застряли. Шон внимательно осматривал стены. Должен же быть какой-то выход! Его взгляд зацепился за белую и немного пыльную вентиляционную решётку. Шэрон увидела, на что смотрит Шони боязливо взглотнула. — Я туда не полезу, — её раздражение сошло на нет, и в голосе появилось опасение. — Я тоже. — У меня клаустрофобия. — У меня т-тоже. Они стояли и не знали, что делать. Каждый из них поместился бы туда, но велик был риск там и застрять. Ориёжик ещё раз посмотрел на решётку. Придётся застревать в этой вентиляционной шахте. По крайней мере, умерев в ней, он никому не навредит. — Я полезу. помоги мне забраться, — сказал Шон. Одному ему туда явно не залезть. Шэрон подошла к стене, повернулась боком и села на четвереньки, выгнув спину. Шон аккуратно поставил ногу на её спину, а затем вторую. Он прижал ладони к стене, пытаясь не упасть. Руки Шэрон задрожали. — Господи, сколько ты весишь? — хрипло спросила Шэрон. Долго она так не протянет. Наверное, лучше было бы послать в шахту её. — Сто сорок пять фунтов, поверь, могло быть и хуже! — Ты уверен, что сможешь это сделать? Может, лучше я? — Нет, не надо. Шон вцепился пальцами в решётку и принялся тянуть её на себя. Она слабо прогнулась, но этого было недостаточно. Тогда он опёрся одной ногой об стену и начал со всей дури тянуть решётку на себя. Руки заболели, но он тянул, тянул… Решётка с лязгом оторвалась и Шон слетел со спины Шэрон. Он плюхнулся на пол, тяжело дыша. Шэрон, наконец, встала и озабоченно посмотрела на друга. — Шон, не обижайся, но я думаю, что ты не доживёшь до выхода отсюда. — Согласен, — кивнул Ориёжик. Он кинул решётку на пол и поднялся, жестом велев подруге снова сесть на четвереньки. Та неохотно послушалась. Шон снова залез на неё. Из вентиляционной шахты пахло пылью. Шон чихнул и попытался в неё залезть. И впервые за долгое время он пожалел, что не имеет должной физической подготовки: возможно, не будь он таким худым хлюпиком, он бы давно управился с этим делом. Но Ориёжик не сдавался и через несколько секунд, кажущихся ему вечностью и наполненных кряхтением, Шону удалось пролезть. И только когда он оказался в тёмном тесном пространстве, парень понял, что надо было брать фонарик. Но было поздно. — Ты в порядке? — громко спросил он у Шэрон. — Всё хорошо! Постарайся найти выход! Шон неуверенно хмыкнул и начал осторожно ползти по вентиляции, гремя при этом. Шон подумал, что Уэстерн по-любому мог бы услышать страшные звуки и отравить шахту газом. Тогда Ориёжик даже пытаться выбраться не будет. Было темно. Шон ничего не видел впереди, ни малейшего проблеска света. Ему казалось, стены вот-вот его расплющат. Внезапно он услышал пугающий стук и звон, которые издавал явно не он. Шон остановился и насторожился. Звук раздался снова. — Шэрон? — неуверенно спросил он, хоть и знал, что это была явно не Ривьера. В ответ тишина. Стало холоднее. Шон продолжил ползти. Металл продолжал раздражающе греметь. Художника сопровождал звук собственного дыхания. Это место станет для тебя могилой. — Ч-что? — еле слышно переспросил Шон. Он отчётливо услышал чей-то незнакомый голос, больше напоминающий трескучий рокот. Ответа не было. Где-то вдалеке послышался гул электрички. Шон выдохнул. Затем понял, что рядом нет ни одной железнодорожной станции. Чувство тревоги окончательно и бесповоротно поглотило его разум. Ориёжик, видя, что в конце ещё не виден свет решил, что лучше будет поползти назад, подальше от странных звуков. Но затем он понял, что выходов у него нет. Нужно выбраться. Выбраться в какую-нибудь комнату, где есть хотя бы окно! Но вдали всё ещё была непроглядная бесконечная тьма. Это была ловушка. Ты похоронен заживо. Сердце забилось чаще. — Шэрон! — позвал он. И в ответ снова гнетущее молчание. Шон ударил по нижней стенке шахты. Ударил ещё раз. Всё равно тишина. Он учащённо дышал. Паника-паника-паника… Снова послышался грохот металла. Шон замер. Он услышал звон похоронных колоколов. Грозящий и ужасающий. Звон вместе с грохотом приближался. Окончательно сообразив, что это не сулит ничего хорошего, Шон попытался ползти назад, но у него это выходило неумолимо медленно. Грохот становился всё отчётливее и громче с каждой секундой. Звон колоколов. Звон колоколов стал таким громким, что Шон зажмурил глаза. У него заболели уши. А звон всё нарастал и нарастал. Шон открыл глаза и увидел какой-то тусклый белый свет, появившийся откуда-то сбоку вдалеке. Внезапно, из-за угла по вентиляционной шахте на Шона поползло гигантское чёрное толстобрюхое нечто со множеством лап, отдалённо напоминающее паука. С его лапищ стекала чёрная густая слизь, а вместо морды у него было белое обезображенное лицо без глаз и носа, на которое свисал фонарь как у рыбы-удильщика. — ШЭРОН! — заорал Шон, — ШЭРОН, БЛЯТЬ! ШЭРОН! ШЭРОН, ПОМОГИ МНЕ! Существо хрипло мычало и стонало. Шон попытался загородиться от него руками, но всё было напрасно: Существо вонзило острую конечность в грудную клетку Шона. Парень пытался сопротивляться, но ничего не выходило. Каждый удар сердца стучал, как молоток по сырой ране, пульсируя волнами агонии. Шон слышал хруст своих костей и звук разрыва кожи. И пока из его рта, не переставая, вытекала кровь, он всё же пытался звать из-за всех сил: — Ш…рон! Вместо своего голоса от слышал хлюпающее булькание. — Ш…н! Всё, что он видел перед глазами — морду этой твари. От него несло смертью. Оно мычало и мычало, не меняясь в выражении лица. Затем оно открыло свой рот, который по существу являлся просто чёрной дырой, и откусило Шону голову. Теперь лицо Шона станет его лицом. Рэй ходил из стороны в сторону, покуривая сигарету. Мысли перемешались в голове, а тревога всё не унималась. Они стояли в одном из скверов достаточно приличного района Матпоэла: по красно-серой брусчатке шли люди, направляясь в уютные кафе и ресторанчики, в которых во всю отмечался Хэллоуин. Над чёрными лавочками возвышались мохнатые ели, что создавало уют. Однако Рэймонду было вообще не до этого. Малворд решил отвезти Дуэйна в дом Шэрон и Итана и посидеть там вместе с ним и Русланом. Казалось бы, миссия выполнена. Но узнав шокирующую новость о своём отце, Рэй не мог не опасаться того, что он может унаследовать от Говарда. — Рэй, — сказала Шарлотта, наблюдающая за этой картиной где-то три минуты. Она, собравшись с мыслями, дёрнула парня за угол кожаной куртки чтобы привлечь внимание. Рэй остановился и посмотрел на девушку. Та начала: — Рэй, я знаю, тебе страшно, но это не конец. — У меня ВИЧ! — беспокойно воскликнул Рэй, потушив окурок об угол скамейки, — Шарлотта, только я думал, что смог избавиться от наркомании, как узнал, что я болен ВИЧ! — Мы ещё не знаем, так ли это или нет. Слушай, вероятность того, что ты здоров выше, чем вероятность того, что ты болен! — Я… я уже не знаю, что будет завтра, — сокрушённо признался Рэй и сел на лавку, — Каждый день всё дурнее и дурнее. Ты сказала, что вероятность этого низка, но… но если мама тоже была больна? Шарлотта села рядом с ним. — Как она умерла? — Отец говорил, она умерла во время родов. После моего рождения она была жива около пяти минут. Она на меня тогда посмотрела и увидела, что у меня волосы светлые и вьющиеся. И она тогда сказала, думая, что отец рядом: «Посмотри, какой он светленький. Как лучик. Давай назовём его Рэем, Говард?» И умерла. Это были её последние слова. Шарлотта грустно улыбнулась. — Думаю, она тебя очень любила. — Думаю, да, — согласился Тиффер и тоже грустно улыбнулся. Разговоры о матери всегда его успокаивали. Но в большинстве случаев люди боялись с ним говорить на эту тему, хотя Рэй не видел ничего плохого в обсуждении этого человека. Ему тоже думалось, что она его очень любила. Пусть и пять минут, всего лишь пять минут, но, пожалуй, его никто никогда так сильно не любил кроме мамы. И он, навещая её могилу с белым мраморном надгробием, на верху которого стоял резной ангел, охраняющий душу умершей Стеллы Тиффер, очень скучал по человеку, которого знал лишь по воспоминаниям отца и старшей сестры и по парочке фотоальбомов. — Так от чего именно она умерла? — спросила Бэйкер и тут же постыдилась своего вопроса. Наверное, она спрашивает о чём-то слишком личном. Но она это спросила с целью прикинуть вероятность того, что у Рэя действительно есть ВИЧ. Она не хотела ему ставить диагноз или не ставить, она хотела лишь как-то успокоить друга. — Я не знаю. Отец не вдавался в подробности. Мне всегда было достаточно знать, что мамы у меня нет. Пока Тиффер отвечал на вопрос подруги, в нём снова пробудился приступ паранойи. — Значит, она заразилась от отца. Шарлотта, а какова вероятность рождения здорового ребёнка, если оба его родителя больны ВИЧ? — Рэй, во всяком случае, я не могу тебе ничего обещать, пока ты не сдал анализ. Но я верю в то, что всё будет хорошо. Ты планируешь провериться? Рэй несколько секунд помолчал, затем тяжело вздохнул и ответил: — Сначала я хочу узнать, почему именно умерла мама. — Не думаю, что твой отец согласиться сейчас с тобой об этом поговорить. Как же ты это узнаешь? — У меня есть идея, — задумчиво посмотрел Рэй куда-то вдаль. Они могли так молчать ещё целую вечность, если бы тишину не прервал звук уведомления на телефоне Рэймонда. Он нехотя взял телефон в руки и посмотрел на экран. Бегло прочитав сообщение, он пробормотал: — Боже… — Что? Что такое? — настороженно спросила Шарлотта. Рэй показал ей сообщение, которое прислала ему Шэрон. blackcherry: Рэй, я молюсь, чтобы это сообщение до тебя дошло. Здесь совсем нет связи. Он нас запер. Мы не можем выбраться. Я в коридоре с запертыми дверьми. Здесь нет окон. Я не знаю, что с Шоном. Он полез в вентиляцию, чтобы найти выход отсюда, и не вернулся. Я слышала странные звуки, он не отвечает. Пожалуйста, помогите нам. Шарлотта незамедлительно позвонила Итану, который знал адрес дома Уэстерна. Тот встревожился, но не растерялся и быстро проинструктировал ребят. Не теряя ни минуты, они сели в пикап и ринулись на помощь. — Вставай! Что ты тут разлёгся? Давай-давай, Шэрон без тебя не справится! Кто-то потянул Шона за руку. Снова покачиваясь, он встал. Шон уже не видел грани между сном и явью, между пробуждением и отключением. Он, еле стоя на ногах, пытался всмотреться в лицо собеседника. Он сразу узнал брата, но сил на то, чтобы ругаться с ним уже не было. — Дерек? Дерек, что это было? Как я тут оказался? Шон с содроганием вспоминал, как эта тварь копалась в его внутренностях. Он крепко зажмурил глаза, пытаясь забыть этот кошмар. — Ты провалился сюда. Думал, вентиляционная шахта удержит тебя? Тебе бы похудеть. Шон чувствовал вкус железа у себя во рту. Словно в нём была горсть старых монет. Голова снова закружилась, и Шон упал на пол. — Господи, одни мороки с тобой! Поднимайся давай! Иначе Шэрон умрёт в этом гадюшнике! Шон чувствовал, что Дерек стоял над ним, но он был не в силах пошевелиться. Ему было слишком плохо. В ушах звенело, из носа, кажется, текла кровь. — Дерек, да отъебись ты от меня уже, — Шон закрыл глаза руками, — Где ты был, когда это нечто откусило мне голову?! — А что мне надо было сделать?! Ты же в курсе, что места там не так то уж и много для того, чтобы хоть как-то попытаться тебя спасти? — Мог бы придумать что-нибудь, ты же у нас умный, — огрызнулся Шон и не без помощи Дерека снова встал на ноги. Он открыл глаза и оглянулся: Ориёжик находился в каком-то кабинете с оранжевыми стенами. Ничем не примечательный кабинет. Разве что окон в комнате не было. Дерек стоял рядом в белой рубашке. Он выглядел так же как и в день своей смерти, но лицом был чуть помоложе. — Почему ты мне помогаешь? — вдруг спросил Шон, — Ты же меня ненавидишь. — Ненавидишь — это слабо сказано, Шон, — сухо ответил ему Дерек. — И в чём тогда смысл? — Я не ненавижу Шэрон. Мне плевать, выберешься ли ты или нет, но Шэрон отсюда выйдет целая и невредимая. — Ясно, — тихо сказал Шон. Он знал, что отношение брата к нему абсолютно справедливо, но это не умаляло его разочарования в самом в себе и во всём, что происходит. Всё детство Дерек был для него примером, его мнение всегда ценилось превыше всех остальных. И теперь родной брат ненавидит Шона. Дерек водил руками по стенам, ощупывая их. Шон подошёл к двери. Неуверенно протянул руку и… спокойно открыл её. Дерек замер. — Я идиот, — выдохнул он, следуя за младшим братом. Шон и Дерек оказались в коридоре с белыми стенами. Он был похож на тот, в котором Ориёжик был вместе с Шэрон, но девушки здесь не было. — Этот ваш Уэстерн в бэкрумс живёт? — цокнул Дерек, осматривая коридор. — Кстати, я согласен с тем, что ты идиот, — вдруг сказал Шон, — Ты… ты просто ёбнутый на голову! Дерек остановился и посмотрел Шону в глаза. Младшему тут же стало не по себе от таких родных, но злых глаз. И всё же, он продолжил: — Ты обвиняешь м-меня в том, что я тебя убил, и да, я это признаю! Да, это я тебя убил! Но знаешь, что?! Ты всерьёз полагал, что спустя столько лет я не забуду этот твой великий наказ не заглядывать в твои эти заметки?! Ты мне тогда не говорил, что там что-то важное! Не говорил, ч-что там что-то такое, что ставит под удар всю нашу семью! Откуда я должен был знать?! Может там была херня из разряда твоих любовных секретов или… или твои позорные фото! — его голос сорвался на крик, — Откуда я спустя десять лет должен был понять, что просмотр этих твоих сраных данных может стоить чей-то жизни?! Я искал тебя! Я делал всё это ради тебя! Знаешь, я, может, жить продолжал ради твоего возвращения домой! Я искал ответы! Это я был рядом с тётей, когда она рыдала, когда она обзванивала все морги и больницы, это я был с ней, а не ты! И когда тебе позвонили те… да ты, блять, даже не удосужился мне объяснить, кто это был! Ладно, неважно. Когда тебе звонили те сволочи, когда ты сказал, что они могут нас найти — меня, тебя и тётю Дебру — знаешь, что ты выбрал?! ТЫ ВЫБРАЛ, СУКА, СПРЫГНУТЬ С ОБРЫВА! — он резко взял Дерека за ворот рубашки, — ТЫ ВЫБРАЛ БРОСИТЬ НАС! ЭТО БЫЛ ТВОЙ ВЫБОР, А НЕ МОЙ! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, ЧЕГО МНЕ СТОИЛО ЭТО?! ТЫ, БЛЯТЬ, В КУРСЕ ТОГО, ЧТО ТВОРИЛОСЬ СО МНОЙ ПОСЛЕ ТВОЕЙ СМЕРТИ?! ЗНАЕШЬ, ЧТО?! ЗАБУДЬ МОЁ ПРИЗНАНИЕ В УБИЙСТВЕ ТЕБЯ. И СВОИ ОБВИНЕНИЯ СЕБЕ В ЖОПУ ЗАСУНЬ. ТЫ САМ СЕБЯ УБИЛ, И МЕНЯ ТЫ УБИЛ ТОЖЕ! Шона трясло. Эти слова сказать Дереку. Боялся сказать даже самому себе. Но сейчас он не выдержил. Его нервная система не выдерживала. Он, тяжело дыша снова рухнул на пол, закрыв глаза руками. Его спина медленно вздымалась и опускалась вновь. Он не хотел видеть чёртового Дерека. Будь он проклят. Его ломало. Он был сломлен и брошен. Шон устал. Устал физически. Устал морально. У него не было сил даже на то, чтобы поднять свой взор. Он хотел поспать. Поспать без кошмаров. Поспать без таблеток. Поспать дома, в кровати, не желая перед сном уснуть навсегда. — Прости, Шон, — голос Дерека смягчился. Он положил руку на плечо младшего брата, — Я знаю, ты на меня зол, но я хотел как лучше. Ты же знаешь, я всегда старался помочь вам с тётей, и… Шон перебил Дерека, резко убрав руку брата со своего плеча. — Ничего я о тебе не знаю. И о твоей сраной работе. Отвали от меня. Не приближайся ко мне. — Шонни, друг, слушай, я пытался вас защитить. Ты прекрасно понимаешь, что мне бы тоже хотелось сейчас, чтобы всего этого не было! Я… я ведь всё ещё тот, Шон! Я всё ещё твой старший брат Дерек, и я вас очень, очень любил! Шон поднял голову. Его глаза были красными, впрочем, как и лицо. Он тихо и холодно сказал: — Я тоже тебя любил. Но времена меняются, да, Дерек? Теперь я тебя ненавижу. Он встал. В его лице не было ни капли прежнего сожаления, любви и сочувствия. Шона было не узнать. Он быстрым шагом прошёл по коридору. — Подожди, Шон! — крикнул Дерек вслед. Шон обернулся. На секунду его сердце вновь сжалось, увидя родные щенячьи глаза брата, молящие вернуться и забыть всё, что было. Но сердце победил холодный разум. Ориёжик сказал напоследок: — Будешь пытаться снова ко мне лезть — я тебя убью. Не приближайся ко мне. Я как-то прожил без тебя десять лет, проживу и те несколько дней, что мне остались. Можешь возвращаться только если захочешь вновь меня придушить или ударить головой об стену. Но тогда мой тебе совет: бей сразу посильнее. Так, чтобы мозги по стенке стекали, хорошо? Дерек ничего не ответил. Шон понял, что ему было страшно. Но Ориёжик не передумал. Он усмехнулся и сказал: — Вот и умничка. Дерек исчез. Что-то внутри Шона рухнуло, когда он понял, что действительно больше не увидит брата. Никогда. Он сжал губы и вновь пошёл по коридору. Шон резкими движениями открывал все двери, крича: — Шэрон! Шэрон, где ты?! Ему хотелось выйти. Выбежать из этого чёртового дома, спалить его к чертям собачьим! Но нужно сперва найти Шэрон. Ориёжик очень надеялся на то, что Ривьера не пострадала. Но девушки нигде не было ни видно, ни слышно. Она словно исчезла. Шон резко дёрнул за ручку ещё одной двери. Она распахнулась и… — АЙ, ЧТО ТВОРИШЬ, ЧЕРТЬ! — крикнул раскрасневшийся Марвин, сидя на унитазе и прикрываясь журналом. Шон молча закрыл дверь и подождал. Послышался звук смыва, кряхтения и ругательства. Заскрипела инвалидная коляска. Через минуту старик выкатился из уборной, смотря на Шона таким лицом, будто парень сжёг всю семью Уэстерна и заставил на это смотреть. — Ты! Что ты здесь делаешь, подонок?! — Где Шэрон? — со спокойной холодностью спросил Шон. — Мерзавец ты поганый, что ты тут делаешь?! Вы не могли выбраться! Не могли! Я заблокировал все двери! Над своим ухом Уэстерн услышал острый шёпот: — Сейчас я тебе заблокирую дыхательные пути, если ты не скажешь, где находится Шэрон Ривьера. — В коридоре! — Как к нему пройти? — Уэстерн чувствовал, как его шею обхватили холодные длинные пальцы. — Да ты меня не сможешь придушить, что ты в этом смыслишь? — нервно усмехнулся старик. — Смотри, — услышал Уэстерн. Вдруг Шон нажал на его шею, и в глазах у Марвина тут же стало мутно. Он пытался убрать с шеи руки Шона, но у него не выходило. Мир уходил из-под ног, всё плыло, а звуки становились всё дальше и дальше… Шон убрал пальцы. Уэстерн принялся жадно глотать воздух ртом, с ужасом глядя на парня. — Я надавил на сонную артерию, — пояснил Ориёжик, — Если хочешь, могу повторить. Приятное знакомое чувство. Будто тебя мягко обволакивает океан спокойствия и неги. Вот только ты уже не проснёшься. — Сверни направо, затем налево и… — мужчина судорожно принялся копошиться в карманах. Наконец, он вытащил какой-то пульт, — просто нажми на эту кнопку, ладно? — Мармеладно. Скажи, что ты чувствовал, когда создал Солдат? — Шон как-то неестественно для себя улыбнулся одним уголком рта. И пока Уэстерн мешкался, Шон вошёл в уборную, взял дозатор для жидкого мыла и со всей дури долбанул им по зеркалу. Оно с лязгом разбилось, осколки упали на пол. — Что ты творишь? — в ужасе спросил Уэстерн. Шон поднял один треугольный осколок и подошёл к Уэстерну. Он присел на колени, и вновь улыбнулся, глядя в лицо старику. Затем он резко провёл осколком по внутренней части своей ладони. Текла кровь. Много крови. Она капала на пол, превращаясь в красную лужу. — Что ты делаешь?! — В моей крови течёт яд, который ты создал. Она вся насквозь пропитана им, — с этими словами он порезал руку Уэстерна. Тот прижал её к себе, выругнувшись от боли. Шон лишь холодно продолжил: — Давай ты почувствуешь то, что испытывали твои жертвы? Вам было так здорово наблюдать со стороны на то, как изнашиваются организмы за пару дней и стираются личности человека. Вы создавали дьяволов в своём подземном мини-аду. Тебе же было так весело. Почему ты плачешь? Давай. Стань одним из нас. Стань таким, как я — таким же больным, беспомощным и усталым. Уэстерн, содрогаясь от рыданий, пробормотал: — Прошу, не надо… Шон улыбнулся вновь. — Ну же. Тебе понравится, — он как-то истерично рассмеялся, — ТЕБЕ ОЧЕНЬ ПОНРАВИТСЯ. До твоего чудо-зелья я не мог смеяться! Представляешь?! Зато теперь как смеюсь! А ещё я заикался, постоянно заикался! Зато теперь я говорю идеально чётко! Мне лучше! Мне стало лучше! А я… я люблю делиться счастьем с другими! — он медленно принялся прикладывать свою рану к ране Марвина, чтобы кровь смешалась, и тот заразился. Марвин отдёрнул руку, вновь прижав её к себе. Он мотал головой, приговаривая: — Прошу тебя, не надо. Умоляю… Шон встал и сказал: — Хорошо. Но я за тобой вернусь. Шэрон сковал страх. Сколько она уже сидит в пустом коридоре — час? Два? Где Шон?! Почему его вообще не слышно? Надо было лезть туда вместо него. Возможно, Шон провалился и уже не дышит. Шэрон сидела в углу, свернувшись в клубок. Она не могла дотянуться до вентиляции. Не могла залезть в неё одна. Она взаперти. Где Рэй? Где Рэй и Шарлотта? Почему они не едут? Вдруг, впервые за долгое время послышался щелчок, что напугало и обрадовало Шэрон. Она вскочила и подошла к двери. Та открылась, и она увидела перед собой… — Шон, — вырвалось из её рта. И она не могла понять, сказала ли она это с радостью или с удивлением. Она всмотрелась в его лицо. Из его носа текла кровь. Опустила взгляд: вся рука и одежда в крови тоже. Выражение лица Шэрон сменилось. Теперь на нём не было ни капли облегчения. Лишь тревога, — Шон? Шон, что случилось? Шон разжал правую руку. На пол упал окровавленный осколок. — О, Боже… — испуганно пробормотала Шэрон. Шон, как ни в чём не бывало, произнёс: — Я тебе когда-нибудь рассказывал, какая у меня настоящая фамилия? Шэрон подошла ближе к парню, взяла его за предплечье и посмотрела на рану. — Зачем ты это сделал? — в её голосе отчётливо был слышен ужас. — Пойдём. Я хочу выбраться отсюда, — он пошёл в направлении выхода. Шэрон быстрым шагом пошла за ним. — Так ты знаешь мою настоящую фамилию? — снова спросил Шон. — Ч-что? — Шэрон не понимала, что произошло с Шоном за то время, что его не было. Это был не он. Это был другой человек, — Ориёжик? Ты же Ориёжик? — Я Ориёжик, — кивнул Шон, — Но это не моя истинная фамилия. — Что ты несёшь? Шон, что происходит? — Ты всерьёз думала, что мои родители тоже были Ориёжиками? Думала, Дерек тоже был Ориёжиком? А вот и нет, я такой один. Ривьера не стала задавать вопросов. Она просто ждала, куда приведёт Шона его поток странных размышлений. Шатен продолжил: — Они сменили мне фамилию незадолго до того, как умерли. Зачем — сам не знаю. Знаешь, кто я таков при рождении? Моя истинная фамилия — Макчеррингтон. Шон Уильям Джошуа Макчеррингтон, — он усмехнулся, — Думаю, мои школьные деньки были бы иными, оставь мама с папой эту фамилию, но такова была их воля. Знаешь, а Дерек ведь тоже был Макчеррингтоном. И сегодня он показал, насколько мы с ним на самом деле разные. Я… у меня больше нет брата, Шэр. Во всех смыслах этого слова. Наконец, они вышли из этого злосчастного особняка. На крыльце они встретились с Рэем и Шарлоттой, которые норовились зайти в дом, чтобы найти друзей. Они оба были сбиты с толку. Шэрон, напуганная странным поведением Шона, подошла к Рэю. — Рэй, нам нужно торопиться, — сказала она, головой кивнув в сторону зеленоглазого. Рэй с тревогой посмотрел на друга. Шон посмотрел ему в глаза. Он замер. Замер как олень в свете фар. — Что со мной происходит? — наконец, смог он выдавить из себя. И это был голос Шона. Голос Шона, которого друзья знали и любили. Шарлотта подошла к парню, бережно взяв его за руки. — Шон? Шон, что с тобой случилось? Почему на тебе кровь? Ориёжик закусил губу. Рэй молчал. Шон понурил взгляд и произнёс лишь: — Он больше не вернётся.