малыш, я постараюсь

Утро начинается в комнате вожатых, Диана мирно дремлет на соседней кровати, Сергей, по всей видимости, на кровати Вани, а последнего в комнате нет. На часах пять утра, он проснулся рано, потому что уснул раньше обычного. Выходит на балкон, и может лицезреть как у Ивана прогрессирует экзистенциальный кризис. Он бездумно смотрит на рассвет, пальцем вырисовывает круги на столе, за которым сидит. - Что за летняя депрессия, как в песне «girl in red”? - он садится рядом, наблюдая за старшим. - Как ты себя чувствуешь? - Ваня поворачивает на него голову, взгляд переводит на волосы подопечного. Кудряшки развеиваются на ветру, кожа, под розоватым освещением рассвета, выглядит бледнее, чем изначальный оттенок. Волосы будто темнее стали, а улыбка шире. Он опирается головой о ладонь, улыбается, напоминает самое светлоте в этом мире. На пухлых губах засохшая кровь, которую нужно будет убрать перекисью. - Всё хорошо, мне лучше, - он отворачивается, рассматривая пейзаж, подставляя лицо восходящим лучикам солнца, совсем тонким, невесомым, эфемерным, - Ваня? - М? - Можно я покурю? - он уже готов к тому, что его сейчас с криками выгонят отсюда, и потом опять извиняться, но… - Бог с тобой, только чтобы об этом не узнал никто, услышал? - Спасибо! - он достаёт из кармана сигареты, осталось три штуки. Подкуривает, делает тягу, выпуская тонко дым. Откидывается на спинку стула, глаза блаженно прикрывает. Расслабление пробегает по телу, как тёплая вода по волосам. - Красивый ты, Серёга, - резко выдаёт Иван. По сути, это обычный комплимент, ничего такого, многие люди делают друг другу комплименты. Но от него это воспринимается иначе, будто искажённо. - Спасибо, - Серёжа растерялся, глазами бегает по всем предметам, а их здесь не так уж и много, стол, стул и Ваня. *** Зарядка и завтрак окончен, сегодня зарядка не тематическая, скорее всего завтра опять что-нибудь придумают. Пешкову стыдно перед Дариной, за то что он не пришёл на её занятие вчера, она возлагала на него большие надежды, но время ещё есть, он извинится перед ней, обязательно. По дальнейшему расписанию: 9:30 - кружки. Тут есть небольшой нюанс, но об этом чуть позже. 11:30 - смотр номеров талантов. 14:00 - обед. 14:30 - пляж. 16:00 - отдых. 18:00 - душ. 19:15 - ужин 20:30 - шоу талантов. 22:00 - дискотека. 23:00 - свечка. 23:30 - отбой. Шоу талантов - это, наверное, самое неловкое в мире мероприятие. Из каждого отряда должен быть, хотя бы один ребёнок, который продемонстрирует ЛЮБОЙ свой талант, начиная от чтения стихов, заканчивая метанием ножей в мишень. Всё, что хочешь, всё, что умеешь. Диана уже битые пятнадцать минут ходит за Сергеем, уговаривает его пойти на это шоу, ведь «никто кроме тебя не подойдёт!», «твоя мама говорила, что ты умеешь петь», «ну пожалуйста, помоги нам». - Подержи, - он даёт девушке свой шампунь, сам водой промывает волосы. Душ будет только вечером, а голову мыть нужно срочно, так что раковина - единственный способ выживания. - Ты понимаешь, как это важно для нас? - говорит Диана, уже держа банку с бальзамом, полотенце и шампунь парня. - Давай шампунь, - он тянет руку за бутылочкой. - Мы же первые, как говорится «первый - всегда первые!», - продолжает она, протягивая нужный предмет. - Бальзам, - он возвращает шампунь, забирая другую бутылочку. - Пожалуйста, помоги нам, некого больше просить! Парень поднимает голову, самостоятельно забирает полотенце, заматывая его на голове. Он выходит из ванной комнаты на этаже, направляясь на первый этаж, к кулеру. - Серёжа, - канючит вожатая, хватая его за запястье. - Какую песню петь? - Ты согласен?! - Сейчас откажусь, - он поворачивается на неё, поднимая одну бровь. - С Ваней песню выберете, спасибо тебе! - она убегает в свою комнату. С его шампунем и бальзамом для волос. Иван и Сергей сидят в беседке, самой дальней от корпуса, потому что младший планирует курить, а если мимо будет проходить старшая вожатая, или вообще кто-нибудь, не очень весело будет в итоге. - Какой у тебя любимый исполнитель? - издалека начинает старший, листая свою музыку в спотифае. - Валентин Стрыкало, - отвечает Пешков, стряхивая пепел с никотиновой палочки. - Хороший выбор, но вряд ли его песни пропустит администрация. - А ты кого слушаешь? - из интереса спрашивает подросток, забирая у наставника гитару. - Asking Alexandria, - отвечает он, не отвлекаясь от поиска песни, которую пропустит цензура админов. - Знаю, у них ещё песня, очень нравится мне «Alone In A Room». - Моя любимая, - усмехается Иван. - Давай песню «Гори» попробуем? В ней ничего такого нет, - предлагает Пешков, делает последнюю тягу, после чего тушит сигарету об импровизированную пепельницу, в виде отрезанного горлышка у бутылки. Они находят аккорды, Сергей распивается, на пробу пытается пропеть первые строчки, за что получает похвалу. Когда он раз в двадцатый пытается вытянуть припев, то сдаётся, начинает вопить, что не получится у него. Поддержка Вани, а потом его строгий тон, чтобы тот сопли собрал, и будут пробовать до последнего, пока не получится, и получилось ведь. В том году Пешков тоже участвовал в шоу талантов, опять же, по уговорам вожатой. Для него, это был самый позорный позор в мире, самое ущербное, что могло быть, самое убогое. Было стыдно, неловко, мерзко, хотелось блевануть от нарастающего напряжения, вперемешку с тревогой. Песню не одобрили, не понравилось исполнение, и так потом неприятно на душе было из-за этого, до конца лета вспоминал этот провал. Поэтому так категорично относится к такому времяпрепровождению, не хочет больше позориться. В лагере бывают интересные вещи, точнее, слухи! Слухи, сплетни, промывание косточек друг другу, не для всех интересно, но для большинства, очень даже. И недавно пошёл новый слух. - Киру из нашего отряда знаешь? - Данил ложится с Сергеем на кровать, укладывая его голову на свою грудную клетку. Очень их водка сблизила, после того случая. - Рыженькая такая? - Пешков готов начать мурчать, когда друг запускает руку в его кудри, начиная перебирать прядки. - Да, она. В общем, вожатый новый, молодой такой, Лёша зовут, в пятом отряде. - Да-да, знаю, и что? - а сам уже засыпает, приятные ощущения расслабляют. - Кире понравился Лёша этот, она за ним бегала, бегала. Родителей его нашла в «ВК», написывать им начала, да и ему самому тоже, - Даня переходит рукой на шею, поглаживая и там, потом вновь возвращается к волосам, - он узнал о её симпатии, и сегодня утром ни его, ни ее на зарядке не было, подруги её говорят, что она в комнате не ночевала. Слух пошёл, что она с ним потрахалась, всё-таки. - А сколько лет ему? - вообще всё равно, просто Пешкову хочется, чтобы друг не прекращал болтать и гладить его по волосам. - Семнадцать недавно исполнилось, он кому-то проговорился об этом, теперь все знают, ему от администрации - пиздец. Да, бывает такое, что вожатым нет восемнадцати лет, но их допускают к работе, если они лучше всех сдадут тесты в школе вожатых. Только при одном условии, чтобы дети не знали о настоящем возрасте, иначе, как кажется админам, у них пропадёт уважение к наставникам. - Ну и пусть трахаются, что тут такого, - действительно, ничего такого, обычное дело, каждый день такое. - Если об этом организаторы узнают - будет как с Андреем. Андрей. Великий пример человеческой тупости. Два года назад, семнадцатилетний Андрюха познакомился с девушкой, немного младшего его, но между ними сразу проскочила любовь, буря, куча эмоций, всё такое. Исход событий: девушка забеременела в лагере, Андрей после смены пропал с концами. Об этом узнали абсолютно все, и до сих пор неумолкают. С администрацией связались родители девушки, и Андрея вызвали в суд, да куда только можно, но он просто пропал. - Не думаю, мне кажется, вожатый не глупый парень, и с Кирой либо быстро прекратит, либо будет аккуратен. - Будем надеяться, а то хорошая девочка. - У тебя все «хорошие девочки», что там с Сашей? - интересуется Серёжа, поднимая голову на друга. - Сегодня ночью мы пойдём гулять по территории, - горделиво произносит Даня, подмигивая Пешкову, от чего последний краской заливается, не привык он к такому от людей, сам любит подобные вещи делать, а когда другие.. - ты чего так засмущался? - Жарко просто, - парень подставляется под чужие руки, сокращая дистанцию между ними. - Ты как котёнок, - комментирует юноша, усмехаясь. - Вот именно эту фразу скажешь Саше. *** Через десять минут будет его выход на сцену, нужно взять в себя в руки. Страшно стало ещё за час до начала, именно тогда он выпил первый стакан водки, а потом второй, а потом так хорошо стало, что он уже был готов на всё. - Давай, Серёга, не ссыкуй, ты прекрасно поешь, - даёт напутствие Иван. - Хорошо, поцелуемся? - он не знает, догадался ли вожатый, что его ребёнок пьян. - На сцену беги, малой, - он лохматит его волосы, а сам уходит в зал. Сердце колотится сильнее обычного, руки трясутся, ладони потеют. Музыка включается, он выходит на центр сцены, без возможности найти себе место, как-то спокойно встать в одну позу. Его снимают операторы, фотографируют со всех сторон, чтобы потом выложить в паблик лагеря. Хочется публично извиниться, и убежать, но пути назад нет. - Кап-кап слёзки на платье из ситца, - начало замечательное, хорошо пошла родимая, - и пусть, сегодня он мне не снится, - он ищет глазами вожатых в зале, - и пусть, не ходит рядом, - сейчас будет самый ответственный момент, точнее - припев, - не ищет взглядом, - как раз ищет, и находит, Ваня поёт вместе с ним, включает фонарик на телефоне, поднимает над головой, хаотично водя в воздухе рукой, - меня в толпе… Гори, твоё фото! Гори, всё что ты мне дарил! - голос сильно срывается, - Я не буду скуча-а-ать! Гори, твоё фото! - он видит, как все в зале поднимают фонарики, поддерживая его тем, что подпевают, кроме детей, они песню не знают, - Гори, всё что ты мне дари-ил, я хочу закричать. Песня закончилась, они взяли всего тридцать секунд. Когда стало слишком тихо, он хотел убежать, ему казалось, что никому не понравилось. Аплодисменты посыпались через пару секунд, кто-то из вожатых даже свистеть начал. Водка возвращает своё действие, как только Сергей спускается со сцены, и бежит к отряду, который сразу сгребает его в охапку, обнимает, кричит девиз. И все понимают, что их отряд выиграет. Объявляют, что дискотека начнётся через десять минут, Серёжа хватает Ваню за запястье, уводя его подальше от всех, за сцену. Он налетает на него, цепляется за шею, чувствует его руки на своей талии. - Я спел, поцелуемся? - Скажи мне честно, ты в шутку это говоришь? - спрашивает старший, и не понимает, как за четыре дня он оказался в такой ситуации, что стоит с подростком в нелюдимом месте, и обнимает его за талию. - А ты как думаешь? - вопросом на вопрос - это хорошая тактика, просто, честно говоря, он не знает, что ответить. Он сам не знает, правду говорит или шутит. - Мне кажется, что шутишь. - Когда кажется - креститься надо, - юноша щёлкает Ивана по носу, уходя в корпус. Дискотеки в летних лагерях - это что-то с чём-то. Серёжа не любит туда приходить, танцевать под странные песни, с ароматом чужого пота. Но когда в нем, уже четыре стакана водки, он готов хоть в коровий навоз прыгнуть, вообще плевать. Он завязывает волосы в пучок, но не на макушке, а чуть ниже. Делает пару брызгов своего любимого одеколона, а потом ругается на всех, чтобы быстрее выходили. На улице пахнет летом, пахнет свежестью и свободой. С пляжа, который не так далеко от лагеря, несёт запахом моря. Сейчас хочется пива, и посидеть на берегу, хотя бы полчаса. Серёжа фотографирует Сашу и Даню, перед тем как они вдвоём уйдут гулять. Девушка выглядит счастливой, скорее всего, она из тех, кто влюбляется в того, кто просто проявляет в её сторону внимание. Это как-то связано с тем, что отцовского внимания не было в детстве, но Сергей не психолог. Он приходит на дискотеку, с двумя своими подругами выпивает ещё водки, из маленькой бутылки, которая напоминает обычную воду, пока не откроешь. Теперь он даже не разбавляет соком, будет, что будет. Перед глазами плывет, он почти падает, но подруги держат его, заставляя танцевать. Он резко идёт в сторону диджея, просит микрофон, и включить определённую песню. Залезает(в буквальном смысле) на сцену, шатаясь, и перед всем лагерем кричит в микрофон: - Аанечка, ой, Ванечка! Эта песня для тебя! - он находит Ивана в толпе, он стоит рядом с Дианой, внимательно наблюдая за действиями подростка, - Посрю как пня убило, в третьем подъезде с краб, - он совершенно не попадает в слова, многим кажется, что он просто дурочек, но вожатый всё понял, - ты потащила силой, ты есть ангел срая, - он показывает пальцем на старшего, из-за чего все оборачиваются на него, - посню я сидел-писал, вспоминал твои глаз, - далее идёт непонятное мычание, видимо забыл текст, и теперь припев ждёт, - Воу- воу, е-е, в голлве столько прльлем, красота её колен! Я бы его отым… - Стоп, стоп, стоп, - на сцену поднимается ведущий, выпроваживая парня со сцены, стараясь как-то разрулить обстановку. Только Пешков оказывается за пределами сцены, как Иван подбегает к нему, разворачивая на себя. - Ты что творишь?! - он злой, очень злой, его вывели поступки ребёнка. - Песнь тебе пою! - язык заплетается, ничего не изменилось. - Завтра же, ты приносишь весь свой алкоголь в мою комнату, и больше его не увидишь, понял? - напугал, так напугал. - Арости, Ваня? - Что? - он стал немного спокойнее, смотря на это неустойчивое недоразумение. - Поцдем на пляж? Хотя на часик, погуляем? - он поднимает глаза вверх, смотря вожатому в глаза, а последний, в свою очередь, когда смотрит в эти очи, не может сказать «нет», просто язык не поворачивается. - Ты в зюзю, какой пляж? Если администрация узнаёт, нам с тобой просто… - Я шнч, пойдес, - он сплетает свои пальцы, с чужими, ведя в сторону ворот. *** Подходя ближе к морю, Серёжа отпускает наставника, убегая по берегу. Он садится на песок, пересыпая его из ладони в ладонь, пока Ваня не валится рядом. Пешков смотрит на море, в котором ночью отражается луна, покрывая всё своим бледным светом. Волны шумят, затмевая собой остальные звуки. Оно притягивает взгляд, заставляя смотреть на себя бесконечно. Сейчас оно темное и пугающее. Когда смотришь вдаль, поражаешься его бескрайности и простору, оно такое свободное, ни от чего не зависит. Уносит жизни сотни людей, и ничего ему за это не будет, создаёт штормы, и ничего за это не получает. Многие панически боятся, а оно плевать с высокой колокольни на это хотело. Морю - всё равно, оно предназначено само себе, ни от кого, ни от чего, никому, ни за что, никогда. Столько тайн хранит эта гладь, даже с тем учетом, что люди видят лишь поверхность, обложку и ничего более. Даже тот самый «Бермудский треугольник», находится в воде, в океане. Все его боятся, потому что там пропадают люди, корабли, самолеты, как обычные, так и военные, и никто причину не знает. Все люди в мире имеют представление о нём, но своими глазами ничего не видели. А вдруг это всё шутка? Кто-то пустил слух, пошутил, хотел навести панику? А всё приняли всерьёз, верят каждому слову, и «Бермудский треугольник» окажется полнейшей чушью. А вдруг, всё вокруг нас - выдумка? Чья-то шутка, задумка, чья-то реальность? Наша жизнь, не наша вовсе, ей управляют, решают за тебя, а потом ты винишь себя за неверный выбор, а сделал-то его не ты, но как понять это? - О чем думаешь? - если бы только знал, сколько мыслей скрывает простая черепная коробка, сколько всего в себе хранит. - О том какое море прекрасное, - отвечает Пешков, переходя в лежачее положение. Алкогольное опьянение немного отпустило, лишь голова кружится. Разваливается на песке, пальцами сжимает его и разжимает. Поворачивается в сторону вожатого, долго на него смотрит, глазами скользит по чертам лица. Острые скулы, о которые грех не порезаться, прямой нос, каре-зелёные глаза, и вечно лезущая в глаза челка. Красивый, хороший, добрый. Ваня не плохой человек, никогда им не был, Сергей видит его насквозь, читает как отрытую книгу. Всё понимает, все несказанные фразы, невыполненные действия, всё замечает, видит настоящего Ваню. Пешков уже влюблялся в вожатых, но это был не мужчина. Её звали Анна, она была на четыре года старше. Красивая, высокая, умная, очень веселая. Заняла отдельное место в его сердце, сначала просто, как милая девушка, а после, как девушка мечты. Он помнит её, аромат её одеколона, цвет её волос, он помнит, как видел её в последний раз, год назад. Они танцевали вместе, в последний день смены, он решил сказать ей, в самый последний момент: «Луна сегодня красивая, правда?» - самая заезженная фраза, но не прямо, и не завуалированно, что-то среднее, из разряда: «кто понял, тот понял». Она ответила: «очень красивая», и больше никогда не приезжала в летний лагерь. Он больше не видел её, постоянно вспоминал, но не видел. Сергей смотрит на вожатого, уже переходя в сидячее положение. Смотрит, точно в глаза. Разглядывает, прощупывает почву. Достаёт сигареты из кармана, предлагает одну Ване, он же не отказывается. Пешков поджигается свою, придвигаясь к оппоненту очень близко, поджигая его сигарету, от своей. Иван долго раскуривает, после делает полноценную тягу, посмеиваясь. Он смотрит на своего чудо-ребёнка, одну руку ему в волосы запускает, гладит, вверх, вниз опускает. Серёжа на плечо его, голову укладывает, потихоньку засыпая. Иван раньше работал в летних лагерях, но никогда не встречал такого, как этот. Ему симпатизировали вожатые, которые работали с ним, ему нравились многие сотрудники там, но никогда он не замечал, что ему симпатизируют подростки, с которыми он работает. Но Серёжа.. Сразу он показался каким-то, не таким как все. Он показался слишком взрослым, слишком чувствительным, милым, нежным. Он хочет чувствовать себя любимым, нужным. Сергея хочется держать рядом с собой, обнимать его, когда он плачет, находится рядом, когда эта пьянь не может до кровати дойти, ухаживать за ним, одним словом: любить и следить, как за ребёнком. Сейчас этот ребёнок поднимается с его плеча, смотрит с огоньками в зрачках, и только сейчас Ваня замечает черноту его очей. Зрачки сливаются с оттенком, бледноватый свет луны играет бликами на волосах, ладонь его у вожатого на щеке, ближе к себе притягивает, про сигареты оба забывают. В сантиметре от чужих губ, Серёжа целует его в подбородок. С подбородка ныряет ниже, на адамово яблоко. Когда понимает, что старший не против, прикусывает кожу на шее, сразу же извиняясь поцелуем. Ваня поднимает его лицо наверх, смотрит долго, опускает взгляд на припухшие губы, с почти зажившей ранкой. Серёжа беспорядочно их облизывает, свои руки не контролирует, вплетает из в светло-русые волосы, к себе максимально близко притягивает, лбами утыкаясь друг в друга. Иван тянется вперёд, для полноценного поцелуя, но юноша отстраняется. Дышит загнанно, как кросс пробежал. Встаёт с песка, руку вожатому протягивает, уходя с ним вдоль бескрайней морской глади. *** - Как прошла прогулка? - он с Даней сидит в беседке, вновь пропустили свечку, на улице уже темнота беспроглядная, только звёздами всё усыпано, как оспа. - Мы поцеловались, - а мы нет. - Я рад за вас, - искренне говорит Сергей, достаёт из пачки друга сигарету. Он их не любит, слишком ментоловые, будто не куришь, а конфетку ешь. Странное ощущение, он любит курить, очень любит, и курит, чтобы чувствовать вкус табака, а не каких-либо примесей от капуслы. Но это дело каждого, что курить, а что пить. Кто-то из алкоголя предпочитает вино, или слабоалкогольные напитки, Сергей же страсть испытывает к водке, он очень её любит, и тут сделать ничего нельзя. Единственное, что он любит с примесями - вишневый эль. Вкусно, приятно, расслабляет. Но водка, в любом случае, лидирует. После того, как парень вернулся с пляжа, и наставник ушёл в свою комнату, он задумался на счёт того, почему не дал себя поцеловать? Почему ушёл, ничего не объяснил, всю дорогу молчал? Зачем сделал это? Из-за страха, что недостоин любви, или из-за детских переживаний, травм, которые до сих пор не проработаны. Все отдыхающие давно спят, три часа ночи. Пешков слышит шаги на лестнице, он уже давно тут стоит, минут двадцать; подлетает к ней, смотря сквозь пролеты. Иван медленно поднимается с планёрки, совершенно без сил. Поднимается на третий, в полумраке узнает своего чудо-ребёнка. - Почему не спишь и в коридоре стоишь?- Ваня ставит две руки по бокам от Серёжи, пока тот опирается о перила. - Почему к перилам меня прижимаешь? - Тесный контакт, доверие, все дела, - старший усмехается, но отходит на два шага назад. - Спасибо тебе. - За что? - вожатый понимает, за что его благодарят, но хочет услышать это от подростка. - За то, что ночь со мной провёл, на пляж отвёл, и курить разрешаешь. Сергей подходит к Ване ближе, немного на носочки становится, оставляя мятный поцелуй на щеке. Убегает в свою комнату, ни разу не обернувшись. - Не за что, - в пустоту отвечает наставник, продолжая стоять на том же самом месте.