Таяние

      Солнце пробиралось в просторное помещение, наполняя его персикового цвета лучами и вырисовывая на красных коврах причудливые тени. В мягком свете плавали крошечные пылинки, и, глядя на них, можно было подумать, будто старый дом мерно дышит в последние минуты перед своим пробуждением. За окном играл май, самый нежный среди двенадцати братьев-месяцев: едва прогретые водоёмы, тонкий запах травы, тёплое солнце и лёгкий ветерок делали это время года поистине волшебным. Сердце каждого было открыто для перемен, расцветало, подобно миру вокруг, и жители Мондштадта не были исключением. С самого раннего утра жители города свободы не спали, суетились, занимались делами — вот Маргарита открывает двери «Кошкиного хвоста» и машет рукой Тимею в алхимической лаборатории напротив; вот Сара принимает свежие продукты от поставщика; а вот Хоффман, рыцарь Ордо Фавониус, оживлённо шагает патрулировать улицы, улыбаясь весеннему утру. Мондштадт всегда двигался и жил, подобно постоянно перемещающему ветру.       На винокурне атмосфера была иной. Здесь было свежо и спокойно, но ближе к восьми часам утра рассветную тишину нарушил стук каблуков Аделинды. Девушка шла второпях, неся в руках стопку толстых пыльных книг. Следом за главной горничной семенили Хилли и Моко. Преодолев длинный коридор, залитый оранжевым светом, горничные наконец достигли массивной деревянной двери. — Девушки, откройте дверь, — Аделинда раздражённо выдохнула, — неужели самим не догадаться? Моко вздрогнула, будто внезапно очнулась от долгого сна, и поспешно последовала указанию старшей. Хилли молча нырнула за спину сестры, освобождая проход, и Аделинда вошла в комнату. Плотные шторы на окнах были сдвинуты, но в просветы между ними всё же заглядывало солнце. В помещении было прохладно, так как оно ещё не успело прогреться, поэтому на плечи человека, сидевшего за крепким дубовым столом, был накинут сюртук. «Так похоже на хозяина», — поймала себя на мысли Аделинда и негромко произнесла: — Господин, вот ещё одна партия книг из подвалов. Их там огромное количество, но мы выбрали те, что больше всего совпадают с тем, что Вы описали, и… Человек за столом медленно поднял руку вверх, останавливая девушку. В свете, проникавшем сквозь шторы, стали отчётливо видны чёрно-красные перчатки. Он сидел, оперевшись локтями о стол, глаза его были закрыты, на них спадали огненно-красные пряди волос. Сегодня он был более задумчив, чем обычно, и Аделинда сразу обратила на это внимание. Господин Дилюк, несмотря на молодой возраст, всегда был серьёзен, порой вспыльчив, но всё же удивительно добр и справедлив. Однако, после смерти своего отца, мастера Крепуса, молодой человек совсем ушёл в себя - работники винокурни за последние годы не могли вспомнить дня, когда хозяин искренне улыбался. При гостях он всегда держался отлично, оставался учтивым, внимательным и даже шутил, но когда мероприятие завершалось и гости разъезжались по домам, маска жизнерадостного хозяина винокурни спадала и он снова становился молчаливым и отстранённым. Сегодня же, в день четвёртой годовщины смерти отца, на молодом человеке совсем не было лица. По взгляду Дилюка было ясно, что он плохо спал и был очень расстроен. — Аделинда, не стоит так беспокоиться, — произнёс он мягко, — это всего лишь книга, и сейчас в ней нет острой необходимости. Я отыщу её позже. Главная горничная, расслабившись, опустила плечи. — Простите, господин, я просто хотела поддержать Вас в этот день. Дилюк поднял глаза на девушку и коротко улыбнулся уголками рта, выражая свою признательность. Аделинда аккуратно поставила стопку книг на деревянный комод, кивнула головой и удалилась. Молодой хозяин встал, подошёл к окну и слегка раздвинул шторы, светлая кожа его лица переняла оттенки рассветного неба. Он уважал её, эту сильную и преданную работницу винокурни. Когда мастера Крепуса не стало и Дилюк покинул Мондштадт, именно на её хрупкие плечи легла ответственность следить за винокурней, и она отлично с нею справилась. В то время Аделинда умудрялась не только контролировать работу внутри винокурни, но и сделала всё, чтобы не пострадали торговые связи с Ли Юэ - вино из одуванчиков, вишнёвый и яблочный сидр стабильно продолжали поставляться в гавань камня и контрактов. Что же касается личных отношений с Дилюком — главная горничная относилась к нему с заботой, как к приёмному сыну, при этом безмерно уважая его, как хозяина дома и владельца крупного винодельческого бизнеса. Молодой человек знал, что всегда может положиться на неё, и ни капли не ошибался. Вот и сегодня, когда он упомянул, что ищет книгу, связанную с воспоминаниями о мастере Крепусе, Аделинда бросила все силы на её поиски. К сожалению, названия книги Дилюк не помнил: в памяти сохранился лишь бирюзового цвета переплёт. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, освещая Нагорье Ревущих Ветров. Дилюк смотрел в окно.