Ангелы и дьяволы

Гарри отодвинулся от спинки дивана и потянулся, но это не помогло. Боль, которая, казалось, исходила из-под лопаток и между ними, не проходила. Сначала он подумал, что, может быть, что-то натянул на тренировке по квиддичу, но обычно боли со временем исчезали. Через пару дней ему пришла в голову мысль о поездке в больничное крыло, но Гарри не любил беспокоить людей по пустякам. Если детство с Дурслями и научило его чему-то, так это быть самодостаточным. Незначительная боль в спине не требовала никакой суеты. — Ты в порядке, приятель? — Спросил Рон с того места, где в данный момент обыгрывал Невилла в шахматы. — Спина болит, — ответил Гарри и поднялся на ноги, чтобы посмотреть, поможет ли это. — И все же? — сказал его друг, слегка нахмурившись, поворачиваясь к нему лицом. Рон заметил его дискомфорт накануне, и Гарри оттолкнул его, сказав, что вывихнул плечо во время полета. Однако, судя по выражению лица друга, Гарри сомневался, что на этот раз ему сойдет с рук то же самое. Все, чего он действительно хотел, — это чтобы назойливая боль ушла. Будучи волшебником, он думал, что действительно сможет справиться с простой болью, но пока что миорелаксантное зелье, которое он сделал в заключении на прошлой неделе, не действовало. Когда он пошевелил плечами, пытаясь избавиться от тупой пульсации, она внезапно превратилась в острую колющую боль. Агония пронзила его спину и спустилась вниз по позвоночнику, заставив издать испуганный, полный боли крик. На мгновение у него закружилась голова. -Гарри! — Сказала Гермиона и рванулась со своего места к нему. Его друг положил одну руку под локоть Гарри, а другую мягко положил ему на спину, когда она предложила свою поддержку. Почти мгновенно она отдернула руку и уставилась на свою ладонь. — Гарри, — сказала Гермиона очень медленно, словно стараясь сохранять спокойствие, — нам нужно отвести тебя к мадам Помфри. Выражение глаз его друга было очень обеспокоенным. Колющая боль снова прошла, но Гарри прекрасно понимал, что боль значительно усилилась. Под его вопросительным взглядом Гермиона перевернула руку и показала темно-красную ладонь. — У тебя кровь, — сказала она. ~*~ Рон и Гермиона настояли на том, чтобы сопровождать его в больничное крыло, и только их твердая позиция в этом вопросе помешала половине седьмого курса последовать за ними. С самого конца войны они были очень сплоченной группой. Они защищали своих, особенно когда дело касалось Гарри. Тот факт, что он вообще выжил, был чем-то вроде чуда. Его соседи по дому очень серьезно относились к уходу за ним. Он был в коме в течение двух месяцев после победы над Волдемортом, и весь год в его доме посещал его по очереди все время. Казалось, это делало его главным в их жизни. Это было больше шести месяцев назад, и Гарри вернулся к нормальной жизни, как никогда, но Гриффиндор, казалось, не воспринимал это таким образом. Как только они вошли в больничное крыло, Поппи усадила его на одну из кроватей и приподняла черную футболку, чтобы взглянуть. Вот тут-то все и стало еще более странным. Поппи пробормотала что-то себе под нос, отослала Гермиону и Рона с банальностями, а затем задвинула ширмы вокруг кровати. — Пожалуйста, сними топ и ляг на кровать лицом вниз, Гарри, — сказала женщина, производя впечатление своей обычной спокойной интонации, но слегка ее не замечая. Гарри провел несколько месяцев, восстанавливаясь под присмотром Поппи после победы над Волдемортом, он очень хорошо ее знал. Вот почему, когда рядом никого не было, он всегда называл ее Поппи, а она его Гарри. Именно поэтому он знал, что что-то не так. Он очень хорошо узнал целителя за те недели, что провел в постели после комы, и за летние каникулы, когда оставался в школе, чтобы наверстать упущенное, пока был без сознания. Инстинкты подсказывали ему, что ее что-то беспокоит, пока она занимается своей работой. Лежа на животе, подложив руки под голову, он очень нервничал из-за того, что нашла Поппи, но все еще не набрался смелости спросить. Он обнаружил, что эта поза на самом деле гораздо удобнее, чем любая из тех, что он использовал до сих пор, и это несколько облегчило боль. Это было достаточным облегчением, чтобы заставить его отложить неловкие вопросы. — Кровотечение поверхностное, — деловито сказала Поппи, внимательно осматривая его, — но грязное. Сначала я промажу раны, может, немного покалывает. Прежде чем Гарри успел задать очевидный вопрос: «Какие раны?» — целительница отошла, чтобы забрать свои припасы. Как только она вернулась, что-то холодное и болезненное коснулось кожи между его лопатками. Он застонал и зарылся лицом в подушку, поскольку то, что использовала Поппи, как и предполагалось, чертовски жгло. Потребовалось около тридцати секунд, чтобы игольчатые ощущения, которые посылали ему нервы, ушли в блаженное оцепенение, после чего Гарри медленно расслабился. Прикосновение целительницы было нежным, и пока она очищала рану и остальную часть его спины, он погрузился в бездумное оцепенение. Только когда мазки сменились легким нажимом пальцев, Гарри вспомнил о животрепещущем вопросе, который больше не позволял ему игнорировать. -В чем дело, Поппи? — спросил он, пока целитель ощупывал его спину. — Почему у меня шла кровь? Школьная медсестра хранила тревожное молчание. Гарри повернул голову, пытаясь взглянуть на женщину, даже если это было неловко. Поппи серьезно смотрела ему в спину, и ему не понравилось выражение ее лица. Ему очень не понравилось, когда она отступила назад, заметила, что он смотрит на нее, и вымученно улыбнулась. — Не о чем беспокоиться, Гарри, — сказала она чересчур бодрым тоном. — Я вернусь через несколько минут. Мне просто нужно кое-что проверить в вашей медицинской карте. Лежи спокойно и расслабься. И с этими словами Поппи натянула на него одеяло с края кровати, повернулась и оставила его в своем маленьком изолированном мирке за ширмами. Секунд десять Гарри пытался заглянуть через плечо и понять, что же вызвало у целителя такой дискомфорт, но, конечно, это было бесполезно, и ему было больно. В конце концов он рухнул обратно на кровать и уставился на спинку кровати, гадая, что же ему удалось сделать на этот раз. После поражения Волдеморта Гарри надеялся, что дни его лежания в лазарете закончились. Очевидно, он мечтал о невозможном. Какое бы зелье Поппи ни использовала на его спине, оно облегчило дискомфорт. Ему удалось оставаться начеку в течение пяти минут, ожидая ее возвращения, прежде чем облегчение позволило ему отвлечься. Прошло уже три дня с тех пор, как началась боль, и, по крайней мере, Гарри мог наслаждаться тем фактом, что она на какое-то время прошла. Он не был уверен, как долго он был один, но он резко вернулся к реальности, когда услышал знакомые голоса профессора Дамблдора и Поппи. Они тихо разговаривали, и их голоса были очень тихими, но если бы он напрягся, то смог бы разобрать кое-что из их разговора. — И нет никаких сомнений, Поппи, — спокойно сказал директор, — что это не чья-то шутка. -Нет, — ответила Поппи, — я проверила на наличие заклинаний и зелий, это естественное явление. — Без каких-либо осложнений, — голос Дамблдора звучал так, словно он подтверждал то, что уже сказал ему целитель. — Они выглядят совершенно здоровыми, — твердо сказала женщина старому волшебнику. — Бедняжка, должно быть, мучилась несколько дней. Хотя иногда я задаюсь вопросом, кем был этот мальчик, если что-то подобное не заставило его бежать в тот же миг, как только это началось. Их голоса внезапно стали намного тише, и Гарри не мог расслышать, о чем они говорят. Он был заинтригован и немного встревожен, но это не звучало так, как будто он вот-вот умрет или что-то в этом роде, что подтвердило его худшие опасения. — Ну что ж, — снова повысил голос директор, — полагаю, нам следует сообщить Гарри новости. Мне бы очень хотелось, чтобы это всегда был не он. Поппи издала согласный звук, и до ушей Гарри донесся звук шагов. Он слегка повернулся, когда зашуршали экраны, и его глаза встретились с глазами Дамблдора. — Добрый вечер, Гарри, — тепло поздоровался директор. — Надеюсь, ты не слишком плохо себя чувствуешь? — То, что мадам Помфри положила мне на спину, очень помогло, спасибо, профессор, — ответил он, пытаясь оценить настроение Дамблдора. — Что со мной происходит? Гарри не хотел играть в игры и не хотел, чтобы кто-то пытался мягко втолковать ему это; он просто хотел знать. Дамблдор посмотрел на него с тем же раздражающе-стоическим видом, с каким смотрел до того, как кивнул. — Все очень просто, Гарри, — сказал ему Дамблдор. — у тебя растут крылья. Гарри захотелось рассмеяться над абсурдностью заявления директора, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что тот не шутит. — Я что? — спросил он, не в силах скрыть недоверие в голосе. — У тебя растут крылья, — ответил Дамблдор. — Боль, которую ты испытал раньше, была вызвана шишками, пробивающими кожу. Мозг Гарри взбунтовался и совершенно не поверил директору. Тем не менее, он слишком хорошо знал Альбуса Дамблдора, чтобы рассматривать возможность того, что старый волшебник, наконец, потерял его, даже когда его собственная психика говорила ему, что это должно быть правдой. У людей не вырастают крылья, даже у волшебных людей, если только они не находятся под действием заклинания. — Этого не может быть, — сказал Гарри скорее для того, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. — Боюсь сказать, что это так, — добродушно сказал Дамблдор, — но не волнуйся, мой мальчик, это совершенно естественно. -Естественно? Гарри чуть не потерял самообладание, едва сумев взять себя в руки, прежде чем закричать на весь дом. — Как крылья могут быть естественными? , но я скоро вернусь к этому. Директор сделал паузу и задумчиво посмотрел на Гарри, не давая ему усомниться в том, что старый волшебник собирается продолжить. — Гарри, мальчик мой, — наконец заговорил Дамблдор, — это может быть для тебя неожиданностью, но у тебя не в первый раз есть задатки крыльев. Директор был прав, это был сюрприз, но у Гарри не было возможности сказать об этом. — Вы родились с рудиментарными крыльями, — было следующее откровение, сорвавшееся с губ Дамблдора, — что не так уж необычно, как вы думаете. Есть несколько волшебных семей с наследственными нарушениями, которые приводят к таким случаям. Линия Поттеров склонна к случайному намеку на крылья, и эта случайность действительно обрадовала вашего отца, так как это признак силы магии ребенка. Твои крылья никогда бы не развились, и поэтому твои родители удалили их, когда тебе было всего несколько дней. Это было достаточным шоком, но новость, конечно, напрашивалась на один очевидный вопрос. — Почему крылья? — Спросил Гарри, не уверенный, действительно ли он хочет знать ответ. — Серафим, — сказал директор. Гарри моргнул, глядя на Дамблдора, гадая, правильно ли он расслышал. — Серафим, — медленно произнес он. — Разве это не своего рода ангел? Религиозные познания Гарри были ограничены, Дурсли не были особенно набожными англиканами, но он определенно помнил что-то о херувимах и серафимах. Рождество было единственным и неповторимым временем, когда тетя Петуния сочла нужным потащить в церковь всю семью, которая, как ни странно, до его поступления в Хогвартс включала и Гарри. Оглядываясь назад, он подозревал, что это могла быть одна из туманных уловок его тети, чтобы лишить его магии. — Я полагаю, магглы использовали это имя для обозначения этого, — задумчиво сказал ему Дамблдор, — и я полагаю, что Серафимы соответствуют большинству описательных критериев, но на самом деле они магические существа. Они кажутся человеческими во многих отношениях, и издалека вы никогда не узнаете их, пока они не расправят крылья. Они более скрытны, чем кентавры, и очень немногие когда-либо вступают в контакт с тем, что они считают низшими расами. Одна из твоих предков нашла свой путь в одно из их сердец, и наследие перешло по линии Поттеров. — Но почему именно сейчас? — в голове Гарри вертелись сотни вопросов, и он выбрал один наугад. — Из-за того, каким могущественным ты стал, Гарри, — любезно объяснил Дамблдор. — Серафимы-это гораздо больше, чем просто магия: они и есть магия. Для размножения серафимов требуется много необработанной силы, а когда они объединяются с человеческой линией, необходимое количество магии становится недоступным. Именно это я имел в виду, когда говорил, что любой намек на крылья-признак потенциала волшебника. То, что ты проявил какие-либо признаки наследия Серафимов в детстве, показало ошеломляющие магические способности с твоей стороны, Гарри. Когда ты поглотил силы Волдеморта, ты, скажем так, инициировал ранее дремавшую часть своей природы. Гарри захотелось закричать, но он прикусил язык и постарался сохранить рассудок. На этот раз он предпочел бы, чтобы нечто подобное случилось с кем-то другим. — Мы можем избавиться от них? — тихо спросил он, страшась ответа, который, как он знал, должен был последовать. — Мне очень жаль, мой мальчик, но нет, — мягко сказал директор. — Когда твои крылья были удалены в детстве, они не были развиты и, следовательно, были скорее украшением, чем конечностью. Ваши новые, насколько я могу судить, полностью функциональны и развились как часть вашего физического существа. Их удаление нанесет вам серьезный ущерб. Гарри ничего не мог с собой поделать, он застонал и закрыл лицо руками. Дамблдор успокаивающе положил руку ему на плечо и, казалось, ждал, когда он будет готов продолжить. — И насколько большими они будут? — Наконец спросил Гарри и уставшим взглядом посмотрел на директора. -В развернутом виде, — спокойно ответил Дамблдор, -не менее пяти метров. Вы должны помнить, что крылья серафимов-это не естественные крылья, как у птицы, они гораздо более полезны и гораздо более динамичны. Они управляются магически, а не физически, и являются мощным защитным механизмом. Очень немногие заклинания могут пробить крылья Серафима, когда они используются в качестве щита. Они, конечно, позволят вам летать, и лучшая новость заключается в том, что если вы не решите использовать их, они будут не более заметны, чем сейчас. Это заставило Гарри мысленно сесть и принять к сведению. Когда ему сказали, что у него вырастают крылья, он представил себе массу перьев высотой в шесть футов или тонкие крылышки бабочек. Теперь он был сбит с толку. — Как могут не показываться крылья с размахом в пять метров? — спросил он, не понимая, как такое возможно. — Магические крылья, не забывай, Гарри, — сказал Дамблдор с легкой улыбкой. — Шишки крыльев-это все, что обычно физически видно. Когда крылья разворачиваются, шишки раскрываются, и крылья отпускаются. Гарри поморщился — это прозвучало неприятно. — Я думаю, что крылья убираются противоположным образом, — объяснил директор. Конечно, было еще кое-что, что пришло в голову Гарри, когда он изо всех сил старался усвоить все это объяснение. На самом деле он не хотел спрашивать, но с болью понял, что не иметь всей информации хуже, чем знать правду. — А крылья положат этому конец? — тихо спросил он. — Вполне возможно, мой мальчик, — ответил директор, — но точно сказать нельзя. Ты самый сильный волшебник, которого когда-либо видела линия Поттеров, и поэтому ты первый, кто продемонстрировал такой уровень интеграции со своим наследием. Я бы предложил, чтобы мы не пересекали никаких других мостов, пока они не возникнут. По крайней мере, в этом Гарри был с ним согласен. ~*~ Гарри вошел в общую комнату Гриффиндора, чувствуя себя разбитым и немного подавленным, хотя и не так плохо, как прошлым вечером. Раны, из которых выросли шишки на его крыльях, зажили с неестественной скоростью и, хотя все еще немного болели, больше не посылали стреляющую боль вниз по спине при каждом движении. Поппи услужливо подставила ему зеркало, чтобы он мог рассмотреть, как выглядит его спина, и оказалось, что все не так плохо, как он боялся. Кончики крыльев на самом деле представляли собой два радужных гребня шириной около дюйма, которые тянулись чуть ниже каждой лопатки в четыре-пять раз больше их ширины. Если бы ему не сказали, что это такое, он бы никогда не догадался. Была суббота, было еще рано, и никто не видел Гарри, когда он тащился через общую комнату в джинсах и обычной пижамной рубашке больничного крыла. Он плохо спал, потому что зелье Поппи подействовало примерно через час, а болезненность заживающих ран не давала ему уснуть. Поэтому он очень устал. Он был очень удивлен, когда целитель отпустил его после раннего завтрака. В одной руке он держал баночку с мазью, в другой-испорченную футболку, а на уме у него было только одно: упасть в свою уютную постель и проспать весь день. Он успел упасть лицом на матрас, прежде чем план рухнул. — Гарри вернулся, — это был голос Невилла, и его сосед по общежитию казался взволнованно довольным. Со всей комнаты послышались сонные ответы, и Гарри застонал, услышав, как несколько человек выскользнули из постели. Когда занавеска рядом с его головой отодвинулась, впуская утренний солнечный свет, он закрыл глаза рукой и подумал, не спрятать ли голову под подушку. — Уходи, — раздраженно сказал он. -Я пытаюсь уснуть. — Ух ты, какой ты грубый, приятель, — донесся совсем рядом несговорчивый голос Рона. — Совершенно верно, — громко согласился Симус. Поняв, что битва проиграна, Гарри медленно открыл глаза и посмотрел на своих друзей. Быстро осмотревшись, он обнаружил, что его товарищи по общежитию собрались по обе стороны его кровати. Он бы перевернулся, чтобы лучше их разглядеть, но ему не хотелось сидеть, а лежать на спине в данный момент не хотелось. — Забавно, — саркастически заметил Гарри и снова опустил голову на кровать, — может быть, это как-то связано с тем, что я проспал целых полчаса прошлой ночью. — Очень грубо, — вмешался в разговор Дин. Когда Рон пошевелился возле кровати, луч солнечного света, который до этого был заслонен его другом, пробился сквозь него и ударил Гарри прямо в лицо. Он передумал засовывать голову под подушку. Это было очень близко. — Как твоя спина? — Спросил Рон очень обеспокоенно. — Надеюсь, не серьезно? — Если бы это было серьезно, мадам Помфри приковала бы меня к кровати в больничном крыле, — заметил Гарри, поскольку его настроение не улучшалось, особенно из-за мысленных образов, которые он только что вызвал для себя. Его раздражение не заставило друзей оставить его в покое. Часть его была благодарна, но большая часть просто хотела спать. -Так что же это было? — Спросил Рон немного обиженно. Гарри действительно не хотел объяснять все своим товарищам по общежитию, если это вообще возможно, он никогда не хотел объяснять, и именно поэтому он выбрал чистую ложь. — Крылья, — сказал он, что было правдой, — кто-то заколдовал меня крыльями, — уточнил он ложь, — мадам Помфри вылечила меня, но там, где они прошли, было чертовски больно. — У тебя действительно были крылья? Невилл, казалось, был на удивление обрадован этой идеей. — Но я никогда не слышал о колдовстве, которое так их выращивает. Сон манил Гарри с распростертыми объятиями, и ему, честно говоря, хотелось просто закрыть глаза. — Наверное, Снейп придумал шутку, — пробормотал он в подушку и опустил веки. Кто-то спросил его еще о чем-то, но в этом не было особого смысла. Рост крыльев отнял у Гарри больше, чем просто не позволял ему спать в течение одной ночи, и он с благодарностью выплыл из бодрствующего мира. Он едва заметил, что все еще держит в руке пузырек с мазью. ~*~ Проснувшись, Гарри почувствовал, что боль утихла. Этот прогресс в его здоровье несколько улучшил его настроение. Когда он осторожно пошевелился и медленно поднялся с кровати, то не удивился, обнаружив, что Рон сидит на своей кровати и читает квиддичный журнал. Гарри не возражал, хотя и знал, что друг не спускает с него глаз. — С возвращением, — сказал Рон с веселой улыбкой. -чувствуешь себя лучше? Гарри кивнул и медленно встал, для пробы разминая спину. Когда он пошевелил лопатками, его слегка кольнуло, но это было все, что было даже лучше, чем утром. -Который сейчас час? — что случилось? — спросил он, протирая заспанные глаза и поднимая очки с того места, куда бросил их. — Думаю, около двух, приятель, — ответил Рон, тоже вставая. -Я пытался разбудить тебя к обеду, но ты ничего не ел. Словно в знак того, что это было плохо, желудок Гарри довольно громко заурчал. — Тогда я, пожалуй, схожу на кухню, — сказал Гарри с полуулыбкой. — Извини за сегодняшнее утро, это была чертовски трудная ночь. Когда я приведу себя в порядок, найду немного еды и смогу собраться с мыслями, нам с Гермионой нужно будет долго разговаривать. Тут Рон подошел к нему и, казалось, не знал, волноваться ему или нет. -Значит, то, что ты сказал ребятам, было неправдой? — Спросил Рон. — Не совсем, — ответил Гарри, решив, что честность-единственный путь к его лучшим друзьям. — все немного сложнее. Ничего страшного, но, скажем так, я мог бы жить и без этого. Рон сочувственно хлопнул его по плечу, и Гарри поморщился, так как этот жест вызвал новый приступ боли, но все равно улыбнулся. — Не бери в голову, Гарри, — поддержал его лучший друг, как всегда в эти дни. — Я уверен, мы что-нибудь придумаем. После поражения Волдеморта Рон оказался на удивление оптимистичным в отношении большинства вещей. Его вера в то, что все получится, была большим утешением для Гарри. — Да, — согласился он, чувствуя себя намного лучше, чем раньше. — будем надеяться. С этими словами он снова потянулся и наклонился, чтобы порыться в сундуке в поисках постиранных вещей. Что ему сейчас было нужно, так это хорошая горячая ванна. ~*~ Купание и позволение домашним эльфам кормить его и Рона, пока они не лопнут, еще больше улучшили настроение Гарри. Он чувствовал себя намного счастливее к тому времени, когда они разыскали Гермиону и убедили ее оставить домашнее задание по Зельеварению и последовать за ними в пустой класс. Не то чтобы он был доволен своими новыми анатомическими дополнениями, но ему приходилось сталкиваться и с гораздо худшим. Не то чтобы это была ситуация жизни или смерти. Все, что ему нужно было сделать, — это забыть о них и жить дальше. -Так в чем же дело, Гарри? — Спросила Гермиона, закрыв за собой дверь. — Рон что-то говорил о том, что кто-то заколдовал тебя крыльями. -Это не было заклятием, — сказал он совершенно искренне, — но это были крылья. Хотя он почти ничего не объяснил, этот ответ, казалось, понравился Гермионе. — Ну, это, по крайней мере, объясняет, почему я никогда не слышала о таком заклятии, — сказала она. Рон, похоже, не разделял ее мнения. — Проклятия обычно действуют мгновенно, — объяснила Гермиона. — Судя по тому, что ты мне сказал, у Гарри симптомы проявлялись несколько дней. Если бы это было долгосрочное проклятие, я бы его понял, но… Она замолчала, и Гарри слегка улыбнулся ей за сдержанность. Насколько он мог судить, объяснение Гермионы прояснило замешательство Рона, в конце концов, было несколько заклинаний, которые могли дать человеку крылья; близнецы использовали их достаточно за те годы, что он их знал. — Так что же это было, приятель? — С любопытством спросил Рон. — Это, — ответил он и повернулся к ним спиной, стягивая через голову свою огромную футболку. — Гарри, — почти тут же сказала Гермиона, -они выглядят воспаленными. Он не двинулся с места, когда оба его друга шагнули вперед, чтобы лучше рассмотреть. — Сейчас они не так уж плохи, — сказал он им, — но большую часть ночи чертовски болят. У меня в общежитии есть немного мази, и они будут нежными в течение нескольких дней, но худшее уже позади. Последовало несколько секунд молчания, а затем Гермиона задала очевидный вопрос: — Вы упомянули крылья, — сказала она, — это то, что от них осталось? — Это они, — ответил Гарри. — То, что вы видите, — это кончики крыльев. Крылья волшебные, они приходят изнутри. Я бы вам показал, но сам немного не разбираюсь в деталях. -Ух ты, — кратко высказался Рон. — Да, Гермиона, ты можешь дотронуться до них, если будешь осторожна, — сказал Гарри, интерпретируя неловкое молчание, которое последовало за этим. Тонкие кончики пальцев почти мгновенно коснулись кончиков крыльев, и Гарри ничего не мог с собой поделать; он вздрогнул. Ощущения, вызванные легким прикосновением, были совсем не такими, как он ожидал. Он быстро отпрянул. — Извини, — быстро извинился он, -это было щекотно. Что было в некотором роде правдой, но он мысленно отметил, что шишки на крыльях-эрогенная зона, и опустил футболку обратно. — Они выглядят как нечто среднее между кожей и шелком, — заметила Гермиона, когда он обернулся. — Как долго они будут у тебя? — Навсегда, — ответил Гарри, слегка пожав плечами, и увидел шок на лицах обоих друзей. Было очевидно, что, хотя они и знали, что это не колдовство, они предполагали, что какой-то другой магический метод создал и удалит крылья. — Но если кто-то сделал это с тобой, разве мадам Помфри не может все исправить? — Спросил Рон и нахмурился. Настало время объяснений. Гарри предпочел примоститься на ближайшем столе. — Никто не делал этого со мной, если не считать того, что один из моих предков, женившийся на Серафиме, был кем-то, кто что-то делал со мной, — сказал Гарри им и обнаружил, что удивительно спокоен обо всем этом. — Я родился с рудиментарными крыльями, но их удалили, когда я был совсем маленьким. Когда я поглотил силу Волдеморта, она снова запустила их. Гермиона села с открытым ртом. Рон тоже, казалось, не знал, что сказать, хотя у него явно не было такого представления о том, о чем говорил Гарри, как у Гермионы. — Серафимы, — медленно произнесла она, — они очень редки. — Я не знал, что они редки, — сказал Гарри, — но, учитывая, сколько магии требуется, чтобы сделать один, это имеет смысл. Я знаю, что они не любят смешиваться с людьми; хуже, чем кентавры, если верить Дамблдору. Он почти видел, как его подруга перечисляет в уме все, что знает о Серафиме. Он не сомневался, что при первой же возможности она отправится в библиотеку. Рон смотрел на него в изумлении, но выражение его лица смягчилось, когда он принял факты. — Неудивительно, что ты был в плохом настроении сегодня утром, приятель, — сочувственно сказал его лучший друг. — Так ты умеешь летать или как? Это было так похоже на Рона-сразу перейти к делу. Гарри поймал себя на том, что улыбается прямоте своего лучшего друга. — Дамблдор говорит, что я должен быть в состоянии, — сказал он, — но я не собираюсь прыгать с Астрономической башни в ближайшее время. Я собираюсь выяснить, как они работают, и я бы предпочел, чтобы большинство людей не знали, что я еще более странный, чем они думают. — Ты не странный, Гарри, — сказала Гермиона тоном, не терпящим возражений. — ты невероятно одарен магией, и большую часть жизни за тобой охотился безумец; это не странно, это сочетание удачи и неудачи сделало тебя иконой. Она кивнула, как бы подтверждая свою точку зрения, но Гарри не удержался и рассмеялся. Со вчерашнего вечера он был так напряжен и встревожен, даже если его беспокойство немного ослабло, и демонстрация поддержки Гермионы тронула его и в то же время пощекотала. Это было как раз то, что ему нужно, чтобы снять напряжение, и как только он начал хихикать, то уже не мог остановиться. Какое-то мгновение Гермиона просто смотрела на него, но потом медленно улыбнулась, а потом тоже рассмеялась. Рон на какое-то время растерялся, но ему не потребовалось много времени, чтобы присоединиться к нему. Вся ситуация была слегка нелепой: у него были крылья, он был связан с едва понятными магическими существами, и казалось, что все всегда происходит с ним. Гарри просто выпустил все это наружу. К тому времени, как он закончил, он едва мог стоять.