Ангелы и дьяволы

После того как у него изменился слух и улучшилось зрение, всё, казалось, наладилось. Гарри ездил без каких-либо изменений в течение пяти дней, прежде чем все приняло еще более странный оборот. На самом деле это было настолько нелепо, что он умудрялся списывать это на невнимательность или невезение почти целую неделю. Возможно, в конечном итоге они сражались на одной стороне в войне, но это не означало, что седьмой курс Слизерина даже проводил время суток с седьмым курсом Гриффиндора; предрассудки были слишком хорошо укоренившимися с обеих сторон. Тот факт, что слизеринский поворот в сторону света возглавил Драко Малфой, не означал, что они с Гарри когда-либо собирались обмениваться любезностями в зале. Вот почему, когда Гарри обнаружил, что смотрит на саркастичного мерзавца иначе, чем с отвращением, он сам себя шокировал. Затем, когда он обнаружил, что изо всех сил старается оказаться в том же месте, что и принц Слизерина, он понял, что попал в беду, но хуже того, в течение недели отрицания он обнаружил, что делает самые странные вещи. Гарри не опускал голову на Зельеварении; это был факт его жизни. Снейп ненавидел его, несмотря на то, что они были союзниками, и если он хотя бы вздыхал не на своём месте, глава Слизерина получал удовольствие от того, что получал баллы факультета. Затем однажды, сразу после того, как он начал отрицать, что хочет иметь что-либо общее с Малфоем, Гарри впервые заговорил в классе Снейпа. Действительно странным было то, что он справился с этим таким образом, что мастер зелий не мог его наказать. Ответ на один из вопросов Снейпа всплыл у него в голове, и прежде чем он осознал, что делает, он поднял руку. Это был вопрос, предназначенный Малфою, который был неоспоримым королем зелий (светловолосый мальчик был гением, когда дело доходило до его домашнего мастер-класса), и Снейп, очевидно, думал, что единственным человеком, который мог бы ответить, была Гермиона, которую он всегда игнорировал. Гарри был почти уверен, что Снейп позволил ему ответить только потому, что мужчина предположил, что он ответит неправильно. Даже Малфой выглядел впечатленным, когда дал правильный ответ, который, к сожалению, бесконечно обрадовал Гарри. Это был первый инцидент из нескольких. Что ещë больше беспокоило, так это то, что Гарри обнаружил, что уткнулся носом в книги, так что он тоже будет готов к следующему разу. И это были не просто зелья. В конце концов, Гарри пришлось признаться самому себе, что это была каждая тема, которую он обсуждал с Малфоем. Ему казалось странным, что он пытается доказать свою состоятельность своему слизеринскому заклятому врагу, которого он действительно не хотел рассматривать слишком пристально. И это тоже произошло вне классной комнаты. Дважды он внезапно осознавал, что пытается привлечь внимание другого мальчика. Гарри почувствовал, что слегка сходит с ума. Он слышал все плохое о подслушивании и действительно старался этого не делать, но когда в разговоре всплывало его имя, он всегда, казалось, замирал на месте. Он шёл на ужин, засунув руки глубоко в карманы своих новых джинсов и опустив голову, пытаясь забыть, что он совсем сходит с ума, когда услышал, что на него ссылается другой голос. Гарри заканчивал параграф своего домашнего задания, когда остальные ушли пешком в Большой зал. Так что, он был в доброй сотне ярдов позади них, за углом или двумя, и они понятия не имели, что он мог их слышать. — Как будто мы даже больше не в одном классе, — пожаловался Шеймус сразу после того, как произнес предложение, содержащее имя Гарри. — Я просто хочу, чтобы он выбрал кого-нибудь и позволил остальным из нас вернуться в игру, — печально согласился Дин. С тех пор как он расстался с Джинни, артистичный гриффиндорец: «Гонялся за изрядным количеством юбок», как красочно выразился его ирландский сосед по общежитию. Гарри было жаль своих друзей. Ему действительно было жаль, но он ничего не мог с этим поделать. — Гарри не виноват, что у него произошел скачок роста, — Начал защищать его Рон в манере настоящего лучшего друга. — Тебе не о чем беспокоиться, — громко заметил Шеймус, — ты крепко привязан. Гарри должен сделать выбор, и он должен сделать это в ближайшее время. Послышался одобрительный шëпот Дина, и Гарри про себя пожалел, что всё так просто. — Он кое-кого выбрал, - спокойное дополнение Невилла к разговору заставило Гарри внезапно и полностью остановиться. Судя по всему, простая фраза Нева сделала то же самое и с его соседями по общежитию. Рон что-то бессвязно бормотал, а двое других хранили зловещее молчание. — Невилл, — наконец сказал Дин очень мрачным тоном, — что ты знаешь и как ты это узнал?" Э— м... — нервно ответил другой мальчик, — я думал, что на самом деле это довольно очевидно. Гарри захотелось биться головой о стену, и он пожелал Невиллу заткнуться. К несчастью для него, его сосед по общежитию был не в том положении, чтобы держать рот на замке. — Лонгботтом, — многозначительно сказал Рон, — Просто скажи нам!. — Малфой, — тихо ответил гриффиндорец. Это вызвало долгий глубокий смех Шеймуса, задумчивый вздох Дина и пренебрежительное фырканье Рона. — О, молодец, Невилл, — сказал Шеймус, — ты действительно заставил нас на мгновение задуматься! Пока Гарри слушал, реакция постепенно иссякла, и он понял, что остальные, вероятно, заметили, что их друг настроен серьёзно. — Я не шутил! — сказал Невилл, звуча немного обиженно. — Вы, должно быть, видели это. — Ты - сумасшедший, — многозначительно сказал Рон. — Гарри бы никогда... Он - мой друг, идиот! Его лучший друг замолчал, и теперь Гарри действительно бился головой о стену, когда понял, что Рон собирает кусочки воедино. Иногда Рон не мог видеть, что было у него перед носом, но он никогда этого не забывал. Гарри был уверен, что его друг что-то суммирует. На несколько мгновений воцарилась полная тишина. — Черт возьми, — вот что в конце концов вырвалось у Рона. — Пресвятая Матерь Божья...— отчетливо произнес Шеймус, и то, что слетело с губ Дина, не выдержало повторения. — Гарри и Малфой, — Рон, казалось, не мог до конца смириться с этой мыслью, — они ненавидят друг друга! Мне кажется, это всё ложь. — Но Малфой самый красивый мальчик в школе, не считая Гарри, и он, вероятно, самый сильный ученик после Гермионы и Гарри, — отметил Невилл. — В этом есть смысл, в некотором роде, в матче равных. Снова воцарилась тишина. Если не считать звука шаркающих ног, и Гарри подумал, что у его друзей, вероятно, было такое же прозрение о Невилле, как и у него. Никто никогда не оценивал Лонгботтома ни в чëм, кроме гербологии. И всё же, он казался гораздо большим, чем казалось на первый взгляд. — Невилл, — сказал Рон гораздо мягче, но, тем не менее, прямо, — ты - гей? Снова шарканье ног. — Эм, ну, да? — ответил другой гриффиндорец. Снова тишина. — Спасибо Мерлину за это, — сказал Рон и испугал Гарри, потому что тот слушал слишком внимательно, — а я - то думал, что остальные из нас оторваны от реальности. — Нев, — легкомысленно прокомментировал Шеймус, — ты не перестаешь меня удивлять. А теперь расскажи нам всё, что ты знаешь: нам нужны подробности. Гарри снова стукнулся головой о стену для пущей убедительности и повернулся обратно к общей комнате; теперь он ни за что не собирался ужинать. Именно когда он подошел к портрету, он встретил Гермиону. Будучи старостой школы, она была на своей обычной еженедельной встрече с Дамблдором, которая всегда заканчивалась поздно и заканчивалась ужином, вот почему остальные ушли без неё. — Гарри! - радостно приветствовала она, пока не увидела его лицо, — что случилось? — Я думаю, что схожу с ума, и теперь все знают — сказал он удрученно. — Моя жизнь - кончена. Отверстие в портрете открылось, когда он назвал пароль, и он ворвался внутрь, не дожидаясь реакции своего друга. Гарри направился прямо к своему общежитию, не останавливаясь, и уже собирался громко хлопнуть дверью, когда понял, что Гермиона последовала за ним. Она стояла там, уперев руки в бедра, и смотрела на него, обеспокоенно нахмурившись. — Ты же не думаешь, что тебе это сойдет с рук, не так ли? — сказала она в конце концов и сделала шаг через порог. — Теперь сядь и расскажи мне, что тебя беспокоит. Когда Гермиона говорила таким тоном, неповиновения не было, и Гарри знал это, поэтому он засунул руки обратно в карманы, подошел к своей кровати и сел. — Малфой, - сказал он прямо, предполагая, что если Невилл заметил, то не было способа, которым Гермиона не заметила бы. — Ах, это, — сказала она и глубокомысленно кивнула. — Я задавалась вопросом, когда ты столкнешься с этим лицом к лицу. — Посмотри правде в глаза! — Ответил Гарри, повысив голос, прежде чем снова взял себя в руки. — Как и всё остальное, мне это тоже не нужно. Вчера на тренировке я выполнил финт Вронски с трехсот футов только потому, что он прошёл мимо. Я либо покончу с собой, либо окончательно сойду с ума, если это не прекратится. — Или, возможно, получишь "О" во всех своих N.E.W.T.s* и доведешь весь преподавательский состав до сердечного приступа! — его подруга попыталась привнести немного юмора в разговор, и Гарри уставился на неё за еë беспокойство. — Это не смешно, — сказал он многозначительно, и он знал, что начинает дуться, но ему действительно казалось, что его миру приходит конец. Ради всего святого! Унего были крылья, и он, казалось, был одержим своим живым злейшим врагом, поскольку Пожиратели Смерти, которые не были мертвы, никогда не встречались с ним лично. Малфой, возможно, и возглавил восстание против тьмы в своём собственном доме, но он винил Гарри в смерти своего отца, и их отношения были в лучшем случае язвительными, а в худшем - убийственными. — Извини, Гарри, - мягко сказала Гермиона и села рядом с ним, — Расскажи мне, что случилось. Гарри уставился на свои пальцы и рассеянно поковырял уголок одного из своих о, таких идеальных ногтей. — Я просто хочу снова быть Гарри, - сказал он в конце концов со вздохом. — Всё было проще, когда головы не поворачивались, если я так сильно чихал. Я знаю, что люди наблюдали за мной вечно, но теперь я как будто все время на виду. И я, кажется, вообще не контролирую свои гормоны. Я делаю вещи, даже не осознавая, что я их делаю; глупые вещи, и я, должно быть, выгляжу как настоящий придурок. — На самом деле, — сказала Гермиона и сочувственно похлопала его по руке, — до сих пор я думаю, что ты был довольно впечатляющим. Если Малфой не может разглядеть за этой глупой враждой, которую Вы двое продолжаете, то, какая ты отличная добыча, тогда он слепее, чем я когда-либо думала! Гарри несколько ошеломленно посмотрел на Гермиону, и она тепло улыбнулась ему. — Не смотри так удивленно", — сказала она очень по-матерински. — Гарри, ты всегда был хорош собой по-мальчишески, но сейчас ты сногсшибателен. Ты самый могущественный волшебник в мире. Ты, наконец, используешь значительный мозг в своей голове, а не путаешься в догадках. Тебе было бы очень трудно быть кем-то иным, кроме как впечатляющим. Он не знал, что сказать; он был совершенно ошеломлен. Большая часть его инстинктов подсказывала ему, что она просто была милой. — Но... Это - Малфой — было всё, что он смог сказать. — Я знаю, Гарри, — сочувственно сказала Гермиона, — и я хотела бы, чтобы это был кто-то попроще, но я не думаю, что это произойдет. Гарри ничего не мог с собой поделать, он довольно истерично рассмеялся. Если и был кто-то, на кого можно было положиться в выяснении отношений, то это была Гермиона. — Ты доминант, Гарри — спокойно сказала она ему, — ты выбрал себе пару. При этих словах он не смог скрыть ужаса на своём лице. — Как много ты знаешь о Серафимах? — Мягко спросила Гермиона. — Не очень — признался Гарри; он немного читал, но было не так много книг на эту тему, и он надеялся, что физические изменения - это всё, о чем ему нужно беспокоиться. — Ты знал, что они спариваются на всю жизнь? - медленно спросила молодая женщина. Он покачал головой. — Начни с самого начала, — сказал он покорным тоном, - предположи, что я ничего не знаю. Гермиона похлопала его по руке и кивнула, по крайней мере, она, казалось, понимала, как это было трудно для него. — Хорошо. Я знаю, ты знаешь, что для размножения одного из Серафимов требуется много магии, - ровным голосом начала она; Гарри рассказал обоим своим лучшим друзьям то, что сказал ему Дамблдор, — но чего вы, вероятно, не понимаете, так это того, что Серафимы андрогинны. Некоторые из них могут казаться более мужскими или женскими, но они не являются ни тем, ни другим. Они выбирают партнера, основываясь на силе, а также на физическом влечении: чем больше силы, тем больше вероятность успешного размножения. Она остановилась и посмотрела на него, чтобы посмотреть, следует ли за ней Гарри, он кивнул ей, чтобы она продолжала. — Когда они находят партнера, которого считают подходящим, у них начинается течка, - продолжила Гермиона и посмотрела ему в глаза. — Они демонстрируются своему избраннику, чтобы у них тоже началась течка, своего рода химическая и магическая реакция. Единственный способ, которым Серафимы перестанут преследовать пару, - это если пара умрет или пара выберет другую. — Но Малфой не Серафим, - указал Гарри, — он не может кончить во время течки. — Нет, - медленно сказала Гермиона, и он услышал "но" в её голосе, — но я немного покопалась, и оказалось, что он Вейла, или, скорее, в линии Малфоев есть кровь Вейлы. Цикл спаривания вейл схож с циклом спаривания Серафимов: хотя они выглядят как женщины. Во время брачного сезона у них наступает течка и они становятся гермафродитами. Они не спариваются на всю жизнь, но демонстрируются и спариваются раз в три года, и именно так у вас получается чистокровное потомство вейлы. Раньше они заманивали человеческих самцов сексом и убивали их, когда не было течки, но последние несколько сотен лет, похоже, все дело только в сексе, и время от времени Вы оказываетесь с полукровками, как самцами, так и самками. Наследие Малфоя немного более отдаленное, чем это, но ты, возможно, чувствуешь, что у него в крови. В уголке мозга Гарри, где таилось его сухое чувство юмора, промелькнуло, что чистокровные в волшебном мире на самом деле были кем угодно, но только не семьей его отца и Малфоя. Остальная часть его пыталась понять, что, чëрт возьми, он собирался делать. — Ты хочешь сказать, что я хочу трахнуть Малфоя до полусмерти, потому что он самый могущественный подходящий волшебник и он частично Вейла? - прямо спросил он. Гермиона моргнула, глядя на него. — Спасибо тебе за этот визуальный образ, Гарри, - сказала она с легкой улыбкой и кивнула. — И мой единственный выход - это если кто-нибудь собьёт его с ног или, — он сделал паузу и подумал об этом, — собьёт его с ног?" Его спутница рассмеялась. — Не совсем, - ответила она, когда восстановила контроль над собой. — У Вейл наступает течка, чтобы спариваться и производить потомство. У Серафимов наступает течка, чтобы спариваться с перспективой произвести потомство в будущем. Возможно, ты потеряешь интерес, если он просто переспит с кем-то другим. — И всё, что мне нужно сделать, это подойти к нему и сказать: "Малфой, если ты не хочешь, чтобы я следил за каждым твоим шагом в обозримом будущем, пожалуйста, иди и трахни кого-нибудь, — недоверчиво сказал Гарри. — Я вижу, что всё идет так хорошо. — Затем ему кое-что пришло в голову. — Почему он не трахается с кемнибудь другим? Как уже несколько дней говорят мои гормоны, он самый завидный холостяк в школе. Гермиона пожала плечами. Гарри не думал, что это был вопрос, который его подруга задавала себе сама. Это был не тот вопрос, который он когда-либо думал задать себе до этого момента. — Может быть, потому что он Вейла, - задумчиво предположила Гермиона. — Потомки вейл мужского пола, как правило, не демонстрируют многого из своего наследия, кроме очевидных физических атрибутов, таких как волосы и структура костей, в отличие от Флер или её сестры. Согласно книге, которую я читал, если самцы и подают какие-либо признаки, то ближе к концу подросткового возраста, когда в природе они подумывали бы о размножении. Лицо Гермионы просветлело, как будто она начала проникаться этой идеей; она всегда была взволнована объяснениями, даже когда они не помогали ситуации. — Может быть, Малфой переживает что-то похожее на тебя. Конечно, по разным причинам, но это определенно может быть причиной, по которой он не... гм... активен. Ему пришлось бы быть очень осторожным, если бы у него началась течка, даже частично, если бы он переспал с девушкой, он почти наверняка оказался бы с маленьким Малфоем, бегающим вокруг. — Гермиона! — взмолился Гарри, — в твоих устах это звучит ничуть не легче. Теперь я должна убедить Малфоя переспать с другим парнем, что, учитывая его послужной список, его не заинтересует. Молодая женщина на мгновение задумалась об этом. — Я думаю, что вы можете ошибаться, если судить по Блейзу Забини, - сказала Гермиона. Всё это было немного чересчур. Гарри узнавал вещи, которые он никогда, никогда не хотел знать, и его чувствительность начала бунтовать. — Забини, — повторил он про себя, просто чтобы убедиться, что у него не галлюцинации. — Малфой и Забини? Всплеск иррациональной ревности, который это вызвало, тоже не очень помог его душевному равновесию. — Около двух месяцев в последнем семестре прошлого года, после того, как ты поколотил Волдеморта, - сказала ему Гермиона, кивнув. — Я думаю, все были так рады быть живыми, что позволили себе быть тем, кем хотели быть, а не тем, чего ожидали какое-то время. Большую часть времени ты был в коме, так что я не могу винить тебя за то, что ты не знал. Гарри ухватился за спасательный круг и держался до самой беспощадной смерти. — Так что, может быть, если я просто выйду и расскажу Малфою, что происходит, он и Блейз ... — Его голос затих, когда Гермиона покачала головой. — Блейз сейчас с Пэнси, - услужливо подсказала девушка. Гарри сдался и со вздохом пронвел пальцами по волосам. — Гермиона! - сказал он, немного растерянно, — Как ты сохраняешь всю эту информацию в чистоте и все ещё получаешь первое место по всем своим предметам? — Я девушка, - ответила она и нежно похлопала его по руке. — Это часть описания работы. Со вздохом Гарри позволил себе упасть обратно на кровать и на мгновение уставился на балдахин. — И ты знаешь, что делает это намного веселее? - сказал он в очень покорной манере. — Все мои соседи по общежитию теперь тоже знают. — Они это делают? — Гермиона казалась очень удивленной. — Невилл рассказал им, - коротко ответил Гарри, а затем ему в голову пришел вопрос. — Ты знала, что Невилл был геем? — Конечно, — сказала молодая женщина, как будто это были старые новости, — Не так ли? Гарри должен был либо рассмеяться, либо заплакать. — Просто спиши это на то, что всё общежитие упускает из виду ослепительно очевидное, - сказал он и закрыл глаза, как будто это могло помочь. — Что же мне теперь делать? Всё это было так запутанно. В некотором смысле было намного легче, когда Волдеморт был еще жив, по крайней мере, все, о чем ему тогда приходилось беспокоиться, - это смерть. — Мне жаль, Гарри, - сказала Гермиона, когда он посмотрел на нее, — но я не думаю, что у тебя есть выбор. Вы могли бы поговорить с мадам Помфри, но я сомневаюсь, что она многое может сделать. Я думаю, тебе придется поговорить с Малфоем. Рано или поздно он поймет это, или ты сделаешь что-то, что сделает это ослепительно очевидным. Сделав глубокий вдох, Гарри снова медленно сел, по крайней мере, он знал, что не сходит с ума. Слегка кивнув, он сжал руку своего друга. — Я пойду навестить мадам Помфри утром,- решил он. — Если она не сможет мне помочь, я попытаюсь поговорить с Малфоем после матча Равенкло / Слизерин по квиддичу завтра днём. Не хочу, чтобы их обвинили в том, что они откладывают своего Искателя. Пара обменялась лёгкой улыбкой. По крайней мере, при поддержке Гермионы Гарри мог видеть, что это может быть забавно с точки зрения другого человека. — Что оставляет только одну проблему, - сказал он, слегка нахмурившись, - что делать с Роном, Симусом, Дином и Невиллом? — Предоставь Рона мне, - сказала Гермиона, и её улыбка превратилась в оскал, — а потом расскажи остальным часть правды. Объясни, что это связано с твоим поглощением сил Волдеморта и комой. Скажите им, что ваши гормоны не в порядке и вы пытаетесь во всем разобраться, но вам нужна полная секретность. Они гриффиндорцы. Они будут поддерживать тебя на всём пути. Гарри обдумал эту идею и не смог найти в ней ни единого изъяна. Звучит, как план,- согласился он и, повинуясь импульсу, протянул руку и обнял своего друга. — Спасибо, Гермиона, - сказал он, - я не знаю, что бы я делал без тебя! — Не за что, - ответила она и ответила на объятие, прежде чем отстраниться. — А теперь давай приступим к ужину. Чем скорее ты столкнешься с остальными, тем меньше опасность, что кто-нибудь ещё узнает. Гарри кивнул, и они оба встали. По крайней мере, теперь, имея представление о том, что делать, он не чувствовал себя таким потерянным. Пытаясь придать своему лицу спокойное выражение, он поспешил за Гермионой, когда она исчезла, спускаясь по ступенькам. Только, когда они вошли в Большой Зал, он снова начал нервничать. Все четверо его соседей по общежитию повернулись, чтобы посмотреть на них обоих, когда они двинулись, чтобы сесть. В глазах Симуса было озорство, а в глазах Дина - веселье, что не предвещало ничего хорошего. Гарри решил взять ответственность на себя. — Прежде чем кто-либо из вас что-нибудь скажет, - твердо сказал он, — вы должны знать, что я был не так уж далеко позади вас; я слышал. Посмотрев каждому из своих друзей в глаза, он убедился, что они обращают на него внимание. — Мне нужно поговорить со всеми вами наедине, как только закончится ужин, —— прямо сказал он. — У кого-нибудь есть какие-нибудь возражения? Гермиона была права, в тот момент, когда он серьезно сказал им, что ему нужно, каждый из его товарищей по общежитию протрезвел и кивнул. Весь разговор за ужином был о квиддиче и последних домашних заданиях. За весь ужин никто даже не упомянул Малфоя или что-либо еще, связанное с отношениями, платоническими или иными, пока все они не вернулись в общежитие за закрытой дверью. — Да, я охочусь за Малфоем, - прямо сказал Гарри, прежде чем кто-либо еще смог заговорить. — Нет, я действительно не хочу им быть. Он повернулся лицом к своим друзьям, от которых только что отошел в другой конец комнаты. Никто не выглядел особенно разбирающимся в ситуации. — Ты собираешься объяснить, - спросил Шеймус таким тоном, который предполагал, что он не собирался настаивать на информации, хотя она была бы ему приятна, — или это всë? Гарри готовил эту речь весь ужин и сделал глубокий вдох, чтобы произнести её. — Возможно, вы заметили, что в последнее время я довольно сильно изменился, - начал он с самой легкой части. — Да, Гарри, - сказал Дин с усмешкой, — мы заметили. Гарри кивнул; это было скорее констатацией очевидного. — Это связано со всей силой, которую я поглотил, когда убил Волдеморта, - сказал он честно, в конце концов, именно с этого начался весь процесс. — Это, эм, меняет меня физически, и мне повезло, что мои гормоны не в порядке. Не спрашивай меня, почему я зациклился на Малфое. Я не мог бы дать тебе положительный ответ, но я зациклен и пытаюсь во всем разобраться. Я надеюсь, что он и остальная часть школы никогда не узнают, потому что чем больше людей будут знать, тем труднее это будет исправить. Пожалуйста, никому не говорите. Гарри взглянул на Рона, зная, что его друг знает, когда нужно держать рот на замке, и пытаясь извиниться за уклончивость. Рон едва заметно кивнул, а затем обменялся взглядом с остальными тремя. — Всë, что тебе нужно, приятель, - твердо сказал Шеймус, говоря за всю группу. Гарри никогда в жизни не был так рад, что он гриффиндорец. — Ты когда-нибудь делаешь что-нибудь легким путем, Гарри? - Спросил Дин непринужденно и не смог удержаться от улыбки. ~*~ К счастью, в больничном крыле не было других учеников, когда Гарри вошел туда субботним утром. Было бы необычно, если бы кому-то потребовались услуги Поппи так рано, еще до завтрака, но это не было чем-то неслыханным. Гарри знал, что найдет целительницу уже в ее кабинете или в шкафу с припасами. Он был знаком с ее привычками и знал, что Поппи всегда рано встает, чтобы разобраться со своим инвентарем в субботу. Поскольку уроков не было, суббота была днем, когда целитель с наименьшей вероятностью мог быть прерван учениками, отравившимися зельями или наполовину превратившимися бог знает во что из-за плохой трансфигурации. Гарри решил сначала проверить шкаф с припасами и тихо подошел. С тех пор как его ногти решили превратиться в смертоносное оружие, у него выработалась привычка держать руки в карманах, но сейчас он вытащил их. Это был вопрос уважения, и Гарри испытывал много уважения к Поппи. Стоя в дверях шкафа с припасами, он обнаружил, что его догадка оказалась верной: целительница стояла на маленькой лесенке, разглядывая одну из своих верхних полок. — Эм, Поппи, - сказал он через мгновение, зная, что женщина останется поглощенной своим описанием, пока он не представится, — пожалуйста, могу я поговорить с тобой? Целительница мгновенно повернулась и улыбнулась, как только увидела его. — Доброе утро, Гарри, - сказала она теплым, материнским тоном. — Я спущусь буквально через минуту. Гарри кивнул и слегка улыбнулся в ответ, прежде чем терпеливо ждать, пока Поппи закончит то, что она делала. Женщина деловито поставила галочки в списках на своем планшете, который висел рядом с ней, а затем спустилась по лестнице. — Итак, Гарри, - сказала она тоном, который приберегала для пациентов, которые стали больше похожи на семью, — Что я могу для тебя сегодня сделать? Гарри слегка нахмурился, а затем решил просто выложить все начистоту. — Я думаю, у меня течка, - коротко сказал он и постарался не казаться слишком смущенным. Мгновение Поппи задумчиво смотрела на него, а затем заговорила: "О боже", - таково было её взвешенное мнение. — Я сам думал о чем-то в этом роде, - ответил Гарри, слегка пожав плечами. Женщина на мгновение нахмурилась, а затем ободряюще положила руку ему на плечо и вывела из буфета. — Пойдем в мой кабинет, - сказала она, - я думаю, нам нужно выпить чаю. Несколько минут спустя Гарри сидел по одну сторону стола Поппи с чашкой сладкого чая в руке, а целительница сидела по другую сторону со своим напитком. Она казалась задумчивой, но, к счастью, не обеспокоенной. — Итак, Гарри, - в конце концов начала Поппи, — Что привело тебя к такому выводу?" — Я демонстрирую, - ответил он. — Я ловлю себя на том, что совершаю самые странные поступки всякий раз, когда предмет моей привязанности находится рядом. Некоторое время я пытался отрицать, но пара моих друзей заметили, и я думаю, что совершу какую-нибудь глупость, если не разберусь с этим в ближайшее время. — И как долго это продолжалось? - спокойно спросила его спутница. — Чуть больше недели, - признался Гарри и сделал глоток чая. Почему-то было очень легко говорить с Поппи о подобных вещах. Она никогда не судила и была очень сдержанна. — Не могли бы вы сказать мне, кто вас привлекает? - спросила женщина нежным тоном. Это был самый трудный момент. Независимо от того, что говорили ему его гормоны или инстинкты, он все еще был невероятно смущен тем, что зациклился на своем заклятом сопернике. — Малфой. - ответил он и сделал всё возможное, чтобы не убежать и не спрятаться. Поппи на мгновение казалась удивленной, а затем кивнула, как будто нашла эту идею логичной. — А мистер Малфой знает о Вашем внимании? — целительница продолжила свои расспросы. — Я не знаю, - открыто сказал ей Гарри, —я с ним не разговаривал. Пожалуйста, скажи, что ты можешь просто дать мне зелье, и всё это исчезнет. Слегка страдальческое выражение на лице Поппи сказало ему, что быстрого решения не предвидится. — Мне жаль, Гарри, - сочувственно сказала она, — но это не совсем так просто. Я могла бы дать Вам что-нибудь, чтобы подавить Ваше сексуальное влечение, но это продлится недолго, а подавление таких позывов может быть очень опасным. Когда они вернутся, Вы, возможно, сочтете их ошеломляющими. Это была та новость, которой он боялся, но скорее ожидал. Он покорно пожал плечами. — Что ты предлагаешь? - спросил он в конце концов, зная, что ответ ему, вероятно, не понравится. Поппи на мгновение задумалась над ее ответом и поставила чашку с блюдцем на стол. — Мистер Малфой должен быть осведомлён о ситуации, - твёрдо сказал целитель, — И есть некоторые вещи о нём, которые, я полагаю, Вам нужно понять, но мне придется спросить об этом его и директора. — Нн частично вейла, - сказал Гарри, прежде чем она смогла продолжить, — И, вероятно, по крайней мере, частично у него самого течка. Теперь Поппи выглядела очень удивленной. — Гермиона разобралась с этим, - честно объяснил Гарри. — Мисс Грейнджер всегда была слишком умна для своего же блага, - заметил целитель, слегка нахмурившись. — Боюсь, в данный момент я не могу больше обсуждать эту тему. Гарри кивнул: осмотрительность Поппи была одним из ее лучших качеств. Ему бы не хотелось, чтобы она обсуждала некоторые вещи, которые она знала о нем, и он ожидал не меньшего от любого из других ее пациентов. — Я понимаю, - ответил гриффиндорец. — Я просто подумал, что Вы должны знать то, что, как мне кажется, я знаю. —:Если вы хотите, я объясню ситуацию мистеру Малфою, - услужливо предложила Поппи, — И тогда мы сможем продолжить. Это было заманчивое предложение, но даже при том, что было бы гораздо проще оставить это в руках целителя, Гарри покачал головой. — Спасибо, - сказал он, - но он воспримет это как трусость с моей стороны, и это совсем не поможет. Я попробую сам и вернусь к тебе, если он скажет мне отвалить. Поппи одарила его ободряющей улыбкой. — Я полагаю, что ты, возможно, прав, - спокойно сказала она ему, — Мистер Малфой может быть... Временами это было трудно. Если у вас нет возражений, я поставлю об этом в известность директора на случай, если нам потребуется его помощь. Было трудно подавить желание, чтобы об этом знало как можно меньше людей, но Гарри понимал необходимость поставить Дамблдора в известность о ситуации, поэтому он кивнул. Если ситуация выйдет из-под контроля, ему понадобится вся поддержка, которую он сможет получить.